Глава 1. Новый день — новые приключения

"Всегда есть время для нового начала" Конрад Аденауэр

Воскресенье, 14.01.1999

За окном вьюжилось, и к стеклу прилипали лапти снега, посланные откуда-то издалека ветром в бесконечное путешествие. Солнце лениво поднималось вверх, прощаясь с надоевшими сказками ночи, освещая сонный город и зазывая его скорее пробуждаться, приветствовать новый день. А тот ещё совсем нетронутый новыми потрясениями и чистый, как холст, на котором рисуй — не хочу! Чем-то даже Байкал напоминает с его водой: бывали там как-то давненько с роднёй, ещё в далёком-далёком детстве, тешась местной природой. Тогда я тоже не понимал, как такая красота вообще может существовать, пока кто-то умный однажды не ответил родителям: «Мир наш уже с рождения прекрасен, просто нужно научиться его видеть».       На удивление, проснулся я позже обычного, благо отпуск позволяет. Вот только привычка читать мудрёные книженции никуда не подевалась — постоянно об этом жалел во время ранних подъёмов. Сразу вспомнились наставления мамы: «Не сиди ты так допоздна! Лучше отдохни!» Одно беда, что я не всегда прислушивался к таким мудрым советам, важность которых осознавал лишь сейчас. Да чего греха таить — почти никогда… Тем не менее я выспался и собирался провести время с пользой для себя, на законных правах ничегонеделанья. Работа редко дарит подобные шансы, постоянно ставит палки в колёса, заставляет адаптироваться и выкраивать хоть чуточку для себя-любимого. Но, как говорится, было слово «не хочу», а вместе с ним и слово «надо». — Посмотрим, чем нас сегодня обрадуют… Рассевшись в кресле и заварив кофе, я решил немного помучить телеящик, надеясь на разнообразие и хоть что-то интересное. Увы — очередные мыльные оперы, глупые комедии с безвкусными шуточками да новости о том, как всё плохо, и как нам скоро конец настанет. Репортаж тем временем вещал: «Жертва похищения заявляет о странностях поведения маньяка. По её словам, похититель игрался с ней куклами, поил чаем, а когда прибыли правоохранители, расплакался и оправдывался желанием угодить своему гостью. Проводится досудебное расследование, стоит вопрос о заключении подозреваемого под наблюдение медиков…» — Сколько ни лови их, а всё без толку. Конца-края этим уродам нет… Нахлынули воспоминания о том, как я только начинал свою карьеру, если её вообще так назвать можно. Поначалу как у всех: академия внутренних дел, куда чудом взяли экстерном, увидев запал и желание учиться, постигать что-то новое. Знакомство с группой, налаживание контактов, притирка к коллективу, определение ролей «сильный-слабый» — всё, как по учебнику, коих я на своем веку начитался немало. И вроде бы относительно беззаботная пора, когда все дороги открыты, а мир ещё столь велик, не изведан. «Живи да радуйся!» — сказали бы многие, но даже тогда, ещё будучи зелёным и наивным дурнем, я подмечал первые странности среди наших… Учебный дебют студентов-энтузиастов выпал аккурат на «золотой век» орудовавшего тогда маньяка, прозванного в простонародье Режиссёром. Безумец никогда не стеснял себя в методах, любил пользоваться людскими слабостями в настолько изощрённых формах, создавая при этом отдельные истории — «фильмы», как он их называл. И увы, были это отнюдь не голливудские кинокартины, ставшие классикой жанра, а неугомонные полёты фантазии поехавшего психа. Обычно его жертвами становились те, кто был или обделен вниманием коллектива, или же те, кто пошел на кривую дорожку, или просто изгои в разных кругах… Он находил их неведомым способом, а после устанавливал контакт, выражая поддержку и пытаясь подбодрить. При первом взгляде его учения казались вполне естественными: «стой за себя», «не иди на поводу», «держи голову высоко поднятой». Но то, как он это внушал, заслуживало трепета… и восхищения преданностью идее. Сначала теория — последователи и те, кто очутился в небольшом чокнутом кружке, долгое время обрабатывались сладкими и убедительными речами. Их мировоззрение рушилось на глазах, таяло, как разогретая до предела свеча, и они внимали.        После же начинался истинный кошмар, который даже бывалые коллеги с выпученными глазами перечитывали в отчётах — те самые «фильмы». Все, кто выдержал ряд губительных лекций, должны были в знак своей преданности закрепить учёбу, создав ряд сюжетов с убийствами тех, кто их когда-то не понял, не принял такими, какие они есть. Издевательства над телами жертв, особо жестокие убийства без намёка на человечность, извращённые фантазии о том, как бы красочнее обставить смерть заклятого врага — то, чем жили ввергнутые во мрак. И начиная этим, по итогу сами же заканчивали — от рук самого Режиссёра, которому становились не нужны глупые фанатики.        Одним из таких едва не стал мой одногруппник — паренёк был сама доброта, но тихий, скромный, неприметный и блёклый в сравнении с остальными заводилами. Ещё и проблемы с родителями, развод… он был очень близок к пропасти. И лишь разговор по душам помог ему оправиться от удара, остепениться в последний момент, а после — согласиться помочь в трудном деле, добыв нужные сведения. Пришлось рисковать. Маньяк, добивавшийся доверия пацана, тешил себя мыслями, что всё пройдет гладко. Так ведь всегда было прежде, почему сейчас должно иначе? Как же он ошибался… Когда напарник по авантюре доказал свою преданность, чудом обманув «учителя», для последнего всё было предрешено: недолгое сопротивление, плен, лес… Тогда-то жизнь моя изменилась на «до» и «после» — безвозвратно и неожиданно. Вряд ли я осознавал в тот момент, держа нацеленный на лицо убийцы пистолет, что творю, но оглядываясь назад понимаю, что выбора как такового у меня и не было.        «Тебе дан шанс. Используй его с умом», — говорил мне тогда рослый мужчина с повреждённым белёсым глазом и шрамом от глубокого пореза.        Предложение было принято, зазвучав перепуганным карканьем ворон посреди ночи. А далее лишь титры бесславной истории «кинолюбителя»… Сейчас же смотрю на это всё с некой ностальгией и приятным теплом на душе: как учился в совершенно неизвестном раньше мире, как заводил знакомства среди тех, кто был кратно старше и опытнее меня во всём, как шаг за шагом разрывал связи с остатками наивного себя, верящего во что-то глупое и нереальное. А дальше — осознание, принятие, цель… Работа научила многому, открыла немало тайн и возможностей. Кто знает — быть может, однажды, вдоволь измотавшись на благо общества и во имя всего хорошего, настанет та самая награда, за которой гоняются искатели приключений? Только вот маньяков ловить, будучи вне системы — не лучший метод для этого. Есть намного проще, лучше и естественнее… Вечно пребывать в раздумьях мне не позволил неожиданный телефонный звонок на домашний. «Интересно, кто?» — подумал я и взял трубку. — Алло? — Уж извини, что так резко, но есть дело. Жду у себя, как можно скорее. Гудок. — И почему я не удивлён? — вопрос был риторическим, адресованным в никуда. Признаться, я чего-то такого и ожидал. Везение у меня крайне своеобразное: раз прёт так, что сам диву даёшься, а иногда ощущение, словно сама Вселенная стебётся над тобой, хихикая. — Наша песня хороша, начинай сначала… Утро обещало быть насыщенным…        До отдела я добрался довольно шустро, ведь меня ждали, а опаздывать я не большой любитель. Но если уж совсем начистоту, порой и опаздывал. Зайдя в приёмную, меня встретила секретарша – как всегда приветливая и довольно симпатичная барышня, однако со своими заскоками. — А, здравствуй! Проходи, тебя уже ждут! — Да-да, не буду заставлять его ждать ещё дольше, — ответил я приветливо и зашёл к тому, кто дал мне однажды шанс… Как и всегда, он сидел в полумраке, лишь одну настольную лампу оставив включённой. «Лучше сосредотачиваюсь», говорит. — Утро доброе, Валерий Витальевич! Что стряслось? Он всегда был довольно серьезным и ответственным типом. Этакий строгий начальник, который готов своих подчинённых держать в железной хватке, лишь бы делали, что скажут. Но это был лишь образ — сам он тоже довольно общительный тип, всегда рад поддержать шумную беседу и