Глава 1 - Разрыв связей

. . . - "Но ты же всегда хотел стать аврором", - ответила Джинни с нотками искреннего удивления в голосе. Новая участница команды "Холихедские гарпии", охотница второго состава, отложила в сторону утренний выпуск "Ежедневного пророка", который она читала, и посмотрела на своего жениха. - "Нет, не хотел", - ответил Гарри, облокотившись на кухонную стойку в Норе и скрестив руки на груди. - "Все только предполагали, что именно этим я и хочу заниматься", - поправил он её. - "Как будто я еще не наелся темных волшебников", - добавил Гарри под нос. - "Я думала, мы решили, что ты какое-то время поработаешь в Департаменте магического правопорядка, а потом, когда утвердишься, будешь баллотироваться на пост министра", - заявила Джинни. До этого у них были долгие разговоры о будущем Гарри. Джинни говорила, а Гарри слушал. Для неё было совершенно логично, что Гарри однажды станет министром магии. Волшебный мир Британии будет в восторге от его назначения, она просто знала это. Даже сейчас, несмотря на то, что Гарри не достиг возраста, позволяющего занимать эту должность, находились те, кто пытался заставить его баллотироваться на этот пост. Джинни считала, что Гарри заслуживает этого после всего, что ему пришлось пережить во время войны. - "Это ты решила, Джинни, а не мы. Кингсли Шеклболт блестяще справляется с обязанностями министра", - заявил Гарри. - "Я не собираюсь пытаться сместить его. Ни сейчас, ни когда-либо еще". - Это было правдой. Хотя Кингсли был назначен временным министром после смещения Пий Толстоватого, на которого было наложено проклятие Империус, Кингсли настолько хорошо справлялся со своими обязанностями, что был избран на эту должность на полный срок. - "Что ж... - медленно произнесла молодая ведьма, обдумывая все возможные варианты. - "Думаю, для того чтобы баллотироваться, не обязательно быть сотрудником Департамента магического правопорядка", - подумала она вслух и неосознанно отмахнулась от замечаний волшебника. - "Я уверена, что ты все равно сможешь избраться, если будешь баллотироваться, возможно, только благодаря своему имени. Ты же Избранный, в конце концов. Может быть, если бы ты занял место семьи Блэк в Визенгамоте на несколько лет, прежде чем баллотироваться?" - задумчиво произнесла она. - "Да, я думаю, что это будет не хуже. Может быть, даже лучше, так как это даст тебе некоторый опыт в политике!" - "Ты опять меня не слушаешь, Джинни", - ровным голосом произнес Гарри, стараясь скрыть растущее разочарование в голосе. У Джинни Уизли были свои планы относительно того, каким должно быть их будущее, планы, которые зачастую не зависели от того, согласен с ними Гарри или нет. Как и мать девочки, Молли Уизли, Джинни была уверена, что знает все лучше всех, и он должен делать только то, что она говорит. - "Я не хочу быть министром", - сказал он ей. - "Я не готов к этому!" - "Конечно, не прямо сейчас, Гарри! Не говори глупостей", - невозмутимо ответила Джинни, поднимая газету и собираясь продолжить чтение статьи о её вступлении в ряды гарпий. - "Ты должен закончить седьмой год обучения в Хогвартсе. Мы же не можем иметь министра магии, который не закончил школу?" - То, что она оставила школу, чтобы играть в квиддич за "Гарпий", казалось, не имело для неё никакого значения. Никто не стал бы оспаривать её выбор, в конце концов, это же квиддич! Молли Уизли сначала была против этого решения, считая, что леди не подобает бросать школу, не закончив её. Ссора между ними была поистине грандиозной. В конце концов Джинни напомнила матери, что близнецы бросили школу раньше времени. Упоминание о близнецах напомнило Молли, что Фреда больше нет с ними. В отличие от всего остального, напоминание о потере вырвало ветер из парусов женщины. Гарри вспоминал, что он почти видел, как Молли сдувается на глазах. В конце концов, Джинни добилась своего. Джинни всегда добивалась своего. Гарри вздохнул от досады и, пройдя к столу, сел напротив ведьмы. Протянув руку, он