Глава 2. Кровь и румянец

"Перед тем, как излить душу, убедитесь, что «сосуд» не протекает"

Джордж Бернард Шоу

Вторник, 16.01.1999

— Полина, где ты?! Коридоры школы опустели, а само здание напоминало сплошную заброшку. Окна посерели, и пейзажи зимнего посёлка потускнели в одночасье, пока я бегал по между этажей в надежде найти одноклассницу. После вчерашнего дня я её нигде не видел, не получал никаких новостей от ребят, что с ней общались. Более того — они сами не знали никакой Полины, когда я звонил им... «Ты о ком? Какая ещё Морозова?» «Петров, иди проспись, у нас нет таких!» Прикалываются, сто пудов! Не могут же они не помнить яркой скрипачки-отличницы с добрым сердцем, таких нельзя вот так просто стереть из памяти! Но они сумели, а теперь сами куда-то делись... Классы, некогда кипевшие жизнью, походили на руины истории, а портреты творцов прошлого чем-то смахивали на могильные фотографии, пока я заглядывал в каждое из помещений. «Да что же за бред тут происходит...» — недоумевал я. Учительская, спортзал — везде пусто. Но одно место ещё оставалось в памяти, как возможное для посещения... «Холл». Чутьё меня не подвело — послышались чьи-то голоса, полные недоумения и сожаления. Толпа, скопившаяся где-то у стены, не обращала на меня внимания вплоть до момента, пока я не подошел слишком близко. И лишь затем — гробовая тишина, молчанка и десятки взглядов, прожигающих насквозь. Все смотрели на меня. — Вы чего?.. — спросил я тихо, не понимая ситуации. Ответом послужила лишь небольшая дорожка к новостному стенду, которую мне создали расступившиеся школьники, безмолвно наблюдавшие за мной. Я посмотрел на него и ужаснулся… На нем виднелось серое объявление, как когда-то давно с Семёном и другими детьми. И изображен там никто иной, как Полина...

Внимание, пропал ребенок!

Морозова Полина, 10В класс, 16 лет!

Последний раз была замечена 15.01 по пути домой из школы, с тех пор на связь не выходила. Одета в тёмное пальто и бубенчатую шапку, с собой часто носит скрипку в футляре.

