Глава 11. В момент, когда все тайное стало явным…

Трек: Borns — The Emotions Гермиона услышала звук уведомления и подняла голову. То, что она увидела чуть не заставило ее рассмеяться. Нотт, как подросток, пытался сохранить своё укрытие. Получалось, мягко говоря, из рук вон плохо. С трудом сохранив нейтральное выражение лица, она вернулась к изучению книг. Она мысленно ругала свою гордость за то, что не позволила себе принять столь щедрый дар от Теодора. Будь ее воля — она заперлась бы здесь навсегда, поглощая одну книгу за другой. Именно понимание того, что времени до конца лета ей вряд ли хватило бы, чтобы насладиться всем представленным здесь изобилием литературы, охлаждало её ругань с внутренним «я». Задумавшись об этом, она не заметила, как Нотт, покинув свое убежище, оказался прямо перед ней. От неожиданности она вздрогнула. — Дрожишь от удовольствия при виде листочков с буковками? — протянул Нотт ехидно. — Возьму на заметку. — Если ты продолжишь так подкрадываться, то окажешься в больнице, я не шучу, — кинула ему Грейнджер. Теодор удивлённо поднял брови. Прозвучало жёстче, чем она планировала. Она выдохнула и закрыла книгу, которую листала, чувствуя, что должна попытаться это объяснить. — Один мой друг как-то совершил ту же ошибку. Решил, что будет крайне забавно меня напугать. Я сломала ему челюсть, — она пожала плечами, как бы говоря этим жестом: «Ничего не поделаешь». — Ты что? — не поверил Нотт. — Мой отец оберегал меня всю жизнь слишком…сильно. В тот момент, когда противоположный пол стал проявлять ко мне явный интерес, он научил меня приемам самообороны, — Гермиона удовлетворенно ухмыльнулась. — После этого случая Поттер оповещал о своём появлении возле меня за несколько метров. Теодор рассмеялся. Она на секунду залюбовалась его лицом. — Так вот оно что, — сквозь смех проговорил Нотт — Когда, в начале учебного года, мы с парнями спросили, что с ним произошло, он сказал, что подрался. И, по его словам, их было не меньше пяти, а у одного был нож! Гермиона подхватила его смех. — Звучит действительно лучше, чем «Я был настолько глуп, что меня отделала девчонка». Грейнджер признала, что, когда Нотт не пытался выглядеть язвительным мудаком, общение с ним было… сносным. Интересно, почему он большую часть времени пытается выстроить вокруг себя эти стены, пропитанные ядом? Ей хотелось больше узнать о нём, чтобы понять. Поток ее мыслей прервал Теодор: — Погоди, ты даже не спросишь меня, откуда я знаком с Поттером? — спросил он, сложив руки на груди. — Без надобности. Я недавно виделась с ним, и он упоминал, что вы учились вместе, — ответила Грейнджер. — Кстати, он все еще в городе, если тебе хочется повидаться со старым другом. Гарри очень хорошо о тебе отзывался. — Всенепременно позвоню ему, как только захочу послушать новых выдуманных историй, — сказал Нотт с ухмылкой. Грейнджер закатила глаза. — Тебе что, жизненно необходимо быть невозможным каждую минуту? Теодор слегка задумался, обхватив подбородок двумя пальцами. — Да. Да, всё именно так. — Но почему? — искренне поинтересовалась Гермиона. Нотт широко раскинул руки, показывая всего себя. — Потому что могу. Грейнджер фыркнула. Она зря надеялась на честный ответ. — Ты нравишься мне больше, когда не пытаешься казаться таким надменным. Она продолжила просматривать книги, когда услышала высочайшую концентрацию самодовольства в голосе Теодора: — Так значит, я всё же тебе нравлюсь? — Что? Девушка резко замерла, прокрутив в своей голове то, что она сказала ему несколькими секундами ранее. Её глаза расширились. «Серьезно Гермиона? Похоже на то... Нравится?! Возможно… Тебе??? Ну…. ЧТО?!» — Я не… Это не то, что ты… Ты не так понял! — пыталась хоть как-то оправдаться Грейнджер. — Я могу предложить тебе небольшую экскурсию? — неожиданно спросил ее Теодор. Мысленно поблагодарив его за то, что он не стал над ней издеваться, она поддержала идею. После того, что она сказала, Грейнджер была готова к чему угодно, лишь бы сменить тему. Она и сама хотела предложить ему отправиться исследовать помещение, как только он подошел, но мысль вылетела из её головы, когда между ними завязался диалог, а после произошло… то, что произошло. — Ну что, ты идешь? — она подняла глаза. Нотт уже стоял впереди. — Да, конечно. Показывай, что у нас