Глава 1. Узы дружбы

      Мягкий карандаш скользил на кофейном листе бумаги. Расположившись под старым клёном с набирающими красный цвет листьями, намекая о скором приближении осени, вовлечённый в собственные мысли человек не столь рисовал, сколько размышлял о чём-то его беспокоившем, попутно ведя рукой тёмные линии, образовывая силуэты.       Изображение было ещё в смутных очертаниях, в точности, как и отдалённый от реального мира внутренний диалог парня. Единственное осязаемое восприятие, которое ещё можно было как-то описать, так это ощущение его внутреннего напряжения, а снаружи в точности наоборот — ни какой реакции на реальный мир, находясь безмятежным в тихой и безопасной обстановке места, к которому привык. Ведь, куда не посмотреть — всюду насыщенный тёплыми красками вид уходящего лета. Природа, словно остановившаяся во времени, пока без явных признаков увядания, но и без надежды для нового взращивания. Момент последних дней наполненных теплом, яркостью солнца и насыщенным ароматом цветов на ветру. Хотя бы сегодня.       Клён, под которым художник скрылся от чужих глаз и людной обстановки, вот уже долгие десятилетия рос один на холме среди лесопарка, отстранившись от всего мира, будто некой закономерностью или простой прихотью природного закона, два живых организма объединяло одиночество среди «своих». Другой мир. Или, тот самый тихий городской уголок, в котором многие бы хотели провести свой досуг вдалеке от городской рутины. Воздух был необыкновенно свеж, а местность насыщенно зелена. А главное, шум — это что-то незнакомое для загородного парка, потому что тут не гуляли большой компанией, не жгли костры, никто не слушал музыку в колонке на всю громкость, эгоистично игнорируя идиллию и внутренний миропорядок, а про существование шумных скутеров и автомобилей даже мысли не появлялось. Трасса находилась на приличном от парка расстоянии, так что проезжающего там транспорта не было слышно. Всё-таки, здесь люди и вправду могли расслабиться и отдохнуть.       Делали тут всё то же самое, что выполняли многие каждый день: двое сидели на лавке, негромко болтая друг с другом и играя в шахматы, особо тихие читали книжки, часто можно было встретить одиночку на пробежке или выгуливающего собаку подальше ото всех, скрываясь по тропе вглубь хвойного леса. И лишь дети, пришедшие сюда вместе с родителями, вовсю играли на поляне, и конечно, громко хохотали. Но даже этот шум поглощал разнородный рельеф территории. Перед входом в лес располагалась поляна, украшенная васильками и уставленная лавками (как раз тут большинство и отдыхало), цветущими небольшими пятнами по всей земле, процветая вглубь леса. Но, главная изюминка — это канал местной реки, в которой никто в здравом уме не купался. Быстрое течение и пороги говорили сами за себя, хотя её прозрачный вид порою манил особо смелых, на что местные власти поставили табличку с предупреждением.       Казалось бы, вид и обстановка должны были создать атмосферу мирно пишущего художника, каких зачастую описывают в романтических книгах и стихах, да и странно преподносят в тематических фотосессиях, однако сама его манера и вид говорили кардинально об обратном, как раз показывая «настоящие» эмоции и процесс работы творца без прикрас. Парень, накрытый прохладной тенью дерева, опирался спиной об оставшуюся почти без коры голую древесину. На голом участке виднелись вырезанные слова, имена, признания или неизвестные номера телефонов. Парень привык к их виду, поэтому никак не реагировал: он что-то быстро старался запечатлеть у себя в скетчбуке. Его взгляд был сосредоточен, а брови застыли в слегка хмуром положении, создав небольшие складки над переносицей. По его лицу и глазам блуждали то холодная лазурная дуга, то алые блики отражённого вечернего солнца от бурной реки. Голова плавно, но с некоторым тактом двигалась вниз-вверх, «подтанцовывая» биту играющей музыки в наушниках. Губы шевелились, произнося текст беззвучно, но иногда всё-таки выговаривали некоторые слова еле слышимым шёпотом.       