Часть 1

лето, 1942 год. день стоит довольно жаркий, что в целом свойственно для этого места. вокруг ездят редкие машины, поднимая колесами пыль, стоят деревянные домики и слышна немецкая речь офицеров, которые шутят между собой или обсуждают что-то личное. в этой довольно уютной деревеньке давно практически не осталось коренных жителей. пожалуй, это является отличным поводом для того, чтобы немного подумать и пофантазировать о прошлом этого места, о его жителях и их обычном быту до прихода кровавой и не щадящей никого войны. Девушка в довольно красивом костюме бледно-голубого цвета и с небольшой шляпкой идет по обочине, с интересом рассматривая все окружающие ее дома, заборы и деревья. кажется, она прибыла сюда совсем недавно. здесь мало женщин, и ни одна из них не выглядит так, словно нет никакой войны, никакая другая не наряжена в дорогую одежду и не накрашена даже самую малость, они не делают укладок и выглядят совсем просто. но это вовсе не отменяет их красоты. они все по-прежнему прекрасны по мнению только недавно прибывшей девушки. она слабо говорит по русски, но понимает его лучше, чем ее навыки разговора. а потому никогда не отказывает себе в том, чтобы сделать случайной встречной комплимент на русском или немецком языке. только вот здесь нет почти русских, что немного усложняет понимание того, на каком языке говорить. давно почти что ни одной нет. а каждая женщина находится при деле. тогда в чем же дело? чем эта девушка так отличается от всех других присутствующих, раз наряжена, приведена в порядок и спокойно разгуливает, до сих пор не обремененная никаким делом и пользой для жителей? все крайне просто: она будущая жена главного из проживающих в этой местности командира. ей не положено выглядеть иначе и заниматься "грязными" делами. она здесь для того, чтобы ее жених не скучал по ней, находясь на расстоянии. а она, в свою очередь, была только рада приехать, ведь ее отец родом из этой страны, которая для нее оказывается совсем чужой. и пускай так, здесь, на территории этой деревни, она в безопасности, а культура и без того ей интересна. скоро ее прогулка заканчивается и она сворачивает с обочины в сторону дома, что стоял, как ни странно, на краю деревни ближе к лесу, и садится на темное крыльцо в тенек, раскрывает небольшую книгу, привезенную сюда с собой из Третьего Рейха, и начинает читать. время за чтением пролетает мгновенно и позволяет скоротать его, абстрагироваться от реальности, но это, конечно, если книга интересная. скоро на плечо девушки неожиданно ложится крепкая мужская ладонь, от чего она ахает и и отрывается от чтения, оборачиваясь и глядя на того, кто потревожил ее. Около неё стоял мужчина среднего роста, взирая на ту своими чайного цвета глазами, в уголках которых будто бы собрался темный уголёк, словно растёкшийся медом после обжигающего в области зрачков пламени. В тех явно был очерчен темперамент, а вместе с тем и мнимая мягкость по отношению к рядом сидящей девушке. Ладонь у него была широкая и крепкая, а пальцы длинные и юркие, в то время как волосы и причудливые усы оставались русого цвета. Мужчина явно был красив и хорош собою, этого было нельзя оспорить или отнять у него, но, увы, не совсем понятно что же все таки по настоящему лежало в его зеркале души — глазах. (помеченные в начале фразы происходят на немецком, для удобства написаны на русском) — *снова читаешь, Алекса? — спрашивает спокойным голосом мужчина, садясь рядом с девушкой и убирая руку с ее плеча.