Смерть - как пролог

      ***       …       …       И что дальше?       Что мне дальше делать?       ***       Мелкий дождь тихо барабанил по деревянной крышке гроба, это было похоже, будто он хотели достучаться до неё, разбудить наверное. Но все присутствующие прекрасно знали, что всё уже потеряно… Я стоял почти возле ямы, был, так скажем, «в первом ряду». Прекратив, казалось, бесконечное оплакивания бездыханного тела, несколько мужчин, включая отца Сайори, взялись за троссы и под нескончаемый рёв женщин, стали медленно, нехотя, опускать заколоченный гроб в яму. Больше всех, казалось, плакала мама Сайори, она выла, словно дикий зверь, просила Небеса вернуть её дочь на землю, в надежде что высшие силы услышат её мольбы и она воскреснет… но нет… Гроб аккуратно положили на дно, и его стали неспеша закидывать мокрой землей, пока яма полностью не заполнилась. Поставили крест, оградку…       …       Я не знаю, сколько времени прошло.       Около могилы остались только я, и те оставшиеся три человека из нашего клуба. Я стоял прямо напротив креста, смотрел на её улыбчивую фотографию, что, как всегда, излучала из себя позитив и энергию, но фальшивую, не настоящую. Это была просто картинка, не больше. В горле стал ком, я не мог ни сказать слова, ни зарыдать, хотя так хотелось. Хотелось просто пасть на землю, и бить по ней руками, пока я не доберусь до гроба и не вскрою его голыми руками, чтобы снова увидеть её и поцеловать её бледные щеки. Но я стоял, и со слезами на глазах глядел на её фото. И даже не поглядев на своих знакомых, что стояли за моей спиной, я прекрасно чувствовал, что они тоже стояли с невменяемыми лицами и глядели в пустоту, без лиц, без эмоций. Если бы она умерла по другому, если бы её убил кто-то другой, то может, было бы не так сложно, но… она погибла сама… от своих рук… Как нам на это реагировать? Жалеть о том, кто решил сам от нас уйти, или просто смириться с этим и забыть? Не знаю, но лично я уже никогда с этим не смирюсь…       — А ведь… а ведь… мы… признались… друг другу… — еле выдавил я из себя, стараясь не разрыдаться — О чем… она тогда… думала…       Я почувствовал, как кто-то маленький и холодный аккуратно стал обнимать меня за талию, прижавшись к спине. Это была Нацуки, никто иной. Её маленькое фарфоровое тело аккуратно прижалось ко мне, стараясь не сделать лишних движений, будто они могут навредить мне или ей, и она аккуратно уткнулась лицом в мою куртку, и еле слышно заплакала. Мне ничего не осталось сделать, как прижать её голову в ответ и аккуратно поглаживать, успокаивая, но в моих жестах не было чувств. Я просто безэмоционально поглаживал её яркие розовые волосы, пытаясь выжать из себя и вложить в них последние эмоции, но всё было четно.       Юри хотела что-то сказать, поддержать нас, но она могла только что-то неразборчиво мычать, захлебываясь в слезах. Девочка, что казалась такой спокойной и сдержанной, на самом деле была очень эмоциональной, была чуть ли не на равне с мамой Сайори. Однако теперь она могла лишь выдавливать из себя что-то похожее на буквы и питать землю остатками слез.       Единственной невозмутимой особой здесь была Моника. Та стояла, спрятав взгляд, но было прекрасно видно, что по её щекам стекают слезы сожаления. Она, наверное, должна была быть одной из тех людей, которые бы сожалели о ней больше всех, но на похоронах она лишь стояла в стороне.       — Как вы можете сожалеть о том, что она с собой сделала? — Моника попыталась сказать это максимально без чувств, будто она совсем не скорбит о ней, но в её голосе была явная дрожь — Она сама захотела от нас уйти, и УШЛА! Зачем вы грустите?       — С-сука… — протянул я — Она, блять, меня любила. Она меня любила, и я… тоже… И теперь, когда её нет со мной, ты ещё спрашиваешь, почему, блять, Я ГРУЩУ?! А сама ты как думаешь?!       — Ты сам писал в своём стихе, что глупо сожалеть о тех, кто…       Её слова прервала Нацуки, влепив зеленоглазой пощёчину, и по округе раздался звонкий шлепок с ненавистью.       — Да, глупо об этом сожалеть! Но блять, у меня погибла подруга! Всё это время она ходила и молчала о своих проблемах! Да, она виновата! Она наложила на себя руки! Да, она виновата во всём, но это не значит, что я не могу о ней не грустить! Потому что я ей дорожила, сволочь, в отличии от тебя! Ебанная падла! Я прекрасно слышала, что ты ей говорила, пока нас не было в клубе! ТЫ НЕ ЧУВСТВУЕШЬ СВОЮ ВИНУ, НЕТ?! Скотина! — Нацуки чуть ли не буквально взорвалась и уже было хотела накинуться на Монику, но к счастью, а может и к сожалению, я успел ухватить её за шиворот и остановил, не смотря на всё её попытки вырваться из моей хватки.       — М-м, х… Мы-хм-ммм!.. — А Юри просто рыдала, закрыв стыдливое лицо руками и опустившись на колени рядом с недавно закопанной ямой.       Моника немного отстранилась, когда Нацуки крикнула о её вине в смерти Сайори. Позже она прекратила попытки вырваться и снова уткнулась в мою ветровку, продолжая кричать на Монику, попутно рыдая:       — ТЫ знала о том, что происходит в её голове… ТЫ могла ей помочь!       — Карл тоже знал — наконец сказала она.       — Знал, но она меня просто не слушала, сколько бы я не пытался… Мои слова были для неё пустышкой, наверное, и признание тоже…       — Я не одна здесь виновна.       — Но всё равно ТЫ главная среди виновных! — я почувствовал, как крик Нацуки будто бы прошёл сквозь меня, заставил мои органы испугаться.       Нацуки оторвалась от меня, и еле сдерживая слезы, побежала в сторону восточного выхода из кладбища. Я бы мог побежать за ней, остановить, успокоить… но это не окончится ничему хорошим. Проще говоря, ситуация с Сайори повториться. Сейчас ей нужно побыть одной. Она знает, что, по крайней мере я, на её стороне, что она права. Она не захочет сделать чего-то подобного, что и погребенная, пока кто-то её не подтолкнёт.       — Бездушные… — сквозь зубы проговорила Моника, и поправив капюшон, что так усердно прятал её лицо, направилась в противоположную от Нацуки сторону, в сторону западного выхода.       Я вздохнул. Ощущение, будто наш клуб в скором времени может распасться, если оно так продолжиться. А оно продолжиться, пока всё не примут одну из сторон. И проигрывать свою позицию никто не хочет…       — Пойдём, Юри. Нужно идти.       — Мымх, мммммхх — она мычала уже с закрытым ртом, поглаживая заплаканными руками свежую перекопанную землю. Она перенесла её смерть… слишком жёстко.       Я аккуратно опустился к ней, легонько приобнял. У той почти не осталось сил, но она всё равно попыталась поднять руки и обхватить меня в ответ, однако у неё не особо хорошо это вышло.       — Пойдём домой?       Та одобрительно промычала, и я, подхватив её, поставил на ноги, и придерживая рукой за плечо, повел к восточному выходу, достав из кармана салфетки и вытерев ей лицо.