тут. Теодор показывал ей всё, что она хотела, рассказывал, как появилась галерея и откуда взялась чуть ли не каждая книга в этом здании. Грейнджер с интересом слушала и запоминала каждую мелочь. Она слегка удивилась тому, что он так много знал об этом месте. Когда он пригласил её, она думала, что галерея новая и Теодор, как и она, впервые посетит это место вместе с ней. — Ты бывал здесь раньше, не так ли? — решила удостовериться в своем наблюдении Гермиона. Нотт кивнул. — Много раз, — выражение его лица на секунду изменилось, но быстро вернулось в норму. — Я бы не стал рисковать и приглашать тебя в место, о котором ничего не знаю. — И чем же ты рисковал в данном случае? — спросила Грейнджер как можно небрежнее. Теодор оценивающе вгляделся в её лицо. — Своим комфортом, очевидно. — Ну конечно. Как же я не догадалась, — закатив глаза, ответила Грейнджер. Девушка ускорилась, сделав несколько шагов вглубь стеллажей, ощущая небольшую… обиду? Она нахмурилась. Почему ей не понравился его ответ? Всё же предельно логично — никому не хочется рисковать своим комфортом. Тогда почему его ответ её не устроил? «Так значит я все же тебе нравлюсь?» — будто издеваясь, пронесся в голове его голос. Грейнджер тихонько прохныкала. В этот момент Теодор догнал её. — Я понимаю, что тебе не терпится, но давай не будем спешить и проявим немножечко уважения к истории этого места? — улыбнулся он. Грейнджер кивнула. Трек: The Irrepressibles — In This Shirt Теодор продолжил рассказ. Гермиона старалась слушать его так же внимательно, но анализ своего поведения в этот день не давал ей сосредоточиться. Она плавала в море рефлексии, периодически выныривая, чтобы послушать в какой год произошло то или иное событие, связанное с галереей. В один из таких моментов она услышала то, что заставило её остановиться. — Обычно я приходил сюда не один. Если честно, я не большой любитель таких мест, но это — особенное. Он шёл вперед, пока Гермионе, которая смотрела в его удаляющуюся спину, не показалось, что её ударили по голове. Огонёк раздражения мгновенно загорелся в глазах девушки, и ничто не могло его остановить. Было изначально подозрительно, что он устроил для неё всё это спустя всего пару дней их знакомства. Теперь в её голове всё логично сложилось в целостную картину. Ну конечно. Учитывая его репутацию, о которой писала миссис Гринграсс, Грейнджер была на все сто уверенна, что она — очередная девушка, которая, по мнению Нотта, повелась на его сладкие речи и привлекательную внешность. Злость на него и себя закипала в ней всё сильнее. — И как много девушек ты привёл сюда в надежде получить своё? — спросила Грейнджер не скрывая злости в голосе. Теодор обернулся. — О чём ты… Стой! Не дождавшись, пока он ответит, она развернулась и быстрым шагом отправилась к выходу. «Дура, дура, дура.» — крутилось в её голове, а глаза начало щипать. Грейнджер слышала, как он просил её остановиться. Но с неё достаточно было глупостей на сегодня. В лицо ударил поток холодного воздуха, когда она выбежала из галереи, вышибив дверь на ходу. Ветер завывал, позволяя дождю хаотично бить по земле и проезжающим мимо машинам. Обхватив себя руками, она подняла лицо, подставив его под капли дождя. Так она дала себе пару секунд на то, чтобы успокоить пожар в груди и охладить разум. — Куда ты так рванула? Я даже сказать ничего не успел! — услышала она слегка запыхавшийся голос Нотта. Грейнджер, не опуская головы, усмехнулась. — Я повторю ещё раз, если ты не услышал с первого. Сколько, Нотт? — тихо спросила Гермиона. — С чего ты взяла, что я водил сюда девушек? Она перевела на него взгляд. — «Обычно я приходил сюда не один». Разве это не твои слова? — на неё вдруг резко навалилась усталость. Слишком много эмоций было в этом вечере. — Письма не лгали. — Ах вот оно что, — Нотт недобро улыбнулся, сделал несколько резких шагов от неё, но вернулся. — В самом деле, Гермиона?! В твою голову настолько въелась, внушённая кем-то мысль, что я псих, повёрнутый на общении с девушками исключительно с целью их трахнуть, что ты, ни в коем случае, не допускаешь и одной мысли о том, что я мог приходить сюда, не знаю… со своими друзьями, пока готовился к поступлению в колледж? С отцом или тётушкой? Теодор говорил ровным голосом, но каждое слово было пропитано