устроить какую-то движуху по удобному случаю. Но в плане работы ему равных не было. Мужчина с небольшими кризисом среднего возраста, коренастый и с приличной сединой, его лицо прямо источало всю ту горечь и боль работы, которую ему довелось пережить. А пережить на своём веку он сумел ох как немало…        Уставшее и серьезное выражение лица, а также поврежденный в результате какой-то травмы глаз, практически незрячий и с побелевшим хрусталиком, как бы намекали, с чем может столкнуться новичок, осмелившийся ввязаться в наше дело. Сказочка-страшилка для малышей, но очень убедительная — на ком-то сработала, на ком-то нет. Сидел Валерий Витальевич в кресле, одетый в его стандартный, слегка приевшийся, но довольно подходящий ему наряд. Рядом с собой держал кипу каких-то бумажек, а сам покуривал здоровую сигару. Что-что, а подымить он любил. И судя по количеству выкуренных им сигар, можно было судить о серьёзности дела. А их сегодня было много… — Падай, не стой у прохода. Будешь? — спросил он, зная ответ заранее. Он частенько это делал ради приличия. — Вы же знаете, — сказал я с небольшим смешком, пытаясь разрядить обстановку. Не получилось… — Давай без сантиментов и лишних соплей: есть неотложная работенка, для которой мне нужен подходящий человек. Кто-то вроде тебя. «Как удобно», — подумал я с иронией. Глубоко вздохнув, шеф достал небольшую папку с документами – как-то контрастировало с «важностью» дела. А затем продолжил: — Недавно со мной связались наши из посёлка одного. Говорят, что ситуация совсем глухая, как и само место — местные господа не справляются, подвижек по делу никаких нет. Учитывая, что там есть кое-какие... интересные ребята, не помешает и нам взглянуть. Валерий Витальевич посмотрел на меня с уставшим, но не теряющим надежды на успех, взглядом, и продолжил: — Знаю, знаю, что ты сейчас на отдыхе, и просить тебя вновь неудобно — ты и так тут за троих вкалываешь. Однако задание идеально подойдёт именно тебе. Я не держал на него зла или обиды: все же такова работа. И хотя, конечно, было немного жаль, что мой отпуск накрылся, стало одновременно интересно, что же такого там надо сделать, что именно я идеально могу с этим справиться. — Да ладно, все мы люди. Продолжайте. — Рад, что понимаешь. Извини и… спасибо сразу. Он прокашлялся. — Здесь собраны материалы, и, как видишь, не очень-то их много. По прибытии придётся порыться, пособирать сведения. Осилишь? Вопрос был риторическим. — Озвучите примерный полигон работ? — Несколько лет назад в тамошней тайге народ стал пропадать. Среди них — детвора малая, причем только она. И число пропаж какое-то странное: ровно пять человек. Ни больше, ни меньше. Как, куда делись, что вообще с ними случилось — никто в душе не чает. Но и дохлому ёжику ясно, что… — Да уж, объяснять не стоит… — вздохнул я немного грустно. Уж кого-кого, а малышню всегда было жаль, когда та попадала в передряги. Ничего не пожить толком, и так попасться какому-то уроду под руку… — Поговаривают, что маньяк какой-то в округе шастает. Видели недавно вот… В чащах следы построек находили, но самих зданий нет. Тени якобы где-то мелькают, местных шиза бьёт не по-детски, пугаются, ментов напрягают. А их там и так три калеки сидит, им не позавидуешь. — Неужели ноль следов и улик? За всё время? — Да что-то вроде находили, только смысл? Трындели-лялякали, сели и заплакали. Не тянут они никак, а наши по месту негодуют, что так неспокойно в районе. Исправить бы как-то, подсобить… — И, как понимаю, меня вы выбрали не просто так? — Верно мыслишь, приятель. Я бы мог спокойно припахать кого другого, но здесь сам Бог велел тебя приобщить. — Раз так, слушаю. Камин в углу легонько потрескивал, когда начальник подбросил дров, раззадорив игривое пламя вновь. — Я немножко архивы поднял, покопался… Оказывается, у них там уже давно детвора пропадает с определенной периодичностью. Раз в несколько лет, если точнее, года четыре или что-то вроде того. У этого придурка-убийцы явно свой будильник в голове стоит, раз он так чётко подгадывает. И как я сейчас вижу, следующие пропажи должны случиться вот-вот… — И моя задача — предотвратить их, найдя причину, верно? — Да. По крайней мере, буду честен, хотя бы попытаться. Кого получится. Мы не знаем, что за дурдом там происходит, так что с корабля на бал сразу, как ты любишь. — Обожаю просто! — сыронизировал я. — А почему я выбрал именно тебя, сейчас узнаешь… — он достал ряд листов из папки. — Твои «коллеги» на ближайшее будущее. Взглянешь предварительно? Интересно твоё мнение, — указал мужчина на документы. После небольшого обзора новых друзей и их краткой биографии, я уточнил: — Так тот пухляш был их одноклассником… Вот оно что… — Именно. Поэтому важно наладить первый контакт, влиться в доверие, понять ситуацию изнутри. Знаю, звучит бредово, но так же бредово это и есть: методы в лоб не помогают, толку ноль. Но, быть может, влившись в коллектив и став своим, ты добьёшься большего? Тем более не забывай: менты — у нас с ними в принципе неприязнь обоюдная. Если и общаемся, то не напрямую, а так, из-за угла. — В целом логично. По крайней мере пока что… — Почему ещё желательно твое внедрение, так это из-за особенностей некоторых ребят. Ты читай-читай, поймешь быстро. — Этот беловолосый парнишка... — Да, всё верно. Родители у него не простые, а золотые, я бы сказал. Поэтому он в приоритете. Плюс конфликтовал с одним из пропавших, может что-то и знает. Странно, честно говоря, что его не дожали. Тоже мне, сыщики, тьфу! — Интересно... А эта брюнеточка? Чего так мало сведений? — А вот тут самое смешное: больше толком и нету. Положа руку на сердце, я не уверен, что и эти правильные. Как-то слишком всё зашифровано, нигде ничего о ней нет. Вот просто ноль — со стороны пробить, считай, нереально, словно её не существует! — Прикольно, что тут скажешь... Ладно, так когда выдвигаться? — вопросил я ожидаемо. — Вчера, друг мой, вчера. Бумажки, а также место, где ты будешь жить, уже готовы. Осталось тебе лично туда явиться и начать действовать. Все же радует, что документы заранее собраны, меньше мороки будет. А то сколько вспомню вылазки, где надо было по месту решать самому, без каких-либо связей, то становилось не по себе… — На время задания у тебя новое имечко, а заодно легенда. Будешь неким Лазаревым Максимом Сергеевичем. — Максимом? Лазаревым? — переспросил я. — А что с лицом-то? — глянул он на меня исподлобья улыбаясь. — Будешь первооткрывателем, только не Антарктиды, а посёлка. А коль не нравится, запишем тебя Акакием! — Понял-понял, молчу! Шеф кашлянул и сказал: — Знаю, задание, как и условия весьма... необычны. Но ты-то точно въедешь. Да и более подходящего, чем ты, на эту роль трудно представить. Переубедить меня получилось — я и сам проявлял немало интереса к грядущему делу. — За формат работы, думаю, не стоит разжевывать. Тихонечко пришли, разобрались и ушли. А то есть у меня подозрения, что наши бравые менты не из собственной лени нихрена не делают и не могут ничего нарыть. По крайней мере, мысли такие… — Что, неужто подогрели их? — уточнил я. — Вполне возможно. Поэтому нам прямые контакты и дружба с милицией не нужны, разбираемся сами и по месту. Ты там будешь в роли первопроходца, а по ходу уже посмотрим, что к чему. Может там изначально дохлый номер, и напрягаться не стоит. А если нет, то и переживать нечего. — И то верно... Ну раз так, я пойду собираться? — Да, конечно, не задерживаю тебя. Подойдя к двери и развернувшись, чтобы попрощаться, я услышал: — Удачи тебе, Волк… Рассчитываем на тебя. Во дворе было довольно светло, и морозный ветер обдувал меня, насвистывая таинственную мелодию… — Ладушки, отдых временно откладывается... — сказал я и, прижав папку к себе, побрёл домой собирать вещи… Погода в последнее время меняется довольно часто и резко. Утро было весьма приятным и особенно красивым, однако уже вечером началась очередная метель, которая то и дело сопровождалась судорожными завываниями ветра, потрескиванием веток и стуком их о стекло. Я задумался… «Удачи тебе, Волк…» - пронеслось в моей голове отчётливо.