Любую информацию сообщать по телефону: 3-24-92 - дедушка 02 - милиция

Поверить в увиденное не получалось. Я отошёл от стенда, шатаясь. Голова закружилась так резко, что я чуть не потерял равновесие. А толпа меж тем продолжала глазеть на меня, молча и нещадно проклиная. Лица одноклассников и других ребят походили на помешанных фанатиков, уверовавших в какое-то божество. И уже вскоре они подали свой голос один за другим: — Доволен? Твоя работа! — Жалкий тюфяк, что ты вообще можешь в своей жизни? — Тоже мне, друг называется! И ты ещё о чем-то мечтал? — Девку не сумел спасти, а что с сеструхой —тоже сдохнет?! Собрание школьников продолжало поливать меня грязью, и по большей степени заслуженно. Собирался поболтать с Полиной, а теперь что? Она почти наверняка мертва или вот-вот будет, и что делать, я понятия не имею! Внезапно голоса стихли, и послышался лишь один, пронзительный и звонкий, как сталь. Словно меч, который достали из ножен, прозвучала четко фраза: — Так выходит, Петров, я была права? Ты Морозову сам пришил, потому что ей Рома нравится, а не ты? Ну конечно же, без домыслов Кати тут не обошлось. Глаза её были полны безумия, а слова безостановочно сыпались градом на мою дурную голову. Но с чего она взяла, что я убил Полину? Зачем мне так поступать?! — Не неси бред, я и пальцем её не тронул! Сама её постоянно гнобила, сколько помню! — Решил на меня все свои грехи повесить, рохля? Зря — не получится! С этими словами, в толпу неожиданно ворвался Тихонов с небольшой подмогой. Он посмотрел на меня, а затем твёрдо и решительно сказал: — Петров Антон, немедленно сними маску, руки за голову и к стене. Ты арестован. Он взял наручники и начал подходить ко мне. Его напарники – их было трое, начали понемногу окружать меня и смыкать кольцо. При этом пистолет на меня, к счастью, никто не наставлял… пока что. Но стоп… какую ещё маску мне надо снять?! Ощупав лицо, я ничего не нашел, кроме моих очков.  — Ты что, оглох? Маску снял и лицом к стене, живо! — Тихонов говорил очень сурово, и уже теперь потянулся к оружию. Ситуация накалялась и была при этом столь бредовой, что не описать. Надо что-то делать. Сейчас у меня есть выбор: сдаться на произвол судьбы и надеяться на милость милиции или же… докопаться до правды самому? Ну конечно же! Всё это явно походит на сплошной идиотизм, а обвинения что Кати, что лейтенанта в моем причастии к пропаже Полины на голову не натянешь! Меня явно кто-то подставил неведомым образом. Но кто, когда и как? Лёгкой прогулки точно не получится, а потому придется рисковать… Понимая это, я мельком заметил небольшую щель в толпе, которая давала шанс. «Или пан, или пропал. Надо валить отсюда и поживее». Я глянул на Тихонова, на его напарников, которые подступали ко мне неохотно, словно боялись. А затем ринулся в проём между столпившимися сверстниками, надеясь прорваться. Удалось! Мой бег по коридору был встречен возмущенными и удивленными возгласами позади — толпа негодовала, что преступник дал дёру от правосудия. Но фиг я сдамся им так просто! — Перекройте все выходы, не дайте ему убежать! — командовал Тихонов. — Беги-беги, Петров, тебя всё равно нагонят! — ликовала Катя. Я мчал что есть мочи, завернул за угол. Школа была небольшая, но мест для пряток вполне хватало. Но и они не были сокрытыми навечно… «Думай, думай, Антон! Куда дальше-то?!» Бежать через парадный вход слишком опасно. Если меня приехали задерживать, то очевидно, что неподалеку был экипаж, и возможно не один. Подкараулят как миленького, и тогда точно кирдык! Нет, надо идти через библиотеку! У неё есть ещё один выход, которым редко пользовались: в основном, когда надо было что-то затащить или же вынести. Да и сама дверь была неприметная и выходила совершенно в ином месте, подальше от лицевой стороны здания. Я мигом помчался в хранилище книжек, быстро запер дверь на все замки в надежде, что это хоть ненадолго удержит толпу, чудом отставшую от меня. Уже через несколько секунд снаружи были слышны возгласы недовольных:  — Ищите везде, он не мог так быстро уйти! – командовал Тихонов. Сердце билось с неимоверной частотой, а адреналин зашкаливал, вперемешку со страхом создавая тот ещё бурный коктейль. Сейчас я добыча, которую пытаются загнать охотники, выматывая — словно тот самый зайчик, пытающийся спасти собственную шкуру. «Боже, скажи, что это всё один придурочный сон!» — просьба пусть и была искренней, но осталась безответной. Сомневаясь в надежности двери, на всякий случай подпер ту несколькими стульями и партами, стоявшими рядом — такая баррикада точно уж лучше, чем вообще ничего. «Это на какое-то время их задержит», — подумал я, успокаивая себя. Я быстро начал искать в библиотеке ту самую дверь, которая могла спасти мне жизнь. «Черт, да где же она?!» Есть! Старая серая дверь, внешне чуть подуставшая, но довольно крепкая и надежная, она была моим спасением в эту секунду. Только мешкать нельзя, надо действовать быстро. Я дёрнул за ручку — заперто! — Блять, кто бы сомневался! Глаза бегом зарыскали по комнате в надежде отыскать хоть что-то, напоминающее ключ. Каким именно он должен быть, понятия не было совершенно никакого, но поиски не прекращались ни на миг. Вот я увидел неподалёку стол библиотекаря, где обычно сидела наша Тамара Васильевна — добрая старушка, настоящий Божий одуванчик, свою работу любит и знает лучше любого другого. Интересно, а она тоже среди той толпы сумасшедших? Небось ищет меня? Я быстро подбежал к столу и начал осматривать ящик за ящиком. Ничего: пусто, снова пусто…  «Да ну где же ты, твою мать?!» — выругался я вновь.  Накатывало стойкое ощущение, что времени у меня в обрез и надо поскорее убираться отсюда. Внезапно я услышал шум, доносящийся возле двери — кто-то пытался зайти внутрь. Сначала дёрнули за ручку спокойно, а потом начали ломиться внутрь. — Закрыто! Сто пудов тут ныкается! — Да давайте снесем ту дверь нахер, на! Чё лишний геморрой себе устраивать? Рома, Бяша? И они туда же?! Была маленькая надежда, что хоть они не будут участвовать во всем этом театре безумия, но кажется, сейчас против меня ополчился почти весь посёлок. И главное никаких доказательств! «Ну и влип!» Дверь начали выламывать, барабаня чем-то тяжелым периодично. Время на исходе! Внезапно в поле зрения стола оказалась маленькая выдвижная полочка, и именно в ней лежало спасение из дурдома. «Наконец-то!» — радовался я. Мешкать не пришлось — я тут же вцепился в находу и помчался к выходу. Вставил ключ в скважину и уже начал поворачивать его, но дело шло туго: наверное, долго не смазывали замок. Дверь поддавалась с трудом, скрипя и что-то пыжась, пока моя баррикада была без нескольких мгновений разрушена. К счастью, я наконец-то смог открыть дверь и выбежать, а как только это сделал, то услышал, как дверь в кабинет не выдержала и слетела с петель, впустив сыщиков в мое временное пристанище. «Хорошо хоть эту закрыл, пока выскочил. Может, не сразу поймут, как именно я удрал…» Позади слышались недовольные голоса и возгласы разочарования. Меня искали, но какое-то время я сумел выиграть. Дальше — только бег по заснеженным тропам поселка: меж дворов, не по центральной улице, дабы не наткнуться на возможный патруль. И цель была ясна, как никогда ранее — дом, скорее в убежище, к семье! Однако внезапная мысль осенила меня лишь в процессе, заставив притормозить «Дом… они же знают, где я живу — наверняка заявятся туда, если уже не сделали этого!» Надо что-то срочно придумать. Родителей стоит убедить в течение максимум минут десяти собраться и уехать отсюда. Но каким образом, что я им скажу, и главное как? Телефон? А если вся линия на прослушке? «Чёрт!» Невольно вспомнилась сестра и её радость облегчения, когда мама с папой прекратили глупую вражду, объединившись ради нас. Прошлое отца осталось там, в Москве, и никто больше старался не возвращаться к этой теме, пробуя позабыть о былых трудностях. Но теперь возникла новая засада — и всё из-за глупых выдумок местных! «Меня явно подставили. Сама реакция других на происходящее уже вызывает вопросы, но и уверенность, что я тут как-то замешан… это чересчур». Искать поддержки почти не у кого, и это проблема. Но к кому мне обратиться?! Внезапно осенила мысль: «Точно, Максим!» Его я не видел в этой безумной толпе, а значит он может мне помочь, хотя бы попробовать выслушать! Стационар был неподалёку, а номер парня так и остался в моей куртке, дожидаясь своего часа. Кто же знал, что он настанет так скоро?! Послышались гудки. «3-23-16. Вроде же правильно?» — подумал я. — Алло? — Макс, это я, Антон! Срочно, мне нужна твоя помощь! — Петров? — удивился он. — Что случилось? — Нет времени объяснять, у меня большие проблемы! Скажи, ты дома сейчас? — Да-да, я дома, а где же мне быть? — Пожалуйста, подожди меня, я скоро приду к тебе! Нам нужно поговорить, но лично! — Так в чём дело-то? — пробовал выпытать студент, но сейчас не к месту. — Всё потом! Давай, до скорого! Повесив трубку, я побежал, выжимая из себя максимум, на который было способно моё тело. Меня явно не прозвать каким-то бегуном, даже несмотря на регулярные тренировки с Ромой, а потому в простой ситуации выдохся бы на половине пути. Но сейчас всё иначе, так что силы брались просто из воздуха. Просто из банального желания… выжить. Школа уже была далеко позади, а петлять меж дворами дальше затея не очень, пришлось идти на главную улицу. Оглянулся — погони нет, лишь вдалеке чьи-то голоса. И если я правильно понял, след мой на какое-то время был утрачен. Но надолго ли? Приближалась развилка, которая вела к дому Макса. Вот она, именно тут мы разошлись вчера после нашей беседы! Тогда дружелюбный парень чётко дал понять, что на него можно рассчитывать и просить о помощи, если что понадобится. И сейчас был как раз тот самый случай — любое содействие на вес золота. Едва не врезавшись в дверь одиноко стоящего чуть далее по тропинке дома, я начал тарабанить в ту что есть мочи: — Макс, открой пожалуйста! Это я, Антон! Но моя просьба осталась неуслышанной.  «Да какого чёрта, только вот разговаривали!» С этими мыслями я начал обходить вокруг дома, чтобы поглядеть в окна. Стучал в каждое из них в надежде, что меня услышат, что меня, словно загнанное и раненое животное, спасут добрые лесничие. Но никого не было.  — Твою ж налево! — выругался я сквозь зубы. — И куда теперь?! Не успел я придумать, что делать дальше, как внезапно услышал то, что сулило мне скорый конец… По улице, недалеко от дома, до меня начали доноситься возгласы Тихонова и его напарников: — Давайте быстрее, он не мог уйти далеко! «Так быстро? Но каким образом?!» Однако осознание пришло довольно скоро — шапка! В школу я ворвался сразу и не переоделся, в надежде поскорее найти Полину, и видимо во время погони её обронил. Оно и понятно, что не почувствовал холода в ушах — кровь по телу вон как гонит! И теперь, услышав собачий лай, в голове всё встало на свои места… «Твою мать…» — корил я мысленно самого себя. Мой след наверняка взяли, а это значит, мне осталось недолго. Псины залаяли вновь, причем очень оживлённо, словно что-то поняли. Я выглянул из-за угла дома и увидел вдалеке Тихонова со свитой — они стояли на той самой развилке и оглядывались по сторонам. Его напарник спустя немного времени направился в сторону моего родного жилища, а вот Тихонов с овчаркой зашагал прямиком ко мне. Она была довольно крупной и тщательно вынюхивала дорогу — точно на след напала! А если вспомнить, что Тихонов опытный кинолог, то неудивительна их работа в команде: они понимали друг друга с полуслова… Не дожидаясь своего часа, я быстро пробрался через калитку на заднем дворе и побрёл в сторону леса.  