— *господи, Лоренц, это ты, напугал, — выдыхает Александра и закрывает книгу, слабо улыбаясь будущему мужу, — да, прогулялась недавно по деревне, осмотрела местность и решила сесть почитать перед обедом. — *полезное дело. ну ладно, тогда я тебя не отвлекаю, встретимся позже, — Лоренц уже было хотел поцеловать невесту, но задерживается на пару секунд, вспоминая её принципы и воспитание, оставляет легкий поцелуй на щеке девушки и поднимается со ступеней, уходя куда-то в сторону. но сидеть на крыльце надоело и Романовой, потому она берет закрытую книгу в руки и поднимается сама, решая прогуляться по саду за домом. там много тени и совсем не жарко, а на деревьях растут сладкие яблоки. войдя в сад, Саша роняет книгу на землю и прикрывает рот руками, взвизгивая от шока и страха, но от чего-то совсем не хочет привлекать внимание других людей. а в саду стоит светловолосый парень в темно-зеленой форме, срывающий яблоки с дерева и распихивающий их по карманам и в сумку. он резко оборачивается и роняет несколько фруктов в траву. ему стало не то что бы страшно, а скорее стыдно. и отнюдь не от того, что он ворует яблоки в чужом саду. просто если она сейчас побежит звать своих, то он умрет очень тупо, потому что его повяжут не в бою, а в саду и за яблоки. ну стыдно же, правда. и не понятно ведь что делать и как лучше поступить. его заметили, бежать почти бессмысленно. а она даже не знает, стоит ли кого-то звать на помощь, чего вообще ждать от чужого солдата и стоит ли его сдавать за то, что он просто рвет яблоки от желания кушать и угостить товарищей. Романова отнимает руки от лица и в панике пятится назад, иногда быстро оглядываясь, а парень тем временем выставил вперед ладони и медленно начал идти на незнакомку, что-то бормоча себе под нос. — тихо, нет, стой на месте, я тебя не собираюсь трогать, — монотонно говорит он, продолжая медленно ступать на траву. — *не подходи, — начинает чаще дышать Александра, готовая вот-вот сорваться с места и побежать туда, где есть люди, — дурак! воровец! — продолжает она уже на ломанном русском, чем вызывает смешок со стороны незнакомца. — такого слова нет в русском языке, есть слово вор, — тихо посмеивается он, начиная идти быстрее. — отойди, я буду звать на помощь, — кое-как с акцентом выговаривает Саша и разворачивается, начиная бежать. — стой, не зови своих, — догоняет ее солдат и старается удержать на месте, — я не хочу за яблоки умереть. — а я просто не хочу умереть, тем более от рук человека без имени*, — громче говорит она, стараясь вырваться и в конечном итоге падает, пачкая юбку и рукава короткого пиджака. девушка вдыхает побольше воздуха, чтобы закричать, но не успевает опомниться, как на ее губах оказывается чужая ладонь. — ну во-первых, у меня есть имя, я Миша. а во-вторых, убивать я тебя не собирался, — смотрит на нее светловолосый парень, продолжая держать руку на губах и не позволяя подняться с земли, опасаясь, что она закричит или убежит. уж лучше получить по лицу от девушки и убежать, чем встретиться с кучкой немцев и пойти на площадь мнимого правосудия, — успокойся. давай, вдох-выдох, тогда и отпущу. договорились? — негромко говорит Михаил, продолжая смотреть на испуганную, видимо, новую хозяйку сада, ожидая, пока она угомонится. Романова лишь закивала, продолжая смотреть широко раскрытыми глазами на воришку яблок, с трудом успокаиваясь из-за того, что ей не дают ни сказать, ни с земли встать. ну конечно, а ты попробуй успокоиться, будучи хрупкой прижатой к земле девушкой. это трудно, но через пару минут Саша все таки становится спокойнее и Миша убирает с ее лица руку, после протягивает, помогая подняться. Александра принимает помощь и встает, начиная отряхиваться. теперь она больше расстроена, ведь ее новый костюм был испачкан по вине чужого солдата, будет сложно отстирать. она хмурит брови и переводит взгляд на лицо парня, быстро смягчаясь. — тебя как звать хоть? — все таки интересуется Михаил, вглядываясь в черты лица девушки. — Александра, — прекращает тереть испачканную ткань она. — а, по нашему ты Саша, Шура, Сашо... — с довольной улыбкой перечисляет Московский, но прекращает, замечая неодобрительность на лице новой знакомой, — ладно, остановимся на первом. — дурак. я из-за тебя испачкала свою