Глава 13. Надеясь, что все это дурной сон...

Трек – Phantogram – You don’t get me high anymore Гермиона зажмуривала глаза и открывала их вновь столько раз, что перестала считать. Она наивно надеялась, после каждого, что это просто дурной сон. Не могло же и впрямь случиться так, что именно сейчас, в момент ее слабости, вызванной, безусловно, слабоумием и отвагой, прямо перед ней стоял её, хоть и в ближайшем будущем бывший, но парень! Человеком с приставкой «экс» Рон Уизли стал для нее уже достаточно давно —сразу после второй по счету интрижки на стороне. Именно после второй. Первая была расценена Грейнджер как нелепая случайность и ошибка, которую вполне можно спустить на тормозах. Однако сейчас, приняв поражение, Гермиона согласилась, что Рон, действительно, стоял напротив неё и был чудовищно зол. Можно было бы решить, что он не имеет на это права, но дело в том, что душевные муки Грейнджер — о прощении и не прощении своего бойфренда — на протяжении длительного времени были разыграны только в её собственной голове. Он просто не имел понятия, что она знает всё, как и не подозревал, что является пройденным этапом. Чувство несправедливости было настолько сильным, что было сложно дышать. Ну почему? Почему он появился именно сейчас?! Почему она не поговорила с ним раньше?! Надо было послушать Поттера и расставить все точки над «i», высказать всё Уизли еще тогда, когда все это началось! Почувствовав, что если сейчас не сделает вдох, то задохнется, Гермиона резко втянула носом воздух. — Держи себя в руках, Грейнджер, ты УЖЕ в этой ситуации. Чего теперь рассуждать «Что было бы, если…»? — поругала саму себя рациональная часть девушки. — Я жду объяснений. Что все это значит? — поторапливал её раздраженный Рон. «Мир был бы куда проще, если бы нашелся человек, знающий ответ на этот вопрос», — подумала про себя Гермиона, но говорить не решилась. — Рон, зачем ты приехал? — спросила она вместо этого и кинула быстрый взгляд на Теодора, который не сводил глаз с Уизли. Голос был, на удивление, достаточно холодным. Понадобилось почти всё, без остатка, самообладание Грейнджер, чтобы не дать слезам, выступившим в первые секунды их встречи, перерасти в жалкие рыдания полные обиды на всю ситуацию. Она посмотрела на Нотта еще раз. Он, как и сама Грейнджер, не сдвинулся с места и молчал, что было абсолютно ему не свойственно. Обычно Теодор везде пытается ввернуть свою пропитанную желчью колкость. Это настораживало. — Зачем? Я хотел тебя увидеть! Я, в отличии от тебя, скучал! — говорил Рон, повышая голос. Это была большая, просто чудовищная ошибка со стороны Уизли. Слова пронеслись перед Грейнджер, как красная тряпка перед разъяренным быком. Издав нервный смешок, она недобро улыбнулась: — Ах скучал? Что же, ни одна из твоих подружек не скрасила твою скуку? — она не хотела доводить дело до скандала, но что-то подкидывало дров в огонь, пылающий внутри неё, и она уже не могла остановиться. — О да, я ВСЁ знаю. Она видела, как его брови поползли наверх. Он заметно засуетился, не ожидая от неё такой осведомленности. Но чего точно не умел Рон Уизли — так это признавать поражение. — Вот какого ты обо мне мнения? Веришь всем этим слухам, что про меня собирают? Поэтому ты спуталась с этим… я даже не знаю, кто это! Чтобы отомстить за то, чего я не совершал? — Уизли уже не просто говорил на повышенных тонах — он кричал, пытаясь отстоять свою невиновность любой ценой. — Ни с кем я не путалась и незачем так кричать — я стою в двух метрах от тебя, — Грейнджер устало потёрла глаза. Она знала, что все будет именно так. — Я буду делать то, что захочу! — вопил Рон. Гермиона открыла рот с твёрдым намерением