Глава 54

Акихиро и Дженнифер пробыли вдвоём больше недели. Первый не заикался о редакции, а вторая пользовалась организовавшимся отпуском. Не то, чтобы о работе вообще не заходила речь. Например, им постоянно названивал Рональд. Он долго ругался, а Акихиро спокойно отвечал, что он взял отгул. Без него не справлялись, а он говорил: «Столько лет их натаскивал, не развалят же они редакцию за недельку другую». А потом ситуация стала безвыходной и всё-таки пришлось явиться. Здание не рухнуло, а вот сотрудники отбились от рук без начальства моментально. Дженнифер не захотела оставаться дома, тем более, что в Кастрос рано или поздно пришлось бы явиться. Как только главный редактор появился на пороге, моментально в офисах всё затихло, и, — о чудо! — люди стали работать. Стол Акихиро оказался завален документами. На многое он отвечал по почте, поэтому пришлось заняться распределением мусора от актуальных документов. Дженнифер активно помогала, а бумаги всё не кончались. Незадолго до того, как она собиралась идти к нему с новой порцией дел, которые ему предстоит решить, он сам вышел. Пиджака на нём не было, рубашка была чуть мятая, как будто он лежал на диване. Акихиро подошёл к Дженнифер со спины, наклонился над столом и погладил её по лопатке. — Я устал. Пойдём закажем обед, — он говорил тихо и почти что ласково. Дженнифер взглянула на время. Они всего два часа работают... — Время всего десять, — не отвлекаясь от сортировки статей, ухмыльнулась Дженнифер. — Рановато для кофе-брейка, не находишь? Она ощутила, как его пальцы перемещаются вдоль спины выше, аккуратно, но уверенно нажимая на её шею. Дженнифер тихо замычала, чуть вытягивая шею. Знал он, как её убедить. — У тебя вид потрёпанный, — она с подозрением посмотрела на него через плечо. — Шума я не слышала, так что вряд ли ты успел поддаться приступу чувств. Тогда ты спал? Дженнифер наконец к нему развернулась, поправляя галстук на его шее. Он всегда придерживался определённого жёсткого стиля и опрятности, оттого его неряшливый вид выбивал из колеи. И, кажется, не её одну. Но у остальных причина заключалась скорее в слишком хорошем настроении начальника и даже ни одному не выписанному выговору за прошедшую неделю. Акихиро был самой святостью, несмотря на уровень напряжения в последние дни. Ещё и настроение теперь всегда исключительно терпеливо-хорошее. У него будто даже лицо посвежело. — Если будешь так часто устраивать перекусы, остальные начнут жаловаться на то, что тоже хотят, — Дженнифер усмехнулась себе под нос, лукаво на него посмотрев. — Или это уже больше не так уж и страшно? — Пусть жалуются, — отмахнулся он, перехватывая её ладонь. — Дальше моего стола всё равно жалобы не уйдут. К тому же... Он поднёс ладонь к своим губам. Дженнифер немного засуетилась и оглянулась. Ему и вправду было всё равно на посторонние взгляды. — Я же начальник. Могу я себе позволить не работать на износ, когда в штате полсотни сотрудников? Недовольные пусть увольняются, всё равно я устрою двухнедельную отработку. И он точно не врал, когда говорил это. До чьих ушей дошёл его тихий бас, точно знали, что увольняться сейчас не стоит. Может, он и добренький пока, однако это скорее означает, что суровые решения могут быть приняты абсолютно с лёгкой руки. — Пойдём, Дженнифер... Я не принимаю отказов. Поручи остальное... — он поднял голову и осмотрелся. — Минэ, подойди сюда. Он поманил кого-то рукой. Через пару секунд возле них оказался парень, которого Дженнифер до этого здесь не видела. На его бейджике красовалось знакомое «стажёр». — Чем-то занят, кроме того, что кофе носишь? — Ну... Мне ксерокопии поручили... — замялся парень. — Теперь это задание под номером два. Первое здесь, — Акихиро указал на стол Дженнифер. — На компьютере списки, тебе просто осталось разложить всё по стопкам в соответствии. Справишься? — Думаю да, мистер Фукуда. — Отлично. Дженнифер и вправду сначала порядочно создала таблицу и ей оставалось совсем немного, чтобы закончить. Но Акихиро был крайне не терпелив и не хотел ждать ещё двадцать минут, пока она будет копаться в бумагах. — Пойдём? — спросил он ещё раз у Дженнифер, а его голос почти перешёл на шёпот. А, так вот оно что. Ему срочно нужна была порция внимания и ласки. Причём настолько, что он и лишних пару минут не смог вытерпеть. Дженнифер только с ухмылкой кивнула головой. Как тут откажешь. — Ты вчера говорил что-то о новой доставке из ресторана, где вкусные чизкейки, — она ему улыбнулась. — Или можем сходить куда-то. Куда бы ты хотел? Акихиро бросил взгляд в окно. Там светило солнце, отличная погода. Однако мужчина сморщился. Дженнифер