Тогда. На втором курсе.

Снова закрыться в себе, сублимируя эмоции в организацию университетских мероприятий, стало лучшим решением. Но этого было недостаточно – чтобы убежать от себя, требовалось больше активностей. Вселенная меня услышала, подкинув коммерческие проекты, в которых я выступала администратором. Съемки рекламы, где моей главной задачей было скоординировать коллектив, обеспечить съемочную группу обедом и переводить оплату на счет актеров и группы, проходили безоблачно – суматоха, постоянное движение и полная занятость, которая делила день на подготовку к парам, к мероприятиям в вузе и к работе. – А что, если добавить импульсы света, чтобы создать эффект движения? – шепнула я на ухо режиссеру во время дубля. Он с удивлением покосился на меня, и я уже пожалела, что влезла с непрошеными советами в дело не своей компетенции. Неожиданно, он добавил: – Бля, шаришь. Грамотно, Лаврецкая. Правда, больше я высказываться не решалась. Состав команды менялся, но я все чаще оказывалась на проектах с этим же режиссером, не сразу запомнив его имя. Нурлан же запомнил меня сразу: – Ольга, – подсел он ко мне во время обеда очередного проекта, – Что думаешь о раскадровке? Что бы ты исправила? Я показала ему пару моментов, которые действительно представлялись мне нелогичными. Он внимательно слушал, затем дополнив: – Неплохо для университетского сценариста. Если захочешь перейти на постоянную работу и сможешь совмещать с учебой, напиши мне, я посоветую тебя руководству. Это предложение было лучше любого комплимента. Но принять его сразу я не решилась – надвигалась сессия. Нужно было закрывать хвосты, накопленные за приношение в жертву богу съемок посещения на парах. Тогда я возвращалась домой потерянной. Несмотря на то, что жизнь начинала играть новыми красками, окуная меня в карьерный рост с головой, я все еще чувствовала пустоту. В декабре, сдав зачет и переступая порог нашей с Машей квартиры, я услышала незнакомый девичий смех на кухне и обнаружила пару незнакомой обуви в коридоре. – О, Оля! Как зачет? – встречала меня веселая подруга, – Знакомься, это Катя! Прикинь, она из нашего города, а мы только здесь на одном факультете познакомились. С опаской взглянув на Машу после словосочетания "из нашего города", я все же присоединилась к их с Катей веселью. Выяснилось, что там наши жизни действительно не пересекались, развиваясь в разных районах с абсолютно контрастной динамикой. Для Кати он был родным, памятным и теплым. Возможно поэтому с ней было комфортно – она заряжала своим уютом все, к чему прикасалась в нашем доме. Мы все чаще стали звать ее в гости и, как-то неожиданно для меня, сдружились, превратившись в трио вместо дуэта. Тогда я впервые решилась поехать туда после Нового года. Смогла перехватить папу, которому до отъезда на вахту оставалось еще пару дней, и даже провести с ним пару непринужденных бесед. – Ты так выросла, – с какой-то приглушенной тоской говорил он, улыбаясь, – Стала такой самостоятельной. И уже даже зарабатываешь сама. Я горжусь тобой. "Зарабатываешь", конечно, было громким суждением, по большей мере я все еще оставалась на его попечительстве. Да и "взрослой" мне себя назвать было сложно. Воспринимала бы я себя по-другому, если бы вместо профессионализма растила ребенка? Пустынные улицы, на которых я проводила больше времени, чем дома, со временем действительно стали отдавать чем-то безразличным, в каких-то определенных точках – теплым. Полгода работы с психологом на первом курсе выбили из меня все негативные эмоции по отношению к этому месту, поэтому теперь оно превратилось в ностальгическое. Проходя мимо нашей школы, я остановилась у ворот. На землю тихо падал снег, в вечерних окнах не было света. Надо же, это здание больше не кажется филиалом ада. Я достала сигарету. Та не поддавалась акту сожжения, поэтому я склонялась над ней, чертыхаясь и растряхивая зажигалку, пока рядом не оказалась рука, подставляющая свою. Я прикурила, а затем бросила неловкое: – Спасибо. Он только молча кивнул, поджигая сигарету и себе. Он сдался первым: – Не думал, что встречу тебя здесь. Кажется, что это настойчивая галлюцинация, которую мой мозг нарисовал в дополнение к этому пейзажу. – Не думала, что ты такой лирик, – в ответ усмехнулась я, делая затяжку, – Решилась последовать зову сердца, а не рациональности, и приехать сюда на праздники. Мы снова молчали. – Надо было посмотреть в глаза своим страхам, чтобы убедиться, что я их пережила. – Отчаянная методика. Хотя, в прошлом году я, наверное, занимался тем же. Хотел понять, как отношусь к тому, что здесь происходило. А теперь это просто воспоминания. Я потушила сигарету. – Спасибо за помощь с... этим, – я помахала пачкой в воздухе, – Я рада, что мы взрослеем, – повторяя слова отца и разворачиваясь в сторону дома, выпалила я. Он перехватил меня за руку и оттянул на себя. Я почувствовала его дыхание на своей шее. Развернулась к нему. Мы стояли на расстоянии ладони друг от друга. – Знаешь... – тихим голосом начал он, – А я надеюсь, что мы встретились не случайно. Я понимаю, что нам тяжело далось все то, что мы пережили, но не было ни минуты, чтобы я перестал думать о тебе. Возможно, тебе покажется это жалким, но я не хочу снова отпускать тебя. Я вообще не хочу тебя отпускать. Он так и держал мою руку в своей. – Антон, это лишнее, нам нужно двигаться дальше. – Кто так решил? Мне нет смысла даже делать что-то, если я не буду делать это ради тебя. Я могу жить без тебя, но не хочу, поэтому дело здесь не в нездоровой привязанности, выражаясь терминами твоего психолога, – саркастичным тоном добавил он, – Я просто вижу нас вместе и знаю, что все получится, если ты будешь готова. Потому что я готов справляться с любым говном, которое потребуется пережить, если мы будем вместе. Потому что я люблю тебя. – Антон, я потеряла ребенка. – Оля, мы потеряли ребенка. Но это не значит, что теперь мы никогда не сможем стать семьей. В глазах стояли слезы, которые я отчаянно пыталась скрыть от него. – А где гарантии? Одна семья у меня уже безвозвратно разрушилась, как я могу верить в то, что обрету вторую? – Не сравнивай то, на что ты не могла повлиять и то, что можешь выстроить сама. Я робко выпустила свою руку из его хватки. – Дай мне время. Я пока вообще не понимаю, что могу выстроить и на что могу влиять. Я не была готова к этому диалогу и, уж тем более, к встрече с тобой. Прости меня, но мне тяжело. Нам только по двадцать, а, кажется, что мы прожили событий уже на все шестьдесят. Поэтому мне сложно поверить, что впереди может что-то быть. Не обижайся на меня, но я пойду. Я хочу побыть наедине с собой, я разучилась делить с тобой эмоции, – смахивала я предательские дорожки слез с щек. Он молчал, смотрел на меня с горестью. Порывался обнять, это было заметно по тому, как он перехватывает свои руки и кусает губы. Но все же не ответил мне. Я ушла. Снег все также тихо падал на землю.