1. Глава I: «Камилла»

      Некогда великое царство дало этому свету имя Мейя, в честь столь же красивой богини жизни. До сих пор неисследованный катаклизм оставил от его владений лишь выжженную землю, с редкими следами на окраинах. Его наследие живёт и поныне, где разрозненные державы сошлись на этом едином названии планеты.       Ещё первые дети Мейи обнаружили её «течение» — магию элементов, связующую природные стихии с душой носителя. Подверженные течениям зверолюды почти полностью посвятили себя их обузданию. Среди людей же они долгое время считались престижем достойных, пока низшие сословия полагались на собственные силы. Следуя рука об руку с магией и механикой, людские расы впоследствии вытеснили ксеносов ближе к полюсам, с менее элементных континентов экватора. Многообразие и гибкость стратегий позволяют им покорить всю Мейю, и человечество бы сделало это, не будь у него склонности к междоусобным распрям.       Империя Мирей, одна из людских стран, веками раннее жила бок о бок со зверолюдами. Их княжества теснили ещё разрозненные мирейские королевства. Окружённые горами, они могли ждать помощи только от соседа, что предпочитал сохранить силы для себя самого. Тогда появился некто — граф Фюрнес, чьё растущее влияние позволяло сближать королей. Пока не стало поздно, туземцы организовали решительный удар для подавления воли гладкокожих. Но они встретили внезапный отпор, только укрепивший веру врага. Армия Объединённого королевства наступала теперь уже на разрозненные княжества ксеносов.       Продвижение вывело к прибрежным землям, где через моря к остаткам княжеств пришла неизвестная раннее орда. В случае победы она могла бы закрепиться в этом обнесённом горами плацдарме, и начать угрожать другим людским странам. Однако, несмотря на численный перевес, тактика и пониженная элементность среды не дала чужакам взять реванш. Тяжкая победа впоследствии даровала Мирее господство в южных морях и славу защитников человечества, впрочем, забытую с течением времени. Но кровавые годы не забыты мирейцами, и имперская армия готова напомнить о них любой из двух рас.

***

      Фюрнес, столица Миреи, названа в честь основателя страны. Имея огромное культурное значение, по факту она является торговой. Город усеян бухгалтерскими и прочими кварталами для делопроизводства морской колониальной державы. Жить здесь считается солидным достижением, которое иные карьеристы ставят своей целью; хотя добившиеся вскоре понимают, что этот иллюзорный престиж не стоит седины от переработок.       Бывает, что вместо стараний сюда попадают благодаря наследству или полезным связям. У одного из приезжих не было ничего из этого. Он прибыл без заветных целей и знаний в ведении дел, тем не менее, ему предстояла работа с проживанием в сердце империи. Иные назовут это удачей, но окажись что в столице, что на забытой окраине, ему было бы всё равно.       Вместо восхищения архитектурой он испытывал только дискомфорт: толпы людей, колонны повозок и автомашин; всё в бесконечном движении, голосах, шуме, невнятной суете. В его бывшем доме круглый год сохранялись тишина и порядок, поддерживаемые всеми вокруг. Уйдёт время, чтобы привыкнуть к такой резкой смене обстановки.       От улицы к улице одна и та же картина — сплошные стены многоэтажных домов, утыканные окнами с орнаментом. Изначально, лишь центр города был раздольем для фантазии архитекторов, который закладывался после победы над пришельцами. Он учитывал культуры объединённых королевств, отдавая приоритет родине графа Фюрнеса. Позже, с ростом населения такие формы стали нерентабельными, а с появлением враждебных стран и вовсе неразумными. Почти всё пространство вокруг центра выстроено с расчётом на функциональность и обороноспособность, из-за чего имеет однообразное мозаичное строение. Длинные прямые дороги стекаются к круглым площадям, связанными между собой улочками и подземными ходами. Готовность к тотальной войне до последнего вздоха, которую несведущие принимают за красивый узор.       