Часть 3

вечером, ближе к ночи, когда деревня почти погрузилась во мрак, в стороне главного входа раздается шум от хлопка двери, топот ног и вздохи усталости. Мейер вернулся домой. выходить встречать его Александра совсем не хочет, а его присутствие в доме делает ощущения от нахождения здесь еще хуже, давление деревянных стен становится сильнее, а обстановка приобретает напряженные оттенки. ужин на кухне уже стоит готовый, еще горячий и сытный, а приятный запах от еды разносится по комнатам дома, который также приведен в полный порядок в каждом уголке. Романова забирается под одеяло и отворачивается к окну, укрываясь чуть ли не с головой. она явно устала, но не столь от домашних дел, сколько от мыслей в голове, которые не получается перекричать, заглушить и подавить. если она будет спать или притворяться, то вряд ли Лоренц что-то ей скажет по поводу того, что она не вышла его встречать. устала, легла отдохнуть и уснула, обычное дело, ничего удивительного. с коридора доносится голос мужчины, но девушка не слушает его и лишь жмурится, продолжает лежать на кровати. даже когда Лоренц без стука открывает дверь ее спальни она не двигается и продолжает лежать, внутри себя дико возмущаясь на такое действие. можно было бы и постучаться. — *спишь? — для чего-то спрашивает немец и несколько секунд стоит в тишине, видимо прислушиваясь к дыханию невесты и ожидая хоть какого либо движения или ответа, но он этого не получает, — ладно. спи, — шумно выдыхает Мейер и выходит, закрывая дверь. «придурок» проносится в голове у Саши, после чего она открывает глаза и, прислушиваясь к отдаляющимся шагам, тихо поднимается с постели и выдвигает ящик тумбочки, из которого вытягивает небольшую записную книгу и пролистывает несколько страниц, останавливаясь на нужной и пробегаясь по ней глазами. так стало гораздо легче понять свой день и в какие часы уходить из дома незамеченной. немка еще недолго сидит в комнате, а после распушает свои волосы и с уставшим, заспанным видом открывает дверь своей спальни, выходит на кухню и наигранно удивляется тому, что там сидит ее жених, будто бы она не знает этого. — *о, ты пришел. давно ты дома? — негромко спрашивает Романова, отводя от себя подозрения и наливая в кружку воду из кувшина. — *нет. я недавно пришел, ты меня не встретила, спала, — более бодро говорит Мейер, заканчивая ужинать и ничего не говоря по поводу еды, принимая это просто как данность. повисает молчание, Романова смотрит на Лоренца в ожидании хоть каких либо слов касаемо ее стараний, но лишь тихо выдыхает и ставит пустой стакан на место. — *сильно устал? — начинает незамысловатый диалог голосом без эмоций девушка и опирается руками на столешницу позади себя. — *достаточно. сейчас пойду спать. завтра рано вставать, не хочешь со мной поехать в часть? — мужчина поднимается из-за стола и разминает руки. — *нет, не хочу, спасибо за предложение, — отказывается Саша и опускает устало плечи и взгляд в пол. — *как хочешь. меня весь день не будет, уверена, что не поедешь? — чуть склоняет голову и поднимает брови Лоренц, еще раз предлагая то же самое в надежде на то, что его невеста поменяет свое решение. — *уверена. хочу отдохнуть. и тебе следует, — Александра поднимает взгляд на Мейера и спокойно говорит повторно свой отказ от поездки в часть с женихом. — *тогда спокойной ночи, — с этими словами мужчина покидает кухню даже не дожидаясь ответного пожелания, оставляя за собой грязные тарелки, давящие стены и не самое лучшее настроение, хотя ничего плохого в сторону девушки вроде бы и не сделал. просто ее снова начинает неприятно давить осознание того, что она находится в отношениях с нелюбимым человеком, старательно играя в любовь ради собственной безопасности и обеспеченной жизни. а стоит ли оно того? стоит ли жить всю жизнь рядом с тем, кого не любишь, заводить с ним семью и всё ради безопасности и благополучной жизни? это совсем того не стоит, материальные блага можно и с любимым заработать, безопасность дело вовсе тонкое, никто никогда не будет на все сто процентов в безопасности, а вот семья лучше строится в любви и верности. Александре снова хочется уйти от Лоренца, но идти некуда, придется