Домой мне дорога заказана, так что вариантов нет. Я не знал, зачем я бежал в лес и что мне там делать. Сгинуть от холода? Напороться на диких животных? Вспомнилась Алиса и её заверения о том, что пока она рядом, меня никто не тронет. Как же сейчас не хватает её обещания и его исполнения! Позади себя, уже гораздо ближе, я услышал разъяренный лай. А после и возглас: — Петров, стой, кому сказал! Стрелять буду! «Блефует!» — подумал я. Во всех этих сериалах про ментов тоже так говорили, надеясь вызвать у преступника страх и желание сдаться. Однако уже через секунду я понял, что ошибся — прозвучал выстрел в воздух. Первый предупредительный. Второй уже будет в меня… Понимая, что жизнь моя сейчас на волоске, я помчался так быстро, как только мог, попутно укрываясь за деревьями. Сердце выпрыгивало из груди. «Черт, но почему все именно так закончилось?! Где я нагрешил?!»  Мне ответили, но явно не тем, что я хотел бы слышать: — Айза, взять! — приказал лейтенант. Спущенная с поводка овчарка помчалась в мою сторону, хищным взглядом уже выискивая, куда бы укусить побольнее. «Это вообще законно?!» — недоумевал я. Шансов убежать от такой махины у меня не было даже сейчас. Она специально обученная собака, которой ловить таких вот, как я — одно удовольствие. Словно веселая игра, где мохнатая скотина заведомо победит. Я не думал над тем, убегу ли я от неё — просто бежал, куда только глаза глядят. Псина была довольно близко ко и приближалась все так же стремительно. Реакция моя достигла каких-то небывалых высот: я уклонялся от суков деревьев, чтобы не выколоть себе глаза, заворачивал за множество сухих столбов, надеясь хоть как-то запутать собаку. Но она не отставала, следовала по пятам… «Беги!!!» — звучал приказ в голове.  И я подчинился: мчался, рассекая ветер, словно супергерои в мультиках, которые мы так часто смотрели с Олей. Быстро, неистово, и с единой мыслью, которая придавала сил. Вот только они мир спасти хотели, а мне бы сначала свою задницу уберечь от пасти овчарки, брызжущей слюной и рычащей громче лесных тварей! Но уже довольно скоро я опешил, замедлившись и по инерции пробежав ещё с несколько метров... Тишина. Никого вокруг: ни Айзы, ни Тихонова с пистолетом, ни его союзников. Но… как? «Я оторвался? Я сумел сбежать?!» Поверить в собственный успех было трудно, а ведь я был буквально обречен! Избежать преследования такой громадиной, которая явно загнала не одного преступника, под руководством Тихонова… это было не иначе, как чудом. Одышка брала верх. Пришлось опереться о дерево, ведь силы подошли к концу, а адреналин понемногу отпускал. Дышать было тяжело, я не мог нахвататься воздуха. Каждый вздох отдавал жгучей болью в груди, а сердце стучало с бешеной скоростью. Спустя несколько минут я потихоньку начал приходить в норму. «Теперь бы понять, где я и в какой части леса…» Отыскать путь к дому тоже было бы желательно. Я не думаю, что напарник старлея будет торчать там до конца дня. Вкратце опросит, обрисует ситуацию, приплетая ко мне все самые бредовые «улики», а затем уйдёт. Да и сам лейтенант тоже нескоро вернётся — в лес забежал прилично, как бы сам ни потерялся! В попытках найти дорогу обратно, пусть и почти безнадёжных, я начал бродить по лесу, пытаясь хотя бы примерно вспомнить, как я сюда зашёл — потратил около двадцати минут, но так и не смог найти выход. Словно чаща пленила меня и не хотела выпускать из своих сухих, крючковатых объятий. Прошло ещё около получаса, и я начал переживать. Неужели я пропаду, как и дети до меня? «Нет, надо идти! Начал, так до конца!» — четко прозвучало у меня в голове.  Пока я брёл по полянкам, присыпанными снегом, чудом заметил мимолетное движение неподалёку. Между деревьями проскочила какая-то фигура, но я не рассмотрел, кто это был. Волнение начало подкатывать к горлу, сбиваясь в противный, едкий ком. Была ли причина? Непонятно, но и сил удирать едва ли хватало — я полностью выдохся и шёл спокойным шагом, чтобы не свалиться от усталости. Вот и место, где предположительно проскользнула фигура. Заглянул за дерево – никого. «Показалось?» Внезапно я снова заметил движение: прямо передо мной, метров через пятьдесят снова пронеслась чья-то тень. Послышалось карканье ворон. Это уже начинает настораживать. «За мной что, следят? Или сознание подшучивает?..» Путь продолжался, снег хрустел под ногами, и я еле держал равновесие, не проваливаясь внутрь. Сделав очередной шаг и посмотрев под ноги, чтобы не упасть, заприметил нечто непонятное возле ботинка. А когда протёр запотевшие очки, речь отняло… Возле ноги лежала перчатка, и не абы какая, а Полинина! Ну точно она! Лилового цвета, как её пальто и шапка! Я осторожно поднял ту и рассмотрел внимательнее. Каких-то странностей обнаружено не было, но вещицу знатно занесло снегом, намочив до основания. Но откуда она тут? Дом Полины вообще в другой стороне, ей не с руки тут находиться! Вновь нахлынуло волнение, и я уже позабыл о том, что сам заблудился в лесу. Новая цель была ясна: найти подругу! Только сказать куда легче, чем сделать: как и где пропадала одноклассница, идей по-прежнему не было. «А ведь что Сёма, что другие пропадали так же: их никто не видел и не слышал. Просто исчезали бесследно…» Внутренний голос ругал меня за беспечность по отношению к Полине, за то, что я так и не удосужился поднять своё седалище и просто перекинуться парой слов. Накручиваю ли я себя? Да кто знает, но факт налицо: девушка пропала, ей нужна помощь. И кроме меня её оказать попросту некому… Я продолжал путешествие по тайге в надежде найти хоть какие-то следы. Искал тщательно, всматриваясь в каждый кустик, овраг или закорючку, лишь бы набрести хоть на какие-то следы. Побродив ещё около часа, пересиливая холод, нашел ещё одну перчатку на значительном удалении от первой. И пока осматривал ту, в голову закрадывались самые разные теории о том, что тут вообще произошло. Убегала ли Полина от кого-то, прямо как я? Заблудилась? Полный решимости, я неустанно искал любые зацепки, которые могли бы помочь. И вскоре обнаружилась шапка… «Да что же здесь творится-то…» — недоумевал я. Ситуация накалялась до предела, и как правильно поступить, я не понимал. Стойкое ощущение, что продолжая поиски, есть риск набрести на нечто ужасное, не покидало разум, но и оставить всё на самотёк я не имел никакого права. Взялся — так до конца. Папа всегда так твердил. А потому я, готовясь к худшему, продолжал путь. И зайдя за небольшую группу деревьев, я снова увидел ту фигуру, игриво прятавшуюся до сих пор в складках мрака. Но теперь куда чётче… Это был высокий мужчина, судя по телосложению, одетый полностью в чёрное. Лицо укрыто капюшоном куртки или толстовки, а сам он стоял ко мне спиной. Идентичного цвета были и другие атрибуты незнакомца: перчатки, штаны, ботинки — сплошная тёмная клякса посреди белоснежного леса. Видеть он меня не видел, ведь стоял несколько вдали, а в руках держал какую-то побрякушку. Я присмотрелся, как только позволило мне моё зрение и очки. И то, что он держал в руке, вовсе не было «какой-то побрякушкой»… Коготь. Медвежий или чей-то ещё, но довольно острый. И тут меня осенило… «Такой же был у Полины! Это же её оберег!» — сделал я умозаключение, ужаснувшись…  Помню, когда-то она пыталась подарить его мне. И хотя знак внимания очень приятный, по-своему благородный, я отказался — не смог бы себя простить, лишив подругу столь ценной вещицы. А этот гад, видимо, посмел это сделать… Внезапно незнакомец обернулся ко мне. На лице его была маска, тоже вся черная, как и одеяние, а выражением лица послужила улыбка. Прям как в театральных постановках — «грусть и радость». Глаз не видно — они или закрыты стёклышками, или же там пропасти, ведущие в пустоту… Он посмотрел на меня, а затем бросился наутёк вместе с амулетом. — Стой! Вернись, сука! — проорал я во весь голос. Злость брала верх, и я уже не думал, что это за человек и каковы его намерения. Ясно лишь одно: он точно замешан в исчезновении скрипачки! Надо сказать, незнакомец бежал крайне быстро. Он ловко скрывался за деревьями, и мне с трудом удавалось поспевать за ним. Но я и не думал отставать, особенно когда зашел так далеко! Мимоходом вспомнились давние игры в снежки с Алисой. Сколько лет прошло… Она тоже шустро удирала от меня, прячась меж деревьев и игриво хихикая. А если этот придурок с ней связан? Чёрт его знает — нужно расспросить как следует! И хотя я продолжал погоню, понял не сразу, что след незнакомца я все же потерял… Он исчез так же быстро, как и появился. — Козёл… — выругался я. Сев на пенёк, дабы немного перевести дух и обдумать произошедшее, я начал озираться по сторонам. Глухой лес, даже края не видно… «Молодец, Антон, круто забрался! Теперь бы самому не потеряться!» Но не это меня волновало — кто этот хрен и куда он удрал? Действительно ли он причастен к пропаже Полины? А других детей? Я вздохнул, пытаясь успокоиться и продумать дальнейший план действий. Но сильно углубиться в собственные мысли не успел — обнаружил что-то странное. За одним из деревьев неподалеку виднелось нечто… красное. Я поморгал — картинка не исчезла. Не став тянуть с идеями, глюк это или же нет, подошёл к тому месту. Но клянусь, лучше бы я этого не делал… В снегу, вперемешку с сугробом и ветвями, лежала Полина, явно без признаков жизни. Пальто было в нескольких местах окрашено крупными багровыми пятнами, а на голове виднелся след от удара чем-то тупым и тяжёлым. Ноги сами понесли к бездыханному телу, невзирая на шок и подступающую от металлического запаха тошноту… Мертва… Глаза не источали жизни, остекленев, и на них отчётливо застыл тот предсмертный страх, который девушка испытала в последний миг. Слезы накатывались, а неистовый крик уже был готов вырваться с горла. Осмотрев тело сквозь плач, я увидел несколько колотых ран в животе… очень глубоких ран. Беднягу просто зарезали, как скот, пока она в страхе умоляла остановиться, пощадить и дать шанс пожить хоть немножко дольше. — Нет… как же так?.. Верить увиденному не хотелось ни под каким предлогом. Была надежда, что это всё лишь кошмар, и что вот-вот я должен проснуться. Но пробуждение никак не наступало… Прижав покойницу к себе и гладя ту по заснеженным, измазанным в крови волосам, я не стал сдерживать глухой плач. Осознать случившееся я не мог — просто не хотел верить, что больше не услышу её веселый смех, не поболтаю на переменке, не услышу о тех мечтах, которыми жила подруга... Боль рвалась из души, и я не был в состоянии её больше сдерживать — просто хотелось побыть с Полиной ещё немного… Слёзы закрывали взор, искажая картинку вокруг. Рыдания были долгими, мучительными, режущими душу как ржавые ножницы — небрежно и очень неаккуратно. Но и им пришёл конец, ведь слух пронзил иной звук, явно не из глубин подсознания… На снег что-то упало с лёгким стуком, и когда я еле открыл глаза, не желая возвращаться в кошмарную реальность, увидел, что именно. Это был амулет Полины… Не отпуская тела подруги, посмотрел ввысь, жмурясь от солнца. Силуэт чужака в маске возвышался надо мной, издевательски наблюдая за скорбью по погибшей девушке. Его улыбка расползалась всё сильней, едва не доходя до ушей, и я начал терять самообладание. — Убью… Разорву на куски! Кровь кипела в жилах, а мышцы напрягались до предела. Резко поднявшись, дабы вмазать убийце по его уродливой морде, я замахнулся и со всей силы ударил прям по нему… Но промахнулся. Атака прошла мимо, а тот лишь отошёл в сторону настолько быстро, что я и не заметил. Затем в одно мгновение почудился металлический блеск, и взмах, который со свистом рассёк воздух возле меня. Я упал на колени — невероятная боль начала отдавать по всему телу, но её источник был неизвестен. До сих пор… Шея… он попал мне в шею чем-то острым! Алая кровь текла струилась из раны в артерии, пульсировала и заливала одежду, снег, лежавшую рядом Полину — даже на маньяка что-то попало! Попытки остановить кровотечение ни к чему не приводили — лишь подкашивающиеся колени, дрожь по телу и ощущение, что я таю на глазах. В муках я взглянул на оппонента. Снова взмах, удар, и яркая вспышка осветила мой взор, окончательно добив, а после отправив в предсмертную тьму… На последнем издыхании был лишь разочарованный голос: — Антон… Антон… Антон!

