Спасение или крах?

      Сначала я увидела длинную ногу Голода переступающую порог. Он небрежно отворил дверь и воздух вокруг нас всколыхнулся, наполняясь его силой. Я заметила недовольные моськи Всадников. Они морщились от того, что неизбежно слабеют перед ним. Или может они не слишком любили своего старшего брата. Мы с Чумой стояли посреди зала, прямо напротив выхода. Она дёрнулась будто хотела сбежать, но только сильнее сжала мой бок. Голод вошёл с сигаретой в руке и безразлично окинул комнату. На мгновение его изумрудные глаза скользнули по мне. Он мимолётно задерживался на неизвестных мне точках и всё. Мужчина не подал виду будто мы виделись. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он спокойно продолжал курить сигарету.       Чума впилась ногтями в мою свежую, рваную рану на животе, заставляя кровоточить и страдать ещё больше. Я беспомощно повисла у неё на плече, до боли прикусила щёки, чтобы не закричать. Она окинула меня коротким взглядом и елейным голосом обратилась к вошедшему:       — Здравствуй, братик. Ну посмотри, что же ты наделал. — она показушно дёрнула меня к себе. Рукой сжала скулы и подняла моё бледное лицо, обращая ко мне внимание холодных, как лёд глаз. Насмешливо протянула: — Разве так можно обращаться с девушками, милый? — «Она думает, что это Всадник на меня так воздействует?» Я попыталась посмотреть ей в лицо, чтобы прочесть её мысли, но моя голова повисла, как у сломанной куклы. Держать её было не менее сложно чем находиться рядом с этой стервой. Эта пиявка не хуже высасывает силы.       Голод выпустил дым перед собой и медленно протянул:       — Да-а. Ты также не отстаешь. — он многозначительно посмотрел на мой распоротый живот. Сигарета упала прямо к ногам. Война, до этого молча наблюдавший за перепалкой, обернулся к брату и недовольно буркнул:       — Этой дрянью уже вся школа пропахлась. Что ты куришь, чёрт тебя побери? — в отличие от Чумы, второй Всадник не чувствовал очевидного дискомфорта. Или же хорошо прятал эмоции за маской непоколебимости. Голод скучающе повернул только голову:       — Табак. Нашёл в мире людей. — он загадочно мотнул головой. — Оказывается, они и сами себя неплохо убивают.       Чума громко рассмеялась.       — Да, эти олухи отлично справлялись и без нас. — Всадница схватила меня обеими руками за плечи и выставила перед собой будто дёшевый товар. — Кстати, знакомься — это смертная, бывшая советница Цитадели, представляешь? — она толкнула меня в спину и я упала на пол, даже не подставив руки. Вот так просто припечаталась к земле не в состоянии даже пошевельнуться. Чума похоже этого и ждала. Она хотела показать какая я слабая и ничтожная по сравнению с ними. Бросить лицом в грязь. И у неё это вышло.       Голод всё так же неподвижно стоял и наблюдал. Он равнодушно окинул меня взглядом, распластавшуюся на полу в луже крови, и опять перевёл на сестру. Чума вальяжно подошла к своему излюбленному трону и опустилась в него словно дева.       — Смертная? Советница? Ты пыталась пошутить? — очередная сигарета. Вспышка синего огня на кончике указательного пальца и клубы белого дыма. В другом конце зала закашлял Война и раздраженно переместился к сестре, разгоняя белесую пелену рукой. На секунду в голосе проскочили еле заметные нотки интереса, но быстро угасли. Как падающая звезда.       Чума скривилась на насмешку брата.       — А ты я вижу сегодня в хорошем настроении. Так много колкостей. — Всадница со скрипом сжала подлокотники, но продолжила. — Да, советница. Они вместе с Мальбонте победили Шепфа и начали править вместо него. Решили создать новый мир с новыми правилами. Как это романтично.       Она всплеснула ладонями и нежно коснулась меня взглядом. По лицу Голода пробежала тень, но так быстро будто это был всего лишь мираж. Я попыталась хоть как-то пошевелиться, но режущая боль сковала всё тело. «Шепфа, как же больно. Я больше не могу!» Волосы мои запутались и слиплись от крови. Мерзкий, железный запах словно впитался в кожу и разъедал глаза и нос. Одежда облепила тело, укутывая в кокон адских мучений. «Но стоит ли показывать им, что я не слабею перед Голодом?»       — Мальбонте… — задумчиво протянул третий Всадник. — Это тот малец, что крутится вокруг тебя, сестрица? — послышались шаги, которые эхом отражались от стен. Они словно отчеканивали имя мужчины. Всадник остановился прямо возле меня. Я не видела его лица, его действий, но ощущала исходящий от него холод.       — Да. Сильный метис. У меня на него свои планы. — Война ехидно улыбнулся. — Эта девчонка забрала у него часть его силы. — Всадница выплюнула это словно яд. Ей явно не нравилась наша с ним близость в прошлом. И казалось, что иногда она меня наказывала за это.       — Хм, интересно... — Голод присел передо мной на корточки. Разглядывал будто только сейчас увидел. — Но я не чувствую в ней силы.       — Её нет. — резко ответила младшая будто это не подлежало сомнению. — Вики не заслуживала той силы, что была ей несправедливо дана. Я отдала Мальбонте то, что принадлежало ему.       — Вики… — повторил Голод на выдохе. Я устало заморгала глазами. Казалось, что ещё чуть чуть и весь зал будет залит алой рекой моих страданий. Я прерывисто и редко дышала. Лёгкое прикосновение к лицу привело меня в чувство. Меня словно обдало холодным ветерком. Голод внимательно наблюдал за мной, очерчивая пальцами контур нижней челюсти от уха до подбородка. Это были совсем невесомые прикосновения, но я увидела как на его кофте, на животе проступает кровь. Пятно начало быстро разрастаться, но почти сразу же остановилось.       Я ощутила как моя рана затянулась в мгновение ока. Силы по мере возможностей стали возвращаться, дышать стало легче. Я удивлённо смотрела на Голода, а он на меня. Я совсем не ожидала, что он поможет мне, заберёт всю боль себе. Чума взбешенная вскочила и гневно завопила:       — Что ты делаешь?! Я позвала тебя сюда не для этого! — мне показалось будто она сейчас лопнет от злости. Всадница от ярости сжимала кулаки и чуть ли не слетела с подмостья трона. В её глазах горело безумие и явно читалась ненависть к брату. Она резко остановилась когда увидела как я неуклюже поднимаюсь. Чума словно наткнулась на невидимую стену и стояла с глупой недоуменностью на лице. Она не могла поверить, что я свободно чувствую себя возле третьего Всадника, а она медленно умирает. Она — божество, и я — смертная. Ей будто бы влепили пощёчину, будто плюнули в лицо. Это было низостью для неё.       — Да. Я знаю, — подхватывая меня под руку невозмутимо ответил Голод. — но я сам буду решать, что мне с ней делать. Я ведь ради неё тебя послушал и притащился сюда.       Война грустно рассмеялся.       — Так вот кто эта девица, стоящая твоего внимания. — Всадник отстранённо посмотрел на меня будто я причинила ему огромную боль. «Любит ли он меня до сих пор?» Чума по животному взревела.       — Какого чёрта?! ТЫ! — она неслась ко мне, как обезумевшая фурия. А впрочем почему «как»? Так и было. — Не так должно было быть! Ты должна была гореть в синем пламени боли пока не заговоришь, тварь!       Всадница занесла руку и я почувствовала как воздух вокруг меня раскалился и сжался. «Она убьет меня!» Голод достал из-за спины свой меч и направил прямо в шею сестрице. Острие не успело проткнуть нежную плоть, Чума отскочила. Тяжесть отступила и я неосознанно спряталась за широкие плечи Всадника. Её пыл немного остыл, но взгляд всё ещё горел ненавистью. Девушка посмотрела на меня белёсыми глазами и скривилась.       — Хотел пойти против меня ради этой шавки в кружевах? Отпусти её. — я представила как Чума пытает меня, избивает до полусмерти, а потом позволяет ранам восстановиться. И так по кругу. «Жуть». Я попятилась назад к выходу, но Голод другой рукой больно схватил меня за запястье и вернул к себе под бок.       — Нет. — отрицательно мотнув головой ответил мужчина. — Она моя. — Голод убрал меч от шеи сестры и положил его назад в ножны, не видя больше опасности. Чума медленно сжала и разжала кулаки. Шумно выдохнула и закрыла глаза.       Второй Всадник прижался спиной к стене и откинул голову назад.       — Как забавно. Маленькая смертная так сильно зацепила нас, что мы ссоримся всё чаще и чаще. Хотя не могу не отметить, я хорошо подкрепился, сестрёнка. — Всадница окинула его презрительным взглядом, верхняя губа невольно задёргалась в отвращении. Голод исподлобья посмотрел на брата. В глазах мелькнуло еле заметное осуждение. Тот никак не отреагировал лишь шире усмехнулся. Он знал, что это его ошибка.       — Она моя игрушка, братец. — успокоившись сказала Чума на что Голод лишь ядовито ухмыльнулся.       — Игрушками нужно делиться, сестрица. Особенно со своим любимым старшим братом. — я услышала как заскрипела челюсть Всадницы. Девушка с огромной силой воли сдержалась не поморщиться и не плюнуть ему в лицо. Они некоторое время стояли и смотрели друг на друга. Чума слишком долго и близко находилась рядом с Голодом и по лицу можно было заметить, что она истощена. Но Всадница упрямо этого не показывала, хотя догадаться было не сложно.       Девушка пренебрежительно развернулась и отошла на несколько шагов будто не услышала о чем сказал Голод. Встала около лестницы и повторила:       — Она нужна мне. Она была в логове этих надоедливых щенков, которые пытаются отхватить слишком большой кусок мяса. Я должна узнать где они находятся.       — Ты забываешься, сестра. — в голосе сквозило угрозой. На дне чёрных, бесконечных зрачков плясало синее пламя.       — Хочешь, чтобы они опять напали на школу и нарушили все наши планы?! — второй Всадник точно подметил.       — Или забрали твою драгоценную Вики? — Голод достал очередную сигарету и закурил. Уставился в окно будто не считался с их мнением.       — Я не боюсь их. Если нападут — они сами подпишут себе смертный приговор. — меня тряхнуло от страха. Я вся напряглась, стараясь не воспринимать слова Всадника слишком близко к сердцу. Пока ещё рано. Он сбросил пепел. — Но они умрут ещё до того прежде чем зайдут в двери этой школы.       Голод развернулся спиной, как бы оканчивая этим разговор. Чума недовольно крикнула:       — Ты как всегда слишком беспечный! Может тебе и вовсе плевать, что скажет Матерь?!       — Да, — ответил Голод не оборачиваясь. — плевать.       Сигарета выскользнула с его рук прежде чем закрылась дверь, оставляя разгневанную Чуму и задумчивого Войну позади.

***

      Голод волочил меня под руку не отпуская. Все бессмертные, которых мы видели, в страхе бросались в разные стороны только бы не столкнуться с третьим Всадником. Его плащ разлетался по длинным проходам, следуя неизбежной тенью за мужчиной. Он шагал быстро, широко. Его длинные, черные, как копоть, волосы не поспевали за ним и невесомо ударялись о контуры его обостренных плеч.       В очередной раз мы завернули за угол и в очередной раз важные персоны, гостившие у Чумы, замирали завидев нас и в ужасе улетали наперебой, чуть ли не убивая друг друга. Я боялась спросить куда мы идём, а поэтому весь совместный путь молчала. «Что ему нужно? Какой план? Зачем им нужен Мальбонте?» Я всю дорогу думала только об услышанном в зале, прокручивала разговоры в голове словно пленку заевшего магнитофона. Хотела как можно больше запомнить для Ордена. Внутри я ощущала мандраж от близости с Всадником. Посмотрела на его руку, сжимающую мою. «Он защитил меня. Спас, полечил и забрал у этой неугомонной». И только одна мысль :«Зачем?»       Я настолько сильно погрузилась в раздумья, что не заметила как оказалась в чужой мне комнате. Она была огромной и просторной словно покои самого короля. Темно серые цвета стен, огромное ложе посреди комнаты с прозрачными балдахинами. Балкон, украшенный золотом и вечными цветами. И дым. Много табачного дыма, который белыми нитями извивался перед глазами. Немного мебели с такой же позолотой и стол из синего мрамора и тёмными бархатными подушками обшитыми золотыми нитями. Я невольно залюбовалась.       Голод отпустил меня даже не посмотрев, а сам отошёл на балкон, опираясь на перила. Остановился ко мне спиной и о чём то размышлял. Солнце окрашивало небо в апельсиновые цвета, жадно пожирая его голубизну. Я мялась около двери и думала смогу ли я сбежать. Но меня до корней мозга мучил один вопрос.       — Зачем ты меня спас? — прошептала я закатным лучам. Сделала нерешительный шаг вперед. Всадник вальяжно повернулся ко мне и со сквозящим удивлением в нотках тонов спросил:       — Спас? Ты думаешь это спасение? — его лицо озарила такая нежная, такая простая улыбка будто мы были лучшими друзьями и знали друг друга много лет. — О нет, дорогая. Спасением для тебя было остаться с ними.       Я удивленно распахнула глаза. Он в одно движение оказался рядом со мной.