Глава 12. По своему скромному мнению…

Трек: Amel Bent, Camelia Jordana, Vitaa — Moi c’est. Пенси Паркинсон не считала себя человеком злым, но — исключительно злопамятным. Теодор прошлым вечером так и не соизволил явиться к ней после её сообщения и поэтому, сидя на полу, она снова и снова прокручивала в голове сцену: Нотт, преисполнившись искреннего раскаяния, ползает возле её ног, пытаясь вымолить прощение за её — потраченный в пустую на ожидание этого самодовольного ублюдка —вечер. Надо отдать должное её воображению: картинка была такая яркая и красочная, что на лице Паркинсон застыла жестокая улыбка, а глаза блаженно прикрылись. Вполне возможно, что всему виной была добрая порция кокаина, залитая алкоголем, но это было не важно. Важно — только лицо Теодора в её голове, с выражением полной покорности и стыда. За окнами гостиной, где она провела всю ночь, допивая вторую бутылку красного сухого вина и щедро занюхивая своё одиночество белым порошком, пробивались первые рассветные лучи, когда Пенси услышала хлопок входной двери. Ей не нужно было смотреть, чтобы понять, что это он — она бы узнала звук его шагов из тысячи чужих. Паркинсон улыбнулась одним уголком губ. Ей подумалось, что пришло время воплощать фантазии в жизнь. — Конечно, можешь не торопиться, я ведь жду тебя всего лишь вечность, — съязвила Пенси. Повисла тишина, от которой раздражение Паркинсон начало расти в геометрической прогрессии. После пары секунд звук шагов возобновился, и в гостиную вошел Нотт с полупустой бутылкой бурбона в руке. Она повернула голову в его сторону. — Выглядишь паршиво, — фыркнул Нотт, глядя на неё. — Тебя как будто пожевала и выплюнула сама преисподняя. — В таком случае считай, что смотришь в зеркало, — сказала Паркинсон. — Туше, — хмыкнул Теодор, садясь на пол напротив неё. — Ну, так что? Неужели Пенси «я никогда не потрачу ни секунды времени на ожидание» Паркинсон сидела здесь всю ночь и всё же ждала моего возвращения? — О, милый, ты задолжал мне за это извинения. И я их получу — не сомневайся. Теодор отпил содержимое бутылки. — Зная тебя, там уже целый сценарий. Поделишься? — Не хочу портить сюрприз, — сверкнула глазами Пенси. — Хм, — Нотт приложил палец к губам, задумавшись. — В любом случае, не выйдет. У меня слишком плотный график. — Всё время уходит на обиженную жизнью Грейнджер? Надеюсь, ты уже облажался и победа у меня в кармане. — Пошла к чёрту, Паркинсон, — со злостью прошипел Нотт. Пенси поняла, что она на верном пути, глядя на то, как он стиснул челюсть. — Я бы сказала: «после тебя», но, судя по всему, ты как раз оттуда. Не дождавшись, что Теодор ей ответит, она поднялась с места и двинулась в сторону комода, на котором стоял старенький проигрыватель. Проведя пальчиками по коллекции винила и выбрав подходящую мелодию, Паркинсон опустила иглу на пластинку. После этого послышался характерный треск, и комнату наполнили звуки музыки. Трек: Urge Overkill — Girl, you’ll be a woman soon. Пенси, поддавшись моменту, сделала пару движений в такт и повернулась к Теодору. Он оценивающе смотрел на нее. — Ну и как там наша мисс Целомудрие? — спросила Паркинсон, возвращаясь на своё место. Проигнорировав бокал с вином, она вырвала из рук Теодора бутыль с бурбоном и сделала жадный глоток. — Я не намерен говорить с тобой о ней, — огрызнулся Нотт. Паркинсон подозрительно уставилась на него. Обычно Теодор не отказывал, когда дело касалось одной из его подстилок. Что-то мерзкое кольнуло в области затылка. Это