временно его терпеть, главное чтобы не склонил к заключению брака в скором времени. с этими мыслями девушка домывает посуду за женихом и уходит в свою спальню, на всякий случай запирает дверь и там ложится вновь на кровать, заворачивается в одеяло и с трудом засыпает. *** утром ее вновь ждут тарелки после завтрака и раннего ухода Лоренца, но сил сегодня явно больше, чем было вечером. отсутствие мужчины давало больше спокойствия и ощущения куда большей безопасности, а мысли о скорой встрече поднимают настроение выше. на часах время около восьми утра, Романова заканчивает мыть тарелки и садится в комнате перед зеркалом, начинает приводить себя в порядок: укладывает волосы в аккуратную прическу, наносит легкий макияж и распыляет духи, а следом надевает на себя легкое бежевое платье ниже колена с рукавами под маленькие фонарики до локтя, а после крутится еще недолго перед зеркалом, любуясь собой и оценивая внешний вид. и лишь убедившись в том, что выглядит она достаточно красиво, Александра покидает дом и отправляется в нужную точку, чтобы там сидеть и ждать, когда к ней придет Михаил, они ведь не договорились на точное время, да и чтоб быть вне этих стен, из которых хочется всегда уйти куда угодно. но сегодня туда все таки придется вернуться чтобы показать солдату свои рисунки, он ведь просил. выходя, она прихватывает с собой книгу на всякий случай. утром совсем не жарко, так что дойдя до места, Романова садится в тенек под деревом и открывает книгу, начиная читать и терять счет времени за таким занятием, пока ждет. строчки быстро утягивают за собой, завлекая в фантазии, картинки происходящего в сюжете и воображений внешности героев. и черт вообще знает, сколько прошло времени за книгой, но из этого всего девушку выводит шорох за спиной и появившаяся человеческая тень, заставляет оторваться от страниц и поднять голову, а следом широко улыбнуться и встать с места, обняв за шею и целуя в щеку в качестве приветствия. — долго уже сидишь тут? — спокойно спрашивает Московский, осторожно обхватывая руками талию девушки, — я не знал ко скольки приходить и вышел сразу как только у нас все ушли, предполагая, что у вас так же. — не знаю, смотря сколько сейчас времени… я тут примерно с восьми тридцати сижу, — Саша плавно убирает руки с шеи Михаила, укладывая ладони на плечах и слегка откланяясь назад, чтобы посмотреть на черты лица парня. — значит не сильно долго, я старался как можно быстрее прийти, — москвич растягивает на лице довольную улыбку и быстро оставляет на чужом лбу поцелуй, слегка смущаясь. — ты завтракал? — ее ладони осторожными движениями перемещаются ближе к шее Миши, а пальцы касаются незакрытой кожи и отзываются мурашками от того, какие разные температуры тел у них. — не успел, — виновато признается солдат, хотя он скорее расстроен этим фактом, нежели ощущает вину. — тогда я тебе приготовлю, не беспокойся, — девушка широко улыбается и смотрит в голубые глаза напротив, вскоре убирая руки с чужой шеи и касается большой мужской ладони, которая сразу же реагирует на желанные и приятные прикосновения и слабо сжимает холодную женскую руку. — с радостью позавтракаю той едой, которую ты мне приготовишь, — хитро улыбается Миша, рассматривая девушку напротив себя. — может быть ты хочешь что-то определенное? — обращается к нему Саша и ведет не спеша в сторону дома. — нет, я хочу положиться на твой выбор, — Московский тихо посмеивается, идя следом за Александрой, даже не пытаясь отвести взгляд от ее волос, черт внешности, тела и рук. нет, ему не показалось, он правда теперь по уши влюблен, как маленький мальчик, дергающий одноклассницу за косички и смущенно рассказывающий маме о своей симпатии. и его это даже не пугает, это то, что теперь будет его греть изнутри, заставлять сердце биться чаще, в бою быть осторожнее лишь ради того, чтобы после вернуться к ней, к своей возлюбленной, чтобы только посмотреть в ее глаза цвета самого восхитительного пасмурного неба в его жизни, на аккуратные розовые губы, которые кажутся слаще меда и являются пока что чем-то запрещенным, чего нельзя касаться. но запретный плод всегда сладок. Михаил даже не замечает того, как оказывается около дома, что