— Так как ты успешно прошел основной этап стажировки, тебе полагается придумать себе какое-то рабочее имя. Кликуха, прозвище, погоняло, псевдоним — называй, как хочешь. Настоящее имя можешь оставить при себе, а во время общения с другими используй то, которое сам себе присвоишь. С другими коллегами та же история. Понимаешь ведь?

— Да, конечно. Тогда... можно буду Волком?

— Волком? А почему именно это?

— С детства они мне нравились... не могу объяснить точно...

— Волк, так Волк. Договорились. Да и знаешь... звучит неплохо.

Я осмотрел свой багаж. Вещей было не то, чтобы много, но чувствовалась некая тяжесть на душе, словно не на задание еду, а в какой-то кошмар наяву. Оно и неудивительно, когда такая предыстория… — Ну и дела, — сказал я, тяжко вздохнув. — Кучка детворы пропала, а всем словно пофигу... На часах ровно девять вечера. В окне я увидел несменного нашего водителя, который часто сопровождал меня или моих напарников на очередное задание. Он был в курсе основных событий, да и сам мужик что надо: всегда поддерживает и словом, и делом, за это его и полюбили все в отделе. Не молодой и не старый дядька, травящий байки из молодости — когда совета даст, когда мудростью поделится. Конечно, если не вбрасывает что-то за семейство на Сахалине, вспоминая домашних с теплотой и тоской — уж так скучает по ним, но работа есть работа. Я вышел на улицу, прихватив чемодан. Вроде не забыл ничего. Закрыв дверь, я подошёл к авто и поприветствовал давнего приятеля: — Ну что, Михалыч, и снова здравствуй! Понеслась по новой, а? — Хех, и тебе не хворать! Отпуск, вижу, по одному месту пошел? В чем-чем, а в умении читать души людей по первому взгляду ему не откажешь. В этом была у нас некая схожесть. Вот только у него это был опыт, а у меня скорее неконтролируемое умение, словно второе «Я», которое направляло на верный путь. — Ага, с утра уже обрадовали. Неотложное дело, долг Родине и всё такое. Бла-бла-бла, — ответил я. — Да-а, Витальевич меня чутка в курс дела ввел. Прикольно он, конечно, выдумал с внедрением, но тяжковато всё это. Да и... странно? Пожалуй. Как думаешь, справишься? — А куда я денусь? — «Когда разденусь»? Ахахаха, тоже верно! Настрой это хорошо, молоток. Михалыч всегда умел подбодрить в трудную минуту. Неясно до конца, как именно ему это удавалось, но от подколок, пусть и простых, по сути, становилось как-то проще. Само же "имя" к нему пристало как-то само собой. Михалыч да и Михалыч. А как звать его на самом деле, особо никто и не знал... кроме него самого, конечно. — Ну что, все собрали, пора и выдвигаться. Готов? — Да, погнали, — ответил я. Ехали мы долго, а по пути болтали на разные отвлеченные темы. Дорога была не очень-то и дальней, но вот погода значительно усугубила ситуацию, так что выжать тапку в пол никак нельзя было — видимость такая, что проще с закрытыми глазами ехать, да и скользко очень. — Слушай, дружище, ты же вроде бывал в тех краях? Можешь примерно рассказать, что там да как? — поинтересовался я, вспомнив о былых историях напарника. В свое время он любил путешествовать по разным местам, и проездом заскакивал в глухие деревни, дабы остановиться на ночлег, пополнить запасы. Его мини-кругосветки могли длиться месяцами, однако водитель побывал почти в каждом уголку некогда могучего Союза, о котором остались неоднозначные воспоминания у граждан. И, признаться, я всегда восхищался умением приятеля плюнуть на всё и податься, куда глаза глядят. Было в этом что-то… смелое? — Припоминаю, да… А чё тут скажешь? Небольшой поселок, каким его помню. Лес вокруг дремучий, речка есть, а так ничего военного. Только народец там с самого начала какой-то чудной был, со своими прибамбасами, но я особо не зацикливался. Приехал, переждал непогоду — газанул дальше. — А раньше подобный ужас там случался? Ну, за который Витальевич говорил, — поинтересовался я тотчас. — Скажу по правде: не застал. Возможно, мне просто повезло не заехать туда, когда в очередной раз кто-то детвору в лес тащил пачками. Только что же оно такое там сидит, у кого вообще ума хватает? — негодовал водитель, поглядывая на дорогу. — Мало ли уродов на свете? Я сопляк по сравнению с тобой, и уже скольких видел. А за тебя так вообще молчу… — Доводилось, не скрою. — Вот видишь. Да и сам много раз твердил: работа у нас такая. Все брезгуют, а мы мараемся, ибо больше некому. Ну или мы просто о них не знаем. — Хочу верить, что мы не одни в этом дерьме варимся, иначе кабздец всем нам! — Эй, что за пессимизм? А ну выше нос! — подколол я старшего друга. — Да не пессимизм это, не гони, Во-… Кстати, а как тебя теперь звать? — Максим Сергеич Лазарев. К вашим услугам. — Мать Господня, ну и заморочился же Витальевич... Что-то не похоже, что он рассчитывает на лёгкую прогулку. — Да я и сам не рассчитываю… — признался я, стараясь разглядеть что-то сквозь снегопад. — Знать бы, за что браться. Остаток пути мы преодолели в тишине, изредка нарушаемой потугами радио передать какое-то невнятное послание. Но кто его там слушал? А меж тем черный, как сажа, населенный пункт встретил ночных гостей своими крючковатыми объятиями, зазывая пройти внутрь, согреться. Моё же обиталище было где-то на окраине, не выделяясь абсолютно ничем среди остальных домов. — Так-с, ну вот и добрались, — сказал водитель, подъехав. — Тут, собственно, и распорядились тебе дом обустроить. Все как ты любишь: ничего лишнего, только простор и уют. Он помог занести вещи и отдал мне ключи. — Все необходимое там уже есть, так что не волнуйся. Если что, связь привычным методом. Никто не будет тебя дергать по мелочи, но ты тоже сигналь хоть иногда, добро? — сказал он. — Не боись, новости буду по расписанию присылать, даже если их нет. — Эт радует. Ну тогда не буду тебя отвлекать, обустраивайся и чувствуй себя как дома. Впрочем, на какое-то время он и станет тебе домом, хе-хе, — пошутил приятель для разрядки обстановки. «Он не мог упустить такого момента», — подметил я. — Спасибо большое! Не пропадай там тоже, окей? Пожав друг другу руки, мы попрощались. Мужчина сел в машину и довольно скоро скрылся в ночи, которая уже перестала быть той буйной и суровой, а снова стала загадочной и молчаливой, сонной, как древний зверь. После распаковки клади захотелось посидеть немного в тишине, тем более что жилище уже осмотрено вдоль и поперёк. Дом был довольно просторным, уютным, но при этом не вычурным или богатым. А раз так, никто не усомнится, что здесь живет простой приезжий с Большого света. — Что ж, доброй ночи, сладких снов… — протянул я, а после, закончив привычную рутину, отключился.