новую одежду, — девушка крестит руки на груди. — отстирать можно, — наклоняется Миша, разглядывая пятна и выпрямляясь, — не так сильно. — вот ты и отстираешь, — недовольно говорит Саша, рассматривая голубые глаза солдата и прекращая думать о том, чтобы его сдать. — не-не-не, это ты давай сама как-нибудь, а я сюда больше ни ногой, — ухмыляется он, медленно разворачиваясь, чтобы уйти. — иначе я тебя сдам, — хватает за запястье парня Романова, не давая уйти. — ц, ла-а-адно, только не убивай за яблоки, — закатывает глаза и цокает языком Миша. — вот и договорились, завтра* на этом же месте в полдень, — сразу же назначает встречу девушка, не отпуская чужое запястье, — идем в дом. Михаилу остается разве что вздохнуть и идти следом за Александрой. конечно же она бы не повела его через парадный вход в дом, на улице может быть полно людей, заметят и расскажут еще Лоренцу, потом слухи пойдут, мол, только приехала, а уже с врагами в дом ходит. у дома был вход и со стороны сада, а до комнаты самой девушки совсем близко от него. скоро они вместе оказываются внутри. там оказалось довольно красиво и уютно, что было даже немного удивительно. Саша открыла дверь своей комнаты и отпустила запястье Московского, заходя и тормозя рукой гостя, который забылся и тоже чуть не зашел. — куда? — выгибает бровь она, упирая ладонь в его грудь. — сюда, — снова переходит на шутки Михаил, убирая руки в карманы. — нет, ты тут стой, — хмыкает Романова и убирает ладонь. — ладно, — равнодушно пожимает плечами советский солдат и остается стоять перед закрытой дверью. через пару минут девушка вышла в белом платье и сунула в руки парню прошлую одежду, направляясь к выходу из дома. — пойдем*, я тебя провожу хоть, — не оборачиваясь говорит Саша и выходит на улицу. — может прогуляемся? не сейчас, потом как-нибудь, — выходит следом за ней с таким предложением Московский. — нет*, мне нельзя, — оборачивается на него Александра. — а чего так? папа не отпустит? — вопросительно смотрит на нее Михаил, не особо понимая причины, почему нельзя. на медсестру не похожа, а это единственное, кем она могла тут быть. — будущий муж. я помолвлена, — она подняла левую руку и показала кольцо, идя в сторону, с которой можно будет безопасно покинуть деревню. — а-а-а... вот оно как... — чешет затылок и идет за ней Миша, — а ты нацистка? — а ты коммунист? — резко поворачивается в его сторону девушка и останавливается. — ну, допустим, нет. я не выбирал место рождения, — останавливается парень, зачем-то рассказывая будущей жене своего противника такую информацию, за которую он может загреметь в отдаленные места. — аналогичная* ситуация. я не поддерживаю свою власть, но сделать ничего не могу, — ответно делится информацией касаемо политического режима Саша и снова начинает идти. — а чего за нациста тогда выходишь? — удивляется и возобновляет движение Московский. — а это не твоего ума дело, Миша, — вздыхает Романова, замедляя шаг. почему-то ей перестало совсем быть некомфортно и страшно рядом с советским солдатом, которого она совсем не знает, от того и спешка в ходьбе прекратилась. до обеда оставалось минут пятнадцать, а это означало то, что Лоренц скоро вернется домой и стоило все таки поспешить. до самого конца они шли молча, каждый в своих мыслях. Михаил думал о том, как успеть отстирать и высушить платье, чтоб принести сюда к назначенному времени, ведь идти не так уж и близко с соседней деревни, а дел и так полно, а так же о том, зачем его новой знакомой выходить за того мужчину, который придерживается варварских взглядов, которые она сама не поддерживает. конечно, чисто теоретически он может завтра просто не прийти сюда, но обещал ведь, да и хотелось ему поговорить с ней еще, из этого можно извлечь выгоду для своей стороны. а может и не только поэтому хотелось прийти и поговорить. кто знает вообще... мысли Романовой же больше были