В одном из сотен уголков узора располагался аптечный прилавок «Камилла». Дневной свет пробивался сквозь его окна, отражаясь бликом на стеллажах и колбах. Большие и малые, они содержат труды алхимиков с разных уголков мира. Некоторые виды растений проникаются течением элементов, что даёт им причудливые свойства. С простыми недугами справляются и без такой экзотики, но в тяжёлых случаях нужен особый экстракт, множество из которых собраны здесь.       В этот день полуседой хозяин ждал особого посетителя. Мысли о нём вызывали смятение, которое тот старался утешить всяческими доводами. Ему не было известно ни его имени, ни внешности, ни причины, почему он должен прийти именно к нему. С появлением очередного клиента хозяин сохранял равнодушное лицо, пока глаза невзначай следили за каждым движением. Вдруг это он? Как он должен понять? Что значит «Ожидайте новобранца» и сегодняшняя дата? Похоже на изощрённое испытание его тридцатилетнего стажа в тайной полиции.       — Что-то подсказать, мистер? — обратился он к снующемуся клиенту.       — Средство от аллергии, будьте добры... По весне слезятся глаза, а рядом с деревьями вообще караул.       После уточнения деталей аллергику было выписано средство, и он ушёл с миром.       «Опять не тот. И чего столько копошился?» — беззвучно ворчал аптекарь, протирая без того чистые полки. Из всей организации, всей сети в стране, чёртово распоряжение пришло именно к нему.       Спустя время в прилавок вновь вошли. Это был регулярный гость, что ходит сюда по долгу службы, но чаще для беседы обо всём на свете.       — Доброго дня, Томми. Есть новости? — окликнул он аптекаря.       — Без новостей… — вздохнул тот.       — По тебе не скажешь.       Хозяин оставил полки и обратился к гостю.       — Недавно получил письмо. Возможно, вторая спальня теперь будет занята.       — Ого. Чьё письмо?       Томас указал пальцем вверх, что удивило гостя. Оно от тех, кто не нуждается в упоминании. Хотя за всё время им не раз приходили странные письма, указ о заселении это нечто новое.       — Ну, что-ж… — продолжил гость — Будет репетицией к возвращению сына.       — Обхохочешься. С утра покоя нет, а о нём ни слуху, ни духу. Может, я что-то упустил?       — В письме были указания?       — «Ожидайте».       — Значит ожидай, твоё дело встретить. Объявится он или нет, его забота.       Едва ли от этих слов стало легче. В их работе важно выстроить будни так, чтобы они не имели намёков на связь со структурами. Раскрытие грозит немногим немалым жизни сотрудника — он оказывается на примете у врага и в некоторых случаях своих же, если располагает запретными знаниями. Спустя столькие годы Томас был готов ко многому, но не к этому. Теперь нечто будет находиться прямо в его доме, и до сих пор неясно, как к этому подготовиться. Многолетняя схема со всеми планами на жизнь могли в одночасье рухнуть, всё из-за внезапного подселения некоего новобранца.       — Может, он вовсе не задержится у меня. — сказал аптекарь.       — Может. Всё может. — ответили из приличия, уже не внимая жалобам — Про колонию что-нибудь слышно? — упомянул он инцидент с нападением на неё недругов.       — Ничего, и это странно. У нас полный резон на ответный выпад, но до сих пор нет ни поползновений в армии, ни даже речи о переговорах. Мы будто нарочно ждём ещё одной провокации. И одновременно с этим что-то готовим.       — Звучит хуже, чем если бы мы просто ответили. Однако, что мы задумали?       — Никто не знает. На той стороне, судя по всему, тоже. Последние годы возросли затраты на операции, но надбавки куда-то теряются. И не на дворцы чиновников, это было бы видно.       — М-да... — протянул он стихшим тоном — Пропадёт мой отпуск. Думал, встречу журавлей у моря.       — А вот, один прилетел.       Гость заметил, что Томас смотрит сквозь окно, и повернулся следом: перед прилавком топчется молодой человек, периодически заглядывая внутрь. Оба отметили про себя, что видят его впервые.       — Чего это он? — спросил гость.       — Небось тебя стесняется. Не пора ли?       — Пора. Увидимся, Том.       — Да-да.       Посетитель вышел и отправился по своим делам, не обращая внимания на незнакомца. Тот немного проводил его взглядом, после чего наконец зашёл.       — Добрый день, что вас беспокоит? — встретил его Томас.       — Здравствуйте, мне по рецепту.       Обычно рецепт выписывают на дешёвом куске пергамента, но здесь конверт из первоклассной бумаги, от чего аптекарю даже стало любопытно. Приняв бумажку, он развернул её:       «Сотруднику №9 расквартироваться в пункте АП-КМЛЛ Харфорд Авеню. По истечению срока приступить к выполнению обязанностей».       Индекс прилавка и имперская печать, ошибки быть не может. Пару мгновений аптекарь собирался с мыслями, пока новоявленный сотрудник равнодушно выжидал.       — Понятно. — сказал Томас — Пройдите в ту комнату.       Повиновавшись, гость прошёл вглубь дома через открытую ему стойку. Просторная гостиная рассчитана на целую компанию, но едва ли хозяин кого-то ждал. Тонкий слой пыли на немногочисленном убранстве, стены без картин, люстра, судя по размеру покрывающая только половину помещения. Комната заставлена в определённом ключе, что говорит о власти над ней одного человека. Человека, смирившимся с одиночеством, потому не видящим смысла в безупречном виде своей берлоги. Оглядевшись, гость заметил фоторамки на полке пустующего серванта. Они изображают ребёнка, на некоторых вместе со счастливым отцом. Самая правая опущена изображением вниз, будто намеренно обрывая композицию.       — Извольте уточнить, — начал вернувшийся аптекарь — вы будете жить у меня?       — Да, ближайшее время. — обернулся он к нему.       — Что за срок и обязанности?       — В течение месяца мне велено изучить город, после чего я заступлю на пост и буду ждать указаний. Обязанности… Пока не могу вам сказать.       «Это кого вы мне прислали?» — риторически спросил себя Том.       — Ладно, присядем.       В иной обстановке он бы спросил гостя, что тот рассматривал в серванте, однако есть более насущные темы.       — С кем имею честь? — начал хозяин.       — Олаф Кёстнер, сэр.       — Томас Флетчер, будем знакомы. Скажу честно, о новоселье меня уведомили только вчера, потому я несколько растерян. А что сказали вам?       — Прийти и передать записку. Отсчёт срока начался сегодня, я уже должен начать осваиваться.       — Понятно. — озадачился Том — Осваиваться, значит.       — Если вам неудобно, я могу заняться всем сам.       — Нет-нет, за один месяц тут мало что поймёшь. Очевидно, они предполагают, что я должен помочь в этом… — теория была пугающе правдивой, и он с недовольством начал думать о смещении своих планов — Н-да. Чёрт знает, какой из меня гид, но постараюсь.       Томас сделал паузу, так как у новобранца наверняка будет куча вопросов. Тот, однако, продолжал смотреть куда-то сквозь стол. Он сбит с толку не меньше хозяина, ибо половина знаний требует отточки, а другая вообще непригодна для гражданской жизни. И вот он, с пустой головой, оказался в незнакомом городе с незнакомым миром вокруг, о котором имеются лишь размазанные воспоминания из детства.       — Пойдём, покажу вашу комнату. — предложил Томас, не дождавшись собеседника.       Зал, коридор — те же голые стены с минимумом мебели. Будто с момента сдачи этих апартаментов хозяин даже не притрагивался к чему-то кроме вестибюля, переделанного им под аптечный прилавок. И судя по нему, Том способен на красивые оформления, но по некой причине его пыл не вышел дальше дверного проёма.       «Возможно, тут есть связь с опущенным фото» — подумал Олаф. За многие годы он был здесь первым гостем, и первым, кто задумался над этим. Но сейчас не время интересоваться личными проблемами.       Они вошли в комнату с одной единственной кроватью и квадратным шкафом. Гость первым делом прошёл к окну и начал осматривать улицу.       — Признаю, выглядит блекло. — начал Томас — Для вас приемлемо?       — Да, более чем.       — Хорошо. Если всё-таки будете жить здесь... — он вдруг опешил. Олаф обернулся из-за неуместной паузы, что вынудило закончить фразу. — Если останетесь, можете обустроиться на свой вкус.       — Благодарю. — кивнул он.       — Схожу за постельным.       Приоткрытая дверь тихо скрипнула ему в след.       «Будете здесь жить... — сокрушался Томас — это место предназначено другому. Я уже сам себе не верю; нет, не верил с самого начала. Иначе бы давно начал действовать, затащил негодника сюда силком. Пусть бы он проклинал меня, но нельзя жить старыми обидами, приди и начни свой путь. Я всё для тебя подготовил — он обратил внимание на свои голостенные подготовления, от чего тяжело вздохнул — Знак свыше, не иначе».       Тем временем, гость сидел на кровати и осматривался, точно подобранный с улицы кот. У него ещё не было своего дома в привычном смысле слова. Сначала был убогий приют для беспризорников. Потом его перевели в другой получше, но с общим подъёмом, неизменным распорядком дня, даже одинаковыми запахами аудиторий и залов. Единственной отдушиной был внушительный участок леса, как местом самых разнообразных явлений. Его зимнее молчание умиротворяло, летний шелест завораживал, голоса птиц были голосом мира: места, обречённого пройти сквозь огонь.       Технический прогресс достиг немалых высот. С его мощью растут и амбиции двух крупных альянсов, приправленные старыми обидами. Вскоре неизбежно случится война, первая в истории по своим масштабам. Враги попытаются сломить Империю, союзники затянуть в пучину кризиса. Затем последуют зверолюды, что разорвут изнутри приютившие их ослабшие страны. Вновь возникнут княжества ксеносов. Жертвы неизбежны, но Мирея должна выстоять любой ценой. Император даровал им великую цель — выявить и срубить в зародыше угрозу оплоту человечества. Близок момент, к которому их готовили эти изнурительные годы.       Том возвращался с охапкой покрывал, занятый думами о сыне. Возможно, всё это время он делал что-то не так, или чего-то не понимал в своей проблеме. На этом фоне новый сосед действительно выглядел знаком свыше. Забота о нём будет своеобразным способом понять себя. В конце концов, на вид новобранец ещё моложе его чада, однажды парню понадобится опора.       Оттолкнув дверь, Том положил покрывала на край кровати, и также осмотрелся по четырём стенам.       — Какой-нибудь стол да надо, письменный. — начал он —И ящиков для вещей.       — Да, сэр.       — Бросьте сэркать, я ещё не на пенсии. Можете намекнуть о своей специальности? Мне будет понятнее, о чём говорить в первую очередь.       — Она связана с людьми.       Ответ казался двусмысленным, Том решил уточнить вопрос:       — Не с наблюдением, информацией, сугубо с людьми?       — Извините, не в праве сказать. — отрезал Олаф.       — Хорошо... — озадачился Том — Позвольте узнать, сколько вам лет?       — Меньше двух десятков.       Томас отвернулся, дабы скрыть хмурый взгляд. В их организации «с людьми» работает отдел полевых агентов, устраняющих нежелательных по наводке либо собственному расследованию. Они действуют там, где слуги Империи скованы её же законами, а сопутствующий ущерб сглаживает правительство. Какой и где бы ни была цель, от них ждут успеха с первой попытки.       Обычно значимость должности зависит от опыта, следовательно, возраста кандидата. Юноша может стать штабистом или наблюдателем, никак не активным сотрудником. И уж точно не тем, кто получает указания от верхов, неся за свои действия огромную ответственность. Том справедливо решил, что расспрашивать его сейчас бессмысленно, тем более когда некто велел обо всём замалчивать. Лучше выполнять свою роль гида, остальное покажет время.       — Печально, даже выпить не дадут. — начал Том — Иногда без этого тяжко.       — К чему вы?       — Так, предостережение на будущее. Злоба от работы копится годами, особенно это касается нашей службы. Советую найти занятие, которое позволит остудить голову — только не пить, это плохой совет.       