Часть 2

до обеда еще остается время, и стоило бы чем-то заняться. противная летняя духота еще не вступила в силу, но предпосылки на такую атмосферу уже есть. что ж, по деревне снова будут ходить потные и уставшие люди, которых еще сильнее утомляет неимоверная духота и жара. а, быть может, ребятня, оставшаяся тут, убежит на речку, если конечно рискнет. Московский понимает, что осмотр через три дня мало что изменит, скорее всего осточертевшая ему медсестра снова заверещит, найдет новую причину для продления больничного и не выпустит с него, хотя даже не догадывается о том, что такими действиями лучше для своего объекта воздыхания не делает, а лишь выставляет его кем-то вроде дезертира, а за этим обязательно последует наказание, куда хуже, чем пуля, полученная в бою за Родину. дурная женщина, что поделать… ничего не смыслит в военном деле. вот бы она отстала, это был бы самый настоящий праздник для солдата, который устал от нее, ее внимания и попыток удлинения больничного. делала бы что дельное, но нет же! прицепились, зараза, так еще и мешает жить, портит репутацию и выставляет не в лучшем свете перед вышестоящими по званию. *** солнце плавно поднимается к зениту, а это значит, что скоро наступит обед и скоро состоится встреча. следует подготовиться к ней и заранее приготовить обед на тот случай, если Мейер решит прийти домой и покушать. он будет явно зол и недоволен, если на месте не окажется ни Романовой, ни обеда. ладно уж если ее нет, может изучает местность, главное, чтобы была еда. Александра отпирает дверь своей комнаты и выходит на кухню. бегло оглядывает все имеющиеся на ней продукты в целях соображения блюда, а после начинает быстро готовить рис с салатом из овощей. этого должно хватить в качестве обеда… наверное. впрочем, скоро на столе стояла кастрюля с рисом, а рядом салатница. до назначенного для встречи времени еще остается минут пятнадцать, этого вполне достаточно для того, чтобы одеться и расчесать волосы. девушка быстрым шагом перемещается обратно в свою комнату и открывает шкаф, вытягивает оттуда красный костюм из юбки и короткого пиджака, надевает его и встает перед зеркалом, разглаживает несуществующие складки и тянет руку за расческой, в следующую секунду начиная расчесывать волосы и забирать в пучок, дабы те не мешали, и только редкие пряди падали на лицо, выбиваясь из прически, но выглядело это выполнено красиво. следом она бросает взгляд в окно и широко улыбается, хотя ничего, кроме яблони в саду, не видит. наверное стоит оставить записку на столе для Лоренца, чтобы он не задавался вопросами и не искал, потому Саша открывает ящик и вытаскивает оттуда бумажку, пишет аккуратным почерком «ging spazieren, guten Appetit.» и выходит из спальни. стук в входную дверь заставляет затормозить и пойти к ней. пришел один из рядовых, мнется, опускает глаза в пол и смущается, совсем еще юный мальчишка, который по принуждению находится здесь и выполняет ужасные военные действия без всякого желания. — *добрый день, фройляйн Романова, я пришел сообщить о том, что ваш будущий супруг не придет на обед… занят в части за несколько километров от деревни, — негромко и смущенно выговаривает мальчишка на немецком и лишь иногда поднимает взгляд, явно считаясь с девушкой, стоящей перед ним, и считая ее даже выше себя лишь из-за того, чья она невеста. хотя он и сам по себе склонен уважать женщин и не имеет тех отвратительных черт, которыми обладает множество находящихся здесь военных. — *хорошо. спасибо за то, что сообщил, — мягким тоном благодарит Романова и легко улыбается одними только уголками губ, следом кивает, позволяя военному уйти по своим делам, она не собирается его держать, у нее есть свои дела. видимо, записка больше не нужна, потому она отбрасывает ее в свою комнату и выбегает в сад, быстрым шагом направляясь в сторону того места, где вчера она попрощалась с новым знакомым из чужой армии. встреча должна состояться с минуты на минуту. через несколько минут Александра останавливается у заборчика, за которым красуется лес, а вокруг никого, безопасное место встречи. Михаила здесь нет и немка осматривается, но не собирается уходить. может он опаздывает, что и является правдой, ведь через несколько минут он показывается среди зелени леса и машет рукой, начиная идти еще быстрее и вмиг сокращая расстояние. — привет, — довольно здоровается Московский и останавливается, протягивая чистую одежду в руки девушки и растягивая улыбку на лице. — привет, — Саша ответно улыбается и забирает свою одежду. — идем гулять? — сразу же спрашивает москвич, упирая руки в бока. знает же, что та не откажет. — подожди*. одежду надо домой занести, ты не голоден? — Романова наклоняет голову в бок, продолжая улыбаться и заглядывать в голубые глаза парня, — я приготовила обед, но жених не пришел. — дай подумать… — солдат наигранно делает задумчивый вид и на пару секунд отводит взгляд в небо, — я был бы не против перекусить. проголодался, пока со своей деревни шел. — отлично!