***

      Остантовка возле дома Юри. Та, уже еле живая, попыталась встать, но у неё не вышло. Я понял, что оставлять её одну не стоит, и прикинув, что до дома мне придётся добираться пешком, поскольку деньги на проезд кончились, я аккуратно поднял её, и придерживая, спустил с высоких ступенек автобуса. Не думаю, что она сможет сделать что-то самостоятельно. Надеюсь она не будет против моей помощи.       — Я вижу, что тебе тяжело, Юри. Можно я помогу тебе?       Она одобрительно промычала, всё ещё утираясь от слез. Я повел её ко входу. Обнаружив, что я не могу открыть дверь, она показала на почтовый ящик, точнее, за него, и там оказался ключ, которым я и открыл дверь.       Мы прошли в зал. У неё довольно уютная обстановка. Почти как у меня, у неё кухня совмещена с гостинной, стоят диванчики и телевизор, есть второй этаж. Поняв, что её спальня находится где-то наверху, я попытался провести её по лестнице. Однако, ей это давалось слишком тяжело. Прикинув, что таким образом мы доберемся до постели только к следующему году, мне ничего не осталось сделать, как понести её на себе. Она на это, на удивление, никак не отреагировала. Её тело было довольно высоким, и весила она, без обид, немало (но это не означало, что у неё была плохая фигура. Тут вес, скорее всего, был обусловлен её ростом). Ещё проблем доставляли волосы, которые так и нравились запутать мне ноги, и из-за этого приходилось подхватывать и их.       Добравшись до её спальни (как гласила табличка на двери), я аккуратно посадил её на кровать. Она стала чуть более живой, по сравнению с кладбищем и поездкой, но она всё также молча смотрела в пол, изредка озираясь по сторонам. Найдя на стуле аккуратно сложенную стопку домашней одежды, я взял и положил её рядом с ней.       — Надеюсь, переодеться ты сможешь сама.       Она молча кивнула.       Я покинул её спальню и спустился на кухню. Мне стоит её хоть немного накормить, прежде чем уйти. Найдя в холодильнике коробку куриного бульона, я поставил кастрюлю на огонь и закинул в него лапши, овощей, пару приправ, немного соевого соуса и слил лишнюю воду через дуршлаг. Наполнив тарелку и положив палочки я направился с этим набором к ней.       — Юри, можно я зайду? — немного приоткрыв дверь, чтобы услышать её ответ (поскольку сказать что либо она явно не в состоянии), я прислушался и услышал её одобрительное мычание.       Я аккуратно вошёл в комнату. Она все так же сидела на кровати, в той же позе, всё с таким же стеклянным взглядом, будто бы она ничего и не делала вовсе, но уже переодетая, а школьная форма была аккуратно повешена на вешалку, что в свою очередь висела на дверце шкафа. Аккуратно подойдя к ней, я вручил ей тарелку с лапшой. Она немного удивилась, но не подав виду, она отблагодарила меня взглядом и стала неспеша поедать недавно приготовленную лапшу. Закончив трапезничать, она дрожащей рукой поставила тарелку на тумбочку и попыталась выдавить из себя слова:       — Спа… Сп-сп. Спасиб…       — Я тебя понял, не напрягайся.       Она спокойно кивнула, и будто прочитав мои мысли, легла на кровать, ожидая, пока я накрою её одеялом. Я так и сделал, и та продолжала смотреть на меня безэмоциональными глазами.       — Лапша в холодильнике, если захочешь есть. Тарелку я помою. Ключ… У тебя же есть дубликат? — она кивнула — Тогда я оставлю один в том же месте, второй у тебя. Звони, если что. Спокойной ночи.       — Угу.       Я неспеша вышел из её комнаты, захватив с собой тарелку и выключив свет. Прежде чем закрыть дверь, я поглядел на её неё. Она смотрела не меня взглядом, полным надежды и грусти. Я вздохнул, и закрыл дверь. Как я и обещал, я помыл тарелку и поставил её сушиться рядом с другой посудой. Потушив свет во всём доме и погрузив его во мрак, моя душонка покинула это место, закрывать дверь и положив ключ на своё законное место за почтовым ящиком. Осталось добраться до дома. Меня ждал долгий и грустный путь, сопровождающийся звуками дождя, немой ненавистью к себе и молчанием.