заставляет его резко выйти из своих мыслей и оторвать пристальный нежный взгляд от мелких деталей во внешности девушки, что улыбается ему и смеется, указывая на то, какой он нелепый и растерянный сейчас. но это его совсем не задевает, улыбка растягивается на лице сразу же, и смех его звучит вместе с ее звонким. на кухне Романова усаживает мужчину за стол и быстро подходит к столешнице, начиная нарезать разные продукты, что-то смешивать и ходить из одной стороны в другую, пока, наконец, на обеденном столе не оказывается две тарелки с салатом. москвич осторожно пробует еду и не сдерживает себя от новых комплиментов и похвал в сторону немки, что уже заливается краской от смущения и тихо благодарит за все хорошие слова, а когда трапеза подходит к концу, то моет посуду и ведет в свою комнату, закрывает дверь спальни и вытаскивает из ящика несколько своих рисунков, на которых изображены граждане ее страны во времена до войны, занимающиеся своими повседневными делами, наброски этой деревни и леса, женщина с дочкой во дворе и многое другое… Миша, не разбирающийся в рисовании и искусстве, все же выражает свое искреннее восхищение всеми работами, которые попадают в его руки, и не упускает возможности разглядеть разные детали, как-то прокомментировать все то, что его цепляет. даже несмотря на то, что на многое Саша машет рукой и приговаривает о том, что могло выйти и лучше, Миша настаивает на своем, не собираясь менять своего мнения. — мне нравится. очень, — Московский протягивает листы обратно Александре и встречается с ее глазами. — да брось ты, — тихо смеется она, беря в руки свои рисунки, — это неу… нье… да к черту, не лучшие работы. — ты шутишь? — он удивленно вскидывает свои брови вверх, — они прекрасны. мне незачем тебе врать. — разве? Лоренц так не считает. он говорит, что я могла бы и красивее нарисовать, прежде чем показывать ему, — Саша горько усмехается и опускает взгляд на листы в своих руках. — пошел бы этот Лоренц нахуй, — раздраженно бросает слова солдат, хлопая по кровати рядом с собой, — идиот. — м.. ну, возможно ты и прав, — Романова тихо выдыхает и садится рядом с Мишей. — не возможно, а прав, — его рука осторожно обнимает женские хрупкие плечи, а взгляд, обращенный к опущенному лицу девушки, становится гораздо мягче. — а хочешь я тебе подарю что-то из этого? — ее взгляд наконец поднимается и вновь встречается с голубыми глазами, выражающими нежность и тепло. — буду только рад и благодарен, — он сразу же отодвигает протягивающуюся руку с лисами, — нет, позволю тебе самой выбрать то, что ты хочешь мне отдать. а то вдруг я возьму ту, что ты не захочешь дарить. — как пожелаешь, — она пожимает плечами и вытаскивает из стопки самый красивый и законченный рисунок, а после спокойно отдает его, — я заметила, что он тебе понравился больше всего. бери, мне не жалко. — спасибо, — Михаил вновь улыбается и принимает лист, после чего оставляет на виске иностранки поцелуй в знак благодарности, стараясь вложить в этот миг все свои быстро явившиеся тёплые чувства. — было бы за что, — она вновь смущается и отводит взгляд в сторону на несколько секунд, а после скользит глазами по лицу мужчины и поджимает губы, не решаясь что либо еще сделать. — что ты так на меня смотришь? — прерывает возникшую тишину Миша, откладывая рисунок на кровать и касаясь фарфоровой щеки. — ничего, я смотрю на тебя обычно, — вдруг шире распахивает свои глаза немка и слегка сводит брови, понимая, что засмотрелась на солдата чужой армии, при этом испытывая тёплые и взволнованные ощущения, приятно разливающиеся по телу. — позволишь? — Михаил заправляет прядь темных волос за ухо и приближается к ее лицу, рассматривая его. — Миша, — чуть громче говорит еще больше смущенная девушка, но после закрывает глаза и выдыхает, касаясь своим лбом чужого, — позволю. — вот и замечательно, — его рука плавно спускается к подбородку Саши и приподнимает, он мягко касается ее губ своими и нежно целует, но долго не задерживает этот поцелуй, вскоре отстраняясь и смотря на возлюбленную с легкой, но самой счастливой улыбкой. а она сидит перед ним смущенная, радостная и взволнованная одновременно, а после бросается на шею с крепкими