***

Понедельник, 15.01.1999

Я лежал и довольно крепко спал, наслаждаясь последними мгновениями чудесного мира сновидений, в который мне не удавалось в последнее время попасть. С недавних пор у меня был частый недосып, а потому возможность полноценно отдохнуть для меня была чем-то невероятно ценным. Рисование допоздна, чтение книжек, заучивание школьного материала наперёд — все это отнимало последние силы, которых и так было не очень много. Каникулы я провел пусть и с пользой для себя, но довольно однообразно — чего-то сверх не было. Одноклассники гуляли небольшими компаниями, а Рома и Бяша нечасто звали с собой, потому что у самих были проблемы дома: их школьные проделки давали о себе знать. Да и с Полиной мы пусть и общались, но как-то скомкано, не о чём. Не то, что раньше, в первые дни… «Интересно, она думает обо мне хоть иногда?.. Или я стал для неё лишь очередным манекеном из толпы?»        Зато кого я всегда интересую, так это Смирнову. Уж кто-кто, а она ни на секунду не прекращала своих подколок, вечно суя нос, куда не просят, мешаясь и действуя на нервы. Всегда задавался простым вопросом: а что, собственно, она хочет? Это какая-то личная обида или зависимость от издевательств над другими? Раз так, я ей не завидую… Вот только забивать себе этим голову бесполезно, девчонка неисправима. Я-то надеялся на её взросление, на некое подобие прозрения. Но, похоже, от собственной безнаказанности и «незапятнанной» репутации она окончательно поехала крышей, всё чаще ввязываясь в нечто ужасное с одноклассниками. Зато чему я точно был рад, так это миру и тишине в семье. Первое время после переезда родители были на ножах, не могли успокоиться ни на миг со своими ссорами, бесконечными истериками — как же тогда страдала Оля… её мне было жаль больше всего. Сам-то я типа взрослый, стерплю, но вот маленькой девочке терпеть такой ужас было невыносимо тяжко. Но потом всё прекратилось — папа с мамой поговорили, объяснились, а затем свыклись с мыслью, что как раньше уже не будет, и надо продолжать идти дальше. Хотя бы ради собственных детей, уже изрядно повзрослевших спустя четыре года. Будильник наконец-то подал голос. Я нехотя встал с кровати, понимая, что каникулы окончательно подошли к концу — для меня, по крайней мере. Олиному классу сделали некую поблажку, немного продлив отгул, так что она ещё немного побудет дома. «Везет же ей», — подумал я, протирая глаза и надевая очки. Раздвигая шторы, обратил взгляд на заснеженную улицу. Как и ожидалось, на дворе царит темень, и лишь свет фонаря служит неким маяком для заблудших в ночи путников. Погода стала спокойнее и покладистее, несмотря на вчерашние концерты с воем ветра и бурей, которая точно что-то нам приготовила. Я поглядел в лес. «Давно уже я не встречал Алису», — внезапный вывод отпечатался в сознании. Странная спутница однажды привлекла моё внимание чудаковатостью, странным имиджем вперемешку с вызывающим поведением. Но как внезапно она появилась однажды в моей жизни, так же внезапно и пропала — ушла, не сказав ни слова. Будучи ещё наивным шестиклассником, я тешил себя мыслью отыскать пропавших Вову и Сенечку, дабы получить награду. Но что мог я, обычный школьник, если даже Тихонов не сумел, ища везде зацепки? А ведь после всё прекратилось, и единственным напоминанием служили когда-то увиденные объявления на доске в коридорах школы. Не было пропаж, не было проблем и потрясений — только размеренная подростковая жизнь… Но что-то мне подсказывает, что такое блаженство не будет продолжаться вечно, и в скором времени посёлок захлестнут новые испытания… Спорить сам с собой я не решился, а потому спешно собрал портфель и пошел делать привычные утренние процедуры. Закончив со всем, я спустился на кухню, дабы позавтракать, да только вот кусок в горло ну никак не лезет. Мне казалось с момента пробуждения, что что-то должно снова произойти. Но что именно, когда и как? Пришлось довольствоваться наспех выпитым чаем. «Перекушу уже в школе, не беда». Все мои ещё спали, шуметь было нежелательно и опасно для здоровья, как минимум ментального. Поэтому мой уход на занятия так и остался незамеченным среди домашних — лишь морозная тайга встречала меня, приветствуя. Холодный воздух сразу ударил мне в лицо, окончательно убрав остатки сонливости и вялости. Я зашагал спокойным темпом по уже заученной наизусть дороге. Раньше я боялся тут ходить, опасаясь каких-то мнимых угроз… или не таких уж и мнимых? Были ли тени во мраке реальными или же это разыгравшееся воображение? Алиса исчезла куда-то, но даже сейчас, спустя годы, я задавал себе один-единственный вопрос: кто она такая? И вернётся ли она однажды? Настроения на разглагольствования не было — тут вон учёба возвращается, это в разы важнее. Спустя минут пятнадцать я уже шел по главной улице посёлка. Спешить не доводилось, ибо времени хватало, а от возможности насладиться утренней прохладой отказываться не хотелось. Вот и школа на горизонте. Я не был большим поклонником занятий, да и зубрилой меня не назвать, но зато там были Рома и Бяша. Общались мы очень здорово, будучи сплоченными спустя долгие притирки — после дачи отпора Сёме, они меня зауважали, сочли за равного и попросили прощения за былое. «Жизнь, братан, улица. Ну ты понимаешь», — говорили они. И всё же перенимать их образ жизни я не спешил: чужды мне «пацанские» понятия, законы и прочее. Но, по словам ребят, я ничего и не нарушал, жил по совести, «как положено». Полину моё сближение с пацанами поначалу бесило, но затем этот момент сошел на нет, как и наше тесное общение со скрипачкой. Я не держал на ту зла, но понять, что именно с ней произошло — лучезарной, вечно на позитиве, никак не мог. Быть может, однажды я разгадаю эту тайну? Хотелось бы верить. Вот я уже подхожу к школе. Картинка как всегда: курящие старшеклассники из параллели, приходящие постепенно ученики, с трудом поднявшиеся с постели, и педагоги, очень «бодро» топающие на работу. Неспешно оставив всё ненужное в гардеробе, я зашагал по знакомым коридорам на свой этаж. «Как будто вчера приехал, а уже сколько лет прошло…» — подумалось мне. А вместе с ностальгией меня поприветствовал ещё один голос. На сей раз из-за спины: — Кого я вижу! Петров, мне снова твою сонную рожу терпеть? И этот голос я узнаю из тысячи других… «Смирнова…» — протянул я у себя в голове. Что ж, утро началось как надо. — Чего стоишь как столб? Ты в класс собираешься или прямо тут приляжешь? — отчеканила звонким голосом Катя. В её глазах уже был виден привычный для неё запал. Хищный взгляд, которым она выискивала свою жертву, вновь обернулся на привычную цель. — Да иду я, иду, — ответил я устало, взглянув на одноклассницу. Спорить не было никакого желания. — Правда? Что-то не вижу движения. — Тебе тоже хорошего дня, Кать. Видимо, своей выходкой девушка осталась довольна, раз оставила меня в покое и убралась прочь по своим делам. «С первых секунд бесить начинает…» — подумал я с явным раздражением. Все же у неё редкий талант —выводить из себя, когда настроение хорошее. Я потопал по лестнице наверх в свой кабинет. До урока было ещё пять минут, и как обычно, ребята сидели и занимались своими делами. Кто болтал о том о сем, кто готовился к занятию, а кто просто смотрел задумчиво в окно — как Полина, например. Проходя мимо её парты, я поздоровался в надежде на ответный жест: — Привет, Поль. Как дела, как каникулы прошли? Но она не ответила. Лишь взглянула на меня с каким-то безразличием и холодом, а затем сказала, очевидно не горя желанием общаться: — Здравствуй, Антон. Нормально прошли, всё супер. И отвернулась обратно, вздохнув так, словно к ней пришла назойливая соседка очередные бредни рассказывать. «Ну и что это с ней? Я же ничего такого не сказал…» Странное поведение Морозовой меня несколько обескуражило, но я не стал зацикливаться на этом. Пацанов на месте не было — опаздывают, как всегда. А может и вовсе решили себе дополнительный выходной устроить, кто знает? Вскоре в класс зашла Катя, неся в руках журнал. Положив тот на учительский стол, в очередной раз обдала меня своим леденящим взглядом. Ехидно ухмыльнулась, а затем повернулась к соседке и о чем-то заболтала, гоняя по кругу одну и ту же сплетню. «Что у этих девок на уме?» — не понимал я. Странная догадка-теория промелькнула в сознании, заставив сомневаться в беспочвенности поведения Полины. А если Смирнова всё это время что-то ей нашептывала про меня, поливая грязью и заставляя брюнетку верить? Такое ведь тоже возможно? «Да ну нет, Поля явно не дурочка, чтобы на такое вестись. Да и сами они на ножах». Приход давних приятелей прогнал размышления вкупе с бредовыми заговорами. К моему удивлению, они явились вовремя, но вот Лилия Павловна задерживалась. «Тоже что ли от каникул не отошла?» — прозвучало в моей голове. Я усмехнулся собственной подколке, а затем глянул на усевшихся пацанов. — Утро доброе, Тоха! Ну чё, скучал по нам? Ребята поочередно поприветствовали меня и улыбнулись. По их лицам понятно, что домашние пытки и нравоучения за очередной, который по счёту косяк завершились, и теперь настала долгожданная свобода. Ждать ту пришлось долго: невесть как будучи приплетенными к драке, «стенке на стенку», от родителей получили таких нагоняй, что сразу подевался куда-то их уличный запал вперемешку с гордостью. Дети всегда остаются детьми, даже когда вырастают — так мне мама твердила. — Привет, парни. На минутку подумал, что вы ещё под арестом или что это у вас было, и мне придется куковать одному. Я взглянул на говорящую о чем-то Катьку и её подружек. Рома, кажется, уловил этот взгляд, а потому подбодрил: — Не гони, мы теперь свободные люди с Бяшей. Да, от родаков пиздюлей выхватили, но они отходчивые. Так что никто тебя кидать не думал, ясно? Бурят тоже согласился с другом: — Без нас унывать вздумал? Отставить, на! Теперь снова вместе, как в старые-добрые. И то верно. Уж в чем им не откажешь, так это в умении ценить дружбу и стоять плечом к плечу против общих проблем. Уже как десять минут должен начаться урок, но учителя все нет и нет. Я поинтересовался: — А вы не в курсе, где Лилия Павловна? Она вообще пришла? — А черт её знает, где она. Видел лишь, как она в кабинет к директору пошла, да так и не выходила оттуда, — ответил Рома. — Поди увольняться намылилась, на! И хотя к нашей классной мы относились вполне себе хорошо — даже парни, невзирая на постоянные нагоняй от неё, — легкий прикол вызвал у нашей троицы смешок. Но внезапно дверь открылась, и в класс вошла Лилия Павловна. И не одна, а с каким-то парнем, который по возрасту не сказать бы что намного старше нас — около двадцати трёх-четырёх лет, наверное? Тёмно-русый и в меру высокий, оделся с иголочки, но без лишней помпезности — какая-то смесь классики и чего-то повседневного, трудно с ходу сказать. Однако взгляд гостя был пронзителен, словно видел он сквозь тебя, глядя куда-то в душу, в потайные её уголки. И это здорово контрастировало с его приветливостью, ведь не сказать, что пришедший был чудным или подозрительным, нет. Парень внимательно смотрел на каждого из нас, но не проявлял признаков агрессии или злобы. Он просто… изучал. — Доброе утро всем, и прошу простить за опоздание. Были кое-какие дела… — начала женщина, стоя в центре рядом с гостем. — Прошу знакомится, это Максим Сер-… — Просто Максим, Лилия Павловна, — перебил он мягко. — К чему лишний официоз? — Хм, тоже верно, — пожала та плечами. — Так вот, Максим будет студентом на практике, закрепленный за нашим классом. Изучит методы преподавания, поможет другим учителям по ряду вопросов, и в целом увидит внутреннюю сторону педагогики. На время стажировки можете считать его своим одноклассником, если вам так удобнее. — Рад знакомству! — улыбнулся тот уважительно, глядя на всех нас. «Интересный тип...» - подумал я. Вместе с тем я заметил кое-что странное: Максим пусть и произвел впечатление вежливого гостя, была в нем некая осторожность, будто он каждого в чём-то подозревал. В какой-то момент его взгляд остановился на мне, а потом и на Кате. Причем на неё он посмотрел с неким интересом, словно на экспонат, который нужно изучить. Смирнова тоже почувствовала внимание, но она не из тех, кого можно так легко смутить, так что лишь слегка хмыкнула и отвернулась. Но вот Полина странно насторожилась, точно кошка, встретившая более сильного зверя. Лилия Павловна меж тем продолжила: — Уверена, вы ещё наболтаетесь с нашим студентом, а пока давайте покажем ему образцовый уровень. Итак, домашнее задание! Пройдемся по списку…