что, ревность? Раздражение накрыло её с новой силой. — Ты определенно точно всё испортил. Прекрасно! — Ничего я не испортил, ясно?! — рыкнул Нотт, но тут же осёкся. — Ты хотела послушать о Гринграсс. «Теперь ты еще и переводишь тему? Не выйдет!» — злость накрывала Пенси. — О нет, дорогой, теперь мне куда более интересно — на что потрачены драгоценные часы моего ожидания? — Ну, к твоему сожалению, я не твоя подружка, чтобы рассказывать о своих отношениях, — проговорил Теодор, пытаясь подняться, но, покачнувшись, сел обратно. — Чёрт. — Да ты, похоже, в стельку пьян, братец, — сказала Паркинсон, имея ввиду то, что он, видимо, сам того не осознавая, назвал их с Грейнджер связь отношениями. — Как и ты, — не поняв намёка, он откинул голову на сиденье дивана. — Хер с тобой. Я ее поцеловал. Резко подняв голову, он уставился на Паркинсон, ожидая реакции. Пенси, в свою очередь, издала нервный смешок, после которого залилась злым смехом. Невероятно! Она и не думала, что эта Грейнджер позволит ему лишний раз подойти к ней — не говоря уж о том, чтобы распускать свой язык. — Поцеловал? — она продолжала хихикать. — Вау! Прогресс! Я уж думала, что больше, чем подержаться за ручки тебе не светит. Прекратив издеваться, она взглянула на Нотта, который был раздражен, и только в этот момент увидела след от пощёчины на его лице. Облегчение от того, что у него ничего не вышло, накрыло её с головой. — Видимо, для неё было предпочтительней все же держаться за ручки, — не удержалась Пенси. Теодор не сказал ни слова, лишь снова откинул голову назад и прикрыл глаза. — Вернемся к Гринграсс. Что дальше думаешь с ней делать? — спросил он, расслабившись полностью. — Я? Хочу напомнить тебе, что это ты так её и не трахнул, хотя план был именно таков. — И я это сделаю. Нельзя было набрасываться на неё сразу же. Гринграсс безмозглая, но не до такой степени, — Нотт сделал паузу, задумавшись — Это как с книгой: если рассказать весь сюжет, какой интерес читать? Но и чтобы не забросить её после первой же главы, она должна тебя заинтересовать. Именно так я и сделал. Заинтересовал. Выдай я весь сюжет — Дафна бы больше не пришла. — Чертов философ, — шепнула под нос Паркинсон. — Я намерена и дальше продолжать играть роль лучшей подружки, чтобы быть в курсе всего, что происходит. Ты — отправишь письмо Дину. Надеюсь, вы не настолько увлеклись с Дафной, что забыли его написать? — То, что Дафна назвала любовным письмом, было отвратительно. Что-то в духе… — Нотт напрягся, чтобы вспомнить. — «Привет, Дин, ты мне нравишься. Пока». Я перепишу его, как просплюсь. Получи я такое послание — и секунды бы не потратил на девушку, что это написала. — Оно и не для тебя писалось, — отметила Пенси. — Но если Дину этого и правда достаточно — то он еблан. — Хотя, может, он настолько влюблён, что этого хватило бы с лихвой, — пробормотал Теодор, задумавшись. — Нам с тобой этого не понять. Утро уже полностью вступило в свои права, освещая гостиную ярким светом. Музыка перестала играть — слышалось только тихое шипение проигрывателя. — Если тебе больше нечего мне сказать — я пошел. Надо принять душ и поспать, — Нотт предпринял ещё одну попытку подняться, на этот раз успешно. — Составить компанию? — игриво предложила Пенси. — Нет, — отрезал Теодор. — Не хочу делить эти минуты с тобой. Нотт, покачиваясь, вышел из комнаты, совершенно не догадываясь, что ещё пожалеет о том, что сказал. Пенси Паркинсон, определенно, была крайне злопамятным человеком.