Олаф иногда утомлялся от будней в приюте. Вряд ли это то выгорание, которое имеет ввиду аптекарь, но ещё тогда он спонтанно нашёл свою отдушину.       — Из таких занятий... — вспоминал Олаф — Иногда я пишу картины карандашом, помогает отвлечься.       — Славно. Не бросай, глядишь, перерастёт в талант. Что-ж, нам пора заняться делом, идём.       За уверенным тоном скрывалось непонимание, как подойти к возложенной задаче. Даже будь новобранец простым наблюдателем, от них требуют безупречного знания места службы. Его могут вызвать в любую точку города, и везде есть свои нюансы. Охватить это за один месяц физически невозможно, к тому же, из-за собственных дел Олаф придётся оставлять одного. Единственный придуманный только что вариант — привлечь людей, которые постольку поскольку объяснят непонятные ему вещи.       Они вышли и направились вдоль улицы. Табличка на двери осталась повёрнута стороной «закрыто».       — Ещё ведь полдень, у вас не будет проблем? — заметил Олаф.       — Это моё предприятие. Сам себе директор и работник.       — Таков ваш способ отвлечься?       — Да… Вроде того.       Город насыщался весенним ветром, перебирающим ветви с уже крупными почками. Теплеющая, но всё ещё прохладная погода не даёт избавиться от зимнего гардероба. Последний снег забился в углубления тёмной от влаги брусчатки, местами заваленной слякотью, которую все старательно обходят.       Олаф всё осматривался, пытаясь подметить хоть какой-то ориентир. В этих каменных джунглях всё слишком одинаковое. Планировка улицы, формы окон, кладка дороги – опиши одно место, и это может быть любое другое. Сдаётся, вместо визуальных образов придётся запоминать конкретные названия улиц и номера домов.       Они сели в одну из припаркованных в ряд машин и тронулись в путь. Глянец и обтекаемые формы контрастируют с тем неказистым транспортом, что приезжий видел в провинциях. В окнах проплывали очертания сотен людей, прилавков, улочек.       — Вы знаете, зачем приехали? — вдруг спросил Томас.       — Изучить зону ответственности.       — Я о другом. Люди могут интересоваться кто вы и откуда, нужно определиться с ответом. Вы контактировали с кем-нибудь по пути?       — Только называл станции шофёрам.       — Хорошо, есть простор для фантазии. Лучше заполните его поскорее.       Он придумал свою легенду ещё до въезда, но стало ясно, что это несерьёзно. Нужно нечто оправдывающее его проживание в таком специфичном месте. Кем может быть никому неизвестный юноша в столичном прилавке?       — Я ведь... — начал он, напрягая воображение — Останусь жить у вас?       — Наверно. Это к вам вопрос.       — Что, если я студент-фармацевт, приехавший на практику?       — Будете помогать в прилавке? — усмехнулся Томас.       — Буду. — серьёзно ответил он.       — А вы-то не против? Придётся работать, и ещё узнать как.       — Не страшно, я привык к совмещению дел.       «Проговорился. — заметил Том — Привык к совмещению, он мог жить и обучаться в одном месте, это повод найти его след в подобных заведениях. Вот только, у нас нет комплексов по выращиванию агентов. Откуда он такой взялся...?»       Простые подъезды всё чаще сменялись парадными дверьми, вскоре первые этажи зданий превратились в сплошной ряд разноцветных витрин. Они вышли на улицу, ещё более людную, чем прежде. В хаотичный гул вклинивались тонкие голоса зазывал, убеждавших толпу посетить прилавки, чья исключительность зависела от фантазии и зарплаты говорящего.       — Зачем мы здесь? — спросил пассажир.       — Купить вещей, вы ведь приехали ни с чем.       — Мне вряд ли хватит на наряд.       — За это не беспокойтесь. Возьмём пока самое необходимое — для улицы, дома и один деловой. Есть предпочтения? В пределах разумного.       Возможно, предпочтения и были, но дизайнерская мысль Олафа ограничивалась оценкой практичности, потому в голову не лезло ничего конкретного.       — Пусть будет то же, что и у всех. — в итоге сказал он.       — Мудро.       