***

      Моё тело лежало на кровати и судорожно дрожало. Было и вправду очень больно и неприятно. Передозировку снотворным я представлял себе немного иначе. Но я по-просту не мог пошевелиться, или что-то говорить. Я мог просто лежать на своей кровати, в кромешной тьме, думать и винить себя за то, что вообще решился сделать тоже самое, что и Сайори. Внезапно, я почувствовал какой-то ком в горле, что-то будто вырывалось из меня. Внезапно меня вырвало, и теперь мне приходилось умирать в обблеванной постели в обблеванной одежде с обблеванным лицом. Сука… По неволе вспомнилась Сайори, как её раздевали, делали замеры… Хах, и меня ведь так же будут. Из-за этого меня снова затошнило, но уже без рвоты.       Глаза стало закрывать чёрной пеленой. Уши стало закладывать. Мозг постепенно отключался от внешнего мира. Я пропадал в вечном сне. Чтож, Сайори, скоро мы с тобой встретимся…       Прощай, уебский мир…

      ***

      Будильник, как только его стрелки достигли семи часов, начал неистово звенеть и гудеть, пытаясь максимально сильно разбить мой сон. Я в ответ разбил его, максимально сжав и кинув в стену. К сожалению, он не разбился, но, вроде как, выключился. Я нехотя поднялся с кровати, потирая всё ещё сонные глаза. Странно, я не ставил его. Наверное запамятовал…       Пока я одевался, я приметил, что всё зеркала почему то открыты, хотя я их накрывал. Однако у меня небыло времени занавесить их снова, я и так не позавтракав ушёл в школу.       Уже на автомате я зашёл во двор к Сайори, всё такой же ухоженный и убранный, и поднявшись на крыльцо интуитивно потянул на себя дверь… но она оказалась закрытой.       — Ты чаво это делаешь? — послышался старческий голос сзади. Я испуганно повернулся и увидел на тротуаре пожилую бабушку, что смотрела на меня осуждающим взглядом.       — Ну, просто тут моя подруга живёт, я хотел за ней зайти, чтобы в школу пойти с ней…       — Никто тут не живёт, внучек. Уже как лет 10.       Меня это поразило. То-есть… Ну, как?!       — А кто тут до этого жил?       — Поговаривают, пенсионеры, с возрастом почти как я, хе-хе — она в полголоса посмеялась, вероятно я понял, почему — А потом… Ой, а потом инфаркт случился, внучек. Сначала у бабульки, а как дед увидел, не успел даже позвонить, как за сердце схватился!       — А потом что?       — Внуки ихние хотели дом этот поделить, однако… решили, что лучше не беспокоить духов, и ушли из него, закрыв дверь, а ключи спрятали. Одна на они всё равно приезжают сюда время от времени, траву косят, дом красят. Хе-хе, говорят, что они этим самых духов боятся, из-за того, что дом поделить хотели, и чтобы они их не проследовали, каждый год за ним ухаживают.       — Вот как…       Бабушка ушла вниз по улице. А я продолжил стоять в оцепенении. Какие нахуй духи? Какие нахуй пенсионеры? Где дом Сайори?! Меня охватила некая паника, пульс участился… Я стал сильно нервничать. Что случилось?       Все, всё, спокойно…       Успокоив дыхание, я аккуратно, немного шатаясь, вышел на тротуар. Ладно… Ладно… Возможно, я просто ошибся адресом. Вдруг она переехала? Или ещё что… Ладно… Ладно, найду её после уроков. С этой мыслей, я дрожащими ногами еле зашагал в сторону школы.