выхватил у неё из рук "Пророк" и отложил его в сторону. - "Джин, ты меня не слушаешь", - сказал Гарри самым спокойным тоном, надеясь наконец достучаться до неё. Он уже несколько раз говорил ей, что не хочет возвращаться в Хогвартс. Слишком болезненными были для него воспоминания. Слишком много друзей было потеряно там во время последней битвы, а также за годы, предшествовавшие ей. - "Это потому, что ты ничего не понимаешь, Гарри", - ответила девушка, слегка усмехнувшись. Джинни, увидев, что Гарри повесил голову, протянула руку через стол и ободряюще похлопала его по плечу. - "Все в порядке. До первого сентября осталось всего несколько дней. Сосредоточься на завершении обучения, а все остальное предоставь мне", - сказала она ему. - "Я решу, что нужно для того, чтобы ты мог претендовать на место в Визенгамоте, и всё подготовлю для тебя к каникулам". - Уверенная в том, что вопрос решён, Джинни снова взяла в руки газету и вернулась к чтению статьи. С тяжелым сердцем Гарри осознал, что, что бы он ни говорил, Джинни никогда его не услышит. С течением времени эта проблема стала проявляться всё чаще. Поначалу он не замечал этого, находясь на эмоциональном подъёме от победы в войне, от того, что остался жив и вернулся к любимой девушке. Появились небольшие звоночки, которые он должен был заметить: ему говорили, что надеть, где поесть, когда они пойдут куда-нибудь, с кем поговорить и что сказать. Поначалу эти вещи не имели для Гарри особого значения, поскольку он обычно не знал, что надеть, куда пойти и что сказать. Однако постепенно он начал осознавать, что полностью потерял контроль над собой как над личностью. Первым серьёзным признаком того, что с ним что-то не так, стало то, что Гарри отправился вместе с Гермионой забирать её родителей из Австралии, чтобы они могли восстановить свою память. Рон отказался ехать, так как ему было неприятно находиться в маггловском мире. Напротив, Джинни была непреклонна в своем намерении отправится с ними, хотя у неё не было опыта "маггловской жизни", как выразился Рон. Когда Гарри наотрез отказался взять её с собой, юная ведьма взбесилась. Через две недели, когда они вернулись, скучая по родителям Гермионы, которые решили остаться в Австралии, характер Джинни ничуть не утих. Более того, он стал еще хуже. То, что Гарри несколько дней утешал Гермиону, ничуть не помогло ему. Младшая Уизли без устали расспрашивала Гарри о каждой мелочи поездки. Особенно ей не нравилось, что во время пребывания в Австралии они жили в одном номере. Только после того, как Гарри сделал ей предложение и надел на палец Джинни изумительное кольцо, она перестала ревновать. С тех пор Джинни все делала по-своему, независимо от того, что хотел или говорил Гарри. Гарри понимал, что не может винить во всем Джинни. Он был виноват не меньше, чем она. Поначалу он ничего не говорил, а лишь соглашался со всем, что хотела ведьма. Лучше уж позволить ей все, что она хотела, чем она снова разозлится на него. Прошёл месяц с момента их помолвки, а он уже сомневался в правильности своих мыслей. Гарри несколько раз пытался высказать своё мнение и пожелания, но было уже поздно. Джинни взяла под контроль молодого волшебника и их отношения и не собиралась отказываться от этой власти. Две недели назад, после примерки мантии для свадьбы, Гарри попытался заявить, что ему не нравится голубой цвет, на что получил ответ, что он не прав и что, конечно же, ему нравится. Тогда он понял, что, возможно, сделал предложение разгневанной ведьме только для того, чтобы она больше не обижалась на него. Последние несколько недель только подтвердили эту мысль. Он прикусил язык и постарался, чтобы все обошлось. Все говорили, что они идеально подходят друг другу, и как же все могли ошибаться? - "Ничего не получится", - устало констатировал Гарри через несколько долгих минут. - "Я больше не могу, Джинни. Мерлин знает, как я старался последние несколько недель", - почти с отчаянием признался он. Ему было больно