Из своей обстановки задумавшегося человека неожиданно пробудила рука, только что коснувшаяся плеча. Вмиг вздрогнув, он случайно с силой надавил на карандаш, после чего раздался щелчок сломанного грифеля. Убрав наушник с громкой музыкой, парень поднял голову вверх: речные блики теперь не «дотягивались» до зеркальной глади зеленых глаз и в них появилось своё собственное оживлённое сияние. Сосредоточив свой взгляд на секунду, всматриваясь в лицо потревожившего его человека, было достаточно увидеть светлые блондинистые волосы и большие голубые глаза, чтобы, наконец, расслабить напряженные плечи и признать своего друга, с которым они договорились увидеться примерно в это время.       — Вот, прям, бесит это… — смахнув отколовшийся грифель с листа, прокомментировал парень, вновь посмотрев на свой рисунок и увидев там жирную линию от карандаша.       — Наконец-то мне удалось выгадать момент, — самодовольно, но мягко подытожил блондин, попытавшись заглянуть в листок, который сразу же прикрыла смуглая рука недовольного творца. — Извини, но я правда не удержался и решил попытать удачу, — обходя дерево и встав перед сидящим, продолжил он, — когда столь грозная махина, столь беззащитна — грех этим не воспользоваться. Тем более учитывая, сколько раз ты на мне применял подобные коварные приемы, ты просто не имеешь права жаловаться на такую мелочь! Сколько раз, по твоей вине, я в испуге на себя напитки проливал, а телефон ронял — не сосчитать! И не смотри на меня так.       — Ну, хорошо, — растянуто и настораживающе согласился друг, чем посеял зерно сомнения в уверенную справедливую месть голубых глаз. Мести быть, но уже с противоположной стороны. Она состоится с абсолютным стопроцентным исходом, как не крути! Уже сложно сказать, насколько по-ребячески, или, наоборот, с полным расчётом отнесется к этому зеленоглазый, но то, что он никогда не оставлял любое против него действо без внимания — это констатация факта. — Но на всякий случай, лучше так больше не делай. Не то, чтобы прямо совсем, просто нервы ни к черту и я дёрганный какой-то в последнее время, вот рычу на всех, кто под руку зазря попал. Или просто бью…от неожиданности, — собирая в небольшую сумку канцелярские принадлежности, поднялся тот на ноги и поравнялся с другом. Точнее, странно будет сказать «поравнялся», как и раннее сказал юноша — «грозная махина», прозвище для человека по имени Эрен Йегер ещё надо поискать! Что не скажи, но в сравнении с рядом стоящим светловолосым парнем этот «художник» выглядел внушительно. Во-первых, он оказался на целую голову выше друга, да и телосложением выглядел крепкой мускулатуры, хорошим загаром и свободно развивающимися на ветру каштановыми локонами, что давно не видели ножниц.       Во-вторых, как не посмотри, но его внешность складывала впечатления простой вольности, и, может даже дело в излучаемой им нелюдимости, но начиная от природных данных до стиля одежды, нутром чувствовалась некая диковатость.       — Я-я, понял, — предательски дрогнувшим голосом промямлил блондин. Странное дело, но напротив высокого тёмного парня, стоял полностью ему противоположный образ. Светлые волосы, светлая кожа, светлые глаза. Он был словно воплощением солнечного света. У этого парня был спокойный и располагающий своим бархатным тембром голос, к которому очень многие любили прислушиваться. Мягкие черты лица, курносый, большие голубые глаза и кожа приятного персикового оттенка. Это лицо принадлежало юноше, однако, из-за вот этих вот выраженных детских черт, оно выглядело ещё более молодо на первый взгляд.       — Тебя приняли? Не впустую же ты столько впахивал.       — Да-а, — тяжело выдохнув, согласился светловолосый парнишка, за пару секунд прокрутив в памяти моменты всех взлётов и падений на пути к своей цели. — Но я ещё сам не знаю, меньше, чем через неделю придёт ответ. До этого момента хотел погулять с тобой вдоволь, пока возможность есть. Потом я уеду… — парень напряжённо вдохнул, сжав обеими ладонями ручки сумки, с которой пришёл, — похоже, это надолго, Эрен. Я не знаю, как скоро мы ещё увидимся. В этот раз, может через полгода, или даже год.       Между друзьями повисла тишина, окружающие звуки дыхания природы и редких людских голосов заполнили пространство. Высокий парень приподнял некогда тяжёлые веки, нехотя, позволяя увидеть свои опечаленные от услышанного глаза. «...