* тогда пойдем, — она ему кивает, берет под руку и ведет в сторону дома, — только тихо, вдруг услышат в саду. — хорошо-хорошо, не буду шуметь, — тихо хохочет Миша и не сопротивляясь идет за Александрой. поесть он правда хочет, никогда бы не отказался от еды просто так. да и не помешало бы пообедать перед прогулкой, потом-то до расхода вряд ли удастся нормально поесть. да и парню от чего-то было интересно знать, как готовит его знакомая. скоро уже стал показываться дом, появился мнимый шум. Александра отпирает и толкает дверь, заходит внутрь дома и уходит в свою спальню, оставляет там одежду, выходит обратно в коридор к Михаилу и ведет его на кухню, а там усаживает за стол. — садись, сейчас положу в тарелку, — говорит Романова и отходит от стола, достает тарелку и ложку, следом возвращаясь обратно и начиная накладывать обед из кастрюли. — да я бы и сам мог… — негромко говорит Миша, слегка смущенный поведением девушки и отвыкший от, даже такой мнимой, заботы. — сам он, — посмеивается немка, ставя руки на свои бока, — ешь, дурной. приятного аппетита. — спасибо, — благодарит Михаил и берет ложку в руки, смотря на девушку, — а ты? — а я не хочу, — Романова пожимает плечами и садится за столом напротив. — как скажешь. гулять то пойдем? — начиная есть, снова спрашивает солдат. — пойдем, пойдем. ешь только, — усмехается девушка, подпирает голову руками и смотрит на то, как спокойно и с удовольствием ест Московский приготовленную ею еду, несмотря на то, что это обычный рис с салатом. Лоренц так не делает. — вкусно, — довольно говорит парень и скоро заканчивает обедать, поднимая взгляд, встречаясь с серыми глазами и замолкая. — danke, — Александра вновь слабо улыбается и убирает руки из-под головы, следом поднимается из-за стола и забирает грязную посуду, — помою и пойдем гулять. — хорошо. спасибо еще раз, — Московский поднимается следом и задвигает стул, выпрямляет плечи, а после направляется вместе с немкой на улицу. солнце уже начинает печь и палить, а противная духота говорит о том, что можно уйти незамеченными в лес или в поле, где нет военных действий. но в поле идти совсем не вариант, ведь солнцепек сильный, так что лучше пойти в лес, где от солнечных лучей будут закрывать ветви деревьев, да и не так жарко ощущается погода. для этих мест даже неудивительно то, что почти что августовское солнце способно так светить и заставлять тяжело вздыхать от жары, поднимать духоту и клонить в сон. лес был тихим, за исключением редкого ветра, колышущего листья деревьев и кустов, и пения птиц. прекрасная атмосфера. первое время они идут молча, вероятно каждый в своих мыслях. но скоро это молчание прерывается начинающимся диалогом. — расскажи о культуре своей страны поподробнее. я изучала в книгах, но жители знают явно больше, — начинает диалог Романова, глянув на Михаила спокойным, заинтересованным взглядом. — хорошо. тогда взамен ты расскажешь о своих увлечениях, договорились? — вновь растягивает улыбку Московский. — договорились, — кивает Александра, продолжая смотреть на знакомого, но теперь уже с куда большим интересом. — русская культура осуществляется на основе традиций, менталитета народа и мировоззрения, имеет европейскую ориентацию, но взяла себе также христианские ценности. огромную роль в русской культуре играет устное народное творчество, это и былины, и сказки. эта тема довольно обширная, но интересная, если прям все-все изучать, то это надолго затянется, а так я основное рассказал. могу потом рассказать про отдельные интересующие составляющие если хочешь, — довольно кратко рассказывает Миша о культуре русского народа, часто поглядывая на свою собеседницу, которой и говорил это всё, — что же насчет твоих увлечений? — с радостью послушаю о чем нибудь более подробно, — отвечает Саша и скрещивает руки за спиной, — из увлечений у меня книги, рисование и пианино. это все то, чему я посвящаю большее количество свободного времени, — рассказывая, она пожимает плечами, продолжая держать