признаться в этом как Джинни, так и самому себе. Молодая ведьма наморщила брови, опустив газету на стол. - "Что ты имеешь в виду, Гарри?" - спросила Джинни с ноткой растерянности в голосе, глядя на сидящего за столом волшебника. - "Что не получится?" - спросила ничего не понимающая девушка. - "Это. Мы", - ответил Гарри, глядя на Джинни и проводя рукой между ними. - "Ты можешь сказать мне, что ты действительно счастлива от того, что между нами происходит, и что это то, чего ты всегда хотела?" - спросил он, недоверчиво глядя на нее. - "Ты всегда был тем, чего я хотела, Гарри!" - воскликнула Джинни. - "С тех пор как я была маленькой девочкой, я мечтала о нашей совместной жизни, Гарри! Я знаю, что после войны тебе пришлось нелегко. Эти сны все еще беспокоят тебя. Я не совсем так представляла себе нашу совместную жизнь, но, думаю, я могу не обращать на это внимания. Тем не менее, тебе действительно нужно научиться отпускать прошлое, Гарри", - сказала она ему немного снисходительно. - "Даже после того, как ты уехал в Австралию с другой девушкой, оставив меня, ты остаешься для меня всем, что я когда-либо хотела!" - "Это не имеет ничего общего с мечтами, Джинни", - прорычал Гарри. Сны - это, пожалуй не самое подходящее название для кошмаров, которые снились ему каждую ночь. После того как он несколько ночей подряд будил весь дом, ему приходилось накладывать на свою комнату тяжёлые заглушающие заклинания каждый раз, когда он ложился спать. Сны были лишь побочным эффектом войны, так говорили ему целители в больнице Святого Мунго. Они утверждали, что со временем их частота и тяжесть уменьшатся, но этого не происходило. Более того, они становились только хуже. В свое время Гарри разговаривал с Джинни об этих снах, и именно она убедила его обратиться за помощью к целителю. Молодая ведьма согласилась с прогнозом целителя и сказала, что со временем всё пройдёт. Она посоветовала ему забыть о прошлом и сосредоточиться на будущем. Но как он ни старался, сны не покидали его. Однажды Джинни, выйдя из себя, обвинила его в том, что он не хочет расставаться с прошлым. - "Тебе нравится быть мучеником, поэтому ты и не можешь забыть эти дурацкие сны!" - заявила она в порыве гнева. - "Послушай, я не тот мальчик, в которого ты влюбилась в Хогвартсе", - пытался объяснить ей Гарри. - "И уж точно я не тот Мальчик-Который-Выжил, в которого ты влюблялась в детстве. Я изменился. Война сделала свое дело... Она изменила меня, я думаю, и не в лучшую сторону". - Гарри знал, что во многих отношениях он был сломлен внутри, что отличало его от обычных людей. Он понимал, что Джинни этого никогда не поймёт и не примет. - "Ты заслуживаешь лучшего, Джин", - заявил Гарри, тяжело сглотнув. Молодой волшебник знал, что его следующие слова причинят ей страшную боль. - "Это больше не то, чего я хочу", - сказал он ей, имея в виду то, что они были вместе. Глаза Джинни наполнились слезами, так как она не могла поверить в только что услышанные слова. Всю свою жизнь она мечтала только об одном - выйти замуж за Гарри Поттера. Может быть, она и была влюблена в него столько, сколько себя помнила, но от этого её любовь не становилась менее настоящей. На первом курсе Хогвартса он спас ей жизнь, когда она знала, что не заслуживает этого. Именно тогда она поняла, что Гарри - не просто Мальчик-Который-Выжил, он был чем-то, кем-то, гораздо более реальным. Это осознание заставило ее еще сильнее влюбиться в мальчика, которым был Гарри Поттер. В течение последующих лет она упорно старалась стать другом Гарри, что стало ещё проще благодаря тому, что её брат Рон был одним из лучших друзей Гарри. Их совместный опыт общения в ОД, а также злополучный поход в Отдел тайн только сблизили их. Она до сих пор вспоминает их первый поцелуй и то, что он был намного лучше, чем она могла себе представить. Это был поистине волшебный опыт для девушки. Когда они начали встречаться, она была в полном восторге: казалось, что все её мечты наконец-то сбылись. Не