***

Я с ужасом вскочил с кровати и чуть не свалился. Холодный пот покрыл всего меня, а сердце билось с пугающей частотой. Дыхание было тяжелым и прерывчатым, пока я бился в попытках набрать как можно больше воздуха. Рядом же стояла Оля и испуганно смотрела на меня. — Антон! Антон, тебе плохо?!  Глаза её были почти что мокрыми от слёз — явно испугалась и не знала, что делать. Но уже вскоре, завидев, что мне стало легче, приобняла меня, уткнувшись в плечо: — Тош, не делай так больше… У тебя будильник звонил, я пришла глянуть что с тобой, разбудить, чтобы ты не опоздал. Смотрю, а ты притих и не реагировал… мне показалось, что и не дышал вовсе. Неудивительно — я и сам был ошарашен, что уже хотеть от Оли, которая пусть и подросла, но всё же оставалась маленькой пугливой девочкой? «Ну и приснилось…» Сестру я меж тем обнял в ответ, поглаживая легонько и успокаивая. — Всё хорошо, Оль, просто кошмар. Спасибо, что ты рядом… Я поцеловал её в щёчку, чтобы она успокоилась. Сам же улыбнулся от осознания, что Оля растёт такой заботливой и доброй девочкой. Благо грусть пропала с лица сестрички, и она снова стала тем жизнерадостным ребёнком, которым я её всегда знал. — Пусть в следующий раз тебе что-то хорошее приснится, понял меня? — тон был точь-в-точь как у нашей мамы. Её строгий, но добрый и любящий взгляд отгонял любые тревоги, которые могли нахлынуть. — Хах, обязательно! — Тогда просыпайся и собирайся, а не то опоздаешь! А я пойду к себе комнату, может телек гляну или посплю ещё.  Напоследок обняв меня и чмокнув в ответ, она сказала: — Хорошего тебе дня! Удачи! — Взаимно, Оль. Закрыв дверь, девочка пошла к себе. Мне тоже пора, если не хочу получить очередных нагоняй от той же Кати в её фирменно стиле. Процедуры, завтраки, собирания-одевания заняли какое-то время, но глянув на часы, я убедился, что всё под контролем. — Ну, в путь. Снаружи все так же темно, и кроме снега и света фонарей, дорогу ничего не освещало. Солнце ещё не взошло, а луна пыталась пробиться сквозь плотный занавес облаков — правда, с переменным успехом. По пути снова начал думать о Полине и о сне, который отпечатался клеймом в памяти. Пусть это всё и не взаправду, но уже сама судьба бросала мне намёки, что разговор с одноклассницей необходим, и чем быстрее, тем лучше. Школьный же двор показался на горизонте очень скоро, даже быстрее, чем я того ждал. Видимо, мысли здорово коротают время. А там, у входа, всё было как всегда: курящие ребята, которые вечно ржут по поводу и без, и подтягивающиеся понемногу ученики, которые шли на занятия с разными мыслями. Кто на каторгу, а кто как в гости, надеясь провести день весело. Всегда завидовал такому оптимизму и в то же время недоумевал: как можно искренне любить школу и её уроки? Хотя, возможно, когда буду в институте, а после и работать, моё мнение изменится? Как знать — вдруг заскучаю по этим временам? Так или иначе, это будет когда-то там однажды… Я разделся и с портфелем в руке направился в класс. Удивительно, что Смирнова не докопалась, а ведь вчера ещё с самого утра донимала и настроение испоганила на день вперед. «Так, сегодня кровь из носу надо поболтать с Полиной. Спокойно, без эмоций выяснить – может, всё не так плохо, как я думаю?» Согласившись в который раз с доводами разума, я зашёл в класс. Ни Кати, ни скрипачки, ни даже Макса, к слову, на месте не было. Зато мои закадычные дружки Ромка и Бяша, о чудо, пришли вовремя. Они что-то обсуждали оживлённо, а затем, заметив меня, помахали рукой и поприветствовали: — Утра, Тоха! Как ты, как жизнь? — Чё мина такая кислая, на? Не выспался? — добавил Бяша. — Привет, ребят. Да так, есть немного, не берите в голову… А вы что, сильно прилежными стали? Даже не опоздали. — Ай, Ромыч что-то пробаранил и сигареты не взял. Думали пройтись перед уроками, о своём потрындеть, но не судьба, а за новыми как-то в падлу. Вот и приперлись. — Кстати, Тох, а мы тебя вчера ждали. Думали, прогуляемся после занятий, но увы, ушли сами, тебя не застали. Ты уж звиняй, — добавил шатен. — Всё в порядке, не в обиде. Сам завис что-то, а домой уже с Максом вместе пошел. Парни немного удивились: — Да ну, с этим джентльменом? И чё он, весь из себя такой? — вопрошал Рома. Бяша добавил: — Не знаю, как он там из себя «такой», но учителя, вродь как, его даже уважают. Лилька наша так точно. — Да нормальный вроде, — прикинул я, — на пианино играть умеет. Да и в целом адекватный, мы с ним о всяком болтали. — Гонишь? На пианино? Охренеть интеллигенция, — комментировал Пятифанов. — Сам удивился! Главное, проходил мимо музыкального класса, чтобы… — не думаю, что говорить Роме о моем желании наладить контакт с Полиной — это удачная идея, на фоне его-то неудач с ней. — Чтобы по коридору дальше пройти на первый этаж, когда слышу — музыка. Заглянул, а там он сидит, наигрывает. И надо сказать, хорошо наигрывает! Видно, что в теме. Я не был уверен, стоило ли вообще упоминать музыкальные способности Максима — все же, это немного личное, а я тут уже растрепал, аж бегом. Надеюсь, он не будет в обиде, если вдруг узнает. — Да-а, необычный он товарищ. Ну посмотрим, понаблюдаем, а там глядишь, так и сами познакомимся. Может корешами станем, а? — подметил Ромка. — Абы его эта звезданутая не доконала прежде, на! Отвечаю, вчера в столовке чуть не сожрала его глазами! Прав был Бяша. Пускай я и предупредил вчера Максима о том, что Катя — личность крайне непростая и неприятная, это не уменьшало потенциальных проблем. Уж что-что, а за свой авторитет она будет бороться всеми средствами. А вот какими… Лучшая защита – это нападение, вот такой метод она практикует. Катю нередко сравнивали со змеей, и эта кличка к ней прилипла надолго, отчасти из-за методов, которые та практикует. Её «атаки» кажутся безобидными на первый взгляд, но последствия могут быть разрушительными. Тот самый «яд», который она впрыскивает в жертву, со временем сильно вредит, не оставляя шансов на спасение. До сих пор с ужасом вспоминаю её противостояние с одной девчонкой из параллели — Лизой, кажется, ребята рассказывали. Непонятно до конца, что именно между ними случилось, но об их соперничестве тогда гудела вся школа. Хотя казалось бы, пятый класс! Но даже Рома, который прославился как бесстрашный хулиган и отпетый негодяй, и то не всегда решался выступить против Кати — даже тогда. Противостояние было чем-то грандиозным — даже страшно, что столь юные девочки додумывались до такого: они плели друг о друге сплетни, пытались переманить общих знакомых на свою сторону, впутывали в конфликт вообще посторонних людей. Не обходилось и без подлости с обеих сторон: подмена оценок, подстава перед учителями — в ход шло абсолютно всё! И многие тогда думали, что этот конфликт никогда не закончится. Но те, кто уже знал о методах Смирновой, прекрасно понимали: победитель предрешен. И он использовал довольно гнусный, подлый, но эффектный метод… В те времена как раз наступил период проверок разных чинуш, и во время одной из них к нам нагрянула милиция — для профилактической минутки или что-то вроде этого. И вот, буквально на днях до, у Кати пропадает кошелек с немалой суммой денег — с её же слов — вместе с прочими цацками. На ушах стояли все, но никто так и не смог найти его. Наконец-то, подключив милицию, которая как раз пришла на мероприятие, начали обыскивать поочередно портфели в надежде найти пропажу — добровольно-принудительно, конечно же. Класс за классом, и ничего. Парни говорили, что шмон не обошел стороной и их, но безрезультатно. И вот, очередь добралась до Лизы. И именно у неё, по чисто случайному стечению обстоятельств, нашли тот самый кошелёк! Сказать, что репутация девочки была уничтожена — не сказать ничего. Что-что, а кража — дело серьёзное, мало кто будет с той водиться. Её уже хотели было обвинить официально и отправить в участок на допрос, вызвать родителей для беседы, но в последний момент Катя уговорила Тихонова не возбуждать никаких дел, а лишь чтобы та отделалась извинениями. Все поразились добротой блондинки, ведь думали, что она за такое разорвет Лизу в клочья… Но этого не случилось. И пускай несчастная клялась, что она невиновна, что всё это сплошной обман, её никто не слушал — даже учителя, и те почему-то оказались слепыми в тот момент. Немногим позднее семья Лизы переехала в другое место, ведь девочка стала изгоем даже среди своих — все отвернулись, даже самые преданные друзья, уж настолько правдоподобно выглядела эта «кража». Тогда-то Смирнова и показала всем, что шутки с ней плохи, и что якобы сама судьба наказывает всех несогласных. Одно ясно: ей не нужно было довести дело до милиции — лишь раздавить морально, уничтожить и вычеркнуть из социума. Кате это удалось, а авторитет, и без того безупречный, окреп ещё сильнее — победила воровку, отстояла честь! Всё это отчасти восхищало, но и пугало: Катю не остановила совесть тогда — что ей сейчас, когда какой-то залётный студент ищет места в коллективе?

«Все равно смерти, мужик ты, иль царь,

Всех сожрет, как сено пожар…»

Отрывок из стихотворения вспомнился как нельзя кстати. Плевать, что там изначально за смерть идёт речь — под нашу «звезду» тоже сгодится. Увы… — Тоха, приём! Как слышно? Ответьте! — прикалывался Рома. — Слышно хорошо, — слабо улыбнулся я. — Просто Бяшкины слова заставили задуматься о Катьке. Она ведь та ещё оторва… — Конченная, чё уж там! Хотя хрен знает, может кому и такие нравятся, на? Последние слова бурят произнёс слишком громко, да настолько, что их услышала вошедшая в класс Смирнова… Я ожидал, что начнутся очередные разборки, и пацаны тоже приготовились, однако припозднившийся студент быстро отнял внимание старосты. Макс о чем-то дискутировал с преподавателем и не особо заметил — а может сделал вид — Катьку, которая таращилась на него и мысленно представляла, как убьёт. Понять её можно, но нужно ли? Свои отношения с каждым из учителей она выстраивала долго, подбирая ключики, но за лестью её, как ни странно, никто не замечал. А тут здрасьте — новичок, без году неделя сюда приехавший, перетягивает на себя одеяло! Даже Полина такого не позволяла… «О, а вот и она!» Девушка вошла в класс с задумчивым, но хотя бы не таким равнодушным, как вчера, лицом — даже глянула на меня, кивнула в знак приветствия. Может сегодня получится поболтать? Но так, чтобы Ромка не видел, а иначе будут вопросы ко мне. И не очень приятные… Предавать нашу с ним дружбу я никак не хотел: пусть он тот ещё «озорной гуляка», но душа его добрая. Для него такие шаги с моей стороны будут не иначе, как предательством, да и не по-пацански это, отбирать девушку своего же друга… Полина села за парту, Катя тоже. Но она не прекращала сверлить глазами воображаемые дыры в теле студента, который закончил свой разговор с преподом и спокойно пошел на своё место. На Смирнову он даже не обратил внимания, чем явно взбесил её. Такое поведение для Катьки означало ничто иное, как вызов. Сев за парту, перед этим поприветствовав меня и ребят жестом руки, студент достал свой блокнот и приготовился писать. Рома и Бяша тоже наблюдали за этой ситуацией.  — Ох, блять, чёт да будет из всего этого. Нездоровая фигня какая-то… — Посмотрим, как Катька будет свой авторитет отстаивать! А то расслабилась чёт, на, отвыкла от нагрузок. Приятели засмеялись, словно зрители на гладиаторской арене в ожидании грандиозной битвы. Им было очень любопытно, что же сделает Смирнова, и я тоже разделял их интерес. А заодно думал, как поступит Макс… Затишье перед бурей, не иначе. Кто какую тактику избрал?