объятиями, а руки мужчины, такие тёплые и нежные только для нее, аккуратно обхватывают ее талию и прижимают к себе, намереваясь остаться в таком положении на достаточно долгое время. *** день плавно перетекает в приятный вечер, солнце уже готовится уходить на покой и светит ярко-оранжевыми лучами, разливая их по деревне и запуская в разные ее уголки. девушка сидит в доме уже одна, закончившая готовить ужин и что-то рисующая на чистом листе, полностью поглощенная этим занятием и совершенно ничего не замечающая, кроме линий, что сама и наносит на шероховатую поверхность. в дверях ее спальни появляется мужчина и кашляет для привлечения внимания, от чего Романова дергается и слегка притягивает рисунок к своей груди, а испуганный от неожиданного появления взгляд поднимается на Мейера, но после она выдыхает и качает головой, потирая переносицу. — *а, это ты, Лоренц, — Саша отнимает руку от лица, — *напугал. — *Алекс, — начинает мужчина, проходя в комнату без спроса, — *ты снова рисуешь? — *верно. ты что-то хотел? — внутри себя Александра возмущается от такого поведения жениха, но вспоминает, что тот и до этого входил, когда она якобы спала, что невольно заставляет ее сжать карандаш чуть крепче, а взгляд пристально следит за тем, как спокойно ходит по комнате немецкий офицер, для чего-то трогающий поверхность мебели и тянущий разговор. — *ты правильно меня поняла. я пришел не просто так, — наконец начал переходить ближе к делу Лоренц, прекращая водить рукой по мебели и поворачивающийся всем телом к избраннице, — *я хочу подать заявление и сыграть свадьбу. не когда кончится война, что лишь вопрос времени, а в ближайшее время. — *но ты… — собирается возразить Саша, но резко замолкает. — *никаких но, Алекс, — перебивает ее Мейер, не собираясь менять решение и слушать возражения, — *это не предложение. я уже все решил и слушать отказы не намерен. — *ты обещал мне! — все же выражает возмущение девушка, вскакивая с места. — *я мужчина и буду решать так, как мне этого хочется. твое дело — молча слушаться меня и выполнять все приказы. ты меня поняла? — мужчина делает голос громче, грубее, а брови его хмурятся, сводятся к переносице и указывают на строгий стальной взгляд. — *я тоже личность и имею право голоса, а ты сейчас ведешь себя так, словно я просто украшение, вещь, с которой можно обращаться как угодно. не распоряжайся моей жизнью, она тебе не принадлежит, — ее тонкие темные брови тоже хмурятся, а взгляд наполняется злостью и недовольством мгновенно, кажется, что все это готово вылиться и заполнить эту комнату до предела, липким веществом забиться во все углы. — *да как ты смеешь? мы помолвлены, мне принадлежит не только твоя жизнь, но и ты сама, и твое тело тоже, — Лоренц грубо хватает невесту за запястье и тянет к себе, направляя пристальный взгляд в серые глаза напротив, — *и я имею право распоряжаться этим так, как хочу. скажи спасибо, что я прежде не делал этого, но, кажется, что очень зря и я многое упустил, позволил тебе слишком много. — *ты грубый, наглый и нахальный, Лоренц. убери от меня свои грязные руки, — уже переходит на крик Александра, стараясь выдернуть руку из хватки и начиная чувствовать совсем слабый перегар от мужчины, что указывает на то, что он немного выпил. — *я устал тебя ждать, — прикрикивает офицер и встряхивает девушку, — *один в части как неудачник, который прогибается под хотелки какой-то девки. — *Лоренц, одумайся! что ты творишь? ты вообще в своем уме? — продолжает кричать Александра и все таки выдергивает руку из хватки мужчины, начиная потирать запястье, — *иди прочь из моей спальни! видеть тебя не хочу. — *значит так, да? видеть меня не хочешь? значит ты меня не любишь, ни во что не ставишь и считаешь идиотом, Алекс! — Мейер сжимает кулаки, а вместе с ними сжимается и девушка от их вида, точно пугаясь, — *я уйду. но потом не пожалей о сказанных словах, дрянь такая, — он покидает комнату и громко хлопает дверью, а Саша устало садится на кровать и бормочет себе под нос оскорбления в сторону офицера, а когда замолкает, то откидывается на кровать спиной и тяжело вздыхает, вскакивая и опираясь на руки лишь тогда, когда слышит в двери своей