то чтобы Гарри был идеальным. Она была справедливо расстроена, когда он расстался с ней, чтобы отправиться с Гермионой и Роном на поиски крестражей. Позже Джинни поняла, что Гарри сделал это, чтобы защитить её. Волдеморт наверняка использовал бы её, чтобы добраться до Гарри. Когда война закончилась, она нашла утешение в объятиях Гарри, оплакивая потерю Фреда и других погибших в битве за Хогвартс. Именно тогда, когда она думала, что у них есть шанс на совместную жизнь, Гарри уехал с Гермионой, чтобы забрать её родителей из Австралии. Тот факт, что он категорически отказался взять её с собой, возмутил её до глубины души. Если быть честной с собой, то она должна была признать, что отчасти ее гнев был вызван ревностью. Хотя молодая ведьма старалась не подавать виду, она всегда немного завидовала близости отношений Гарри и Гермионы. Отчасти это было связано с её собственным желанием быть такой же близкой с Гарри и пониманием того, что она не была и, вероятно, никогда не будет такой. Некоторые вещи просто невозможно развить, вместо этого они создаются через совместный опыт. - "Так это всё?" - нерешительно ответила она. - "Ты собираешься оставить меня вот так просто? Именно тогда, когда ты мне больше всего нужен? Что все скажут?" - задыхалась она, прикрывая одной рукой дрожащие губы, в то время как из ее глаз падали первые из многих слез. Что скажут мама и папа? Что скажет пресса? Они наверняка устроят настоящую сенсацию. Кто теперь будет помогать мне тренироваться в квиддиче? - "Джинни, ты удивительная женщина и блестящая ведьма", - быстро сказал Гарри, чувствуя себя ужасно виноватым в том, что заставил её плакать, но понимая, что другого выхода нет. - "Ты станешь прекрасным дополнением к команде "Гарпий", и давай будем честными: я не был тебе нужен с первого года обучения в школе. Если уж на то пошло, то я всегда нуждался в тебе", - сказал он ей, вспоминая, как много помощи она оказывала в Отделе тайн. - "Ты ошибаешься! Ты мне нужен. И всегда будешь нужен, Гарри", - отрицая его слова, воскликнула Джинни. Юная ведьма почти слышала, как вместе с её сердцем разбиваются все её надежды и мечты. - "Для чего, Джин?" - спокойно спросил Гарри, маленькая часть его желала, чтобы она изменила его мнение, но в то же время понимая, что это ей не удастся. Теперь, когда время пришло, Гарри понял, что их разрыв, возможно, назревал давно. Наверное, лучше было оставить всё как есть после похорон Дамблдора, подумал он про себя. Задним умом всегда гораздо яснее, чем в тот момент, когда ты находишься в настоящем. - "Потому что... я люблю тебя", - сквозь слезы ответила юная ведьма. Эти три слова - все, о чем она могла думать в тот момент. Она не хотела этого признавать, но знала, что между ними что-то изменилось. Она думала, что если просто не обращать на это внимания, делать вид, что этого не существует, то со временем всё пройдёт. Она сосредоточилась на том, чтобы сделать все как можно более идеальным, чтобы отвлечься от растущего осознания того, что все не только не идеально, но и никогда не будет идеально. Все, что угодно, лишь бы не признавать растущий внутри страх, что ее "Счастливая жизнь" - это всего лишь мечта. - "Я знаю, что любишь", - ответил Гарри, не в силах заставить себя сказать ей, что именно он больше не любит её, по крайней мере, не так, как она заслуживает любви. И уж точно не так, как полагается мужу и жене. - "Ты всегда будешь занимать особое место в моем сердце", - сказал он ей, удивляясь, что для нее это прозвучало так же неубедительно, как и для него. Не говоря больше ни слова и не желая затягивать то, что было мучительно для них обоих, он устало поднялся на ноги и обошел стол. - "Куда ты пойдешь? Что ты будешь делать?" - спросила Джинни, когда он шагнул к камину. Она знала, что ответы на эти вопросы сейчас её не касаются, но всё равно задала их. Молодая ведьма любила его и не могла не волноваться за него, к тому же каждый вопрос оттягивал неизбежное и удерживал Гарри