забиты тем, как оправдаться перед Мейером за отсутствие приготовленного обеда, если он вернется раньше и решит спросить ее об этом и о том, где она пропадала вообще. также она думала о том, что на самом деле было бы неплохо подружиться с кем-то, кого Лоренц не знает, хоть общаться можно будет в плане тем для обсуждений свободнее, меньше мучиться с подбором слов, так как каждого, кто с этой деревни, мужчина знает и сможет узнать все из разговора от и до, а ей не хотелось такого контроля над собой. хотелось хотя бы чуточку свободы в этом плане иметь и общаться с кем-то кроме будущего супруга и его друзей с подчиненными. теперь и кандидатура нахального садового вора яблок в плане друга не казалась такой дурной. его уж точно не знает ее жених и не сможет допросить о разговорах, хоть и водить с ним дружбу довольно рискованное дело. скоро они подошли к нужному месту и остановились. — ну так что, может быть все таки погуляем как-нибудь? — хитро улыбается Миша, вставая перед Александрой. — ты ведь не отстанешь от меня теперь, да? — наигранно и специально видно поднимает брови и вздыхает Саша, будто бы он ей надоел. — да, — шире улыбается парень, тихо посмеиваясь над тем, как специально переигрывает девушка. — я дам тебе завтра ответ, договорились?*— все же тоже улыбается немка, скрепляя за спиной свои ладони в замочек. — договорились, — кивает солдат и без спроса коротко обнимает на прощание, — до встречи! — до встречи*, — она удивляется, но обнимает в ответ, — и только попробуй завтра не прийти! — смеется Романова и только машет вслед рукой уже уходящему знакомому. — обязательно попробую! — громко смеется Миша и оборачивается, ответно машет и вскоре скрывается из виду, оставляя ее одну. Саша еще недолго стоит на месте, а после разворачивается и быстрым шагом уходит в сторону дома. она переживает по поводу того, что опаздывает, но отговорку на всякий случай по этому поводу она уже нашла, должна прокатить. через семь минут она уже стояла у заднего входа в дом и никак не решалась войти, но осознание того, что она так только тянет время оказалось сильнее, пришлось взять всю волю в кулак и как ни в чем не бывало зайти внутрь. Лоренц и правда уже был внутри и ходил по нему, а заметив невесту у выхода остановился и глянул на нее, окнув. видимо, ее и искал. — *О! вернулась наконец. где была? — на удивление спокойно спрашивает Мейер и даже слегка улыбается одними уголками губ. — *Я... гуляла. я решила еще лучше изучить местность и ушла дальше прошлого раза, заодно нашла прачку и отдала ей костюм отстирать, в саду споткнулась и испачкала, — сразу ответила отговорками Александра со спокойным видом, чтобы мужчина ничего не заметил. — *отлично. дело хорошее, но не выходи за пределы деревни, там опасно. коммунисты ходят, могут убить, — припугивает Мейер с серьезным лицом, а после смеется, — *я проголодался. приготовь что-нибудь быстрое, у меня еще есть дела. — *хорошо, — кивает Саша и со вздохом уходит на кухню. она не любит готовить, особенно для Лоренца. да и его она, в общем-то, тоже не любит. почему же тогда не уйдет? Мейер может обеспечить ей лучшую жизнь, да и безопасно быть с ним в обществе. никто не посмеет приставать или обманывать, если состоять в этих отношениях. главное делать вид, что она его любит. быть может, как говорят взрослые, потом стерпится и слюбится. хорошо, что до свадьбы он не может себе позволить целовать ее, везде трогать и уж тем более звать в постель за чем-то бо́льшим. а свадьбу можно оттягивать долго: вокруг война, они в Советском Союзе, невозможность уехать вдвоем в Германию ради росписи, нежелание просто расписываться без красивого мероприятия и еще много других причин... и Лоренцу ведь придётся ко всему этому прислушиваться, дабы та не ушла от него и была уверена в его чувствах и способности обеспечить ей довольно богатую жизнь с любой материальной прихотью. и