обворожительную улыбку. — ого. сыграешь как нибудь? — останавливаясь, сразу просит москвич. — здесь нет пианино, — грустно вздыхает девушка, вероятно, очень расстроенная этим фактом. — у нас в деревне есть. у знакомого, я попрошу его дать тебе сыграть, — Миша наклоняет голову в бок, не собираясь отказываться так просто от перспективы послушать живую музыку. — мне нельзя далеко ходить, — напоминает Саша, перенося руки вперед и вновь их сцепляя. — блять, точно, — солдат легонько хлопает ладонью по своему лбу, — как я мог забыть то… а если осторожно? он не узнает, я провожу тебя. — я подумаю над этим… нужно же еще время. да и мне страшно в твой народ идти, меня вряд ли примут, — Романова слегка сводит брови к переносице, возобновляя шаг. она знает, что если не по виду, то по акценту русские сразу поймут кто она такая, и вряд ли с добром ее встретят после всех зверств армии ее страны. — ты же не военная. а акцент… скажем, что ты немая, тогда не поймут, — следом начинает вновь идти парень, предлагая разные варианты. — нет, нет*. я не выгляжу как ваши девушки, у меня даже одежда другая. они сразу поймут, даже если я буду молчать. тогда у нас обоих будут проблемы, — отнекивается Александра в целях не только своей безопасности. да и она еще верила своему жениху, а он говорил о том, что ей опасно ходить далеко от дома, там русские ходят, и ее непременно если не убьют, то пленят и ранят. какой же это бред на самом деле… об этом Саша и начала думать, крутя в голове то, что ей нельзя туда, много злых людей, ей не желают добра за пределами этой деревни. — мы не злые, — словно прочитав ее мысли прерывает короткую тишину Миша, — настороженные и недоверчивые из-за войны, но не злые. не тираны, не варвары. если захочешь прийти к нам, то тебя не тронут, но некоторым нужно будет время привыкнуть и принять, — Миша поджимает губы и замолкает на пару секунд, прежде чем продолжить говорить, — да и ты будешь со мной там. не станут обижать, а если и попробуют, то я смогу защитить. все будет хорошо. — я подумаю над этим, правда. мне тоже нужно время, — повторяет она и смотрит в глаза знакомого, — я общаюсь с тобой, и вижу, что не все русские такие злые, как мне говорил Лоренц. — Лоренц, прости уж, но действительно дебил какой-то, — едко усмехается солдат. — Миша, — немка легонько толкает парня в бок, сдерживая смешок. она с этим согласна, но воспитание пока давит горло и не позволяет говорить вслух такие вещи о будущем супруге первой, несмотря на то, что она совсем его не любит. — по глазам вижу, что ты согласна, — резко останавливается и немного наклоняется к лицу девушки Миша, продолжая улыбаться, — признай это. — да ты… — наигранно возмущается Александра, но не отходит и не толкает парня, позволяя ему и дальше стоять так неприлично близко, — дурак ты. вот кто. — значит согласна, — еще шире улыбается Московский и выпрямляется, идя дальше вглубь леса. — Nein! — уже не сдерживая смех громко говорит вслед Саша и быстро догоняет знакомого. — Да, Саша, да, — не оборачиваясь продолжает Михаил, — не так трудно признаться. — черт с тобой, да, только давай закроем спор, — прыскает она и обгоняет чужого солдата. — раз уж с пианино пока что не выйдет, то покажешь рисунки? — возвращается к теме ее увлечений он, выделяя слова, ведь по прежнему не готов так просто это отпускать без личной оценки, не намерен еще и оставлять ее при навязанном каким-то нацистом мнении о его народе. видимо, решил все от и до поменять. — покажу, наверное, но не сейчас, — хитро щурит глаза Александра, склоняя Московского на еще одну, а лучше даже больше, встречу в скором времени. — тогда я приду завтра рисунки смотреть, — будто бы ставя перед фактом говорит парень. — хорошо. утром приходи, — довольно улыбается девушка, зная, что утром Мейера дома не будет, — кстати, почему ты так свободно гуляешь по местности, а не на фронте воюешь? — меня ранили. и моих друзей тоже, но они уже выписались, а меня глупая медсестра отпускать не хочет, вцепилась в меня, дурочка, и думает, что благое дело делает. а я здоров, заняться нечем, на фронт не пускают, вот и хожу куда глаза глядят, — говорит все как есть москвич, но при одном лишь упоминании медсестры, что вечно визжит, смущается при нем и не пускает его отдавать долг родине, у него стала проявляться венка на виске, на столько сильно она его раздражает. — в ком смысле вцепилась в тебя? — переспрашивает Саша, не особо понимая и желая убедиться в догадках, касаемо этого выражения. — влюбилась