спальни повороты ключа. — вот же… *сука, — тихо шипит немка и снова хмурится, а после ложится спать. на утро дверь оказывается по прежнему заперта, но на столе стоит чай и тарелка с кашей, что говорит лишь о том, что Мейер вновь заходил в комнату, но на это Романова фыркает и не прикасается к еде, не желая это есть. через минут пятнадцать вновь слышится поворот ключа, следом открывается дверь и в комнату заглядывает Лоренц с виноватым видом. — *о, ты уже проснулась, птичка моя, доброе утро, — слабо улыбаясь желает мужчина, — *я зайду? — *нет, — Александра хмурится и скрещивает руки на груди, — *уходи. — *ну ты чего? — он тихо вздыхает и все же заходит в спальню, присаживаясь на кровать рядом. — *я сказала тебе уйти, а не зайти, — недовольно прыскает Саша, возмущенно смотря на Лоренца. — *ну прости меня, я вчера перепил… я тебе завтрак в постель приготовил, — начинает извиняться и тянуть к ней руки немец, в надежде на скорое применение. — *руки свои убрал и вышел, — оставаясь непреклонной, она отбрасывает от себя руки жениха и отворачивается. — *я тебя понял, — Мейер встает с постели и поправляет одежду, — *я пошел. хорошего тебе дня. — *и еду свою забери, я лучше останусь голодной, чем приму блюдо от тебя, — она окидывает взглядом с отвращением Лоренца, — *ты упал в моих глазах. мужчина кивает и забирает поднос с едой, а после молча покидает комнату невесты, а дверь вновь запирает, после чего бросает короткое «извини, так надо» и уходит из дома. к полудню к дому приходит Московский, осторожно стучит и ждет хоть какой-то на это ответ, задумавшийся о том, что могло произойти и почему на встречу его любимая не пришла. Александра открывает окно, складывает на подоконнике руки, и кладет на них голову, молча смотря на мужчину. — ты чего не пришла? — спокойно спрашивает Михаил и рассматривает черты лица возлюбленной, — погоди, на тебе лица нет. что-то случилось? — верно понимаешь, *мой дорогой, — Саша горько усмехается, а после поднимает голову и опирается руками на подоконник, слегка высовываясь из окна. — расскажешь? — его рука осторожно касается ее щеки и начинает поглаживать. — меня жених в комнате запер после вечернего скандала. пришел вчера пьяный и говорит, мол, я ему принадлежу вместе с моими жизнью и телом, он имеет право распоряжаться этим как хочет, слишком много мне позволил и хочет жениться в ближайшее время, а мое мнение не считает важным, — Саша кладет свою ладонь на руку Миши сверху и сначала поглаживает, а после слабо сжимает. — он у тебя что-то совсем уже много о себе возомнил. ты же тоже человек и имеешь свое мнение, — опешит солдат и слегка приподнимается, коротко целуя в губы, стараясь утешить. — я ему так и сказала, но его это только больше разозлило, — Романова грустно улыбнулась и села на подоконник, — я хочу сегодня сходить с тобой в твою деревню. — серьезно? — москвич удивлено поднимает брови, а после улыбается, смещая руки на талию той. — асоб… абсолютно, — снова с акцентом выговаривает Романова и касается плеч любимого человека, — только выбраться помоги. — конечно, давай, — Миша стал с осторожностью помогать ей выбраться через окно и взял на руки, а после того, как она его за собой прикрыла, не поставил на землю и быстро понес на руках в сторону леса, — он тебя не трогал? — только запястье сжимал и тряс, — она закатывает глаза, вспоминая скандал, — поставь меня, сама пойду. — не поставлю, — мужчина хитро улыбается и скоро входит в лес, продолжая нести на руках пока еще чужую невесту. — дурной, — шутит девушка и обнимает за шею. — у меня новости есть, — переводит тему Михаил, поглядывая на немку, — меня утром все таки выписали с больничного, но на фронт я пойду только через несколько дней. — это как же так? ты не пострадаешь там? — Саша широко распахивает глаза и смотрит на солдата, — ты же с хорошей должностью, правда? — нет, Сашенька, я обычный солдат, так что и пострадать могу, — продолжает улыбаться Миша, но когда снова смотрит на лицо Александры, то улыбка на несколько секунд спадает, — но я обещаю быть осторожным и приходить к тебе по ночам. — тогда я понимаю ту твою медсестру, — фыркает Романова и слабо хмурит брови. — все будет хорошо, — москвич