***

Уроки шли довольно спокойно и тихо, даже слишком. Максим сидел за одной из задних парт и делал какие-то записи у себя в блокноте, а в промежутках между этим внимательно поглядывал на каждого в классе, словно фотографировал для личного дела. «Может ему непривычно на новом месте?» — подумал я. Длинная перемена вступила в свои права, разогнав учеников по всем закоулкам. Максим закончил что-то писать, затем забрал свой блокнот и вложил во внутренний карман жилета, а после поднялся и вышел из класса. Ко мне тотчас же подошли Рома с Бяшей. — Ну и чё думаешь про этого типа, Тоха? Рома спросил с нескрываемым интересом. Видимо, новый гость его тоже несколько впечатлил. — Даже не знаю. Вроде и дружелюбный, но какой-то странноватый. Или мне кажется? — признался я. — Не кажется, на. Видно одно: к нему даже наша Павловна с неким уважением относится, так что чел походу серьезный, на. С доводами Бяши было трудно не согласиться. Действительно, незнакомец был довольно необычным человеком, судя по первому впечатлению. А там кто его знает… Меня всё ещё удивляло поведение Полины. Что странности в общении со мной, что эта реакция на появление студента… Нам точно нужно поговорить, расставить все точки над и. Иначе непонятки между нами только возрастут…

***

Я вышел в коридор, дабы немного развеяться. Все же первое знакомство прошло довольно гладко, никаких проблем не возникало. Изучив материал, а после и увидев всё своими глазами, быстро смекнул, кто есть кто в классе. В целом, ребята не проблемные, но вот некоторые из них вызывают вопросы. Рома и его дружок Игорь, которого все Бяшей кличут. Интересно, почему? Да и за Антоном глаз да глаз нужен, Витальевич не просто так же акцентировал. Со временем сдружимся, я уверен. Но реально выделялась во всём этом Смирнова. Уже небольшого наблюдения хватит, чтобы понять её авторитет среди местных — этакая звезда, которой попробуй только перечить, так сразу столкнешься со сворой проблем. Плюс мама учитель, репутация, прилежность — убийственное комбо. Но лучше эту гремучую смесь изучать издалека, по минимуму сталкиваясь с ней. Сомневаюсь, что её максимализм так просто стерпит моё присутствие — иначе чего она уже вовсю сплетни распускает? Что же до Полины, то она действительно вела себя несколько странно. Почему-то шарахнулась от меня, как чёрт от ладана, хотя я даже ничего не сделал ей. Испугалась? Но чего? «Ну и занесло меня. Подружиться с молодежью, чтобы найти маньяка — огонь идея!» — подумал я. Но за то время, что кручусь в каше безумств и расследований, уже мог и попривыкнуть. Очередная чертовщина, которую надо разгадать, имея на руках целое ничего. Что ж, попробуем... Но сначала осмотрюсь — надо же знать местность, где я буду работать…