***

В течение всего урока алгебры Катя отвечала на любой вопрос учителя, каким бы сложным он ни был. Она явно подготовилась, стараясь впечатлить и напомнить о том, что она ещё в форме. Максим после каждого её ответа что-то записывал в блокнот, порой усмехаясь и делая какие-то одному ему понятные выводы. «Что за игру они затеяли?..» — размышлял я. Тем временем наступила перемена, и я увидел, как Полина куда-то вышла — слава Богу, одна, без сплетницы на хвосте. Рома и Бяша меж тем болтали о чем-то оживлённо, не обращая внимания на обстановку вокруг. «Это мой шанс!» Я вышел следом за девушкой, не подавая виду. Ребята глянули мне вслед, но особо не придали значения и продолжили беседу. Я вышел в коридор, но одноклассницы поблизости не было. И куда она подевалась так быстро? Возможно интуитивно, но меня понесло в кабинет музыки. Знакомая комната уже была передо мной, а дверь не заперта, слегка приоткрыта. Я поколебался немного, но все же зашёл и увидел скрипачку, как она что-то искала в шкафчике рядом с пианино, где вчера играл Максим. Интересно, как она отреагирует, если узнает о его умении? Тихо подойдя, дабы чтобы не напугать, поздоровался: — Привет, Поль! Как дела? Она обернулась и была немного удивлена моему появлению, хотя ответила вполне дружелюбно: — О, привет, Антон! Да вот, ищу книжки кое-какие для занятий, где-то тут лежали. А ты как сам? Она говорила спокойно, приветливо, следа от её вчерашнего холода не осталось. Это у неё такие резкие смены настроения или я себе надумал лишнего? Впрочем, хорошо, что она отошла, хоть поговорить можно. — Я тоже порядок. Если честно, искал тебя. — Да ну? И для чего же? Тон её был несколько другим, не таким, как обычно. Но я продолжил: — Просто… вчера показалось, что ты какая-то сама не своя была. Неразговорчивая, что ли, холодная. Неудобно как-то стало, решил поговорить. Жаль вчера не вышло — обстоятельства… — Ах, не бери в голову, Тош, всё в порядке. Не в духе была, настроение шалило. Извини, если что не так, — ответила она. И затем, подойдя поближе и странно улыбнувшись, сказала неспешно: — А ты что, переживал за меня? Было в этой ухмылке что-то непонятное. Что-то похожее на… флирт? Что? — Я… да, заволновался, конечно… Ты же не чужой человек мне… Она подошла ещё ближе, почти вплотную ко мне, а после прошептала сладко-сладко, обжигая ухо — Если что-то случится, ты будешь первым, кто об этом узнает. Обещаю. «Чего это она?..» — опешил я. Полина немного отодвинулась, но улыбка не исчезала с её лица, скорее напротив — стала ещё более загадочной, а в глазах читалось какое-то желание… Словно она хочет чего-то очень сильно, но еле-еле себя сдерживает. Щеки скрипачки покраснели, а сама она смотрела на меня, как на какой-то сладкий приз, который только она и заслуживает. «Что за хрень тут творится? Это точно та Полина, которую я знаю?» — мысли были полны недоумения, отражаясь на лице эмоциями. Я не знал, как на всё это реагировать. Меня бросило в краску, а по спине выступил пот. Мне бояться или радоваться? Полина тем временем подошла ещё ближе. Её горячее дыхание сводило меня с ума, опьяняло, словно самые дорогие вина, которые, как и она, со временем становятся всё лучше. А затем девушка произнесла ещё тише и нежнее: — Знаешь, Антон… я давно хотела тебе сказать, что… Внезапно в коридоре послышался чей-то голос. Кто-то приближался к кабинету, но вот кто именно, разобрать никак не получалось. «Рома? Катя? Или того хуже — оба?» Полина, кажется, прочла мои мысли, и схватила за руку. Уже через пару секунд мы залезли в шкаф, где должны были храниться костюмы для мероприятий, но сейчас он был пуст… почти. Захлопнув дверцу, мы замерли, еле слышно дыша. Вот только сердца колотили так, что я даже слышал стук в груди одноклассницы, чего уж говорить за жар, нахлынувший словно в бане? Из-за нехватки места пришлось прижаться друг к другу довольно тесно, что мне было немного не по себе, особенно учитывая недавние слова Полины. Дверь в кабинет отворилась — будет настоящим фиаско, если нас заметят в таком неловком положении! Стало любопытно, кто же именно вошёл в класс, и я взглянул через небольшую щель между дверцами шкафа. И увидел там Максима! Он стоял возле пианино и что-то искал глазами, усердно перебирая полку за полкой. — Твою мать, и где она? — периодически приговаривал он немного досадно. — Только вчера тут оставлял, капец… Отдел за отделом, студент осматривал аккуратно разные книжки и тетради, но видимо не находил нужную себе вещь. Затем он ещё раз внимательно осмотрел пианино, подоконник, и уже направился к шкафу, где сидел я с Полиной. «Провалиться бы сквозь землю!» — только и была мысль в эту секунду.  Но Максим внезапно остановился, задумался о чем-то, словно нажал на внутренний рычаг. — Ай, фиг с ним. Сыграю что-то другое. Махнув рукой, он направился к пианино. Сел поудобнее, поднял крышку и взглянул на часы. — Пока шарился, профукал перемену… Положа пальцы на клавиши и слегка постучав, парень задумался немного. Видимо, размышлял, что сыграть на этот раз, и уже вскоре начал… Музыка наполнила комнату. Бесчисленные мелодии заиграли в такт, удивительно плавно попадая в ритм, создавая невероятную красоту. Он играл спокойную, размеренную, немного романтичную музыку. На душе становилось тепло и как-то… уютно? Я мельком взглянул на Полину, на её восхищённое лицо. Она и подумать не могла, что есть кто-то, кто умеет музицировать, как она! И что-то мне подсказывало, что играет наш новый знакомый несколько дольше, чем Первая скрипка. Признаться, я немного завидовал ему и его виртуозному умению чувствовать ритм, подбирая ноты так, чтобы они сливались в единое, гармоничное целое. Это хотелось слушать вечно. Кажется, студенту тоже нравилось, он словно ушёл в какой-то сказочный мир, где черпал те тонны вдохновения, которых мне, как творческому человеку, порой ой как не хватало. Признаться, я даже был благодарен, что он так по-особенному прервал эту неловкость с Полиной… И уже вскоре, когда маленький концерт закончился, Макс, явно довольный собой, встал и радостно вздохнул. Затем потянулся, и, проверив, не забыл ли ничего, вышел из кабинета. Дыхание мое было сбитым, потому я открыл дверь шкафа как можно скорее. наружу, я понемногу приходить в себя. Полина же была вся красная, как помидор, а на её лице читалась целая гамма эмоций: восхищение, радость, немного грусть и… жажда. Жажда снова услышать эту мелодию, или же… Немного отряхнувшись, я спросил: — Ты как? Всё в порядке? Придя в себя, она ответила: — Да, да, всё хорошо, Тош. Немного удивилась просто… «Бывает, спишем на неловкость ситуации». Я вспомнил, что в последний миг она хотела что-то мне сказать, что-то важное. Я не знал, стоило ли напоминать об этом, но судя по её виду и пламени в глазах, которое буквально рвалось наружу, смысл явно есть. А потому напомнил: — Кстати, ты же мне что-то хотела сказать, я прав? Она подошла ко мне довольно близко, снова. А затем взглянула на меня, хотя нет, не на меня — в мою душу, пытаясь найти что-то, что может наиболее хорошо понять её слова. Словно искала настоящего меня внутри моего же сознания. — Да, Тош, я хотела тебе сказать, что… Прозвенел звонок. Полина, к сожалению, не успела договорить, будучи прерванной школьным расписанием. — Извини, но уже время, может пойдем в класс? А уже потом договорим, хорошо? — предложил я. — Д-да, ты прав, пошли… Она явно была расстроена таким исходом. Видимо, то, что она собиралась сказать, уже давно терзает её изнутри, а обстоятельства никак не совпадают, чтобы донести эту мысль до меня. Выйдя из кабинета, мне на момент показалось, что у Полины намокли глаза от слёз. «Ну ты и дебил, Антон! Подождать нельзя было, пока закончит?» — внутренний укор промелькнул в сознании. Что ж, если бы где-то выдавали премию за самого недалёкого слушателя, я бы точно взял гран-при! — Антон, я отойду ненадолго, скоро вернусь. Иди в класс пока... — сказала Полина и пошла в сторону дамской комнаты. Её упадок настроения был очевиден даже слепому. Надо было остаться и выслушать, плевать на опоздание! Так бы хоть узнал, что у неё на душе, почему такие резкие скачки настроения… Не хотелось стоять на пути Ромки, который всячески добивался её, но в то же время было желание остаться для Полины кем-то большим, нежели другом… Или я все продолжал грезить о наших отношениях? Тогда какого я не послушал её? «Баран, пора определиться!» Обдумать это стоит, причем срочно — решить для себя твёрдо, хочу ли я быть для Полины просто одноклассником-очкариком, или же кем-то значимым, близким… Черт, ну почему подобные вопросы возникают так внезапно?! Так или иначе, а извиниться стоит. Вот только простых слов будет явно недостаточно, да и не по-мужски это как-то: она мне чуть ли не душу изливала, а я ей простое «извини» из себя выдавлю? Тогда и о дружбе можно не мечтать! Стараясь не подавать виду, я вернулся в кабинет — знать о произошедшем ребятам не стоит. А уж тем более Смирновой, которая уже успела меня по традиции обдать своим ехидным взглядом, полным желания к издевательствам и унижениям. Меня это немного привело в себя — нельзя расслабляться, иначе та же Катя быстро найдет повод для очередного слушка. Находиться с ней рядом — все равно что сидеть на пороховой бочке: малейшая искра, и шарахнет так, что в Москве будет огни видать! А как показывает практика, такие «взрывы» в исполнении старосты заканчиваются очень печально. Пройдя меж рядов, я уселся к себе. Рома и Бяша куда-то отошли, а Максим дожидался учителя, изредка поглядывая на других ребят. Он заметил мое прибытие и сказал: — О, Тоха, где пропадал? Всю перемену тебя не видел, — сказал он. Затем присмотрелся ко мне повнимательнее и уточнил: — Все в порядке? Ты словно сам не свой. Случилось что? — Не бери в голову, я путем. Душно что-то, наверное из-за жары в здании накрывает. — Как знаешь. Если чего, то говори, лады? — Само собой, спасибо. Вскоре в класс зашла учительница биологии и начала каторжный урок. Надо сказать, что мало кто его любил… кроме Кати, конечно же. Как непревзойденная ученица, чуть ли не легенда среди местных, она понимала абсолютно любой предмет и знала его на отлично, чем в первое время вызывала массовые негодования среди сверстников: подлые мыслишки, а-ля «Смирнова — подлиза» ползли среди ребятни долгое время, но постепенно исчезали... от естественных причин. А когда Катя начала проводить этакие «чистки» в начале своей ученической карьеры, уже мало кто смел ей перечить в открытую. Так и повелось, что с годами её власть лишь укреплялась и не ставилась под сомнение даже самыми отпетыми мерзавцами. 