Внешне непримечательный, внутри магазин походил на катакомбы. Всё пространство занимают достающие до потолка узкие ряды вешалок, в том числе расположенные и на стенах. «Странное место» — думал Олаф, гуляя среди сложенных градиентом нарядов. Плотность ткани не пропускает звуки с улицы, да так, что в дальних углах на уши давила звенящая тишина.       — То-о-мми! — разнёсся женский голос — Сто лет вас не видать!       — И я по вам соскучился. — ответил ей аптекарь тем же тоном.       — Небось халат до дыр затёрли, пришли за новым?       — Да вот, присматриваю. Как поживаете?       — Жива, здорова. Говорят, опять огород с Домийцами не поделили, будут созывать армию.       — Ай, никто ничего не будет, — отмахнулся Томас — только языками треплют. Нам ещё прошлого цирка хватило, до сих пор разгребаем.       «Прошлый цирк, с удержанием колонии? — думал невольный слушатель — Почему наш сотрудник так отзывается?».       — Хорошо бы всё кончилось. — говорила женщина — Супругу чуть-чуть до отпуска, так ведь и не пустят в последний момент. А вы как, справляетесь?       — Теперь будет полегче, есть помощник.       — Ох! Решился?       — А... Нет, не тот. Студент, приехал на практику.       — Что за студент? — удивилась она — Аж интересно знать, кого это вы пустили к себе.       — А он где-то здесь. Подойдите, любезный!       Ему совсем не хотелось этого делать. Он бы оставался там вплоть до ухода шумного человека.       — О, чудо какое. — умилилась пышная женщина с помпезной причёской. — Сколько вам лет, мил человек?       — По паспор... — заступился Томас.       — С вами, чтоль, говорю? — упрекнула она его, принудив покорно отойти.       — Девятнадцать, мисс. — ответил подошедший.       — Изабель, будем знакомы.       — Олаф.       — Какое необычное имя. Это вы откуда?       Он неловко отвёл взгляд на Томаса. Тот подал отрицательный жест рукой, затем постучал пальцами по наручным часам.       — Это… Неблизко. Извините, мне надо успеть по делам до ночи.       — Ишь, стеснительный! Сказал бы, что торопишься, а то заговорила твоего старика. Подсказать что-то?       Неприхотливость запроса сменила умиление удивлением. Правда, так как приезжий не знал чего хотел, а старшему было всё равно, Изабель пришлось подбирать вещи самой. Выбор пал на пиджаки с короткими подолами и широкие брюки. Нынешняя молодёжь переходит на более свободную одежду, в противовес старомодным громоздким фракам. С должной причёской Олаф начнёт походить на тех оппортунистов новой волны, никем не воспринимаемых всерьёз. То что нужно.       Вскоре они вернулись в машину. В окне вновь плыли панорамы незнакомых улиц.       — Молодец, что замял тему. — начал Томас — Мы ещё ни с чем не определились, нельзя давать конкретики.       — Поэтому я не хотел показываться. — ответил он не глядя, размышляя об услышанном.       Южная колония находится за океаном, на покрытом джунглями материке. Люди пытались выйти в эти воды, но бесследные пропажи исследователей отбили желание продвинуться вглубь. Когда Мирея давала отпор неизвестному полчищу, зверолюды из неё явно отличались от туземных. Её пленённые солдаты рассказали об Ираде — великих землях, нетронутых человеческой расой, чьи вторжения и пресекались этими ксеносами, теперь пришедшими по зову помощи младших собратьев.       Наскоро собранный имперский флот одержал ряд побед, сломив давно не ожидавших вторжения островитян. Вдохновлённый успехом соперник, Домийская Республика, организовал собственную экспедицию. Мирея рисковала потерять инициативу, и для обеспечения флотилии ей пришлось вступить в Альянс западных стран. Ставки были высоки — победа даст полный контроль над океаном, торговую и военную власть над омываемыми им землями; но поражение запрёт страну в своей горной клетке, где на берега будет посягать Домия, а на земли через ущелья восточное Содружество, в конфликт с которым её ввязал Альянс.       