***

Трек: The Moth & The Flame — Ozymandias Раз. Полная тишина. Вакуум. Ничто. Будто кто-то сжалился над его нервной системой, разобрав мелкий почерк в инструкции по эксплуатации и наконец-то дернул рычаг с названием «психоэмоциональный фон», чтобы отключить. Два. Еле заметным, невесомым дуновением до него начали доходить запахи. Невольно напрягшись, он пытался различить их. Петрикор и озон. Именно так пах город во время дождя. Но был и еще один аромат. Кажется, что-то тропическое. Кокос? Три. Легким покалыванием во всем теле возвращались тактильные ощущения. Тысяча мурашек усеяли кожу — от макушки до кончиков пальцев ног. Четыре. Взрыв! Резкий, мощный, сносящий всё на своем пути. Словно до этого момента история набирала обороты — и вот, сейчас тот самый миг кульминации. Будто тараканы в его голове, несмотря на то, что на улице лето, праздновали Марди Гра. По-другому он просто не мог объяснить все эти фейерверки и яркие краски, заполонившие его разум. Пять. Ровно столько секунд понадобилось Теодору Нотту, чтобы осознать, что он только что поцеловал Гермиону Грейнджер. — Тео… Он подскочил в кровати, бегая глазами по комнате и тяжело дыша. Один и тот же сон снился ему уже в третий раз за два ничтожных часа сна. Во сне она отвечала ему, после чего он просыпался и не мог понять где находится. В действительности же Нотт, за свою выходку, получил мощную оплеуху и взгляд, в котором отчетливо читалось: «Не смей подходить ко мне больше никогда в жизни». Но, к её неудовольствию, сегодня у них был запланирован совместный ланч с тётушкой Пегги, на котором Теодор планировал продолжить начатое. Вчера он явно был не в себе, когда подумал отказаться от пари. Ведь это бы означало автоматическое поражение, чего он не мог допустить ни в коем случае. Пошарив рукой по второй половине кровати, он нащупал дневник и открыл его. 25 августа 10:00. Дорогой дневник, как прекрасно, что ты существуешь! Может, благодаря тебе, безмозглый я запомню, что приходить домой в семь утра в жопу пьяным и откровенничать с человеком, на которого тебе плевать во всех смыслах, кроме возможно, что секса, — идея не самая лучшая. Как же болит голова. Когда я наконец-то научусь проживать негативные эмоции без бутылки крепленого в руках? Вчерашний день был паршивым… ужасным… Зачеркнув второе неверное определение, Нотт задумался. Беру все слова обратно. День был неплох. И она… Боже, такая красивая, умереть можно. Пора бы признать, что она интересна мне не только из-за пари. В галерее все складывалось как нельзя лучше — ровно до момента, пока Грейнджер не психанула на какую-то муть, сказанную мной, как школьница, а я не разнылся под дождем, как сопляк, нуждающийся в похлопывании по плечу и крепкой жилетке. Что касается поцелуя — ни о чем не жалею. Сделал бы так же еще сотню раз, даже если бы после каждого мне давали по роже. Сегодня. Я поцелую ее еще раз сегодня. Если верить моим снам, то она в этом хор… Теодор резко остановился. Прокручивая сон в голове, он вспомнил об одной занятной детали, которой не придал значения, когда только открыл глаза. Она назвала меня Тео. Поставив точку, он потер глаза. Пора собираться на ланч.

***

Трек: Soflynaily — Golden Hour Летний ветерок трепал и приводил в беспорядок её и так не сильно послушные волосы. Ровно в двенадцать они с миссис Нотт вышли на лужайку, где под деревом уже был накрыт стол для предстоящего ланча, и сейчас пили холодный чай, делясь новостями. Точнее в основном говорила миссис Нотт, Гермиона же очень старалась делать вид, будто её интересует, что ирисы нужно непременно сажать только в тёплую, прогретую хорошенько почву, когда как для гортензий вполне подойдет и начало мая. Периодически кивая и поддакивая, она проигрывала в сознании вчерашний вечер. После того, как Теодор её поцеловал она выпала из реальности секунд на пять. Если вообще можно было назвать поцелуем то, что было. Застыв, как вкопанная, Гермиона даже не разомкнула губ. Они просто стояли под дождём, прилепившись друг к другу, и не шевелились. Зрелище, думается, довольно странное. Но это совершенно не помешало разуму Грейнджер взять контроль — и через мгновение на щеке у Нотта алел чёткий след маленькой ладошки Гермионы. Уходя, она