парировать сказанное, но её опередил ровный низкий голос, больше похожий на рычание: — Давай-ка кое-что проясним, — Нотт сложил руки в молитвенном жесте и направил на Рона. — Гермиона в этот замечательный солнечный день прекрасно проводила время в компании меня и моей тётушки. Ничего не предвещало беды, но тут появляешься ты. На частной территории. На МОЕЙ территории. Грубишь, орёшь и пытаешься качать права. Я ничего не путаю? — Теодор развел руки в стороны и посмотрел в глаза парня. Гермиона мотнула головой в отрицательном жесте, по инерции отвечая на вопрос. — Так как думаешь, умник, действительно ли ты можешь делать тут что захочешь? Молчание затягивалось. Атмосфера была настолько тяжелой, что можно было разрезать это напряжение ножом. Надо было решать что-то — и быстро. — Пойдем, Рон, нам определенно есть, о чем поговорить, — она сделала шаг в сторону парня, оказавшись ровно посередине между ними двумя. Рон, не отрывая глаз от Нотта, ядовито улыбнулся: — Конечно. С удовольствием послушаю историю о том, как ты стала местной потаскухой. БАМ! Гермиона, не успевшая даже понять смысла сказанных Уизли слов, наблюдала, как тот, вытирая с губы кровь тыльной стороной руки, пытается подняться с земли — в то время как над ним возвышается, сжав руки в кулаки, разгневанный Теодор Нотт. *** Трек Crystal Castles — Kerosene Дай мне повод. Только дай повод. Ещё пару минут назад Нотт без лишних слов назвал бы себя самым счастливым человеком, если не в Мире, то уж точно в пределах сотни километров. Ему не пришлось даже напрягаться — она всё сделала сама. И, что самое главное, хотела этого! Как же она его завораживала: её хрупкость, граничащая с невероятной силой; привычка смешно морщить нос, когда она чем-то недовольна; её смех, который не оставлял шансов не улыбнуться в ответ; тонкие запястья; родинка под левым глазом, напоминающая цветочек; глаза — Господи Боже, её глаза. Когда он смотрел в них, казалось, словно сама вселенная смотрит на него в ответ. А это её умение удивлять его каждый раз всё больше и больше! Вот, например, как сейчас, когда Теодор стоял и смотрел в лицо рыжему недоразумению по имени Рон Уизли. «Откуда он, блядь, взялся, Грейнджер?! Да еще и, сука, ТАК вовремя», — вопрошал про себя Теодор. Он решил, что даст ей возможность разобраться самой. Пока что. Дай повод, ну же. Он молчал, сверля взглядом дыру в рыжем, размером с кратер вулкана. От того, чтобы сорваться, его удерживала только Грейнджер, которая с момента появления её «бойфренда», ни на шаг не отошла от Нотта, от чего по его телу разлилось тепло. Она будто бы мысленно уже выбрала сторону, и ему это льстило. Он ждал — резкого неосторожного жеста, нелестного слова, лишнего косого взгляда. Любая мелочь могла сорвать чеку с гранаты его терпения. Тогда бы он смог без зазрений совести влезть в беседу этой парочки. Он слушал. Пытался предугадать их дальнейшие действия и был начеку. Но тут произошло то, чего Теодор никак не ожидал. Грейнджер вышла из себя и выпалила то, после чего ему стало даже жалко тратить на этого недоумка свое время. «У тебя была ОНА, а ты трахал других? Какой же ты кретин, Уизли», — искренне недоумевал про себя Нотт. Теодора так потрясла эта новость, что он на какое-то время совершенно забыл о том, что следил за их диалогом, пока не услышал, что Уизли, крича, говорит что-то о том, что будет делать что ему вздумается. «Мало того, что ты уже несколько раз перешел грань, повысив голос на Гермиону, равно как и свалился в моих глазах ещё ниже, так ты ещё и думаешь, что тебе это всё сойдет с рук на территории моего поместья? Ну уж нет, уёбок», — вскипел Нотт. Он видел, как Грейнджер