Романова уже давно почти ничего не чувствует. она просто привыкла к этому и больше не грызет ничего ее изнутри по поводу того, что она может поступать подло, что ей вообще неприятно находиться рядом с нелюбимым человеком и делать вид, что она любит. **** Михаил скоро дошел до своей деревни и свернул к дому, в котором живет с несколькими своими сослуживцами. конечно у них возникли вопросы о том, почему он так долго и кого уже успел обокрасть на юбку и пиджак, да и для чего ему вообще женские вещи, ведь у него девушки нет. на все вопросы он отмахнулся и пообещал рассказать к ужину, как раз когда постирает эти самые вещи. после целого активного дня у него болели и ноги, и спина, а желание спать было более чем огромным. за стиркой он проторчал долго, стараясь всё до капельки отстирать, чтоб как и не бывало этих пятен, а после повесил сушиться и вернулся к друзьям, чтоб начать совместно готовить ужин. и конечно же, товарищи совсем не забыли про свои вопросы и по прежнему желали знать на них ответы из личного любопытства. вот и приходится Московскому на всё отвечать. — так чего задержался то так сильно? — с порога спрашивает один из парней. — да я залез в сад значит, рву спокойно яблоки, собирался уж было заканчивать и валить оттуда нахрен, как туда приходит немка, будущая жена какого-то командира, испугалась, что я, чужой солдат, в её саду рву яблоки. подумала, что я её убить собрался теперь, и давай бежать, пришлось ловить и успокаивать, чтоб самому за эти яблоки чертовы головы не лишиться, — честно делится с друзьями произошедшим с друзьями Миша и садится за стол, выкладывая на него кучу тех самых яблок. — а платье тебе зачем и откуда? у нее украл? — интересуется уже другой солдат. — я её пока догонял, она упала. а чтоб не закричала рот ей закрыть пришлось и к земле прижать, вот и испачкалась. заставила стирать, иначе своим меня сдаст. а я так-то еще хочу жить, — москвич берет яблоко и кусает его, — сладкие. но не вы, а яблоки. — и что, понесешь? а вдруг она обманет и придет не одна забирать свое платье? — вновь говорит один из солдат и следует примеру, начиная есть яблоко. — да не, не сдаст. я с ней поговорил, нормальная она, не поддерживает свою власть, сдавать на суд за яблоки точно не станет, — Михаил махнул рукой и продолжил есть яблоко. время за ужином пролетело мгновенно и настало время отбоя. все парни разошлись по комнатам, желая отдохнуть после тяжелого дня и набраться сил перед новым. все таки война не щадит, заснешь на поле — можешь больше никогда не проснуться вовсе. даже несмотря на то, что эти ребята только недавно с армии и сразу на фронт поехали, следовательно, без приказа и необходимости их никто не отправит в самое пекло сражения, они больше просто помощники и рядовые, хотя опасность их подстерегает такая же, как и тех, кто день ото дня сидят в окопах с оружием, тех, кто бросается в бой так, словно имеет запасные жизни или вовсе бессмертен. так что силы в любом случае нужным им всем. и каждый давно уже спит, а над деревней уже высоко стоит луна. один лишь Миша не спит и ворочается в постели в попытках уснуть и вытеснить из головы мысли о том, что каждый из них рискует собой, может не вернуться домой целым, а лишь грузом-200, а может и им не воротиться, превратившись в неопознаваемые куски и пепел. и только лишь когда такие мысли сменились на воображения о скорой встрече с новой знакомой ему стало спокойнее, глаза начали слипаться, а сознание постепенно отходить на второй план, позволяя заснуть до самого утра. да на самом деле не только его грызли мысли об опасности и чувствах родных и близких. они сидят в голове каждого, кому есть что терять и кому жизнь дорога. хотя и безумцы в рядах были, которым все равно на свою жизнь, и кому терять давно уже нечего, кто-то ничего и не имел прежде кроме себя. а себя же, потерял тут, на фронте, среди