посмотрела на него, но не проронила ни слова. Пожалела она сразу же. И о том, что не нашлась, что сказать после пощечины, и о том, что не ответила на поцелуй. — Простите я опоздал. Грейнджер застыла с чашкой у рта. Голос доносился прямо за её спиной. Что он здесь делает? Разве он должен был приехать? — Но я привёз твои любимые пирожные, тётушка! — продолжал Теодор, обогнув стул, на котором она сидела, и, подойдя к сидящей напротив миссис Нотт, поцеловал её в щёку, затем сел рядом и их глаза встретились. — Привет, Гермиона, — приторно сладким голосом сказал Теодор. — Тео… — она запнулась и, решив, что на полное имя ей не хватит воздуха, кивнула в знак приветствия. На секунду ей показалось, что глаза Нотта заблестели чуть сильнее. — Дорогой, я очень рада, что ты смог приехать, — ворковала миссис Нотт. — Я как раз рассказывала Гермионе, как мне удалось вырастить такой чудесный сад. Гермиона пыталась смотреть на всё, что угодно, кроме собеседников. Она следила за пролетающей стаей птиц, за чаинками, которые кружились в её кружке, огромный интерес представляли собственные ногти, на которые Гермиона посмотрела не меньше пяти раз. В данный момент ей показался очень увлекательным муравей, который полз по стволу дерева к самой верхушке. Она чувствовала на себе взгляд Теодора. С момента его прихода он ни разу его не отвёл. Её щёки пылали. Сама она не могла разобрать, по какой причине. То ли от смущения, то ли от дискомфорта, то ли от, непонятно откуда взявшегося, возбуждения. — Гермиона, милая, все в порядке? — озабочено осведомилась миссис Нотт. — Ты покраснела. Может, у тебя жар? Гермиона резко повернулась в сторону миссис Нотт. Если бы она знала, каково ей сейчас… — Н…нет… ДА! — слишком резко и громко выкрикнула Грейнджер. — Да. Кажется, мне нездоровится. Я, пожалуй, пойду отдохну. Спасибо за чудесную компанию. Чёрт. Ещё немного тупости — и она бы упустила момент улизнуть. Стремительно шагая в сторону дома, она чуть не сорвалась на бег, когда услышала: — Грейнджер! — Нам не о чем разговаривать, — отрезала Гермиона резко. Хотя, на самом деле, просто не знала, что именно хотела сказать — и нужно ли вообще что-то говорить в их ситуации. Она боялась этого разговора. — Я подкину тебе пару тем для обсуждения, — сказал Нотт с ухмылкой в голосе. Она не собиралась останавливаться, как и отвечать на его реплику. К несчастью, ноги у него были длиннее, поэтому вскоре он нагнал её. — С чего предпочитаешь начать? С разговоров о погоде? О новинках кинематографа? А может, о том, как ты вчера избила меня и, ни сказав ни слова, исчезла? — он приложил руку к груди и сделал оскорбленный вид. — Я не… — начала было Гермиона, но её прервали. — Если я так плохо целуюсь — ты могла бы мне и сказать. К чему рукоприкладство? — Господь всемогущий! Ты на полном серьёзе называешь то, что произошло, поцелуем? — Грейнджер фыркнула. — Не смеши меня! —А что? Наш ангелочек уже делал что-то покруче? — Нотт откровенно забавлялся над ней. — Представь себе! — не успев подумать над словами, выпалила Грейнджер. Вслед за этим резко сменили друг друга несколько её эмоций. Первыми были страх и стыд за сказанное, после чего пришел интерес — и, наконец уверенность, которая и толкнула Гермиону в бездну. — Так может докаж… Нотт не успел договорить, так как Гермиона притянула его к себе, схватившись за рукава, накинутого на его плечи свитшота. Получилось немного яростнее, чем она предполагала, но в этот раз она прекрасно понимала, что делает, как и Нотт, который тут же зарылся левой рукой в её волосы, а правой обвил талию, сократив расстояние между ними до катастрофически маленького. Почувствовав его прикосновения на своём теле, у неё закружилась голова. Да. Да, да, да! Она признала это еще вчера. Ей хотелось ему ответить. — Гермиона? Что здесь происходит? Резко распахнув глаза и отскочив от Нотта, Гермиона нашла глазами источник голоса и застыла. — А ты ещё нахрен кто? — с закипающей злостью произнёс Нотт. Гермиона не могла издать ни звука. Она просто смотрела и смотрела на человека перед ней, пока на глаза наворачивались предательские слезы. От необходимости говорить ее избавил гость, голос которого сочился недовольством: — Я — Рон Уизли. Её парень.