Я не знаю, как скоро мы ещё увидимся…» — каждое слово, каждая буква становилась всё весомей — это было не то, что рассчитывал услышать старый друг. Это значило, что всё обстояло именно так, как предполагал шатен, до последнего момента уповая на другой исход. Армин Арлерт — человек с большим сердцем, вопреки его внешней робости и на редкость обществу, его ум был необыкновенно остр, а амбиции полны чувств и справедливости, на что, конечно же, обратил внимание его дядя, по пятам которого медленно, но верно только ступает племянник. Где ближе цель к достижению мечты, тем дальше от родного дома, города и друга детства. Парень понимал, что так могло произойти, и всё же в глубине души рассчитывал на лёгкий вариант последствий серьёзного выбора.       Конечно, там больше возможностей и помощь совсем рядом. И всё же, в груди Эрена ныло неприятное чувство, а мысли предательски застыли в бессилии, не зная, что и думать об этом.       Эти двое…никогда не расставались. Когда каждый из них загорелся своей мечтой, желанием самостоятельно строить свою жизнь, они понимали, что возможности видеться растягивались на всё больший срок. Даже учитывая их слишком разные характеры, и, тем не менее, окрепшие сознания, все вместе взятые желания и усилия, которые были направленны в будущее, они понимали, что это было необходимо, чтобы заполучить всё столь желанное и достойное таких жертв. Но, одна ошибка иль воля случая, даже иные цели могли послужить точкой невозврата, и дорога изменила бы свой курс, что и произошло. Оттого и будущее дало трещину. И даже так, до сих пор всё было примерно так, как и хотелось им двоим. Но, этого стало недостаточно, чтобы идти вперёд. Никто не был готов по-настоящему к таким переменам. Оттого и больно. «Ведь сейчас… Речь идёт не о какой-то паре недель, верно? Месяцев? И так — несколько лет подряд, даже после обучения. Там он станет другим и тогда, я стану для него последним человеком, — размышлял Эрен, словно стараясь придумать альтернативный выход, которого не было». Никто из них сейчас не хотел об этом думать. И без того поломанная картина безмятежной дружбы, вновь и вновь собираемая по кусочкам, дала новую, более глубокую трещину.       — …Ммм, — бесстрастно отреагировал Эрен, обретя прежнее выражение лица, — я тебя поздравляю, — так сухо и безрадостно сказал он, что все позитивные мысли Армина рухнули ему в пятки. — И давно ты это решил?       — Нуу… — вдруг ожил паренёк, всем своим телом ощущая жуткое напряжение. Даже не от реакции друга. Скорее, от своей собственной оплошности. Блондин ощущал себя полностью пропитанным собственной виной, и не знал, как лучше всё объяснить другу все запоздалые недомолвки, как подобрать нужные слова. Он знал, что разговор состоится, он готовился, в конце концов! Знал ведь, что даже если чудо произойдет, и товарищ не разозлится, то уж точно очень обидится. Почему-то Армину казалось, что если отложить новость на последний момент, то его друг отреагирует несколько резче, но зато быстрее переживёт обиду. Если учитывать характер Эрена, тот бы о-о-очень горячо «поздравил» за эту новость. Скажи блондин её заранее — другой уже бы действовал так, чтобы их дороги не расходились. Ну, вот — всё! Украл документы, порвал билеты, связал бы и запер парнишку где-нибудь в чулане до окончания отбора в академию.       Ну, последнее навряд-ли. Это были миллисекундные фантазии утопающего в сожалениях друга, которые из волнения уже успевали перейти в страх. Он понял, что дальше искать нужные мысли бесполезно, невозможно сделать всю ситуацию менее напряжённой, чем она уже есть. Просто нужно было договорить.        Медленно подняв виноватые голубые глаза, они встретились с недовольным, словно потемневшего от злобы, пристального изумрудного взора своего собеседника. Собрав с себя крупицы смелости, паренёк продолжил. — В общем-то, да, — без утайки ответил Армин, на что манера его друга тут же обрела более мрачный вид, а одна ладонь сжалась в кулак, пощёлкивая с мелкой дрожью, держа блондина в курсе, что ей осталось дать всего-то каплю воли. Заметив это, Армин продолжил:        — Я…намеренно молчал. Знал же, что скажи я раньше, то с каждым последующим днём наше общение сходило бы на нет, и неизвестно, как скоро отношения наладились, как прежде. Мне самому грустно от этого, это вполне ощутимо, — в подтверждение своим словам, блондин взглянул в смуглое лицо Эрена, а оно в свою очередь раздражённо дёрнулось мышцей, невольно соглашаясь с ним. — У меня есть цель и ты об этом знаешь. Тут мне не место, поэтому, я хочу иное…будущее, — одними губами закончил парень.       — А мне тут место, значит? — сорвалось с языка Йегера.       — А?! — опешил Армин.       — Всё потому, что тебе вечно неймётся: вечно куда-то бежишь, что-то хочешь узнать, добыть, ещё чего. И это… — тяжело вздохнул шатен, — …это не плохо, если что, не подумай. Я так вообще первым ушёл, так что, не мне тебя корить за выбор. Я…понимаю, — кулак парня разжался. «Что это?» — смутился Армин, явно не ожидая подобных слов. Он, конечно, не сравнивал своего друга по характеру как абсолютного чёрта, которому слово не скажи — в ответ прилетело бы десять. Но, сейчас он был так спокоен, когда момент накалён до предела! — Мне самому тошно от того, что попусту топчусь на месте, лишь бы не идти протоптанной тропинкой и не плакаться о прошлом, и этим торможу ещё тебя! Я во многом облажался, знаю. Взять ту же мечту — лишь гонка за первенство чужих амбиций, — тяжело продолжал он, вскользь кинув взгляд на свой закрытый скетчбук в руке, который не успел положить в сумку, отвлечённый новостью Армина. — Хотя, ты может и прав. По моим ощущениям, время перестало идти вперёд уже давно, или я сам остановился на каком-то моменте и только и делаю, что наблюдаю за миром вокруг меня и бездействую. Мне уже даже не стыдно. Мне уже почти плевать, — парень пассивно склонил голову, а на его лицо упало несколько каштановых прядей. Его целостная фигура всё больше и больше приобретала удручённый вид: плечи безвольно опустились, веки сильней накрывали радужку глаз, отчего та в плотной тени казалась совсем чёрной. — Не хочу прорасти корнями в эти земли, но и в другие вырваться силёнок маловато, да и мотивацией даже не пахнет, не то, что у тебя, — невесело усмехнулся шатен. — Наверное, ты прав, моё будущее…       — Я не это имел виду, ты меня неправильно понял! — громко прервал Армин, взволнованной интонацией. Повышенный голос ему был не свойственен. В последний раз, Эрен слышал эти высокие ноты в далёком детстве, когда его друг, ещё будучи мальчишкой, вступал в передрягу, и кричал то от обиды, то от боли; иными словами, от любой сильной эмоции, плохо поддающейся контролю. Тогда тон был писклявый, хаотичный, невнятный. А сейчас — его голос сильный, более мужественный, тембр по-прежнему юный, но уже силён и полон весомых, специально расставленных нот и ударений. Но даже этот набравшийся с годами силы голос начал дрожать. — Я не имел в виду, что не хочу видеть тебя в своём будущем, и уж тем более не имел виду, что ты должен остаться позади! Ведь это бред! Как ни крути — бред! Ты мой друг Эрен. Самый лучший. Даже больше — мы братья, в конце-то концов…       — Э-эй, я…прости. Не то сказал, — странная улыбка шатена сошла с уголков губ, увидев, как у Армина покраснели глаза и вот-вот чуть не показались слёзы. Эрен вновь почувствовал себя паршиво, что заставил друга оправдываться, когда сам напортачил и ляпнул не подумав. Он подошёл ближе к нему и пытался коснуться, но тот резко отмахнулся от руки и отвернулся, пальцами потирая уголки глаз. — Брось ты. Обиделся?       — Всё у меня нормально! — еле сдержанно рыкнул блондин. Парень ощущал нарастающий по шее и рукам яростный жар, разгоняемый пульсирующей адреналиновой кровью. На лбу местами появилась испарина, тонкие ладони, самыми кончиками пальцев, чувствовали подступающую с каждым ударом сердца жажду облачиться в кулак, пустившись распалённым тараном в раздражающую цель. Армин крайне ненавидел это чувство, диктующее непредвиденные и ужасные поступки, прикрываясь застеленным яростной пеленой разумом. Сейчас он был крайне обижен и зол на Эрена, хотя всё должно было быть в точности, да наоборот. Единственное, что ему помогло сохранить самообладание, это контролируемое глубокое дыхание, которое было весьма трудно держать в стабильности в распалённой злобой грудной клетке. Армин никогда не дрался с другом. Никогда. И сейчас, не смотря на все ужасные слова сказанные им, он искренне не желал опускаться до подобного — совсем. Блондин кое-как успокоился, вытирая ладошкой влажный лоб. Он понимал, что в словах друга, к сожалению, были и слова истины, от которой ни одному, ни второму легче не становилось. Но Эрен зашёл слишком далеко, обесценив в один момент не только свою жизнь, но и все старания Армина своей крайне негативной реакцией, который и правда вложил очень много сил и времени, чтобы приблизиться к заветной цели. Остудив распаляющееся ядро злости, некогда растерянные глаза смотрели на товарища холодным небом. — Думай, прежде чем говорить! Такую чушь нести глядя мне в глаза. Совсем уже походу, вместо мозга — стружки от карандаша.       