хочет ему ответить, но сознательно опередил её. Выдав тираду о том, кто в доме хозяин, Теодор удовлетворенно замолчал, ожидая, что на это ответит мистер «Проёбываюсь на каждом шагу». ДАЙ. МНЕ. ПОВОД. Грейнджер, в её попытках разрядить обстановку, всё же сделала шаг в сторону рыжего, от чего по коже Нотта пробежал холодок. «Ну всё, сука, она была единственной, кто меня сдерживал. Ты огребаешь», — подумал Теодор. И в то же время Уизли выдает самое тупое, что он мог сказать в своей жизни: он оскорбляет Грейнджер. Не чувствуя себя от ярости, Нотт срывается с места, чтобы подарить Рону Уизли незабываемый вечер в отделении травмы. План был такой — наносить столько ударов, сколько будет нужно, чтобы до него дошел смысл сказанных им слов. Но, к несчастью, после первого же удара рыжий свалился на землю, а Теодору преграждают путь. Она. — Ты что себе позволяешь? — шипит Гермиона. — Что я себе позволяю? Может, ты развернешься и задашь свой вопрос в другую сторону? — А может, ты перестанешь вести себя так, будто я твоя собственность? — Он назвал тебя шлюхой, Гермиона! Не говори мне, что у тебя притуплённое чувство достоинства — мы оба знаем, что это не так. — Это не значит, что ты должен распускать руки! — она помогает Уизли подняться. — Уходи. Они смотрели друг на друга с разными эмоциями. — Знаешь что? К черту. Нравится такое отношение — прекрасно. Я умываю руки. Уходя, Нотт толкнул Уизли, от чего тот скривился. Кажется, от падения он повредил ещё и плечо. Отличные новости. Не попрощавшись с тётушкой, Теодор сел в машину и уехал. Захлопнув дверь своей спальни на Манхэттене, он, от раздражения, пнул пуфик у туалетного столика с такой силой, что тот отлетел в стену. Нотт мерил шагами комнату, размышляя, после чего схватил дневник и начал строчить прямо на ходу, от чего буквы на листах прыгали во все стороны. 25 августа 14:00. Да чтоб провалилась эта Грейнджер! Как же она меня раздражает. Эта привычка прикидываться невинной овечкой, а после — бить посильнее. Эти дурацкие складки на её носу, когда она вечно всем недовольна. Её смех — будто наждачкой провели по стеклу. Худющие запястья. Мерзкая огромная родинка под глазом, как клякса на белой странице. Глаза... ох… глаза бы мои не смотрели в её глаза!!! Поставив точку под восклицательным знаком, он порвал страницу и отшвырнул дневник в угол. И что дальше? — не успел Нотт подумать об этом, как уже схватил ключи с намерением вернуться обратно. Он мчался по коридору, когда услышал звуки из спальни Пенси. Резко остановившись, Теодор подошел поближе, чтобы прислушаться. Действительно, у неё кто-то был — и они явно не в твистер играли. Ну что, ж Грейнджер никуда не денется, а такую возможность упускать не следует. Нотт сделал три медленных стука, после чего послышался торопливый шёпот и возня. — Пенс, я вхожу. — Секунду, я не одета. Ну еще бы, — фыркнул про себя Нотт. — Войдите, — пропела Паркинсон, и Теодор толкнул вперёд двери. Заходя в комнату, он сразу оценил обстановку: постель помята, шмотки Пенси валяются повсюду, дверь шкафа слегка приоткрыта, занавеска топорщится. — Развлекаешься, сестренка? — съязвил Нотт. — Нужно же как-то удовлетворять свои потребности, пока ты играешься с мышкой, — вторила Паркинсон. — Ну и куда ты его спрятала? — Совершенно не понимаю, о чём речь. Сама невинность. Да только Нотт слишком давно её знал. — Брось, Пенс. Если бы ты хотела — никто и никогда в жизни не узнал бы, что у тебя кто-то был. Так что, полагаю, представление как раз для меня. Так где? Шкаф? Шторы? Пенси растянула губы в ухмылке. Немного подумав и смотря прямо Паркинсон в глаза, Нотт наклонился и выдвинул ящик под кроватью. Он ожидал