***

      — Темы, которые мы проходили неделю назад… Повторение что-ли? Опять контроша?       Я сидел в пустом классе, один, рассуждал о разном. Кажется, у нас скоро будет контрольная, иначе зачем нам повторять темы недельной давности. Однако, я ещё ждал Сайори. Она всегда заходила за мной после уроков, чтобы вместе пойти домой. Заодно и распрошу её, почему её нет в том доме по соседству. Странно, что они решили переехать, и именно переехать, ибо ничего другого в голову не приходит. Хотя, как порой говорит Моника: «В жизни никогда не поздно что либо менять! «. И стоило мне только вспомнить её слова, как зеленоглазая аккуратно выглянула из-за дверидвери, присматриваясь к окружению, и остановилась взглядом на мне.       — О, Кард, привет! Я тебя искала!       Моника не спеша направилась ко мне. Странно, обычно у неё всегда занятия на пианино, и только потом она идёт в клуб, а тут она решила зайти ко мне. Вместо…       — Да, привет, а… Ты что-то хотела?       — Кард, я не сильно тебя отвлекаю.       Она не на шутку меня насторожила своим поведением. Её манера речи была такой, будто мы с ней долго не виделись.       — Да не особо… Что-то случилось?       — Кард, я просто… Знаешь, я вдруг поняла, что мне хочется создать свой собственный клуб! Я устала от этих постоянных ссор между главами и эти странные мероприятия… В общем, я создала литературный клуб.       Что?       Литературный клуб?       Нет…       Не-ет…       Не-е-е-ет…       Я вспомнил!       Перед глазами пролетели последние события вчерашнего дня. Как мы шли на похороны… Как всё оплакивали тело Сайори… Как мы поссорились с Моникой… Как Юри легла спать… И как я лег спать. Я должен был умереть… Должен был! Сука, я хотел умереть! Почему?! Я проснулся в совершенно чистой кровати, в совершенно чистой одежде, словно ничего и не происходило! И будильник, который я не ставил, какого хуя он зазвенел?! И дом… И… темы…       Все… Будто откатилось назад. На неделю. Да. Возможно, это даже шанс спасти Сайори! Но… её просто нет… Нигде. Сколько бы я не искал её по школе. Её нет. Будто бы я и не вступал в клуб.       — А Сайори… там?       — Какая Сайори? — удивлённо спросила Моника.       Эти слова ранили ножом в моё сердце. Человек, который любил меня, и которого я любил… её нет. А она просто не знает, где она. Куда она пропала? Что вообще происходит?       — Ну Сайори, девушка с короткими волосами, они ещё цветом таким, нежно-розовый коралл, глаза голубые, она весёлая постоянно, а ещё у неё бантик бабочка на макушке.       — Ум-м, я тебя расстрою, но я таких ещё не видела.       — Понятно…       — Ну так… Я хотела тебя к нам пригласить! Немного побудешь там, подумаешь, может останешься. Думаю, девочки будут рады присоединению нового члена!       — Л-ладно… — выдавил я.       Моника аккуратно наклонилась ко мне и приобняла. Конечно, я чувствовал её тепло, биение сердца, но это объятие было просто прикрытием для чего то… Она хотела что-то этим сказать… Но нет. Это обман. Сущий обман. Она знает, кто такая Сайори. Она знает, что с ней случилось. Она знает всё. Я вступаю в клуб, но уже не с той целью, что раньше. Меня занесло сюда не для того, чтобы спасти Сайори. Я сам вставлю себе цель.       Все       Должны       Умереть