Глава 2. Единственный человек

      Сумрак небес окутал весь город, темным туманом беспрепятственно властвуя на всех улицах и закоулках оставшихся без защиты света. Воздух был насыщен свежестью приближающейся ночи и прохладой, а ветер лишь сейчас набирал силу, гоняя по тротуарам опавшую листву и какой-то мусор, пробираясь во все незакрытые двери и приоткрытые форточки домов охлаждая помещения. Крайний район стоял на берегу канала реки, что простиралась через весь город и дальше. Здесь располагались развлекательные заведения, украшенные всевозможными вывесками с подсветкой, причём по своему содержанию и предназначению отнюдь не для культурного времяпровождения. Несколько баров, казино, концертный зал в подвальном помещении с играющими там неизвестными группами — в основном рок, отель со средним рейтингом, пару местных дешёвых забегаловок, и несколько неприглядных многоэтажных домов с обитающими там людьми низкой социальной ответственности. И всё это вокруг крупного здания украшенного кричащими неоновыми вывесками и принадлежащей парковкой, на которой уже не было места. Эта неприглядная, для жителей — гнилая часть города — вопреки всему притягивала приличное количество народа, и венцом этого района являлся стриптиз клуб с ярко-пурпурной вывеской «Hell kiss».       На повороте за одним из домов, в самой темноте, скрываясь под свисающими ветвями иссыхающей ивы, стоял серый автомобиль с выключенными фарами, который в такой темени казался совсем черным. В этом районе было много оставленных вдоль бордюра машин, большинство из которых были со всевозможными дефектами, однако эта на вид была будто вывезена только что из салона и стояла поодаль от остальных, словно в подтверждение своему статусу. Автомобиль стоял на свободном пространстве, подобно хищнику в засаде, готовый в любой момент взреветь двигателем, ослепляя яркими фарами и сорваться в любом направлении, так как в нём всё ещё сидели пассажиры без света в салоне, а из приоткрытого окна можно было заметить вытягивающийся наружу белый дым.       — Долго. Возможно, в этот раз ты всё-таки ошибся, а письмо то — липовое, — выдыхая плотный дым, обратился к своему молчаливому компаньону русый коренастый мужчина, докурив десятую сигарету и затушив её об использованный стаканчик из-под кофе. Этот мужчина выглядел за тридцать: высокий, с запущенной щетиной, взгляд его был тяжелым, усеянный морщинами и синевой под глазами, а речь простой, но весьма внушительной из-за своего тона и манеры.       Он сидел по правую сторону от водительского кресла в компании своего начальника, уповая в мыслях на подтверждение своих слов, ведь ему не хотелось торчать ночью выходного дня, чёрт пойми где. И хотя, они действуют вместе, но все тонкости плана, скорее весь план и идею задания, составил именно начальник. А он сам был напарником в роли подстраховки, прикрытия, ну и просто — всей возможной поддержки.       Обычно, перед старшим коллегой никто б не стал вести себя вольно, только вот они не просто напарники по работе, но ещё и давние товарищи. Пройдя вместе огонь и воду, конечно же, обязательство обращаться друг к другу на «вы» уже было без надобности, когда оказавшись во множествах сложных ситуациях, убиваясь над кипами бумаг и отстреливаясь плечом к плечу — доверие и уважение перешло совершенно на другой уровень, нежели, как между старшим и подчинённым. Даже зная своего друга много лет, как облупленного, мужчина всё равно не мог понять сомнительную уверенность, что сейчас таилась в холодных лазурных глазах его товарища.       Сейчас их задание было чуть ли не самым важным в списке их детективной жизни за долгие годы. Однако, на участке многие уже махнули рукой, с отвращением и разочарованием обнаруживая на месте преступления уже убитых жертв и отсутствие улик, словно сам призрак охотился на людей, оставляя полицейским в насмешку работу для клининга. Детектив не отказался бросать это дело, несмотря на безнадежные убеждения его коллег о том, что это, скорее всего, проделки мафии, с которой шутить не стоило, только и оставалось, что «подчищать» площадку после кровавого праздника.       Но это и был их конёк, как детективов. Было немало заданий с запутанным преступлением, давней пропажей или убийством, миссией, где счёт жизни шёл на секунды, иль загадкой, пылившийся в архивных папках десяток лет. Среди дел осталось одно, которое не давало старшему детективу покоя не один год. Ставки высоки, а исход не ясен, рассиживая в машине не один час они уже долгое время наблюдали за парковкой и прохожими возле наблюдаемого здания.       