рядом. Это было ещё несколько мгновений, когда они были вместе, ещё несколько секунд, когда он принадлежал ей. Гарри остановился у очага слишком большого камина, его рука лежала на держателе каминного порошка. - "Пока что - Дом на Гриммо", - сказал он ей. - "Что же касается того, что я собираюсь делать, то я, честно говоря, не знаю", - сказал он, и на его губах появилась маленькая, полусерьёзная ухмылка. - "Наверное, это первое, с чем мне придется разобраться, - понять, что я хочу делать со своей жизнью. Я никогда не думал, что переживу войну, и не задумывался об этом". Джинни встала и медленно направилась к нему, её полные слёз глаза вглядывались в его черты, пытаясь запомнить каждую деталь. Молодая ведьма с разбитым сердцем остановилась прямо перед ним. - "Мне очень жаль, Гарри," - заикаясь, прошептала она, и из ее уст вырвался прерывистый всхлип. - "Я не хотела... Я просто подумала...", - она не могла найти нужных слов, чтобы выразить свои чувства. Да это и не требовалось, так как Гарри, очевидно, понял, что она имела в виду. Он всегда знает, что я имею в виду, - подумала она, когда слёзы побежали по её лицу. Гарри быстро притянул плачущую ведьму в свои объятия и крепко обнял её. - "Всё в порядке. Я тоже так думал", - успокаивающе прошептал он ей в волосы. Они оба думали, что с окончанием войны всё снова будет идеально, но это было не так. Они оба выросли и изменились так, что в итоге стали отличаться как от других, так и друг от друга. - "Мне жаль, что все так получилось, Джин. Я никогда не хотел причинить тебе боль", - признался он. - "Я знаю", - фыркнула Джинни, прижимаясь к Гарри. - "Ты никогда не причинишь вреда своим друзьям", - сказала она ему. - "Обещай мне. Обещай мне, что ты позаботишься о себе!" - Молодая ведьма сделала шаг назад от Гарри и сделала видимое усилие, чтобы вернуть контроль над своими эмоциями. - "Я знаю, что ты будешь в полном отчаянии, если я не буду рядом, чтобы присматривать за тобой", - пошутила она в попытке отшутиться. - "Ты же меня знаешь, Джин, я как-нибудь выкручусь", - криво усмехнулся Гарри в ответ. - "Правда, без всех этих придирок будет довольно тихо". Лицо Джинни на мгновение потемнело и стало притворно хмурым, после чего они оба захихикали. Несколько мгновений они стояли, глядя друг на друга, прежде чем Джинни набралась смелости и сказала самое трудное, что ей когда-либо приходилось говорить в своей жизни: - "Пока, Гарри". Гарри слегка кивнул в ответ: - "Пока, Джин". С яркой вспышкой зеленого пламени он исчез. Гарри Поттер вышел из камина на площади Гриммо 12. С тех пор как закончилась война, по неизвестным ему причинам он больше не испытывал проблем с тем, чтобы удержаться на ногах при передвижении с помощью магических средств. Гарри уже сбился со счёта, сколько раз он вылетал из камина и оказывался лежащим на полу в том месте, куда направлялся. Уверен, это здорово подмочило мою репутацию, - мимоходом подумал он. - "Хозяин дома", - сообщил усталый и исхудавший голос. - "Кикимер ожидал, что Хозяин вернется еще нескоро. Хозяин был в компании милой чистокровной мисс. Присоединится ли она к Хозяину за ужином?" - "Боюсь, что планы изменились, Кикимер", - ответил Гарри старому эльфу. - "Не думаю, что мы увидим Джинни здесь в ближайшее время. Как ты, Кикимер?" - спросил Гарри, искренне переживая за домового эльфа. Это был первый раз после окончания войны, когда он оказался в доме на Гриммо. Он чувствовал себя немного виноватым за то, что не навестил старого домового эльфа раньше. - "Кикимер убирает, как приказал молодой хозяин", - ответил эльф. - "Кикимер живет, чтобы служить благородному дому Блэков". - "Да, я понимаю," - ответил Гарри, всё ещё не зная, как вести себя со старым эльфом. Поначалу они не ладили. Кикимер из любви к своей покойной хозяйке и брату Сириуса Регулусу сыграл не последнюю роль в том, что Гарри попал в Отдел тайн, что в итоге привело к гибели его крестного отца. Уничтожение медальона Салазара стало переломным