***

Биология, как и остальные уроки прошла довольно-таки быстро, но насыщенно. Не было потом времени даже думать о чудаковатой старосте, ведь гора заданий и вкупе с темпом отлично справлялись с нагрузкой. На перемене же ко мне подошли мои несменные товарищи: — Слышь, Тоха, ты после школы чё делаешь? Может пройдемся? А то всё никак не соберёмся, — сказал Рома. — Во-во, давно пора уже. Пришлось немного поразмышлять. Конечно же, прогуляться хотелось, но и момент с Полиной надо исправлять, тем более я явно обидел её. А ведь она что-то хотела… Поэтому я прикинул на чашу весов имеющиеся варианты, а затем ответил: — Извините, парни, но не получается сегодня. Дома дела есть, не могу откладывать. Отказывать было неудобно, но тут банальные сиюминутные приоритеты. — Да ну ёбана! — расстроился хулиган. — Тошик, ты хоть из хаты вылазь иногда, на! Совсем закиснешь так! — Да знаю я, туповато получается, в курсе… — Лан, не вешай нос! Мы ж не додики какие, всё прекрасно понимаем: дела на то и дела, что их решать надо. Но Бяшка дело говорит: не зарывайся с головой, добро? Проветривайся хоть изредка.

***

Не успел я опомниться, как звонок оповестил об окончании дня. И только я начал собираться, как заметил выходящую из класса Полину. Она посмотрела на меня с тоской и явной грустью в глазах, от чего мне стало очень паршиво внутри, а после же легонько помахала рукой, слабо улыбнувшись. — Полин, подожди! Выбежав в коридор и не найдя подругу там, спустился вниз, на первый этаж, но одноклассницы и след простыл, словно и не стояла тут с пол минуты назад. Лишь остаточный аромат духов витал в воздухе… «И почему я такой тупорез?..» Тем временем сзади послышались шаги, неспешно приближающиеся ко мне. Максим? Или же?.. — Что с настроением, Петров? Грустим? «Ещё лучше… Давайте, добейте меня!» — С чего ты взяла? — спросил я удивлённо. — Нормально всё у меня. — Пхах, я вижу! — хмыкнула та. — Что, снова хвостиком за своей ненаглядной не поспел? Поди случилось что-то? Надо признать, староста умеет выводить из себя. Но я держался, стараясь не реагировать на её подколки. — Ничего не произошло. Тебе показалось, Катя, — ответил я довольно спокойно и хладнокровно.  — Правда? Только знаешь, Антошка… девушкам редко кажется. Поссорились вы с Полинкой, ну с кем не бывает? Быть может, я бы тебе даже помогла? Как знать… Спокойно, Антон, это явная ловушка: она пытается вывести тебя на правду своими идиотскими догадками. Классический приём, после которого следует типичное «Откуда ты знаешь?» и так далее. Потом тебя разводят, как дурака, и вуаля — ты в клетке и без надежды на спасение, а у твоего врага весьма ценная информация. Классика Смирновой, но даже такой простак, как я, чему-то да научился. — Слушай, я не знаю, что ты себе напридумывала, но я ни с кем не ссорился и не собирался. Конечно, хотелось послать её куда подальше, но сейчас явно не место и не время. Внезапно Катя сделала резкий шаг в мою сторону, от чего я машинально отошёл назад. Она смотрела на меня, словно хищник, которому надоело играть со своей добычей: — Хватит этого цирка, Петров. Если ты считаешь, что я тут дура на полставочки, то спешу расстроить — не дождешься! Кончай строить из себя смельчака, тебе не идёт. И Полина, к слову, таких не очень жалует… Надменная улыбка старосты появилась на лице сама по себе. Девушка явно чувствовала превосходство надо мной. Немного начав выходить из себя, я отрезал: — Есть что предъявить — валяй. А нет, так не выноси мне мозг под конец дня. Она немного не ожидала от меня ответной реакции, но виду не подала и стояла на своём. «Да какого тебе надо от меня? Пристала, блин!» Внезапно я услышал ещё шаги, а через пару секунд из-за угла вышел Максим — видимо, искал меня по школе, вот и набрёл. Катя отошла чуть прочь, зыркнула на парня своими змеиными глазами, насмешливо улыбнулась и, напоследок обдав меня своим бесящим взглядом, прошипела, что только я услышал: — Поговорим ещё, Антошка. Я слежу за тобой… И лишь потом ушла прочь. Наконец-то! Студент явно заметил наш последний фрагмент диалога, а потому спросил обеспокоенно: — Никак не отстанет от тебя? Что ей надо вообще? — Знал бы кто! Не все дома, видимо. — Ну, мама ещё в школе. Выходит, таки не все! — подбодрил меня Макс. — Хах, ты прав, пожалуй! После же он добавил: — Слушай, у меня тут дельце небольшое есть. Подождешь — пройдемся вместе, как вчера. Если не спешишь, конечно. Прогуляться-то я был не против, но на кону стояла возможность извиниться перед Полиной, а как это сделать я по-прежнему не знал. Впутывать Макса сюда явно не надо — ему ещё не хватало моих проблем, когда и своих забот полно. Так что я сказал: — С радостью, но увы — дела. Меня и так Смирнова задержала, все мысли попутала. — Понимаю. Ну раз так, в следующий раз, - сказал он.  Вряд ли он расстроился, так что мне же лучше. Контраст поведения, конечно, налицо, если сравнивать с этой стервой… — Ладно, я пойду, а то меня уже заждались! Увидимся! — Бывай, до завтра! — помахал он мне рукой.