Выслушав всё это, Эрен не спешил как-то ответить своему собрату на эти обвинения, потому что он всеми фибрами души ощущал эту нарастающую бурю, которая обошла его стороной, но через какое-то время он неожиданно отвернулся и стал негромко посмеиваться. Армин вопросительно посмотрел на парня, обращая внимание на вздымающиеся плечи. Блондин сначала чуть вновь не взорвался новой волной негативных эмоций, однако, как сам он почувствовал, атмосфера стала другой и Эрен смеялся не для потехи ради. Эта странная реакция, не что иное, как принятие суровой действительности, не иначе. Не это ли доказательство сильной привязанности?        Весь негатив потихоньку начал развеиваться между ними в ситуации, обернувшейся сюром, хотя, впереди ещё наверняка предстоял разговор, возможно не один. Не до конца всё было так гладко, но уже чувствовалось иначе. В этом тяжелом разговоре каждый из них по очереди почувствовал себя оставленным позади, обесцененным, но теперь, измотанные и эмоционально выгоревшие — они одинаковы.       — Ты закончил? — с усталой обидой спросил Армин. — Не то, чтобы твой смех как-то всё усугубил, но от твоих истерик тоже легче не становится.       — А-ах, да, я знаю, — выпустив последний смешок, согласился шатен.       — Впрочем, всё как всегда. Все взрослеющие люди становятся такими вредными, или только с тобой всё так сложно? — спросив самого себя, размышлял парень вслух. — Не знаю, что тебе ещё сказать, — обратившись теперь к Эрену, он приложил ладонь к светлой макушке, которая болезненно пульсировала от окатившей его эмоциональной качели.       — Ничего не надо, только если это не очередная важная информация, которую ты от меня утаил.       — В таком случае, больше ничего. Всё, что я хотел сообщить, уже сказано, — юноша смотрел в смиренное лицо Эрена, которое всё ещё скрывало таящиеся в глубине отчаянные попытки всё исправить. Он насквозь видел, что друг подсознательно не желал его отпускать, отчего мог сказать и неприятные вещи.       — Не подумай, но я напрямую не говорил, будто моя жизнь закончится, только потому, что тебя не будет рядом. Твоё постоянное присутствие поблизости вошло мне во вредную привычку, это правда, вот и накипело. Это всё были лишь паршивые мысли вслух, говорил же, что в последнее время я сам не свой. Всегда так теперь получается. Ты вон, на что решился ради цели. Конечно же, я сидеть на месте не планировал, поэтому тоже постараюсь. Всё-таки, я старше — я просто обязан быть на шаг впереди, помогая тебе. А в итоге, повёл себя, как истеричка. Извини за мои паршивые заскоки.       — Сам не лучше, — прослеживая за собой такой же грешок, признал Армин. — С этого и надо было начинать. В таком случае, если ты говоришь правду, как только мы освободимся от дел, через год-второй, примерно — поедем на море? — пальцами потирая красные глаза, с дружеской улыбкой предложил блондин. — Не смей отказывать. Я знаю, слишком ранние планы! И всё же, мы давненько там не были. Интересно даже, как изменился тот берег.       — Твои идеи плохими не бывают, поэтому причины для отказа у меня нет, — лицо другого, впервые за весь этот промежуток времени, преобразилось в мягкой улыбке. Армин действительно его понимал. Совсем недавние мысли Эрена о том, что друг детства его попросту забудет, как только покинет город, сошли на нет, услышав приглашение, направленное в будущее, где им двоим ещё будет место рядом друг с другом. — Ничего не поделать…придётся копить.       — Э-эм, Эрен? — вдруг вспомнив что-то важное, неуверенно продолжил Армин.       — Да?       — Я как-то не подумал. Как твои ощущения? — осторожно поинтересовался друг.       — Не парься, — поняв, чего опасается его товарищ, шатен накинул на себя толстовку, на которой сидел у дерева, и перевёл взгляд от собеседника на речку, разглядывая волны, непрерывно играющие в лучах вечернего солнца. — Пускай забывается, давно пора. Так что, когда ты вернёшься, я думаю, что и следа от этого не останется. А сейчас, давай просто…посидим здесь пару минут. Твои новости, знаешь ли, выматывают морально, хоть просто в тишине побудем. Это последний тёплый день, как обещают синоптики.       Армин тихонько кивнул, и оба присели просто на луг, подстелив под собой сумки. — Всё-таки, не мне, ни тебе нет смысла оставаться в этом городе, хотя тут была вся наша жизнь. Возможно, это последний раз, когда мы вот так вот сидим, — с ностальгией пробормотал Армин, глядя на скоротечные волны.       — Помолчи.       Эрена окутали приятные чувства из-за встречи с другом, хоть разговор и вышел не из приятных. Последний месяц он был совсем один, что на работе, что дома. Он был не слишком привязанным к обществу, без чего мог справиться, но без друга — совсем никак. Всё-таки, почти всю свою жизнь он прожил по соседству с Армином — его лучшим другом с детства, что сидел сейчас рядом с ним. Армин для него светлой души человек. И, как ранее тот сказал, не просто лучший друг, а названный брат.       Смотря перед собой, шатен мельком теплился в моментах детства, оглядывая окрестности. Он любил эти ощущения, что у него есть человек, которого он понимал даже в расхожих мнениях, и самое главное, что его тоже. И уже давно проверено, что неважно расстояние и время, на которое они расставались, ведь с каждой новой встречей их дружба лишь сильнее крепчала. А все эти недомолвки, может ссоры, просто не более чем мелочи, которые не составляло труда пережить.       Эрен старше Армина на три года. Он раньше пошёл в школу и выпустился из неё, раньше пошёл в колледж, но, не доучившись, сразу ушёл в работу, откладывая часть денег на собственный малый бизнес. Большинство не поняло бы такой поступок, но для Армина всё было понятно, хоть для него самого такие шаги были бы экстремальными. Эрен — стремящийся к зрелости мужчина, поэтому любые проблемы, конфликты, идеи и планы он решал сам, беря на себя большую часть ответственности вместо Армина, так как в один момент, шатен действительно увидел в нём своего младшего брата. Но по-настоящему у него не было младших братьев, зато был старший. Возможно, эту лучшую сторону себя Эрен перенял именно от него. Ютясь в воспоминаниях, парень всё глубже уходил в архивы памяти, вспоминая обрывки самых светлых и веселых дней детства, не замечая, что забрёл слишком далеко.       Вдруг, словно силой вырвав из уютных мыслей, шеи Эрена коснулась невероятно холодная рука. От неожиданности, он резко вскочил и обернулся, инстинктивно схватившись за затылок, пытаясь поймать руку неизвестного, нарушившего личные границы. К своему удивлению, совершенно никого не увидев рядом с деревом, его глаза были широко открыты и напряжённо оглядывались, стараясь всё же найти какое-то объяснение до сих пор горящему затылку, словно от ожога. Тело окоченело, из ослабшей руки выпал альбом и беспрепятственно скатился вниз по холму на несколько метров, упёршись в опавшую листву. Сердце странно застучало.       Глаза бегло осмотрели все вокруг, настолько быстро, что вся картинка размывалась, и невозможно было определить хоть кого-то поблизости. Ведь никого поблизости и не было. Ни Армина, ни прохожих. Все словно исчезли, хотя пару секунд назад по всей округе были люди. Эрен отдалённо слышал людские голоса, быстро смотрел туда, где слышал их и тут же источники пропадали. Он был один, а ощущения обожженного от холода затылка стало разрастаться дальше и больше. Руки отнялись первыми. Не в силах пошевелиться, они безвольно повисли вдоль тела. Их обдало ненавистной парнем дрожью, сравнимой с реакцией на холод. Но дрожь от неё была даже болезненной, а эта…отнимала всю чувствительность и силы. Эти ощущения дошли и до ног, отчего утратив всю силу, тело Эрена рухнуло на колени.       