моментом в отношении Кикимера к Гарри. В последней битве за Хогвартс Кикимер повел домовых эльфов школы в бой против Пожирателей смерти и собравшихся сил Волдеморта. По правде говоря, Гарри не знал, что с ним делать. - "Как Винки?" Раздался резкий хлопок. - "Винки в порядке. Для Винки здесь много уборки. Дом слишком грязный, чтобы Хозяин мог в нем жить!" - воскликнула эльфийка, когда Кикимер бросил на нее взгляд за то, что она не дала ему ответить на вопрос Хозяина. - "Добби говорит, что хозяин Гарри Поттер - великий волшебник. Винки считает, что хозяин должен жить в гораздо более красивом доме, чем этот. Винки считает, что этот дом не подходит для детей хозяина". - "Да... ну," - заикнулся Гарри, покраснев при упоминании о своих детях, - "это то, с чем нам пока приходится работать", - заявил он. - "Полагаю, пройдет некоторое время, прежде чем появятся... э-э... дети". "Винки надеется, что у Хозяина будет много детей! Винки очень любит заботиться о малышах. Прошло столько времени с тех пор, как Винки в последний раз имела такую возможность", - проговорила эльфийка мечтательным тоном, который так и кричал о том, что она сейчас представляет себе дом, полный малышей, за которыми она должна присматривать. - "Я буду в своей комнате", - ответил Гарри и направился к лестнице, чтобы уйти от темы разговора. Оказавшись в спальне, молодой волшебник сел за массивный деревянный стол и достал лист пергамента и перо. В течение следующих нескольких минут не было слышно ничего, кроме звука пера, выводившего две буквы. - "Кикимер," - сказал Гарри, закончив писать и запечатав письма. Раздался тихий хлопок, и появился старый домовой эльф. - "Хозяин зовёт Кикимера?" - "Да, спасибо, Кикимер", - ответил Гарри. - "Я хотел бы, чтобы ты доставил эти письма. Первое - директрисе МакГонагалл, а второе - гоблинам в Гринготтс. Ответа ни на одно из них ждать не стоит". - Старый эльф скрылся с письмами. Гарри побрёл на кухню, чтобы посмотреть, что можно приготовить поесть, но его прогнала с кухни раздражённая Винки, которая настаивала на том, что не дело хозяина готовить еду. А я-то думал, что это место принадлежит мне, - весело подумал Гарри. Гарри устроился в библиотеке, где просмотрел книги, заметив несколько, которые, как он был уверен, должны были понравиться Гермионе. - "Если я пущу её сюда, то, скорее всего, больше никогда её не увижу", - размышлял он вслух, тепло улыбаясь при мысли о том, как его любимая подруга свернётся калачиком на диване, зарывшись с головой в книгу. Присутствие Гермионы в его жизни было единственной константой, на которую он мог рассчитывать. Даже Рон, его лучший друг, покидал его раз или два за эти годы. Но не Гермиона, она никогда. Молодой человек, которым он стал, до сих пор не мог понять, чем же он заслужил такую замечательную девушку, как она, в своей жизни. - "Я скучаю по ней," - признался он, и слова, сорвавшиеся с его губ, были наполнены желанием, чтобы она была рядом в этот момент. Неужели все это время я воспринимал ее присутствие как должное? Задался он вопросом, чувствуя, что, возможно, так оно и было. Гарри знал, что за прошедшие годы он был не самым лучшим другом для неё. В первые годы он часто вставал на сторону Рона, когда они с Роном ссорились. Позже он просто не вмешивался, не выбирая ни одну из сторон, хотя и знал, что чаще всего права была Гермиона. Последний годы в Хогвартсе он не обращал внимания ни на неё, ни на Рона. Пятый курс с Амбридж и шестой с учебником по зельям стали настоящей катастрофой. Не помогли и постоянные приставания Гермионы по поводу книги Принца-полукровки. На шестом курсе он был настолько уверен, что Малфой что-то замышляет, что это было единственное, на чём он мог сосредоточиться в то время. Между этим и попыткой получить информацию от профессора Слизнорта для директора у него почти не оставалось времени ни на что другое. Месяцы, проведённые в бегах, были, конечно, ещё хуже: оба они опасались за свою жизнь. Времени на то, чтобы побыть