***

Я попрощался с Антоном и пошел дальше по коридору, раздумывая… Итак, что имеем: Смирнова с очевидной манией величия и нездоровым максимализмом, которая пробует доконать всех, кого не лень. Я как-то и помыслить не мог, что моё естественное вливание в коллектив «коллег» будет так резко встречено ею. Похоже, она реально побаивается растерять влияние, а это значит, что может что-то да учудить. Последить бы за ней для пущей уверенности, тем более вон — Петрова донимает. А он держится, молодец… Интересно, чем таким он занят? Было ощущение, словно его что-то тревожит. В любом случае, надо получше пообщаться и узнать ещё что-то, что может помочь расследованию. «М-да-а-а, такими темпами я тут надолго застряну…» А с другой стороны, чего я ожидал? Пропажи детей, какой-то чёрный гараж, который даже в отчёте не упоминается… Ересь дикая! И что самое «дикое» — успех во многом зависит, как ни странно, от школьной драмы, которая тут постепенно разворачивается. Кто знает, какие тайны скрывает кучка молодежи? Почему-то было стойкое ощущение, что кто-то из них да наверняка что-то знает — самую малость, хотя бы чуть-чуть… Пожалуй, это вряд ли будет похоже на что-то, чем я раньше вообще занимался… Было принято решение хоть ненадолго, но отбросить трудные мысли — утомляет весь этот цирк со студенчеством и прилежной учебой на пару с вниканием в трудодни педагогов. Что ж, раз Антон ушёл, то почему бы не сыграть немного? Все равно все разошлись, над душой висеть никто не будет, да и торопиться особо некуда. Немного расслаблюсь и потопаю домой. С этими мыслями я подходил к кабинету музыки.  «Ну вот и долгожданное уединение. Хоть немного передохну…» Почти открыв дверь, до меня донеслась музыка из кабинета. Скрипка? Я стал слушать, не желая прерывать мелодию — должен заметить, весьма красивую и изящную. Играл явно не новичок, скорее уже бывалый умелец. Каждое движение смычком порождало целый поток звуков, а вместе с ними и самые разнообразные эмоции. Словно кто-то старался унести самого себя и ближнего в далёкую сказку, где нет никаких забот и проблем, а музыка то и дело служила усладой для души и разума. Что же до этой игры, то она была прекрасна, и в то же время довольно простой по сути. Умение сделать из чего-то понятного нечто захватывающее — большой талант. И тот, кто играл сейчас, явно им обладал. К слову, я не слышал этой композиции ранее. Обычно всю классику переслушал вдоль и поперек, но это — впервые. Неужели кто-то сам создал свой шедевр? Наслаждение продлилось ещё немного, прежде чем в кабинете стихло, а недавняя мелодия эхом разносилась внутри. Интерес взял верх, потому я вошел внутрь. В кабинете, держа скрипку и перелистывая нотную тетрадь, стояла никто иная, как Полина. «Точно, в документах об этом сказано!» И как я умудрился забыть? Совсем башка не варит… Вот только я думал, что Морозова занимается недолго, а оказывается у девушки весьма богатый опыт, судя по чистоте её исполнения. Услышав звук двери, она немного испуганно обернулась и посмотрела, кто же вошёл. Я приветливо улыбнулся и сказал: — Привет! Извини, если помешал. Услышал игру, стало интересно. Вот, забежал на огонёк. — А, Максим, привет! Нет-нет, ты не помешал, — ответила она, немного смущаясь. — Просто захотелось чутка отвлечься после трудного дня. Да и музыка помогает, когда… когда настроение бушует. Что-то она недоговаривает, хотя оно и понятно: выкладывать все карты сразу я бы тоже не стал. С расспросами пока повременю, лучше продолжу диалог: — Солидарен. Сам часто практикую, особенно как средство побега от мира вокруг. Вещь — во! Одноклассница смотрела на меня с явным интересом. Не думаю, что тут в округе море музыкантов и людей, хоть сколько-нибудь приближенных к искусству, а потому некто вроде меня или Антона для неё на вес золота.  — Слушай, я тут книгу оставлял, ты не встречала какую? — сказал я. — Не припомню. Тут только нотные тетради да самоучители по музыке. А из художественного… нет, ничего. — Эх, ладно, найду как-нибудь. Тогда поищу кое-что, если ты не против? — Конечно-конечно, не стесняйся! Хах, не стесняйся… И это мне говорит довольно милая и симпатичная девчонка, едва не заливаясь краской! Такие, как она, вниманием сверстников явно не обделены… всяким вниманием, конечно же. Я решил поискать вчерашнюю нотную тетрадь, дабы на досуге попрактиковаться. Сидеть выдумывать что-то своё желания и времени не было, уж лучше по хорошо известной тропинке идти. Между тем, я краем глаза посматривал на Полину. Она что-то читала в книге, а иногда и бросала краткий взор на меня. Точно хотела что-то сказать, но, судя по всему, никак не решалась.  «Неужели я настолько смущаю?» — подумал я. Было немного не по себе — все же хотелось, чтобы новые знакомые чувствовали себя комфортно в моём обществе. Но, видимо, им ещё надо привыкнуть. Наконец-то, преодолев стеснение, Полина спросила меня: — Я тут слышала, ты на пианино играешь? Это правда? Тю, и это весь вопрос? Я-то думал, что-то серьёзное, важное, а на деле какая-то мелочевка вроде увлечений… Стоп — а откуда она вообще знает? Антон проболтался? Ладно, бывает… — Да есть немного, ты права. Так, балуюсь время от времени. — Честно говоря, редкость в нашей глуши какого-то музыканта встретить. У нас их тут по пальцам руки посчитать можно: я да мой учитель. Может, кто-то ещё. Не очень популярное занятие среди местных… — вздохнула собеседница. На лице Полины читалась некая тоска, словно она была единственная в своем роде, неповторимая, с уникальным мышлением и поведением. И судя по всему, радости от того она не испытывала — неудивительно, если судить по моей информации, что у неё не было много друзей. Как итог — мало людей, которым можно довериться и поговорить по душам. Интересно, был ли среди этого круга Петров? Решив подбодрить знакомую, я ответил: — Вполне себе нормальное занятие, не бери в голову и не прогибайся под чьи-то заскоки. Меня тоже некоторые интеллигентом сраным считают, и ничего — живу себе спокойно. Она взглянула на меня с некой надеждой, словно сквозь густые тучи непонимания увидела лучик солнышка. — В конце концов, это твоя жизнь, распоряжайся ею так, как считаешь нужным. А что до завистников и прочих… — почему-то я посчитал нужным сказать это. — Пусть катятся к чертям, ты явно выше них. Слегка недоумевая, но будучи явно благодарной моей небольшой мотивационной минутке, Полина вскоре улыбнулась легонько. — Что ж, ты прав… Спасибо большое… Понемногу девушка начинала приходить в себя и переставала быть той загнанной в угол скромницей. Сейчас она снова вела себя, как и подобает даме: спокойно, сдержанно, стараясь держаться на равных с собеседником — вела себя, как обычная Полина, которую я за эти пару дней уже немного, но выучил. Пока я предпринимал финальные попытки найти тетрадь, скрипачка спросила: — А ты не знаешь случайно, куда Тош… Антон ушёл? «И снова этот внезапный багрянец. У них там с пареньком своя мылодрама, что ли?» Не похоже на девушку, честное слово — какие-то резкие перемены настроения. Я виду не подал и честно ответил: — Наткнулся на него в коридоре. Он перед этим о чем-то со Смирновой болтал, потом та ушла, а он вскоре. Говорит, дела какие-то. А ты что-то хотела? Я заметил, что во время слов про Катю, Полина немного удивилась. «Лучше не вдаваться в подробности, а то ещё чего взболтну лишнего. Мне тут ещё работать…» — Д-да так, просто интересно стало… Она явно что-то недоговаривает, но колоть её сейчас — идея провальная и максимально глупая. Уж лучше сама расскажет, когда будет достаточно доверять — если захочет, конечно. Или если я сам не прознаю об этом прежде… Пока я проходил мимо открытого пианино, мимоходом наиграл небольшую гамму — просто так. Полина же обратила на это внимание, явно повеселев, а затем спросила, опять через небольшое стеснение. «Интересно, эта её миловидность как бы невзначай, по привычке или для чего вообще?» — Слушай, а ты бы мог однажды показать, как играешь? Я пианино вживую нечасто слышу, сама пробую иногда, но получается не так хорошо, как со скрипкой. Ещё гитара есть, но это отдельный случай. Обернувшись, немного с удивлением взглянул на Полину. В её глазах горел небывалый интерес, словно у маленького ребёнка, который ждёт чуда от родителей. Пламя интриги застыло в её зрачках, полных надежды. Мгновение подумав, мною был дан ответ: — Хм… А знаешь, зачем ждать «когда-нибудь», если можно сейчас? Все те эмоции и наивный, искренний восторг, который источала собеседница, было трудно передать что словами, что какими-то стихами — такое надо просто видеть. «Чё бы такого исполнить?..» — задумался я. Слушатель очень специфичный, я бы даже сказал привередливый, поэтому какой-то ерундой тут точно не зацепишь. Надо что-то стоящее. Да и лицо держать надо — а иначе какой же из меня коллега по ремеслу? Я взглянул в её глаза, кристально чистые, как океанская вода, и такие же завораживающие. «С таким стремлением она ещё покажет современникам, что такое искусство». Пускай я и занимался игрой приличное количество времени, это не было моим основным занятием. Для Полины же, напротив — чуть ли единственный шанс на нормальную жизнь в большом мире, а не в захудалом посёлке. Эх, как нелегко талантам пробиваться к славе! Приняв окончательное решение о музыкальном номере, я заиграл… Гамма мелодий вмиг разнеслась по всему кабинету. Звуки струн, о которые ударялись клавиши, стали не просто отдельно взятыми мелодиями, а единым целым, которое переливалось всеми возможными эмоциями и чувствами, которые я всегда вкладываю во время игры. Словно частичка души, а может и вся она, трансформировалась в ноты, последовательности и комбинации. А мне, как физическому проводнику этого искусства в реальный мир, лишь оставалось соединять их вместе, надеясь получить на выходе что-то красивое. Что-то, что было и самому приятно слушать. Пока я играл, улыбаясь, взглянул на Полину, на трепет, с каким можно сравнить разве что созерцание звездопада и бесконечных частичек космоса в ночи. Она поджала руки к груди, и широкая улыбка появилась на её милом личике. На момент мне даже показалось, что она плачет… Вот то, чего ей не хватало всё это время — человека, который даст понять, что она не одна, что есть кто-то со схожим мышлением. Кто-то, кто разделит её интересы и поддержит начинания, не дав унывать в этом сером и унылом мирке. Моментами я думал, что девушка не дышала, боясь помешать. Или же она просто забыла, как это делать, гуляя по садам эстетичного блаженства? Ответ оставался неизвестным, но я знал, что такая мелочь так много значила для Полины. Очевидно, что музыка и мир Аполлона занимали ключевое место в сердце брюнетки — куда более важное, чем в моём. А я… да что я? «Дари тепло другим, пока можешь, тогда и сам холода не познаешь». Думаю, самые потаённые желания должны исполняться, особенно если они искренние, такие простые и яркие. Наконец, спустя какое-то время, представление закончилось. Вздохнув довольно, я сказал, проверив клавиши напоследок: — Как-то так… Только «ре» западает. Полина пришла в себя не сразу, какое-то время отходя от концерта. Но когда чувства проснулись ото сна, а речь вновь стала связной, она широко заулыбалась: — Вау… слов не подобрать. Просто… класс. Спасибо тебе большое… С её глаз пролилась слеза — но никак не грусти, нет! Слеза радости и облегчения после небольшой беседы — порой так мало надо для успокоения и хорошего настроения. Я слегка покраснел — или от смущения после похвал девушки, или же от того, что я смог вызвать у неё такие живые эмоции. Да чего таить — она была счастлива. Именно поэтому я протянул той платок, дабы не сгущать столь позитивные нотки. — Вот видишь, ты не одна. Вокруг нас часто ходят родственные души, просто мы об этом не догадываемся. А посмотреть чуть шире, и сразу мир становится красочнее. На ум пришел Антон. В коридоре я не до конца понял, куда он так торопился, но сейчас, увидев всё своими глазами и поболтав с Полиной о том да сём, стало ясно, что у них что-то случилось. Дело молодое, то-то девчонка себе места не находит. Пусть я не знал всей сути, почти наверняка уверен, что именно эта самая неловкость как-то повлияла на ребят. А потому добавил: — И если ты ту самую душу нашла — не теряйте шанс и держитесь друг друга. Поодиночке таких быстро сметают, но когда вы вместе, уже мало что вам грозит. А доверять таким людям — само удовольствие. Я сделал небольшую паузу, чтобы Полина смогла понять все те слова, сказанные ей. — Конечно же, можешь доверять и мне. Как коллеге, считай. Очень бы хотелось такого человека, как Полина расположить к себе. Разумеется, не только из чистой эмпатии и доброжелательности, но и необходимости разобраться в коллективе получше… и в самой девушке в частности. Для себя же я сделал вывод, что Антону, если он хочет завладеть вниманием Морозовой, стоит постараться, пока есть чувства. Взаимные или нет — непонятно. Но всё же, я почти уверен, что ребятня отлично подходит друг другу. Полина подумала немного, переварила в голове все то, что услышала, и сказала: — Пожалуй, соглашусь с твоим предложением. Мне правда приятно, что ты так переживаешь, спасибо вновь. А потому — вот. Она протянула мне листок с телефонным номером, и я ответил тем же — новые контакты не помешают. По-прежнему удивляюсь, как «круто» составили отчёт перед заданием — даже такой базовой информации нет, м-да… Вскоре жест вежливости был прерван осознанием одноклассницы факта, что та куда-то спешит: — Ой, у меня же дел ещё полно! И так засиделась тут, совсем из графика выбилась! — приговаривала она, глядя на часы. Наспех собрав вещи до кучи, девушка подошла к двери и, обернувшись ко мне, по-доброму сказала: — Еще раз спасибо тебе, Максим! Увидимся!  — Взаимно, бывай! — ответил я. «Надеюсь, первое впечатление оставил, как подобает… Ладно, пора бы и самому выдвигаться, а заодно обдумать всё произошедшее…» С этими мыслями я также собрал свои вещи и побрёл через опустевшее здание к выходу.