Незадолго до этой мисси, у старшего детектива в наличие были две подразумеваемые, но официально не доказанные теории. Первая — что к убийствам была причастна целая группировка профессиональных убийц, из-за чего миссия казалась почти невыполнимой из-за «крыши с высокой колокольни», или кому ещё по карману было нанять несколько мастерских бойцов на столь сложные задания. Но не всё оказалось правдой. Вторая — следы. «Призраки» всё же оставляли после себя вполне настоящие следы, хоть спутанные, редкие, но всё же они были. По их характеру детектив пришёл к неутешительному выводу, что всему виной мог оказаться один единственный человек, чем ещё сильней осложнилось дело. Можно было бы ещё как-то найти целую группу людей и совершить на них облаву или выловить по одному. Но одного… В штабе эту догадку не стали рассматривать, просто потому, что в неё никто не верил из-за неимения достаточного количества улик и совпадений, считая, что многолетняя деятельность и резня таких масштабов слишком сложна для одного человека. Но стиль убийства был всегда одним и тем же. Иногда с погрешностями в хронологии, но принцип был вполне индивидуальным. Полицейский это видел, как никто другой, ведь это было то же самое, что опознать писателя по почерку, или художника по его технике. Копировать оригинал своими силами досконально невозможно, в любой работе всегда была и будет частичка чужого стиля. Поэтому, детектив сузил круг поиска до одного единственного человека.       Жертвы преимущественно принадлежали высокому социальному и финансовому статусу, а так же те, кто мог им «служить» или иметь тесную связь. В деле мелькали разные люди: чиновники, бизнесмены, врачи, директора и множество других посторонних жертв. Трупов целая гора. На это давно обратили внимание и дело о убийствах разошлось по всей стране, где на каждом участке висело это дело, а в некоторых городах даже ввели комендантский час после девяти вечера. Ситуация усложнялась с каждым новым днём, что вызывало холодную дрожь в высших слоях общества, поэтому многие притихли и старались не высовываться на публику лишний раз. Но были и те, кто был рад существованию и действиям киллера, считая его поборником справедливости и жестокой карой над толстосумами. В социальных сетях интернета всё появлялись новые анонимные сайты, посвящённые новому «инквизитору» общества. Его хвалили, проявляли симпатию и призывали не останавливаться — убивать всех нелюдей высшего общества, вплоть до последнего. Надежда, извращение или глупость? Всё сразу. Это писали люди зрелых лет, что не понаслышке страдали от недостатка денег и высоких налогов, молодые люди, среди которых особенно выделялись девушки, откровенно проявляющие влюблённость в романтизированного преступника. Своё прозвище в народе убийца получил не просто из соображения зачистки ненужных людей, но и примечательных чертах искусства убийства, которые журналисты умело выудили из участка и распространили в новостях. Яд и огонь. Чем не чумной доктор? Только вот из-за такого раскола в обществе начались беспорядки, и десятки писем каждую неделю заполняли полицейские столы с признаниями в убийствах, под псевдонимом «Инквизитор». Этих анонимных сочинителей приходилось отлавливать и тушить этот бунтующий пожар, чтобы раздор не прошёлся внутри самого участка, подрывая авторитет полиции и строгость закона.       Все эти смерти, несомненно, вели к тому, или к тем, чья деятельность и даже само существование «мишеней» было большой проблемой. Поэтому, единоличная расправа на поводу собственных амбиций как-то не складывалась в единую картину. Найти главную змею этой злосчастной яме — всё равно, что в воду глядеть. Желающих убрать конкурентов на своём пути очень много. Каждый второй, имея риски потерять всё нажитое богатство, приобретает дикий страх перед чужим успехом, ведь чужой успех — сильнейшее оружие рыночной конкуренции. Сегодня ты взлетел до небес, а завтра, вместе со стрелкой продаж — упадешь на самое дно. Не мудрено, что с такими рисками прибегали к крайней мере устранения помехи. Чтобы выйти на хозяина, нужно было отловить его дрессированного пса. Только так можно закончить этот цикл безнаказанного насилия.       На последнем месте преступления произошла целая бойня, на которой погибло пятнадцать человек: прислуги, вооружённые охранники и их глава в том числе. Похоже, что в этот раз люди ждали и убийце оказали должное, хоть и провальное сопротивление. Хотел бы детектив знать, как именно они узнали о будущем визите их головореза. Но, в окоченевшей руке одного из трупов охранников был оторванный чёрный лоскут, скорее всего, часть одежды. Принадлежала она по предположениям убийце, так как у всех убитых и прислуг были другие ткани, и в самом доме не было найдено что-то похожее. Это была как ценная зацепка, так и очередной провал. ДНК экспертиза не смогла даже приблизительно указать на подозреваемого из-за крови жертвы, которая пропитала ткань. Это в очередной раз заставило детектива начать с самого начала. Но, благодаря одной случайности, удачи пришедшей к нему добровольно из ниоткуда, появился шанс того, что встреча с давним врагом всё же состоится.       