***

Столовая бурлила своей жизнью, принимая в объятия рати изголодавшихся учеников. Признаться, я скучал по этой приевшейся стряпне, по простенькой атмосфере и ароматам готовки. Толпа спешно рассаживалась по местам, и мы с пацанами не были исключением. Краем глаза, за соседним столом я заметил группу девушек — разумеется, Смирнова там же. Она явно заметила меня, ведь своей гадкой улыбочкой как бы послала: «Чего пялишься?», а затем повернулась к подругам и продолжила что-то оживлённо обсуждать. Среди прочего бубнежа и бессмысленных реплик, я начинал различать отдельные фразы, а после отчётливо услышал фрагмент их разговора: — Кстати, Кать, а что ты думаешь об этом парне? Ну, который новый к нам пришел, — спросила одна из собеседниц. — Очередной пижон, корчащий из себя невесть кого. А что? Рожу его видели, когда он меня взглядом пилил? Адекватный человек себя так точно не ведет. «Когда тебе уже надоест? Ты же с ним поговорить не успела, а дерьмом облила на год вперед!» — Ох и сука… — процедил я сквозь зубы. Рома обратил внимание и спросил: — Эй, ты чего? Что стряслось? — Чёт Тохич сегодня сам себе на уме. Колись давай, хорош скрытничать, на. — Да все в порядке, просто немного подустал. Как-то все слишком странно всё это. — Всё за этого джентльмена хренового думаешь? Соглашусь, тип не такой, каких привыкли видеть, но пока рано о чем-то судить. Обождать бы, а? Слова Ромы были на удивление разумными. От кого-то вроде Пятифанова нечасто можно услышать нечто подобное. Но услышать ещё больше не довелось — нас прервал вопрос: — Грустим, молодежь? Оттого что мозги придется напрягать или же из-за чего-то иного, точнее кого-то? Да, Ром? — позлорадствовала Катя. — Начинается, млять… Чё тебе надо уже? Чеши языком ляскать куда-то туда! — одноклассник указал рукой куда-то в коридор. Истинный посыл был предельно понятен для всех. Для всех, кроме Смирновой. — Как был хамлом, так им и сгинешь. Ты бы лучше свою энергию на Полину тратил, чем пробовать вызвериться… Замечание зацепило шатена, он покраснел ни то от злости, ни то от смущения — а может и от всего сразу. Вот только Катя отступать не думала. Она продолжила: — Выше нос давай! Она вряд ли полюбит нытика, который сидит и нюни пускает вместо действий. Она хмыкнула, глянула на меня злобно, а затем добавила: — Уж скорее очкарик этот ей понравится, нежели ты. Хотя не мне судить, конечно… — Слушай, иди куда шла, в самом деле! Тебе делать нечего?! — я не сдержался, увидев, как приуныл Рома. Для него отношения с Полиной были, очевидно, довольно важными, а тут эта заноза давит на больное. Он упоминал как-то, что девушка стала неприступной, холодной и… озлобленной, что ли? Пускай я тоже хочу ей быть кем-то большим, чем просто одноклассником, и пускай мне грустно, что она стала такой равнодушной ко мне, поддержка близкого значила не меньше. — Вау, какой защитник вырисовался! За себя сначала постой, а потом других прикрывай, Рембо! Катька никак не унималась — у Ромы сдавало терпение, у меня, признаться, тоже. Интересно, что произойдёт первым: ей кто-то из нас вмажет по лицу или же она сама устанет играть в этот цирк? Как оказалось, ни то, ни другое. Внезапно староста посмотрела куда-то позади нас, и остолбенела. Я повернулся, дабы убедиться в чем дело, и не увидел ничего необычного... кроме болтающего Максима с группой учителей, обративших внимание на новичка, обступив того кругом. Знакомятся, скорее всего, или делятся чем-то рабочим. Ничего странного для нормального человека… Но не для Смирновой. Все давно в курсе, что она любимица педагогов, прекрасно знает все предметы, тщательно готовится к каждому уроку и буквально выгрызает баллы, как хищник — мясо жертвы. Конкурентов у неё как таковых не было, потому что любой смельчак просто сжигался заживо подставами, сплетнями и «случайными» неудачами, пока девочка, любуясь зрелищем, приговаривала что-то вроде: «Я же предупреждала». Увы, наш студент не осведомлен о местных порядках, раз позволяет себе забирать лучи славы. А это маячило новым конфликтом, первый запашок которого учуяли все наши, следящие за Катей. Смирнова ещё стояла некоторое время в недоумении, а после, бросив на нашу компанию злобный взгляд и скривив недовольную мину, удалилась. — Ну и чё это ща было, бля?! – Рома вышел из уныния и снова стал привычным для нас прямолинейным пацаном. — Вот вы мне объясните: она ебнутая или притворяется? — Кукушка в тёплые края улетела, не иначе, на. — А ты только догадался? У неё давно беды с башкой, а тут, видать, обострение. Всё, пиши пропало! Облегчение после напряженной сцены нахлынуло волной, смывая ту гадость, которой нас забрызгала одноклассница. Отошли пацаны быстро, вернув былые лица, но надолго ли? — Предлагаю забыть этот бред. И погнали в класс, физика дальше — нам все мозги сожрут, если опоздаем. — Дело говоришь, Тоха, идём, — ответил Рома. Мы вернулись в кабинет, а после уселись по своим местам. Я глянул на Полину. Мы ведь за весь день толком и не поговорили с ней… Складывалось ощущение, будто она нарочно избегает меня, да и не только меня — любой, кто пробовал с ней заговорить сегодня, сталкивался с нелюдимостью скрипачки. «У неё точно что-то не так. Надо поговорить», — решил я твёрдо. Спустя какое-то время вернулась Катя. Вид у неё был, словно готова разорвать на мелкие кусочки без раздумий. И как назло именно сейчас зашёл в класс Максим вместе с нашей физичкой, мило беседуя о её студенчестве — как сравнение со своей ситуацией… От увиденного Катя выпала, ведь даже ей не всегда удавалось наладить контакт с нашей неприступной Людмилой Олеговной, а тут какой-то чужак беспардонно двигает старосту с трона! Непростительно! Проходя мимо, стажер, кажется, уловил на себе злостный взгляд, которым можно было прожечь дыру насквозь в бетонной стене. Однако он лишь ухмыльнулся, а в выражении лица явно читался вопрос: «Ну и что дальше?» «Буря на горизонте…» — понимал я. Рома и Бяша тоже уловили этот момент с Катей и Максимом, а потому повернулись ко мне. Темноволосый добавил полушепотом: — Ой бля буду, долго она так не протянет. Ещё немного и что-то вычудит, на. — Её сейчас попускают бессовестно. Ты прикинь, как её завидки берут, что у кого-то получается лучше, чем у неё? Но дело базаришь: она на всю голову отбитая, границ не видит… — подметил Ромка. Я, конечно, не привык сильно философствовать на подобные темы, но меня всегда терзал вопрос: неужели в такой красивой девушке, как Смирнова, может быть столько язвительности, зла и прочей гнили? «Да о чем я говорю?! Она готова прибить любого, кто будет ей неугоден. Растоптать, унизить, морально уничтожить…» Но все ли так, как мне кажется? Должна же быть обратная сторона медали…