разочарованием. Гермиона не стала прерывать его речь. Да она и не могла, даже если бы хотела. — А может, ну так, на секундочку, это место важно для меня, потому что я приходил сюда со своей матерью, которую любил и которая бросила меня, когда я только-только научился читать? Конечно, нет! Ведь я только и гожусь на то, чтобы совращать тупоголовых девиц и лезть к ним в трусы при каждом подвернувшемся случае. Так?! Кажется, она, сама того не понимая, зашла слишком далеко. Они стояли друг напротив друга, насквозь промокнув от ещё больше усилившегося ливня. Нотт тяжело дышал, сжав руки в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Грейнджер смотрела на него с горечью и не знала, что ответить. — Я повторю еще раз, если ты не услышала с первого, — Гермиона дрогнула. — С чего ты взяла, что я водил сюда девушек? Она открывала и закрывала рот, пытаясь найти себе оправдание, но этого не происходило. — К чёрту! — Теодор устало усмехнулся. Этот день действительно забрал непозволительно много эмоций. — Не смею вас больше задерживать. Он развернулся, чтобы уйти, но Грейнджер, поддавшись порыву, схватила его за руку. — Подожди, — она сжала его ладонь в своей. — Не уходи. Теодор не двигался. Она сделала шаг, чтобы быть ближе к нему. — Извини, — прошептала она, но точно знала, что он услышал. Поняла по тому, как он резко втянул воздух. Они как будто застыли в этом положении. Прошло несколько секунд, но для Грейнджер они показались вечностью. Она действительно чувствовала свою вину. Всю жизнь родители учили её не судить людей по слухам и сплетням. Отец всегда говорил: «Поступки человека — лучшие переводчики его мыслей». И вот она здесь. И была намерена исправить эту ситуацию. — Мне не стоило себя так вести, — произнесла она чуть громче. Ответа снова не последовало.

***

«Сука! Сука! Сука!» Теодор бежал за ней по коридорам галереи. Он совершенно не понял, что заставило её так стремительно уйти. Что он такого сказал? Почему она так отреагировала на его слова? — Грейнджер, да подожди ты! Выбежав из галереи, он не сразу нашел её, но, когда увидел, ускорился ещё сильнее. Она стояла, кажется совершенно не обращая внимания на дождь. Нотт приблизился. Она что, плакала? — Куда ты так рванула? Я даже сказать ничего не успел! — Теодор поднял руку, чтобы дотронуться до ее плеча, но понял, что сейчас этот жест будет лишним и, вместо этого, зарылся ладонью в волосы, чтобы убрать их с лица. — Я повторю еще раз, если ты не услышал с первого, — он ошарашено посмотрел на нее. — Сколько, Нотт? «Почему? Почему ты думаешь, что я приводил сюда кого-то, кроме тебя???» — думал Нотт про себя. Видимо его негодование вылилось в слова, потому как она ответила, повторив его же реплику про то, что он бывал здесь не один. И добавила то, от чего он пришел в ярость. Теодор не поверил своим ушам. Он тут же проклял всё, что сделал и о чём думал сегодня. «Так все из-за этого?! Ты настолько слепа, Грейнджер???» Он горел. И, не понимая, что делает, говорил и говорил ей всё, о чем думал в данный момент. Слишком много того, о чём он поклялся молчать. Кроме его дневника, никто не знал о том, что у него на душе. Но, видимо, она была исключением из всех правил. Закончив свою речь, он посмотрел на неё. Теодор видел, что она не может произнести ни слова. Значит, он прав. Он так не хотел быть правым. Пора было заканчивать. «Нахуй спор. Нахуй Пенси. Нахуй Миссис Гринграсс. И тебя, Грейнджер, нахуй. Я всё». — К чёрту! — он развернулся, чтобы поскорее уйти, но у Гермионы были свои планы. Нотт слушал, как она извиняется, но не двигался. В его голове проходила настоящая борьба. Он не хотел видеть её ровно настолько же сильно, насколько хотел остаться. — Мне не стоило так себя вести, — услышал он. Стараясь успокоиться, он думал о том, что, разумеется, её обвинения не беспочвенны, и понимал, что она не могла знать, какой смысл для него несёт это место. Но он был точно уверен, что никогда в жизни не привёл бы сюда человека, который ничего для него не значит. Эта мысль стала решающей. — Да. Не стоило, — Теодор провёл рукой по лицу, стирая последствия ливня. — Блядь! Кажется, и мне не стоит делать того, что я собираюсь, но остановиться — выше моих сил. С этими словами он резко развернулся и, обхватив лицо Гермионы, впился в её губы поцелуем.