как школьница, надоела. я и так, и сяк, и этак о невзаимности, а она на своем стоит, — шумно выдыхает солдат, желающий избавиться от надоевшей девушки, которой больно уж нужно его внимание, — слушай… — чего на этот раз удумал? — вопросительно поднимает брови Романова. — может все таки сходишь в деревню? поможешь мне ее отцепить от себя, — он поворачивается к девушке, понимая всю абсурдность этой просьбы. — я даже не знаю… мне страшно туда идти, — немка опускает взгляд на пару секунд, хотя что-то внутри переворачивается и желание пойти туда, куда нельзя, становится больше из-за того, что там какая-то молоденькая медсестра лезет к ее новому другу, а он же просит помощи отвадить ее от себя. — я уже не знаю кого просить, она не понимает слова нет, — продолжает рассказывать москвич, надеясь на понимание и помощь Александры, которая зажмурилась. — ладно! — резко и быстро говорит она, словно боится засомневаться в своем решении, чтобы больше не было пути назад. она не отказывается от своих слов без весомых на то причин. о том, что подумает Лоренц и как ему объясниться она позже подумает. — серьезно? — удивленно вскидывает светлые брови Миша, широко раскрывая глаза и через несколько секунд вновь расплывается в улыбке, — спасибо. и на пианино сыграешь? — сыграю, — облегченно выдыхает девушка и тихо хихикает, — когда пойти надо? — давай лучше на твой день опираться, я всегда свободен, — останавливается у дерева парень и спокойно опирается спиной о его ствол. — дай подумать, — она встала рядом и задумалась о распорядке дня своего жениха, чтобы подобрать более подходящее время для такого рискованного похода в соседнюю деревню к русским, — сегодня вряд ли получится… — начинает вслух размышлять она, не обращая внимания ни на что. а парень стал смотреть на подругу молча, не нарушая ее вид и молчание, лишь иногда перебивающееся тихими мыслями вслух и размышлениями о том, когда ей будет удобнее сходить с ним в его деревню. ему нравится смотреть на ее волнистые темные волосы, на выбивающиеся из прически пряди, упавшие на розоватые от движений щеки, на длинные подрагивающие ресницы, столь же темные как и волосы, на тонкие брови, изящные тонкие пальцы рук, то скользящие по лицу, то накручивающие прядь волос. и взгляд. спокойный, нежный, но от чего-то на задворках души уставший. Михаилу остается пока только гадать о том, что выражают ее глаза, от чего они уставшие и чего хотя видеть в жизни. но гадать об этом он не собирается, коль суждено — так все узнает. и стоя так, одна в размышлениях и подсчетах времени, другой в своих мыслях и разглядывании подруги, никто из них практически не заметил сразу того, что стоят они взявшись за руки друг друга. а когда осознали, то расцепили руки и ланиты покрылись розоватым оттенком, а взгляды разошлись по сторонам. — Entschuldigung, — негромко извиняется на немецком Александра, смотря себе под ноги от смущения. — чего? — переспрашивает Михаил, не понимающий сказанного на чужом языке. — говорю, прошу прощения, — неловко повторяет уже на русском Романова и закрывает ладонями лицо, когда парень вновь оказывается перед ней. — не извиняйся, все хорошо, — тихо выдыхает солдат и неуверенно кладет руку на плечи немки, а когда не видит сопротивления, то обнимает, слабо прижимая к себе, — это даже приятно, — ответа на его слова не следует, только лишь ощущаются женские руки, что ложатся на спину нежным прикосновением и заставляют щеки окраситься ярче, а ощущения внутри были странными, но весьма приятными, явно знакомыми. расцеплять объятия нет абсолютно никакого желания, да и они никуда не спешат, даже не следят за временем. да и некуда спешить им вовсе. конечно такое тяжело принять к сведению, для обеих сторон потрясение: она чужая гражданка и невеста врага, может в любой момент навсегда уехать на Родину, он солдат противника, который может полечь в любой момент в сырую, пропитанную кровью, черную землю. но было бы явно сложнее, если бы они совсем не знали языков друг друга, а так хотя бы общаться можно, пускай и с редкими недопониманиями. а с другой стороны так быстро идеально сложившиеся характеры, легкое общение, желание видеться и приятные объятия. однако такого рода отношения обречены в любом случае, это небезопасно и тяжело. будь они с одной стороны, было бы легче, законнее. но думать об этом не хочется совсем. через неопределенное время объятия все же прекращаются, а счет времени и вовсе теряется, остается неизведанной единицей. но ощущение того, что