***

Остаток дня прошёл как обычно. Последние уроки были необычайно нудными, так что я сам не заметил, как уже прозвенел последний звонок, оповещающий об окончании занятий. Пацаны подошли ко мне: — Ну чё, братка, погнали домой? — спросил Ромка. — Вы идите, наверное, а я ещё задержусь. Дела есть неотложные. — Чёт ты, Тохич, сам не свой сегодня. Точно всё ок, на? — Не парьтесь, всё путём. Так, личное. — Личное не публичное, да? Лады, только не кисни и, если чё, так сразу нас зови, ок? Мы пожали друг другу руки на прощание, и ребята поспешно вышли из кабинета, попутно начав травить анекдоты. Итак, Антон, тебе надо поговорить с Полиной и выяснить, что же случилось такого, что она не разговаривает с тобой. Весь день она избегала меня, а когда я ловил на себе её взгляд, он был полон некой злости, грусти и безразличия. «Что же я ей сделал-то? Не ссорились, и тут нате вам…» — эти мысли не переставали лезть в мою голову. Я и не заметил, как остался один. Полина частенько после уроков остаётся на занятия по скрипке — инструмент продолжал жить в её душе, и это вызывало искреннее уважение. Надо поискать одноклассницу в музыкальном классе. С этой мыслью я собрал свои вещи и побрёл в ту сторону. Вряд ли там будет сидеть кто-то, ведь страсть к классической музыке, насколько я помню, наблюдалась только у Полины. Я не ошибся — мелодия действительно доносилась, становясь отчётливее слышной по мере приближения. Подруга активно упражнялась, оттачивая и без того немалое мастерство. «Успел!» Не расслышав, что именно за музыка доносится, я помчался в класс в надежде наконец-то застать одноклассницу. — Полина, ты тут?! — я ворвался внутрь чуть не закричав. Однако когда я увидел, кто тренировался на самом деле, я был немного в замешательстве… — Мне как-то говорили, что я красивый, но не настолько, чтобы называть меня Полиной. Привет, Антон. Там был Максим. Момент, когда он ушел вместе с остальной толпой, я благополучно упустил, поэтому чувствовал себя идиотом в эту секунду. Парень сидел за пианино и что-то наигрывал. Довольно красиво, на самом деле. Надо сказать, что нотной тетради при нем не было, стало быть, знает песню наизусть и играет приличное количество времени. — А ты что тут делаешь? — риторический вопрос сам вырвался изо рта. — Да вот, как видишь, сижу время коротаю за прекрасным. Я решил осмотреться и немного пройтись по школе. И вот, набрёл на музыкальный класс, а тут пианино, да ещё и хорошо настроенное. Вот и вспомнил былые деньки, хе-хе. Максим поднялся, вздохнул радостно, словно воспоминания о чем-то приятном нахлынули новой волной, потянулся, а затем спросил: — А ты, значит, Полину искал? — Ага, поговорить с ней кое о чем хотел… — раздосадовано сказал я, поняв, что упустил свой шанс. — Она обычно после уроков заходит сюда и скрипкой занимается, вот и хотел её тут застать. — Я как пришёл сюда почти сразу после уроков, никого не увидел. Может, домой ушла? Он постоял секунду, а потом добавил: — Да, точно! Я видел, как она в школьном дворе стояла, а потом ушла. Показалась мне расстроенной, не уверен. «Молодец, Антон, пять с плюсом тебе! А ещё хочешь отношения с ней наладить…» — упрекал я сам себя. А ведь и можно было догадаться, что она ходит с таким настроением не просто так! Что-то явно случилось, но ты, Петров, по своей тупости не в курсе. — Раз такое дело, может пройдемся вместе? Я вроде слышал, что ты живёшь на окраине, возле леса, а мне как раз по пути. Да и поболтаем заодно, познакомимся получше. Если не против, конечно. Максим был полон вежливости. Что ж, раз Полину упустил, то терять нового потенциального приятеля, и даже друга мне не хотелось. Да и не помешает разрядка после сегодняшних Катькиных номеров. — Почему бы и нет. Погнали. — Отлично! Я сейчас отойду ненадолго и вернусь, вещи кое-какие оставил в классе. А после пойдем. Подожди меня здесь, хорошо? С этими словами Макс вышел из кабинета и поспешно зашагал по коридору, направляясь к классу. Пока он ходил, я начал размышлять. «Вроде неплохой он, надо бы поговорить с ним насчёт Кати… А то эта стерва ему тут жизни не даст, а его практика превратится в каторгу». Вспомнил момент в столовке, когда Смирнова была шокирована тем фактом, что кто-то ещё, кроме её-любимой, пытается создать дружеские связи и понравиться местному коллективу. «Эх, во что же ты ввязался…» - печальная мысль пронеслась в голове. Из раздумий меня вытащил студент, которые вернулся с какой-то книгой в руках. — В путь? — Да, двинули. Мы вышли из здания школы и направились по главной улице посёлка, истоптанной мною не один десяток раз. Было желание расспросить парня побольше о том, кто он вообще такой. Судя по моменту с пианино, расспрашивать было о чем: — Слушай, а где ты так круто играть научился? Я думал, что кроме Полины и её учителя, тут музыкантов нет. — В детстве по телеку концерты частенько смотрел. Вот, захотелось попробовать, начал понемногу сам учиться. Поначалу было сложновато, но постепенно разыгрался и вот так научился. Ты не подумай, что я какой-то профи, это я скорее для души. — Прикольно! А я вот тоже искусством увлекаюсь. — Да? И каким же? — Рисую немного. Тоже как ты — для души… Обычно мне было немного неловко признаваться, ведь навыкам моим до Ван Гога или Пикассо ещё далеко. Однако Максу, почему-то, я сообщил спокойно. — Ух ты, так это здорово! Похвастаешься потом? — с нескрываемым интересом сказал он. — Конечно же, я не настаиваю! Но в любом случае, я считаю, что рисование — это здорово. Я вот, к примеру, вообще не умею. Сколько пытался, так ни разу не получалось что-то толковое. Похвала меня приятно порадовала. Все же о моем пристрастии знают немногие, а потому и услышать что-то хорошее для меня очень важно. — Кстати, а откуда ты знаешь, где я живу? Я же не говорил, да и мы особо не общались до этого момента. Мне стало интересно узнать, как так вышло. — А, да с учителями на одной из перемен поболтал. На длинной вроде, в столовой. Ну и поспрашивал, что тут у вас да как происходит, вот она мне и рассказала немного про ваш класс. Про тебя, в частности, тоже, и где ты живёшь. Я вспомнил тот момент, как студент мило беседовал с группой учителей, чем явно взбесил Катьку. Его точно надо предупредить, иначе беды не избежать. — Слушай, Макс, раз уж ты немного знаешь о нашем классе, наверняка ты в курсе про Смирнову? – осторожно, с намерением отгородить от опасности, начал я. — Просто она явно не та, за кого себя выдает. С виду красавица, а в душе — ужасный человек. Максим глянул на меня, а затем ответил: — Да, я припоминаю, как её нахваливали. Вся такая отличница, старательная, умная… Скажу тебе так: мне с ней делить нечего, так что я не волнуюсь. Пусть только рамки дозволенного не переходит, да и всё… Последние слова он сказал как-то странновато. Что он имел в виду под «рамками дозволенного»? — Что там кстати твои друзья? Рома и… Бяша, кажется? Вижу, вы с ними неплохо ладите, хотя по вам видно, что абсолютно разные ребята. — Да, мы с ними сдружились хорошо. Они своеобразные, со своими «понятиями», но сколько помню, всегда друг за друга горой. Не кинут никогда, не проигнорят. Не то, что некоторые…. Как-то нехорошо стало на душе, когда я вновь вспомнил Полину. Как же хочется, чтобы общение с ней было человеческим, но она почему-то постоянно избегает меня, а её холодный взгляд хуже, чем у Катьки… Что же делать?.. — Эй, все хорошо? — спросил Макс обеспокоенно. Кажись он заметил мое негодование и внутренние терзания. — Да, пойдет… Просто задумался. — Ну ты смотри, если что, можешь на меня рассчитывать, — он толкнул меня в плечо по-дружески. Затем он взял небольшой листик, написал что-то и протянул мне. — Держи, вот мой номер телефона. Если вдруг чего случится, или просто поговорить захочешь, всегда звони, буду рад. — Спасибо большое, тогда вот и мой. Я написал ему на таком же листике свой домашний телефон. Можно гордиться собой — завел новое полезное знакомство. Думаю, что мы сможем стать вполне хорошими друзьями. Познакомить бы его ещё с Ромой и Бяшей… Да только они как-то странно к нему относятся. С опаской, что ли. Ну да ладно, как созреют, то обязательно узнают друг о друге побольше. — Кстати, а почему ты решил стать именно преподавателем? — поинтересовался я. Мне было очень любопытно, ведь нечасто можно увидеть парня-учителя. — Хм… Всегда хотелось научить чему-то, что знаю сам. Знаешь, быть этаким наставником для тех, кто хочет, а не может или не знает как. Вот и начал двигаться к своей цели, — с улыбкой ответил он. — А ты не думал ещё, кем станешь после школы? — По правде говоря, пока ещё и сам не знаю, — смущённо ответил я. — Вообще не парься за это. Понимание того, чем хочешь заниматься, может прийти к тебе спустя годы. Или сразу, едва не с детства. А кого-то оно не посещает никогда, и человек мечется вечно в поисках себя… Уж что-что, а налаживать контакт с окружающими новый знакомый умеет неплохо. Несмотря на первое впечатления осторожного и настороженного студента, общение шло очень легко и непринужденно, словно знали друг друга сто лет. — Кстати, спросить хотел у тебя… — начал он немного с досадой. — Я слышал как-то, у вас тут дети пропадали, вроде из твоего класса тоже? Очевидно, слава о нашей глуши вышла в Большой мир, так что немудрено услышать нечто подобное от приезжего. Как бы так ответить, чтобы не подумал чего лишнего… — Увы, было дело… Я не знаю, как до этого — слышал, что вроде и раньше было, — но когда я переехал сюда с родителями, то незадолго до этого пропало двое детей, затем мой одноклассник Семён Бабурин на следующий же день, а после ещё двое, с других классов. И после тишина, никаких новостей. Максим послушал, глянул немного сожалея и, вздохнув, уточнил: — Да уж, ну и история… И как я понимаю, никого не нашли из них? — К сожалению, нет. Были некоторые улики, которые указывали на пропажу, но от них самих ни следа… или их тел, — сказал я грустно. — Еще и гараж этот черный… Макс вскинул бровь вопросительно и сказал: — Что ещё за гараж такой? На его лице читался явный интерес. Оно и понятно, хочет узнать побольше о месте, где у него практика проходит. Утаивать нет смысла, так что лучше расскажу — на всякий случай. — Не знаю, правда или нет, но ходит местная страшилка про некий Чёрный гараж, который похищает детей и после этого их никто не видит. Сам-то я не очень верю, но кто его знает… О том, что я видел однажды этот гараж воочию вместе с Алисой, а также почему Бяшу зовут именно Бяшей, я не стал упоминать. Это явно немного личное, а в случае с Алисой ещё посчитает меня каким-то больным на голову. Может быть, когда-то однажды... но не сейчас. — Вот это экшен у вас, однако… Уповаю на то, что это лишь легенда и не более, — явно удивившись и будучи в шоке, сказал Макс. Мы подошли к развилке. Мне нужно было идти в другую сторону, дом был уже недалеко. Максу, очевидно, тоже надо было поворачивать. — Ну что же, рад был поболтать. Спасибо, что поделился новостями, буду знать хоть, что у вас да как. До завтра, увидимся! – сказал он и пожал мне руку. — Взаимно, до завтра! Мы разошлись в разные стороны. Уже минут через десять я был дома, и как только вошел внутрь, тут же услышал быстрые шаги по лестнице — это уже вовсю бежала встречать меня Оля. Как всегда, она светилась от счастья, радуясь моему приходу. Дома ей было немного скучновато, а друзья или заняты, или почему-то не гуляют. — Привет, Антон! Как первый день после каникул? Сестра подбежала и обняла меня радостно. Для неё я всегда был любящим братом, который и мультики посмотрит, и в приставку поиграет, и с уроками поможет. Мы всегда хорошо ладили и у нас не было тех клишированных токсичных отношений старшего и младшего. Вместо этого держались вместе и старались поддерживать друг дружку. — Приветик, Оль, все хорошо, день сегодня был насыщенным. «Даже очень» — сделал я умозаключение, прокрутив события дня в голове. А затем добавил: — У нас даже стажер в классе появился. Сам на педагогическом учится, так будет у нас типа на подхвате. Считай новый одноклассник. — Ух ты, круто! А вы с ним подружились? Девочка всегда переживала, как у меня складываются отношения с друзьями и знакомыми, нередко проявляя к тому интерес. Сама-то была активной и шустрой, поэтому и подпихивала меня вперед, ибо зачем стесняться? — Да, мы с ним после школы прошлись и здорово поболтали. Он интересный, даже на пианино играет. — Вау! Познакомишь нас потом? — спросила восторженно Оля. — Хах, наверное, — смущённо ответил я. Пожалуй, пока рано об этом думать. — Тош, а ты не занят сейчас? А то папа новую кассету с мультфильмом купил, а мне одной скучно, я тебя дожидалась! Посмотрим? – с огоньком в глазах спросила она. В естественной милоте сестренке не откажешь, но когда ей чего-то хотелось, она была ангелочком во плоти. Ну как такой откажешь, тем более просит нечасто? Повзрослев, она, кажется, раскусила этот трюк, и порой использовала его, чтобы получить желанное — хитрюга малая! — Договор. Только недолго, а то мне уроки ещё делать надо. «А заодно придумать, что делать с Полиной» — подметил я. Эту дурацкую ситуацию надо было исправлять, и чем быстрее, тем лучше. А иначе можно даже на «привет-пока» не надеяться. — Сынок, это ты? Руки мойте и к столу! — кричала мама. Мы с Олей наперегонки помыли руки и потопали на кухню. Мама, как всегда, удивляла изобилием блюд и их вкусом. Что-что, а готовить любила и у неё это получается. Да и папа тоже частенько помогает ей. Пообедав, я рассказал о приходе Максима к нам в класс. Затем поболтали на разные темы и после, поблагодарив родителей за вкусный обед, мы с Олей пошли к ней в комнату. Когда я зашёл, уже все было обставлено и готово к киносеансу. Разложенные подушки, всякие вкусности в виде фруктов, печенья и конфет, и конечно же, какао, которое так любила Оля. — Ну что, включаю? — Да, давай!