Оставшись в одиночестве, в котором на него никто и ничто не реагировал, он вслушался и вгляделся в обстановку окружающую его. Трепетание листьев и скрип качающихся ветвей придавали старому дереву зловещий образ, а все тропы в лес скрылись под густым туманом поднявшегося из земли. Всё же размытые одинокие тени людей блуждали меж деревьев и возле берега, но голос Эрена трусливо спрятался где-то ниже шеи в плотный ком и не позволял издать и звука помощи, подать голос самому себе даже в мыслях. Но всё резко стало стихать, потому что окружающий шум перекрывал нарастающий болезненный гул в ушах. Остался лишь звон, окуная всё вокруг в непривычную тишину. В этом давлении слышно было лишь бешеный стук собственного сердца, отдающий пульсом прямо в шею и виски. В груди всё сильней и сильней нарастало давящее чувство, будто сердце заковали в струбцины и постоянно сдавливали, а оно, как загнанный в ловушку зверь, набирало всё больше оборотов, поддерживая бешеный ритм. «Что опять? Ничего же…никого нет, — паника разрасталась в сознании парня, который изо всех сил старался держать самообладание».       Почувствовав жуткий холод, похожий на зимний порыв ветра, хлыстом ударившим по всей спине, шатен с ужасом насторожился и замер. Краем уха он уловил некий белый шум где-то вдалеке, зазывающий, нарастающий, всепоглощающий. В этой атмосфере, где единственный звук был где-то вдалеке, ведомый им Эрен, что было сил и смелости, повернулся в сторону реки. Сам, или с некой силой, будто тело осталось где-то позади, с лёгким отрывом и невесомым полётом, криком птицы пронёсшись вдоль поля и всех троп, обходя неподвижные туманные тени и преграды, некая сущность с кровожадным взглядом оборвала этот полёт и тут же исчезла, заставив «сознание» камнем обрушиться на землю.       Растерянные зелёные глаза заметили, как некоторые человеческие тени проявляли свои взгляды. Они горели странным пламенем, и не отводили от Эрена взгляда ни на миг, преследуя его несмелые шаги. Парень был прижат к краю берега, где нога только что чуть не сорвалась вниз. И вновь странный шум окутал воздух. Это было похоже на слова, но их было совсем не разобрать. Оглянувшись на реку, все цвета мира тут же стали пропадать, и всё стало серым, безжизненным. Это напоминало чёрно-белый фильм или старую фотографию, но…наяву. Буйная река неожиданно утихла, ведь она никогда не была спокойна. Волны улеглись. Склонившись над водой, шатен ожидал увидеть своё собственное отражение в зеркальной глади, ведь до этого, в этих волнах это не представлялось возможным, но его там не было, лишь отражение мрачных, некогда красочных облаков. Шум манящий и веющий прохладой, спокойной и растяжной нотой зазывая подобно сирене, издавался, словно из водной глубины.       Присмотревшись через пелену воды, Эрен заметил, как она начала набирать цвет. Можно было подумать, что, наконец, возвращались цвета в этот сон или мираж, который парень осознал, но не понимал, как отсюда выбраться. Это было не отражение вечернего солнца. Вода окрасилась в алый. Тучно растекаясь по всей толщи воды, от центра до самых краев, не оставляя и прозрачной капли, алый цвет набирал густоту и становился темнее и темнее, становясь тёмно-бордовым и похожим на…кровь. — Помоги же мне…       Из тёмно-красной воды не спеша вынырнули фаланги в неестественно поломанном виде, следом скользнули предплечья такого же алого цвета. Они тянулись вверх, на того, кто их узрел. Затем показалось лицо. Голова не полностью вынырнула из воды, лишь лицо, словно у тонущего в этом кошмаре уже не было сил сопротивляться. Или скорее, то, что было в этой реке, уже давно осознало и приняло свою судьбу, поэтому не сопротивлялось тому, как вязкая жидкость пыталась поглотить беглеца обратно в пучину. И всё же, нельзя было сказать, кто это был: по лицу неизвестного обильно стекала багровая жидкость, волосы всплыли на поверхность воды, но были безобразны, спутаны и окрашены всё в тот же неприглядный цвет, не давая хоть малейшего шанса распознать хоть по родному цвету волос, кто это был. Вода мерзким хлюпаньем затекала в приоткрытый рот, который из последних сил бесшумно хватал воздух, но, не поглощая его, складывая впечатление, что кислород уже не насыщал лёгкие, что скрыты под багровой пеленой воды. Но глаза…       Это было единственное не запачканное странной водой — глаза. С одного лишь взгляда на них всю душу охватывал первобытный и неизвестный истинный страх. Радужка глаз, потерявших свой цвет жизни ясно дали понять, что этот нездоровый хрусталь без проблеска принадлежал никому иному, как мертвецу. А сам взгляд был полон печали и застывшего ужаса.       