Так началась гонка за южные моря. Остров за островом становились форпостами, возводились укрепления от нападений двух рас. Вскоре новейшая ствольная артиллерия стала проблемой для зверолюдов, которые полагались на могучую, но недальнобойную магию элементов. Набравшиеся опыта мирейские экипажи разбивали домийцев, что компенсировали качество количеством. Впоследствии, имперский флот добрался до Ирады первым. Когда лагерь на её берегах разросся до военного порта, возможность удара с двух направлений парализовала действия домийцев. Акватория оказалась под властью Империи.       Это их славная история, омрачённая меркантильным Альянсом. Под угрозой обрыва снабжения участники вынудили уступить часть берегов другим странам, в том числе и проигравшей Республике. Мирея намерена взять реванш. Однако человек, призванный подготовить её к этому, вдруг разносит о ней смуту. Возможно, это было просто фигурой речи. Но за малым может скрываться большее.       — По пути сюда я часто слышал споры о порте на Ираде. — начал Олаф издалека — Одни его обесценивают, другие называют главной силой.       — Много ли проку, от этой силы. — подхватил тему Томас — Во всём Содружестве нет столько кораблей, сколько мы собрались сдерживать. Будто на кону каждый островок.       — Извольте, на кону сдерживание Домии. Крупная высадка на берегах вынудит её оттянуть войско, и у Альянса станет больше возможностей. — высказал он аргумент из прессы.       — Россказни... — бросил Томас — Вы ведь представляете масштабы такой операции? Лично я сомневаюсь, что кто-то захочет пойти на это. Не факт, что мы успешно закрепимся, и что нашим подвигом воспользуются. От этого Альянса одно название, они думают о собственных шкурах. Если нам и нужна Ирада, то для беспокоящего огня или защиты себя самих.       — То есть, прок от этой силы есть. — подловили его.       Томас пожал плечами; он явно разошёлся, такой тон вкупе с разумными доводами могут говорить о честности. Дело было не в аргументе, а реакции собеседника. Любой имеющий представление о стратегии понимает безумие этого плана. Потому оппозиционеры уверяют, что никаких высадок не планируется, а это просто отмывание непомерного бюджета с колоний.       Допустим, ответ мистера Томаса можно считать искренним. Но это не избавляет от факта нарушения этики.       — Но зачем было называть его оборону цирком? — продолжил Олаф.       — Каким цирком? — не понял Томас.       — Так вы сказали в беседе с Изабель.       — А, не обращай внимания. Поддержка разговора. Ты не распишешь обывальцам внешнюю политику, для них возвращение любимого важнее судьбы всех миров.       — Вы подаёте себя в дурном свете. — допытывался он.       — Ничего я не подаю. Никто не любит педантов, лучше быть простым и непринуждённым. И вот, когда одна из десятков пар глаз заметит странность, она поведает её столь приятному собеседнику.       «Построение связей» — подумал новобранец. Жизненно необходимый навык. Он всегда был немногословен, но теперь вопрос красноречия встаёт ребром. Это только одна из проблем, которую предстоит решить перед заступлением на пост.       — Нужно найти вам подработку. — вдруг объявил Томас.       — Зачем?       — На документы уйдёт время, его у нас очень мало. Лучше не сидеть без дела, местные расскажут о городе.       «Ещё одни Изабеллы?» — почудилось несчастному.       — Пощадите...       — Не пощажу. Знаете площадь Фюрнеса? Немаленькое место, а от вас ждут безупречных знаний. Пусть расскажут побольше, задавайте вопросы.       — Какие, например?       — Занятные места, как к ним пройти, где можно чего раздобыть. Столица вскружила голову сельскому студенту. Он вовсе не агент Миреи, который тем же вечером нападёт на след своей цели. И мой вам совет — Томас кинул на него взгляд — Не надо недоговаривать. Знающие быстро догадаются сами. Отвечайте, но уводите мысль по ложному следу. Заставьте их искать соломинку в стоге сена.       «Полагаю, отсылка на вопрос о моих обязанностях» — догадался Олаф. Научиться предстоит ещё многому. Они оба это понимали, каждый по-своему. И всё же, первый шаг был сделан. Шаг в жизнь, которую так долго ждал новобранец, но оказался едва готов к ней.