***

Я вернулся домой и сразу же сложил вещи. Внутри было довольно тепло и уютно, так что нужды носить на себе половину гардероба, спасаясь от холода, нет. По мере домашней рутины в голову лезли мысли об уходящем дне. «Антон оказался примерно тем, кем и ожидалось: тихий скромный паренек, с минимумом комплексов и каких-то мелочей. Проблемы есть, но они разрешимы». Пар от горячего чая поднимался вверх, завораживая видом. Часто ловил себя на том, что могу зависнуть на одной точке. «Гараж этот ещё чёрный… Что же оно такое на самом деле? Петров явно утаил добрую половину правды, но его понять можно — не хотел пугать и всё такое. Может как-то через милицию попробовать?» — подумал я. А после сразу же отсёк эту мысль. «Нет, всё же не стоит. Пока своими силами, тихонько и без лишней суеты. А там будет видно…» Пока что всё было не слишком понятно, предстояло куча работы — целое непаханое поле возможностей. Но начало мне нравится: гаражи, местные авторитеты в виде злостных школьниц, пропажи детворы в глуши… «Романтика!», как сказал бы мой приятель. Тут же вспомнилась вчерашняя просьба водителя, когда мы прощались. Пожалуй, отметиться не помешает, все же волнуются, что я тут да как. Так-то без причины, ведь я не впервые в чем-то таком кручусь, но рамки приличия никто не отменял. Телефон уже был в руке, номер набран. Краткая сверка часов и передача важных сведений, полученных за сегодня, удовлетворили начальника. Его все устраивает, так что он дал полную свободу: — Продолжай в том же духе. Если что надо — говори Михалычу. А говорить, сдается мне, придется. И не раз…

***

Киносеанс пролетел крайне быстро, оставив сестру в хорошем настроении. Простые мелочи вроде прогулок, маленьких знаков внимания, подарков и чего-то тёплого, душевного, всегда вызывали улыбку на маленьком личике. К счастью, с ролью старшего брата я справляюсь на ура. Но гульки хорошо, а уроки не ждут, да и надо думать, как ситуацию с Полиной разруливать. — Ладно, Оль, я пойду, ещё дела есть. Не скучай тут, ладно? — Конечно, Антош, спасибо побыл со мной! – ответила Оленька. — И удачи с уроками, не засиживайся допоздна, ладно? — Постараюсь. Я прошел в комнату и достал дневник, будучи в предвкушении. Заранее приготовившись увидеть гору заданий, на удивление, не нашел там завала — так, стандарт. «Вот так повезло!» Вместо кучи предметов большая часть устная, а остальные лишь немного пописать нужно, что займет в общем максимум час. Пускай и была на дом моя не очень любимая математика, я её сделал довольно быстро. Затем принялся за физику, которая тоже не доставила мне проблем. После уже пришлось проштудировать устные задания, ведь на носу проверочная контрольная, так что надо уже сейчас готовиться. За занятиями я и не заметил, как уже стемнело, а на часах время приблизилось к десяти ночи. Всё же я отходил перекусить, да и мультики с Олей дали о себе знать. И лишь один момент остался нерешенным — а что с Полиной? Поговорить не удалось, но судя по рассказу Макса, она явно этого ждала. Тогда чего сама не подошла и игнорила весь день? Странные эти девушки, если честно. Узнать бы у папы получше, как с ними общаться… «Решено», — подумал я, утвердив и до этого понятный план. Затем усталость нахлынула на меня, словно волна, так что меня быстро потянуло в сон. Долго сопротивляться ему я не стал, полностью отдавшись в пленяющие объятия. «Всё только начинается…»