просто друзьями, у них почти не оставалось, так как они были сосредоточены на разгадывании подсказок Дамблдора и уничтожении крестражей. Единственным спокойным моментом было посещение могил его родителей. Юный волшебник тепло улыбнулся, вспомнив венок из цветов, который сотворила Гермиона. Стоять под падающим снегом, держась за руки, и разговаривать с родителями было одним из самых прекрасных моментов в его жизни. - "Я так рад, что мне довелось разделить это с Гермионой, а не с кем-то другим", - пробормотал он вслух. - "О чем черт возьми, я думаю!" - воскликнул Гарри, быстро проведя рукой по своим всклокоченным волосам. - "Это ведь Рон, тот кто ей нравится", - напомнил он себе, подавляя не слишком-то сестринские мысли о своей лучшей подруге. Гарри отбросил это воспоминание, зная, что оно, тем не менее, послужит впечатляющим патронусом, когда он понадобится в следующий раз. - "Ладно. У меня и без того хватает забот, чтобы ещё думать о том, нравлюсь я лучшей подруге или нет", - сказал он, мысленно пожав плечами, чтобы избавиться от своих предыдущих мыслей и румянца, который он почувствовал на своих щеках. Винки появилась с небольшим хлопком, неся поднос с едой. - "У хозяина и хозяйки Мисси Грейнджер получится много милых детишек", - предложила эльфийка, когда появился стол, и поставила поднос на него рядом с Гарри. - "Винки не сомневается, что они вырастут такими же могущественными ведьмами и волшебниками, как Хозяин и его Мисси Грейнджер". Гарри побледнел, гадая, как много из его разговора с самим собой услышала эльфийка. Как он ни старался не допустить этого, в его голове вдруг возник образ того, как могли бы выглядеть их дети. Карие глаза и пышные чёрные волосы, которые никак не удавалось укротить, венчали маленькое личико, так похожее на лицо Гермионы, что он не мог не улыбнуться при этой мысли. Гарри поспешно тряхнул головой, чтобы прогнать этот образ. - "Да, но вряд ли это случится", - сообщил он любящей детей эльфийке. - "Она любит другого", - поспешно добавил он, потянувшись за сэндвичем с подноса. Винки бросила на волшебника взгляд, который женщины всего мира с незапамятных времен бросали на мужчин, когда считали их особенно глупыми. - "Может быть, Хозяину понадобится что-нибудь еще?" - спросила она, не желая вмешиваться. Не в ее власти было сообщать хозяину о том, чего он не видит перед собой. Она видела, что его Мисси Грейнджер влюблена в ее хозяина. Может быть, она и эльфийка, но она также была женщиной, а женщины различают такие вещи. - "Что, по-твоему, я должен делать, Винки?" - спросил Гарри, потому что не знал, что с собой делать. Вся его жизнь, очевидно, была частью какого-то великого плана, разработанного Судьбой и профессором Дамблдором. Теперь, когда он мог делать все, что захочет, Гарри обнаружил, что не знает, с чего начать. Перед ним открывалось слишком много возможностей для выбора. Сирота, выросший без ничего, что можно было бы назвать нормальным, оказался плохо подготовленным к настоящей нормальной жизни. - "У хозяина должно быть много детей", - мгновенно ответил Винки, как будто это был очевидный ответ. - "Винки любит ухаживать за малышами". - Для эльфа не было ничего более важного и приятного, чем воспитание детей. - "Малыши не дадут Хозяину скучать", - заверил его эльф. Гарри покраснел при мысли о детях, и в его голове внезапно возник образ восхитительной и очень беременной Гермионы. Отлично! Теперь каждый раз, когда она будет упоминать о детях, я буду думать о Гермионе! Гарри нервно прочистил горло, как сделал бы любой молодой человек в его возрасте, когда ему говорят, что надо заводить детей: - "Да, ну, может быть, кроме этого", - предложил он. Домовой эльф на мгновение задумался, а затем огляделся по сторонам. - "Хозяину нужен новый дом. Этот, по мнению Винки, не подходит для детей". - Гарри только и успел, что усмехнуться и недоверчиво покачать головой, как домовушка с шумом исчезла. - "По крайней мере, она настойчива", - усмехнулся он.