***

Дорога домой оказалась не очень длинной, ведь я спешил. Во-первых — уроки, которые нужно сделать, как бы сильно того ни хотелось. А во-вторых, нужно придумать способ загладить вину перед Полиной. Так неудобно с ней получилось, блин… Ещё и я со своей пунктуальностью — болван! Правда, что сегодня на одноклассницу нашло, я до сих пор не понимал. Сама не своя была… флиртовала со мной? Либо я что-то не так понимаю, либо не заметил, как Полина повзрослела и набралась смелости, срывая маску стеснения и неловкости. Войдя в дом и впустив зимнего холода внутрь, по традиции встретил Олю, как обычно приветливую и на позитиве — как всегда, впрочем. Да и чего ей грустить? — Тош, привет! Как школа? — Приветик, Оль. Устал немного, но так порядок. Домашки ещё задали много… А у тебя как? Где родители? — оглянулся я. Их пальто не было в шкафу, а значит, куда-то уехали. — Рисовала, телек клацала — досматривала старые мультики. А мама с папой в магазин ушли, вот недавно. — Я понял тебя. Ты обедала или меня дожидалась? — Обижаешь? Конечно подождала! Идём, там мама такую вкуснятину оставила! Приведя себя в порядок и сменив одежду, я спустился на кухню, где меня ждала Оля. А пока ждала, решила накрыть на стол. Она и раньше была очень рада помогать по дому, а как подросла, то стала полноценно участвовать во всех женских делах: уборка, стирка, даже готовка — сестрёнка помогала маме, чем только могла. А та в свою очередь не могла никак нарадоваться, что у неё подрастает такая достойная смена. Мы с отцом тоже не скрывали гордости по мере взросления девочки: от её прошлой пугливости и страха перед новым местом не осталось ни следа — и друзьями обзавелась, и сама из себя тот ещё живчик. Что тут скажешь — сестра! — Быстро ты. Поможешь? Я почти всё. — По пять раз просить не придется! Спустя буквально минут пять всё было готово, и мы уселись по местам, готовые к трапезе. Голод брал верх, поэтому лопать обед, приготовленный мамой, я принялся за обе щеки и куда быстрее обычного. — Не спеши! Прожуй хорошо, не то подавишься! — поучала девочка. С годами Оля всё чаще стала так делать: какие-то советы, детские и по-своему наивные, милые упрёки и нагоняй в стиле мамы, только более нежные и смешные. Но действенные — даже родители иногда прислушивались! Пока я обедал, начал думать, что же такого сделать, чтобы загладить вину перед Полиной. Может, ей что-то купить? Но что именно? Помочь с уроками и подогнать домашние задания? Нет, Полина учится хорошо и прилежно — не настолько идеально, как Катя, но тоже очень хорошо. Тем более она сторонник всегда добиваться своего самостоятельно — моя медвежья услуга может только боком вылезти. А может Полина вовсе не злится и не обижается? Виду вроде не подавала. Однако я тотчас же вспомнил поучения отца, когда он как-то поделился секретами женского поведения…

«Сынок, запомни: если ты не уверен, виноват ты перед девушкой или нет — лучше извинись. Для гарантии. Далеко не каждая женщина тебе в открытую скажет, что чем-то недовольна: будет дуться, обижаться, носом воротить, но ни словом не обмолвиться. Так что лучше не испытывай — на собственном опыте говорю…»

Вывод был сделан моментально — продолжаем... Может, сходить с ней погулять? Да ну нет, это странный подарок в качестве извинения. Она же не собачка какая-то, чтобы её выгуливать…  «Давай, включай свою голову, Петров!» Внезапный оклик сестры меня вывел из раздумий: — Тоша, ты меня вообще слушаешь? Всё нормально? — уточнила она, глядя внимательно. — Да-да, все хорошо. Прости, задумался. Так что ты говорила? — Я говорила о том, что хотела бы у тебя поучиться рисовать. Сколько сама пробую, а никак не получается! А мне и самой интересно, и для школы надо… Пока Оля продолжала свой рассказ, я снова погрузился в мысли. И тут меня осенило… «Точно, нарисовать!» Я же могу сделать рисунок для Полины, а затем вручить в качестве подарка! Наконец-то додумался, черт возьми! Сделав умозаключение, я начал есть ещё быстрее, стараясь закончить трапезу досрочно. Сестра посмотрела на меня и уточнила: — У тебя всё хорошо? То сидел тихо, то ешь, едва не давишься. Опаздываешь куда? — Прости, дел очень много, боюсь не успею! С радостью бы посидел ещё, но время! — Ахахахах, Тоша, ты никак врать не научился! — сказала Оля, словно что-то поняла. Интуиция у неё порой что надо, обмануть не всегда получается. — Не переживай, я уберу всё. — Спасибо, Оль! Ты чудо! — сказал я, закончив есть. Затем убрал за собой тарелку и поцеловал сестру в щеку, от чего та заулыбалась: — Будет минутка — заходи, я всё равно не занята! — крикнула она мне вдогонку, пока я поднимался по лестнице. — Да, конечно! Забежав в комнату, я сел за домашнее задание. Сегодня задали очень много, а потому надо управиться как можно скорее, чтобы было больше времени на рисунок. Первым падёт русский — по нему нужно написать диалог по готовой теме. «Ерунда, не сложно!» Примерно через минут десять он был готов, так что прочитав его ещё раз, я убедился в завершении задания. Дальше алгебра, с ней посложнее: все эти уравнения с огромным количеством неизвестных и порой странными решениями сбивают с толку даже самых смышлёных учеников. Не люблю такое, но куда деваться? Около часа ушло на царицу наук, но работа выполнена почти безошибочно. После же биология, физика, химия — задачи, задачи, задачи… Вот, что общее у этих предметов, и что так не любят одноклассники: «Найдите, какого цвета будут волосы у потомка по отцовской линии в пятом поколении, решите задание по имеющейся ситуации, смешайте одну гадость с другой и подумайте, рванёт или нет…» Пару часов спустя уроки были наконец-то готовы, так что я вздохнул с облегчением. Но не это была основная задача на вечер — впереди не менее ответственное дело: создать рисунок, и не просто рисунок — шедевр для Полины! При чем не какой-то простенький, а такой, чтобы прям дух захватывало! Надо постараться, чтобы лицом в грязь не рухнуть… Я подготовил всё необходимое, чтобы начать творить: заточил карандаш, который создал не один набросок, поставил лампу так, чтобы свет падал идеально на весь лист бумаги, расчистил место и был готов приступать… Голову посетили мысли о том, что же именно нарисовать, а точнее как именно. Очевидно, что это будет портрет, но по памяти это не так уж и просто. Я начал вспоминать Полину, эту милую, грациозную и скромную девушку, которая могла пленить любого парня своей простотой в общении, весёлым и добрым характером, своей потрясающей улыбкой и добродушием… Но, судя по всему, приглянулся ей простой парнишка-художник, которому она готова открыть все свои секреты. Интересно, что она во мне нашла? В голове постепенно возникал образ красавицы. Контуры лица, очертания губ, её бесконечно глубокие, как Байкал глаза, её греющая душу улыбка. Прозвучал смех — он был звонким, как колокольчик, и его можно слушать вечно, как настоящую усладу для сердца и души… Как я начал представлять себе общую картинку в сознании, так же я пытался перенести всё это на лист. Порой казалось, что я даже не думал, а лишь наблюдал со стороны, как руки двигались в такт игре Морозовой на скрипке. Движение за движением, на бумаге начал появляться четкий образ прекрасной брюнетки, которая сияла ярче солнца, приветливо улыбалась и была олицетворением всего прекрасного, что я только мог видеть… Спустя примерно часа три, я отложил принадлежности и взглянул на результат. От увиденного, я невольно ахнул, а сердце забилось с невероятной частотой и силой. Я не мог оторвать взгляд от портрета Полины… Это определенно моя лучшая работа! Каждая деталь, сколь бы малозаметной она ни была, каждый контур, штрих, тень — всё было великолепно! Мне хотелось перенести самого себя на портрет и встать рядом с ней — такой очаровательной и потрясающей. «Уверен, ей понравится!» Потянувшись, я глянул на часы — уже довольно поздно, пора бы и спать. Улица полностью закрыта ночной пропастью, через которую невозможно разглядеть что-либо — лишь фонари встали поодиночке и освещали путь во тьме. Вскоре портфель был собран, а моё художество аккуратно сложено в файлик. Оно точно дождется своего часа — совсем скоро… — И всё будет хорошо… — пробормотал я, засыпая после ночных процедур. Затем зевнул и окончательно отдался во власть снов, предвкушая завтрашний день…