чего угодно, но не этого. Не этого же? — Привет, Теодор, — из ящика для постельного белья на него смотрел, лежащий в одних трусах Дин Томас. КАКОГО ХУЯ?! — Кажется, мне пора, — Дин торопливо покинул комнату, прихватив вещи. — Напиши мне! — крикнула ему вдогонку Пенси. Нотт вышел из транса. — «Напиши мне»? Серьезно? Для чего ты это затеяла? План был совершенно другой. — Мне стало интересно, из-за чего Дафна на него запала. А если я чего-то хочу — я получаю это. — Маленькая избалованная сучка Паркинсон. Ты понимаешь, что из-за твоей прихоти мы можем все просрать? — он даже не злился на неё, просто искренне не понимал для чего это было сделано. Резво соскочив с кровати, она подошла к Теодору: — Не тебе говорить, что я могу всё просрать, — ткнула ему в грудь указательным пальцем Пенси. — Ты заигрался, дорогой. Только слепой бы не увидел, как ты пускаешь слюни по этой Грейнджер. Хотя, погоди, он бы услышал. Вот настолько это понятно на уровне всех органов чувств. Ты — влюбился. Нотт издал что-то между смешком и икотой. — Я…что? — он пригладил волосы. — Отличная шутка, Пенси. Правда! Просто лучшая. Он развернулся, чтобы уйти. — Ты можешь сколько угодно это отрицать. Но от себя не убежишь! — услышал он голос Паркинсон, закрывая дверь. Трек Mitski — I Bet on Losing Dogs Он мчал по трассе в сторону поместья тётушки. Злость на Грейнджер померкла в свете последних событий. Он просто хотел с ней поговорить. Слова Пенси, как бы он не отмахивался от них, жужжали в его голове. Подъехав к воротам, он сразу увидел её. Она сидела на берегу небольшого декоративного озера на территории поместья. Одна. Уже хорошо. Скорее всего она почувствовала его приближение и в ту же секунду обхватила руками колени, положив на них голову — так, что лицо закрывали волосы. Он сделал глубокий вдох, чтобы начать говорить, когда его перебили: — Прости… снова, — сказала она твёрдо. — Я понимаю, что ты хотел мне помочь. Друзья? Он ничего не ответил — просто сел рядом, уставившись на фиолетово-жёлтый закат. Вечер был прохладный, поэтому он снял с себя бомбер и накинул его на плечи Грейнджер. Они оба молчали, любуясь закатом. И Теодору было комфортно. Просто по-настоящему комфортно — вот так сидеть и молчать рядом с ней. — Где Уизли? — спросил он через какое-то время. — Уехал сразу же после тебя, не забыв кинуть мне еще пару гадостей, — хмыкнула Грейнджер, принявшись размельчать руками травинку, которую только что сорвала. — Ни о каком разговоре и речи быть не могло. Он считает, что я не достойна объяснений. Да и нечего объяснять. Ведь у него же никогда ничего не было, — съязвила она. «Только попадись мне ещё хоть раз, сукин сын, — и он будет последним.» — Ты в порядке? — она осторожно коснулась его руки. Он не заметил, как сжал кулаки. — Да. Да, всё в порядке. Она улыбнулась ему и отвернулась к закату. Нотт смотрел на её профиль и, повинуясь порыву, протянул руку, поворачивая её лицо к себе за подбородок. — Никогда. Слышишь меня? Никогда не верь никому, кто скажет, что ты чего-то недостойна. Даже мне, — он пристально посмотрел в её глаза. — Особенно мне. Он потянулся, чтобы завершить их поцелуй, но возле самых её губ почувствовал выдох: — Не надо, — только и смогла сказать она, и его рука опустилась. Теодор не стал её держать, тем самым давая своё немое согласие. Гермиона поднялась на ноги, постояв пару секунд, она направилась в сторону поместья. Он наблюдал, как она уходит, не смея последовать за ней. Вдруг Грейнджер остановилась, обернувшись через плечо. Он молчал. Он слушал. Он ждал. Но не этого: — Рядом с тобой я теряю над собой контроль. Слова повисли в воздухе, не оставляя ему никаких шансов.