Лейтенант молча слушал тишину салона, нарушаемую доносящейся из приоткрытой форточки музыкой заведений, и семейную перепалкой с одной из квартир рядом стоящего дома. Смотря перед собой на парковку, расположенную где-то плюс-минус в сорока метрах от их машины, мужчина кинул взгляд на своего начальника, после того, как и не услышал от него ответа. Несмотря на выходной день, тёмное время суток и сложившуюся ситуацию, тот выглядел как обычно: аккуратно уложенные светлые волосы, а одежда была поддержана привычным классическим стилем. Тёмно-синие брюки более визуально удлиняли ноги и без того высокого мужчины, выглаженную белую рубашку вдоль груди украшал галстук под цвет брюк. Помощник не особо сам любил носить подобное, однако видя своего коллегу в подобном стиле каждый день, он иногда задавался вопросом, не надоело ли ему, хотя уже за долгие годы привык к этому. На правой руке блондина, которая нервно постукивала пальцем по рулю, чем порой раздражала напарника, красовались отдающим металлическим отблеском часы. Упёршись локтем о дверной каркас, его ладонь скрывала пол лица, пальцем приподнимая бровь. Вид его был подуставшим, но всё ещё сосредоточенным.       — Потерпи ещё немного. Если верить информации, он будет сегодня ночью, — наконец произнёс мужчина, переведя взгляд на своего скучающего собеседника. — Правда или нет, проверить стоит. Кто бы он ни был, должен появиться сегодня в личном кабинете администратора. Владелец сам не любит гостей, поэтому если кто-то придёт к нему, то эта наша цель. Не в моём стиле искать иголку в стоге сена, однако, тут только так придётся работать. Ты не против? — монотонно спросил белокурый мужчина, переведя взгляд на друга через переднее зеркало.       — Будто у меня есть выбор, — пожал тот плечами, — ну допустим, Эрвин если всё же никого не будет, или даже если предполагаемый человек придёт, что если мы не того поймаем? Что будешь делать тогда?       — Продолжу искать. Я это не оставлю, даже не надейся, — серьёзным тоном отмахнулся тот. — Он придёт, я уверен. Это не совпадение. Даже если убийца не он, то всё равно как-то связан — этого более чем достаточно, чтобы приблизится к цели. Поэтому будь готов, Майк. Беда не приходит одна, а в нашем случае не только под защитой охраны и оружия, но ещё на связи с крутыми адвокатами.       — Ясно. Но…многие из убитых не были такими уж и невинными. Если бы они были ещё живы, наверняка бы пришлось за них взяться и многих посадить. В некоторых странах с ними даже церемониться не стали — стразу на казнь отправили, — размышлял Майк, потупив взгляд на листья ивы, припоминая более запомнившиеся фотографии с мест преступления и досье на жертв по этому делу, где мелькали строки с незаконными махинациями, связью с чёрным рынком, многократное нарушение дорожных правил, употребление и торговля запрещёнными веществами. Он полностью доверял решениям своего начальника, но не совсем разделял их. Если преступления были совсем вон выходящими, а преступники без капли раскаяния, то он даже иногда поддерживал саму идею казни, считая бесполезным делом держать «подобных» на этом свете. Чем полностью противоположной идеологией руководствовался старший детектив — Эрвин Смит.       По молодости, Эрвин будучи сержантом тоже разделял подобные идеи, но чем старше становился, тем меньше разделял эти интересы, сомневался, в итоге совсем отказался. Он объяснял это тем, что никто в этом современном мире не вправе отнимать чью-то жизнь. Если даже человек отнял жизнь другого человека, это не значило, что то же самое нужно было сотворить и с ним, для этого и существовал закон и необходимые наказания. Ведь все, даже убийцы, воры и мошенники — живые люди, с такой же кровью, состоянием ощущать боль, сознанием и желанием жить. Оборвать их жизнь такое же преступление, и закон совсем не отличался бы от порядков преступного мира. Во всём должна быть противоположность, только так можно поддержать равновесие в мире. Это противостояние между ним и народным Инквизитором, Смит считал делом всей своей жизни не просто из-за сложности, а так как именно в нём он особенно сильно чувствовал эту разницу взгляда на мир, где убийце оказывали общественную поддержку и обожание, в то время как полицию постоянно водили за нос и откровенно требовали не лезть в эту миссию. Хоть киллер и действовал по чужой указке, всё же сам он и возводил вокруг себя такой ажиотаж и обсуждения, а значит, что весь почерк убийств был не диктован, а произведён от своих собственных убеждений. Детектив видел, как прогнили озлобленные и обиженные на мир люди, готовые с надеждой и отчаянием видеть своего кровавого спасителя в самом грязном и гнусном ублюдке. Лишь бы жить стало легче, а страдания власть имущих, только начинались. Эту сладкую ложь нужно было разбить на тысячи осколков, чтобы люди смогли напрямую увидеть подлинную личину их спасителя и героя, а не через пелену своеобразного представления о справедливости.       — Даже не начинай, Майк. Этот народный спаситель далеко не надежда, а самый настоящий кошмар, дьявол, который обратит всё что мы храним и любим — в ад. И, да, если бы они были ещё живы, рано или поздно, стычки было бы не избежать, тем более, что их дела были у нас на счету. Но наша работа и заключается в том, чтобы ловить и сажать за решетку. Если бы ты тогда поехал заграницу, по делу о той пропаже в столичный полицейский штаб вместе со мной, то маловероятно продолжал говорить так. Я всё видел собственными глазами… — когда Эрвин сказал это, в его памяти невольно скользнули образы процесса смертной казни одного осужденного. Полицейский тогда был за стеклом палаты казни и наблюдал, как медсестра вводила инъекцию «смерти» прямо в капельницу. Мужчина зажмурился, пытаясь снять это наваждение и вернуть ясность происходящему у него перед глазами. — Если сравнивать — то лучше застрелить правонарушителя при сопротивлении на месте, чем задерживать и отправлять на осознанную смерть, в которой тот проведёт последние минуты погружённый в сумасшествие своего сознания. Это жестоко — не спорю. Но иногда, приходиться брать на свою душу такой тяжкий грех, во благо мира. К сожалению, этого в нашей работе не отнять, — холодно закончил Смит. Смертная казнь и убийство преступника на месте казалась одинаково жестокой мерой наказания, но с другой точки зрения детектив смотрел на это, как на разные психологические особенности людей в момент их грядущей смерти: прикованные к кушетке казни источали отчаяние, а те, что боролись — до последнего пылали животным инстинктом выживания. Уподобившись дикой животной сущностью, на них уже невозможно было смотреть, как на людей, и соответственно, дикого и опасного зверя на территории людей нужно было либо поймать, либо уничтожить. — Лучше, чтобы в наших стычках никто не умирал. Ни полицейские, ни гражданские и даже преступники. Всем злодеяниям, рано или поздно, всё равно придёт своё наказание и конец. Инквизитора он тоже ждёт, с самого того момента, как он пошёл неправильным путём. Знать бы только, кто его свита, они приручили себе весьма интересную игрушку власти.       — Как всегда, — безнадёжно пробормотав, Майк от скуки вновь достал пачку сигарет, и только высунул одну, как Смит неожиданно отпрянул от окна, замечая вдалеке подъезжающий к парковке подозрительный автомобиль. Майк тут же переменился, выронил пачку вместе с сигаретой себе на колени и быстро подхватил небольшой бинокль всё время лежащий на панели, всматриваясь в лобовое стекло и номера темного автомобиля.       — Ну? — оживился Смит. Напарник несколько секунд вглядывался на объект и передал бинокль Эрвину.       — Стекла затонированны, номера странные, регион не указан. Какой знакомый жанр… — тут же отрапортовал помощник, за секунду став максимально серьёзным, словно ту безмятежность как рукой сняло.       — Наш клиент, — проверив в бинокль всё сказанное, Смит, предвкушенно ухмыльнувшись, быстро положил предмет на место, и собрался было выскочить из машины, как напарник неожиданно его остановил.       — Подожди! Хотя бы галстук сними. Ты в блядушник идёшь, а не на званый вечер, — указал тот. Сам лейтенант был одет в штатскую одежду: серую футболку, тёмные джинсы с потёртостями на коленях, более подходящие для роли посетителя этой ночью.       — Да, точно. Привычка, — осенило детектива, не заметившего такую важную деталь. Ловко сняв одним движением галстук и расстегнув пару верхних пуговиц, полицейские спеша засобирались. Каждый взял себе наручники, значок полиции и оружие — Эрвин взял пистолет, а Майк привычный ему армейский нож, спрятав малое в карманы брюк, а более крупное в куртки, накинув их на себя. Оба вышли из автомобиля и позади раздался звук блокировки дверей.       — На, возьми, — протягивая Эрвину солнцезащитные синие очки, сказал Майк. Он не расставался с ними даже во время ночных дежурств, нося просто как ободок, удобно держащий непослушную русую чёлку. — С таким усталым видом развлекаться не ходят. И выглядеть ты будешь не так официально.       — Спасибо, — приняв аксессуар, мужчина чуть помассировал веки, которые только сейчас стали тяжлеть и уставать, предпочитая сон вместо ночных прогулок. «Это не скажется на миссии. Я уставал и похуже, надо всё сделать чётко и без заминок. Больше шанса может и не представиться, — размышлял про себя Эрвин, приблизившись на освещённую парковку, надевая одолженные очки». — Наверное, мне уже пора опробовать другой стиль. А то как-то выбиваюсь из массы, действительно.       — Шутишь? — искренне удивился Майк.       — Я сказал «наверное».