целует девушку в щеку, — обещаю тебе. и она не моя. скоро они приходят в деревню и Московский все же ставит девушку на ноги и берет за руку, ведя в сторону своего дома и собирая взгляды мирных жителей, что заставляет Александру опустить голову и смотреть в землю. но никто не сказал ничего плохого в ее сторону, не попытался забить камнями или сделать что-то еще гадкое, что начинает наталкивать на мысли о том, что Мейер наговорил глупостей про русский народ. дома у солдата оказывается уютно, чисто и свежо. — ты завтракала? — Михаил кладет руку на талию Романовой и чмокает ее в макушку. — нет, — честно признается девушка и поднимает голову, смотря на мужчину. — так и знал, идем на кухню, — солдат быстро проводит Александру на кухню и усаживает за стол, после сразу достает еду и ставит перед ней, садясь рядом, — кушай, приятного аппетита. — не стоило, Миша, — девушка удивленно смотрит на Московского, — правда, не нужно было… — ничего не «не нужно», ешь, — москвич тихо смеется и обнимает за плечи. — Danke, mein lieber, — благодарит Саша и начинает завтракать, — ты вкусно готовишь. — данке что? — смеется Михаил, — спасибо. переведешь сказанное? — переведу. это «спасибо, мой дорогой». тебе будет полезно выучить немецкий хотя бы немного, — она быстро доедает и целует его в лоб, — могу научить. — зачем же он мне? — удивляется мужчина и смотрит на возлюбленную. — ну как зачем? ты воюешь с немцами, мало ли что произойдет. полезно знать язык своего врага, — поясняет Саша и поднимается с места, собираясь помыть посуду. — понял, жаль, что сам не додумался, — кивает солдат и усаживает ее обратно, — сиди, я помою сам. а твое предложение выучить язык мне нравится, только когда ж я этим всем заниматься буду? — в свободное время. я буду тебе говорить на своем языке простые слова и их перевод, а ты запоминай. — звучит хорошо, тогда так и поступим, — он берет тарелку и моет ее, а после протягивает девушке руку, — пойдем. — куда? — Саша вкладывает свою руку в его ладонь и поднимается. — на пианино мне сыграешь? ты обещала, — Миша по-доброму улыбается. — сыграю, только где же мы его возьмем? — Романова следует за возлюбленным, а после заглядывает в комнату, дверь которой он открывает и проходит внутрь, проводя по крышке инструмента подушечками пальцев и оборачиваясь на солдата. — я же говорил тебе, что у товарища моего есть, — тихо хохочет Миша, опираясь плечом о дверной косяк. — я даже не знаю что тебе играть… — Саша усаживается за стол и поднимает крышку пианино, касаясь его клавиш. — что хочешь, то и играй, — мужчина проходит в комнату и усаживается на стул рядом, все свое внимание устремляя только на сидящую рядом девушку, принимаясь вновь разглядывать ее кудряшки, руки, черты лица в профиль… а после прикрывает глаза, слыша плавную и гармоничную мелодию, переходящую во что-то более эмоциональное. эта музыка разливается чем-то ощутимым по комнате, окружает все в ней находящееся и наполняет все сосуды, забирается под кожу и проходит по венам вместе с кровью, заставляя полностью погрузиться и отпустить все мысли, на время забыть обо всех проблемах в своей жизни. а когда она заканчивается, то из транса мужчину выводит касание девушки до его плеча и мягкий, тихий голос. — тебе понравилось? — она смотрит на его черты, бегает взглядом по всей фигуре и возвращает к раскрывшимся голубым глазам, которые передают обо всем и без слов. — да, понравилось, Сашенька, — солдат берет девушку за плечи и притягивает к себе, нежно целуя в губы и мягко отстраняясь через несколько секунд. — рада этому, — Александра счастливо улыбается и смотрит на часы, подмечая прошедшее время. — ты у меня такая замечательная, даже не могу себе представить того, как можно обижать, — Миша опускает руку на ее спину и начинает гладить. — ты мне льстишь, — Саша кладет голову на его плечо. — нет, говорю правду, — тихо усмехается мужчина. — проводишь меня через несколько часов домой? — закрывает свои глаза Александра, — мне нельзя тут долго задерживаться. — провожу, конечно, — Михаил вздыхает, совсем не желая отпускать любимую девушку обратно домой, — куда ж я денусь… — а сейчас можем пойти заняться немецким языком, если хочешь.