Даже взрослый парень, смотря на всю эту картину, был не жив — ни мёртв. Это определённо был кошмар. Подкарауливший в счастливую минуту самый настоящий и адский кошмар. — Помоги…мне…       С трудом проговаривали губы, погружаясь обратно в тёмную пучину. Руки тоже ушли под поверхность реки. Лицо уже почти полностью ушло из виду, один лишь глаз зорко продолжал наблюдать за парнем, и в какой-то момент, из мёртвого ока стекла вполне живая слеза… — …Эрен…       — Эй, Эрен! Ты чего? Кого ты там увидел? — возвращая в реальность, Армин тряс парня за плечи и голосил уже чуть охрипшим голосом, стараясь привести в чувства резко встревоженного и впавшего в апатию друга. Армин знал, что у Эрена бывали иногда панические атаки по некоторым причинам, но шатен ещё мог с ними бороться, когда знал проблему, особенно, когда рядом был его друг. Но такое странное состояние, когда тот совсем не реагировал — для Армина было тревожной новинкой. — Эрен!       — А…?! — услышав звонкий голос друга, Эрен растерялся на несколько секунд, схватившись дрожащей ладонью за ткань на груди, он оттянул её от тела, будто она мешала дыханию. — Я-я…не могу, — неизвестно, кому сказав это, парень вновь начал сосредотачиваться на происходящем вокруг. «Это был не кошмар. Это случилось наяву» — ввергая самого себя в неутешительные факты, парень оглянулся вокруг. Он действительно всё ещё был на том же месте под деревом вместе с другом, на поляне веселились дети, реальность полна красок, а река всё такая же бурная и красная, но только от алого заката — как и всегда. Правда, прохожие, услышав суматоху у клена, любопытно поглядывали на двух подозрительно шумных парней. — Извини, что-то я…       — Подожди говорить, подыши, — наконец приведя парня в чувство, Армин начал внимательно осматривать Эрена: на первый взгляд тут же обратил внимание на очень бледный оттенок лица, что обычно, даже во время болезни трудно было определить из-за загара. Шатен весь дрожал: ладони, плечи, даже дыхание. Веки дёргались в тике, но зелёные глаза с чувством спасения смотрели на парнишку. — Как себя чувствуешь?       — Уже…лучше. Спасибо, — тяжело дыша, бледность начала потихоньку сходить с лица, а тело почти перестало дрожать. Звуки вокруг него вернулись, в ушах ещё стоял гул, но уже не такой сильный. Почти незаметный. — Мне уже лучше, правда.       — Зачем ты мне соврал? Твои симптомы ухудшились, я тебя таким никогда не видел.       — Не называй это симптомами! Я не болен. Но, такого раньше не было… — сокрушённо признал шатен, сгорая от противоречий, ведь он совсем недавно сказал, что с ним было всё хорошо. Но вдруг он что-то вспомнил и поправил себя. — …Или было?       — Было?! Ранняя тревога ещё никуда не шла. Но это! Давно это у тебя?       — Армин… — нерешительно начал Эрен, стараясь вспомнить что-то похожее, нервно прокручивая перстень на левой руке. — Я… нет. Не припоминаю, пока что. Честно. Давай лучше пойдём отсюда. Скоро стемнеет, — стараясь отвлечься, придумал растерянный парень, всё ещё пытаясь отойти после этой галлюцинации и вернуть трезвость ума.       — Конечно, — понимающе отозвался Армин, помогая встать парню, который ещё был не в себе, они поплелись короткой тропинкой прочь от парка. По пути они в основном молчали, лишь изредка обмениваясь парой фраз, стараясь не касаться недавно произошедшего инцидента. Младший молча наблюдал за состоянием друга — тот выглядел эмоционально загруженным, однако чем ближе они приближались к дороге, более людному пространству, тем скорее Эрен преображался обратно в нормальное состояние. Им понадобилось время, чтобы дойти до парковки. Йегера там ожидал его мотоцикл. Увидев, что друг уселся за рулём, блондин предпринял пару попыток в протест этому решению, руководствуясь здравым смыслом и беспокойством, что в случае Эрена в данный момент, это была не самая лучшая идея. Но без особого усилия переубедив светловолосого парнишку обладая множеством неотъемлемых факторов, одним из которых было доминирование в возрасте, из категории наличия водительских прав и документов, у младшего не осталось выбора, как довериться другу. И, как в подтверждение, мотоциклист был совершенно спокоен, беря в руки руль и ответственность своей и чужой жизни. Надев шлемы, раздалось рычание мотора и мотоцикл рванул с места, умчав друзей вглубь переодевшегося в сумерки город.