Глава 2.

«В маленькой деревушке на окраине могучего леса, граничащего с рекой, которая тянулась с самóй горы Сагири, всегда разгуливали разной правды слухи, различные байки для детей и легенды, местами задевающие невидимые края реальности. Одна из таких историй имела жанр скорее легенды, со временем переделанной в детскую страшилку, чтобы молодёжь как можно меньше разгуливала по "запретному лесу", но коренные жители всё ещё помнят её первозданный вид и тот дикий, животный ужас, что она вселяла в людские души. *** “Когда-то давно, когда деревня только-только начинала развиваться, когда лес только начинал приобретать свои нынешние размеры, старейшина принял решение установить правило: тот, кто без особой на то надобности пойдёт в лес или просто по своей прихоти захочет сунуться туда лишний раз будет строго наказан. Худшее, что могло произойти из-за нарушения с жителями – изгнание. Такая строгость была вполне оправдана, ведь возникла она после потери нескольких семей, много значащих для деревни и для самого старца. Единственное, что терзало народ – реальный повод этого правила, оглашение которого отодвигали настолько, насколько это вообще было возможно. Какое-то время спустя, уже после смерти и похорон старика по деревне молниеносно разнёсся слух о том, что запрет на бездумное посещение леса был наложен из-за существ, которыми кишил этот лес. Никто не знал, да что там, даже предположить не мог, что это за существа, убившие и вместе с лесом поглотившие целые семьи, как они выглядят и на что способны. Эта новость вызвала чертовски сильную волну тревоги, из-за которой люди стали покидать деревню, а-ля вдруг это нечто и до сюда доберётся. Такими темпами осталась лишь половина населения деревни. Изредка таинственные исчезновения – или, всё-таки похищения – продолжались. Этих нечто, этих существ, с виду схожих с людьми, имеющих нечеловеческие силы и склонности к пожиранию людской плоти прозвали демонами. Помимо этого среди жителей потихоньку стал ходить то ли очередной слух, то ли правда, в конце концов выплывшая в свет о том, что одна из семей, числившаяся первой в списке истребленных демонами ещё во времена того старца, несколько поколений занимавшаяся плотницким ремеслом, не просто пропала. В союзе сильного молодого мужчины и властной молодой женщины, его возлюбленной, родилась девочка, не менее прекраснее своих родителей. Достигнув пятилетнего возраста, девчушка, имеющая любопытную натуру решила исследовать столь манящий её запретный лес. Однажды вечером, тихонько прокравшись мимо родителей, девочка ретировалась из дома на улицу прямиком в лес, нагоняющий страх в тёмных сумерках. Кто же мог подумать, что это станет её последней шалостью? На утро родители не на шутку всполошились, узнав о том, что малышки нет в постели. Молодая пара уже собралась бежать к старейшине, разъяснять ситуацию и просить отыскать пропавшую. Они друг за другом выскочили из дома и онемели от ужаса. Отчаянный женский крик, а затем и горький плач раздался по округе; соседи, несмотря на ранний час, сбежались посмотреть, что же такого произошло. Оказалось, что девочку искать надобности не было: она лежала почти перед самым крыльцом родного дома. Уже мертвая, правда. Бездыханное, окровавленное тельце малютки было изуродовано до такой степени, что его еле опознали сами родители. Похороны состоялись на следующий день, рано утром. Состояние матери, похоронившей свое дитя ухудшалось все сильнее. Через пару дней она была прикована к постели. Казалось, что из-за лихорадки и безумной скорби она потихоньку теряет рассудок и человеческое «я». Когда состояние её совсем ухудшилось, отец покойного ребёнка остался с женой на всю ночь из-за своего предчувствия, что эта ночь, которую они проведут вместе, будет последней. И он, как не странно, в своих домыслах не ошибся. Поздно ночью женщина окончательно сошла с ума, с дикими криками накинулась на мужа, прокусила ему шею, оставив ему кровоточащую, рваную рану не свойственно острыми зубами и с нечеловеческими воплем умчалась прямиком в лес. Об этой истории удалось умалчивать какое-то время, но позже все стало ясно. Мать, в роковую ночь потерявшая рассудок, не просто сошла с ума – она превратилась в демона.” С тех пор как об этом стало известно прошло ещё несколько месяцев, тогда местных жителей успокоила новость – а может очередной то ли правдивый, то ли лживый слух – о том, что появилась некая организация охотников на демонов, истребляющих этих существ. Так же быстро, как об этом узнали, людям запретили распространять информацию об этом. Большая масса, которой было известно об этом, решила, что это ложь во благо, лишь бы подарить недосягаемую надежду на спокойную жизнь. Сейчас же вся та толпа, обвиняемая организацию во лживой новости убедились, что истребители делают свое дело. В наши дни лес стал в разы спокойнее и безопаснее. Кровь, пролитая в то время впиталась глубоко в землю и больше не напоминала о себе. Но даже несмотря на очистку от злых существ, то правило, берущее свои корни с тех тяжёлых для деревни времен по-прежнему остаётся в силе. Единственное, что изменилось – наказание за его нарушение смягчилось. Но слухи том, мол, что кто-то, когда куда-то ходил в лес и где-то в кронах деревьев видел нечто, голодными, сверкающими во тьме глазами хищно смотрящее на него по прежнему развлекают жителей. Но этих историй по большей части не стоит бояться, та организация по-прежнему существуют и истребляют демонов, из-за которых стал разгуливать неприятный слушок.» *** Пожалуй, это была любимая недо-легенда, которую девчушка могла вспоминать и пересказывать не переставая, она знала её от корки до корки.  За будоражащим воспоминанием того, как её мать рассказывала эту историю впервые, за теми заново прожитыми эмоциями, потихоньку захватившими и плавно отпустившими разум Нацумэ и не заметила, как успела заполнить корзинку и как алый закат успел смениться с лиловых оттенков к темно-синим. Она спохватилась оглядываться по округе, пытаясь вспомнить – или хотя бы понять – куда она забрела. Долго думать не пришлось, она сориентировалась по сломанной сосне, согнувшейся в форме большой буквы «Г», но даже несмотря на то, что она поняла где находится, по телу её пробежал табун мурашек. Тот факт, что сумрак все продолжал накрывать лес, а она всё ещё оставалась на месте, почти возле той самой реки отнюдь не радовал юную особу, а лишь наоборот, заставлял накатить лишнюю волну тревоги и ком к горлу.  Стремглав бросившись бежать, Ишикава спотыкалась буквально на каждом шагу. Та корзина была утеряна еще на половине пути, а белый шарф с силой сжимался в руке, сейчас ей было наплевать на это. Она боялась не столько за свою жизнь, которая могла оборваться в любой момент, если демон сию минуту пожелает выскочить из-за очередного массивного ствола дерева, сколько за жизни родителей и остальных жителей деревушки. Её окутало необоснованное, чертовски сильное волнение, накрывшее деву с такой силой, что все тело становилось ватным, грудь разрывалась от странного ощущения, а саму её бросило в жар. Причиной тому было предчувствие чего-то плохого. Страх окутал сознание Нацумэ, когда та оказалась в – как ей тогда показалось – абсолютно пустой деревне, подозрительно тихой для своей натуры. Местами даже казалось, что в воздухе витает запах свежей крови и что она ощущала чье-то присутствие, кого-то чужого. Ни в одном доме не горел свет. Как оказалось, за исключением именно её жилища.