выстрелов, криков, крови и умирающих товарищей и рядовых. кто-то тут и смысл жизни терял, превращаясь в бесстрашного бойца, готового ступить на рожон под пули. а вот Мише есть что терять. и умирать не хочется. ему еще хотелось радоваться жизни, дарить улыбки родным и близким, любить и быть любимым. да и не только ему хотелось вернуться к прежней, спокойной и счастливой жизни, пускай и со своими трудностями, которые сейчас, на фоне происходящего ужаса и зверства совсем меркнут и уже не кажутся такими уж и трудными. раннее утро наступает быстро. лучи солнца пробиваются сквозь окна, а петухи горланят свои песни на всю деревню, вынуждая проснуться. все обитатели дома пробуждаются ото сна и поднимаются, вываливаясь во двор. приятная прохлада пробирает до мурашек, а холодная вода ускоряет процесс полного пробуждения. по всей деревне начинают ходить ее жители и военные, многие из которых уже привыкли к поселению как к родному месту. постепенно начинают слышаться разговоры, а скоро и полные сборы начинаются. Московский, перед тем как вернуться в дом, забирает с вешалок высохший костюм знакомой и только после начинает надевать зеленую форому в своей комнате, а юбку и пиджак осторожно складывает на заправленной постели, чтобы потом не забыть и отнести в соседнюю деревню. на часах уже близится восемь утра, а занятие себе в свободное время найти надо, так как черт вообще знает, когда местная врачиха наконец перестанет слушать свою глуповатую, по мнению самого Михаила, медсестру и выдаст ему конец больничного, чтоб его отпустили обратно на фронт. и занятие быстро находится: в голове возникает желание сходить в больницу, поговорить с врачом и этой ее медсестрой, чтоб снова осмотрели и уже наконец выписали его из рядов больных к здоровым и способным. его товарищи уже давно при деле, он один только ничем не занят полезным из-за этой девчонки. пора бы ей уже объяснить, что все с ним нормально и пора бы уже закрывать этот надоевший больничный, ну, или по-крайней мере, выяснить то, почему и для чего она себя так ведет. москвич быстрым шагом направляется в нужную ему сторону и по дороге пинает камни и что-то напевает от скуки. здание больницы показывается через минут десять, парень толкает тяжелую дверцу и, убрав руки в карманы, направляется по уже известному для него маршруту до нужного кабинета. Миша останавливается у двери, стучит и входит, не дожидаясь ответа. врачиха поднимает возмущенный взгляд на вошедшего солдата и даже не удивляется, а медсестра вскакивает с места и отводит смущенный взгляд от пациента, поправляя волосы, что вполне успешно игнорируется Московским. — Оксана, сядь на место, чего как ненормальная вскочила? — недовольно рявкает врач, а после переводит взгляд на пациента, что ежедневно наведывается, — Миша, чего ты приперся снова? — на осмотр. и на выписку, — невозмутимо говорит он, скрещивая руки за спиной, — устал я к вам здоровым приходить и дома сидеть. на фронт хочу. выпишите уже наконец меня. — Галина Рудольфовна, но мы не можем его выписать! — сразу же суетливо заверещала молодая медсестра, вновь привлекая внимание врача на себя и садясь на свое место, — только вчера проводили осмотр и результаты в отделение носили... — верно, — говорит Галина после недолгого молчания, — ступай отсюда, Московский. и завтра не являйся сюда, через дня три на осмотр приходи, — вздыхает и холодным голосом быстро выносит решение женщина, чем быстро успокаивает Уводову. — ну сколько же можно? — парень сводит брови к переносице, — я абсолютно здоров и пострадал меньше товарищей своих, но они уже во всю на защите родины, а я до сих пор как дезертир хожу без дела. — Миша, а ну ступай кому сказала, пока сама тебя за двери не выставила! — Галина стучит кулаком по столу и встает с места. — да понял я, понял, не злитесь так. ухожу, — поднимает руки солдат и покидает кабинет, а затем и здание больницы.