недолго еще времени осталось все таки присутствует, что заставляет их развернуться в обратную сторону. они, конечно, могли бы и просто разойтись по разным сторонам, но некультурно бросать девушку одну в неизвестном лесу, пусть они и шли по прямой без поворотов, поэтому москвич решил проводить немку обратно до безопасной точки встречи, чтоб точно ничего не случилось по пути домой. — а почему та медсестра себя так ведет? — все же решает разузнать о «дурной женщине» Романова, осторожно беря за руку Михаила. — я не знаю… я ей показывал всем видом и говорил о том, что мне она неинтересна, а она все равно лезет, — Московский пожимает плечами и аккуратно сжимает чужую ладонь, — а что, ревнуешь? — шутит с дурацкой ухмылкой на лице парень. — ага, еще чего! — цокает языком девушка и шумно выдыхает, не желая этого признавать. — а тебе как живется с монстром? — Миша начинает осторожно гладить большим пальцем тыльную сторону чужой ладони и задает встречный вопрос. — а тебе зачем? — сразу же подняв брови спрашивает Александра. — просто, — в ту же секунду отвечает солдат, из-за чего диалог начинает идти наперебой. — ревнуешь? — усмехается она не оставляя и секунды между их словами. — да, — спокойно отвечает Михаил, после чего наступает короткое молчание и остановка, а он опускает взгляд на девушку, — что? я хотя бы признаю это. — дурак, — резко отвечает Саша мягким тоном и тянет за собой парня, слабо улыбаясь и краснея. — а что, мне нельзя? — усмехается москвич и плетется за ней не отпуская руку. — тебе? — она резко останавливается и поворачивается, оказываясь в нескольких сантиметрах и чуть не сталкиваясь, — тебе можно. тебе вообще все можно. и снова повисает молчание, но такое комфортное, не гнетущее. о последствиях подумают потом, не сейчас… скоро они останавливаются у забора в безопасном месте и еще какое-то время молча стоят, обнимаясь на прощание. главное, чтобы Лоренца не было дома, иначе он снова начнет спрашивать о том, куда его невеста ходила, почему не предупредила, не приготовила еды и говорить что ей вообще небезопасно одной ходить за деревню, вдруг возьмут в плен, ранят или вовсе убьют. несомненно, все это может случиться, но с кем угодно. а ей не так страшно уже, она и не ходит в лес одна, но Мейеру это знать не надо. иначе черт его вообще знает, что удумает. — мне пора, — негромко говорит Саша, понимая, что скоро вечер, ведь солнце уже не печет. — да, мне тоже, — таким же тихим тоном отвечает Миша, но лишь крепче прижимает к себе девушку на несколько секунд, только после отпускает, проводя руками по предплечьям и не задерживая ладоней. — до встречи*, — ласково желает Романова и быстро оставляет поцелуй на чужой теплой щеке, после отдаляется и улыбается, глядя на смущенного парня перед собой. — до завтра, — стеснительно улыбается Михаил и прощается, разворачивается и быстро уходит, лишь иногда оглядываясь. а девушка старается не смотреть назад и лишь быстрыми шагами удаляется в сторону дома в надежде на то, что там нет никого и никто не приходил. дверь дома Александра неохотно отпирает и заходит, сразу же осматриваясь и понимая, что не хочет здесь находится, но придется. в доме не было следов чьего либо присутствия, как и жениха. и хорошо, что его тут нет. не придется оправдываться перед ним. девушка заходит в свою спальню и устало плюхается на заправленную кровать, закрывает глаза и начинает размышлять о том, а правильно ли она вообще поступает. находится почти что замужем, осталось только расписаться да штамп в паспорта поставить, а она с другим гуляет и обнимается. и думает о другом. может это и некрасиво, неправильно, но так она хотя бы с собой честна, а перед Мейером виновата лишь в том, что и не любила его никогда, да и до сих пор не любит, ей интересен совсем другой человек. страшно даже думать о том, что мужчина решит сделать с чужим солдатом, если узнает о том, что Романова к нему бегала гулять, целовала, пусть и в щеку, и что он ее трогал. но ему это неоткуда знать, он этого не видел, как и жители деревни не ведают об этой тайне. и замечательно, что не знают ничего. стены дома начинают неприятно давить и зарождать желание бежать прочь, как можно дальше отсюда, от этой деревни, от приезжих сюда солдат и от Лоренца. но если она решит сбежать, то будет только хуже, и уже не только для нее, а для всех. для каждой живой души, которая встретится по пути ее жениху, каждого он с ног на голову перевернет и все таки найдет ее где бы она ни была, и тогда пиши пропало.