не сдержала улыбки. Нет, они точно до вечера и шагу из здания такими темпами не сделают. Они быстро оказались на диване в его кабинете. Акихиро полулежал на спинке, наблюдая за девушкой. Она показывала ему сайт того самого ресторана. Он слишком настойчиво говорил насчёт перекуса, что она приняла это всерьёз? — Возьми мне кофе ещё, — вздохнул он. Видимо, внимания не дождётся, пока заказ не будет сделан. — Двойной эспрессо... Нет, лучше тройной. Дженнифер выгнула бровь, оторвавшись от экрана телефона. Это шутка такая была? Заметив его хмурость, она сделала глубокий вздох и отложила телефон в сторону. Видимо, нет. Девушка выпрямилась и протянула к нему руку, мягко очерчивая его скулы. — Такие острые, — она облокотилась подбородком на его плечо, а после потёрлась носом о его щёку, тихо шепча: — Мы с утра так быстро выбежали на работу из-за того, что проспали, что я даже не успела насладиться твоим завтраком. Приготовишь что-нибудь вечером для меня? — Это ведь ты торопилась, — усмехнулся он, почесав ногтем щёку, которой она касалась — щекотно. — А могла просто попросить у меня разрешения опоздать, как я и предлагал. Я бы разрешил. Ещё бы он не разрешил, ведь утром у него были совсем другие планы, с которыми он явно не хотел торопиться. Утренние нежности быстро стали перетекать в что-то более горячее, и, если бы Дженнифер не вскочила, показывая на часы, то и сегодня бы главного редактора хватились на рабочем месте. — Боюсь, я буду слишком уставшим после работы, даже не будет сил куда-то ехать, — вздохнул он, лукаво отводя взгляд в потолок. — Вот бы кто-то сейчас запер дверь и снял моё напряжение. — Поражаюсь твоей выдержке, — ухмыльнулась девушка. С того дня, как они пошли на сближение, Акихиро стал до невозможности жадным. Она не то что была против, и сама достаточно давно хотела этого, но всё-таки уставала быстрее него. — Я ненавязчиво напоминаю, что у тебя через пятнадцать минут созвон с Рональдом, который ты сам же и назначил вчера. О, это лицо нужно было видеть. Он точно забыл об этом маленьком нюансе. А она просто решила не напоминать, когда он под предлогом кофе втянул её к себе. — Как насчёт небольшого петтинга? — Дженнифер перекинула ногу, садясь поверх его бёдер и оставляя короткий поцелуй на его губах. — Вечером же будет так мало времени. — Знаешь, такими темпами я введу в рабочий день ещё пару перерывов, — ухмыльнулся он, снова притягивая её к себе за поцелуем. Он оглаживал её бёдра и кое-как сдерживался, чтобы просто не снять с неё всю одежду. Боже, что за восхитительное чувство это было. — Многие разозлятся, если я помещу твою фотографию на доску почёта? — спросил он, отстранившись, а потом, поймав её скептический взгляд, сказал: — Ты права, для начала нужно повесить доску почёта. — И как подпишешь? Достижение за постоянное улучшение атмосферы в офисе? Дженнифер едва сдержала измученный вздох. Запрещай или не запрещай, всё равно же сделает, если захочет. — Мне больше нравится идея сделать совместную фотографию, — она оставила ещё один поцелуй, пока пальцы пробрались под его рубашку. — Не знаю, как ты, а я хочу себе её поставить на заставку. Хотя можно будет и у себя на столе. — Фотографию? — удивлённо переспросил Акихиро. — Я может и держу в студии пару моделей, но сам я не люблю... Он сам себя остановил, когда вгляделся в её лицо. То ли она знала, как его задобрить, то ли он уже не мог так легко ей отказать. С другой стороны, ты же взрослый мужчина, Акихиро, что тебе стоит выполнить такую маленькую просьбу? Мужчина улыбнулся и провёл рукой вдоль её поясницы. — Ладно, давай куда-нибудь сходим на выходных и сделаем пару фотографий. Только на стол не ставь, это уже наглость. Дженнифер почему-то сразу представились фотографии официального типа, и она прыснула в сторону. Ну, да, что-то такое ведь он наверняка и планировал. — Я скорее говорила о селфи или чём-то подобном, а не полноценной профессиональной съёмке, но мне нравится идея устроить и такое. На его запрет ставить фотографию на стол она, очевидно, не стала отвечать. И сама бы не сделала, засмущалась. Хотя электронные экземпляры наверняка будет часто рассматривать с улыбкой. — Мы отвлеклись, — шепнула она, опускаясь губами к его шее. Так и хотелось повредничать, оставив на нём какой след, даже от банальной помады, но он же был для всех остальных грозный начальник, стоило хотя бы попытаться поддерживать остатки его репутации. — Боже, Дженнифер, — сказал он на выдохе, — будешь провоцировать меня сильнее, и обычным петтингом ничего не закончится. Он вскинул её юбку и вцепился пальцами в колготки. Старался не порвать, но соблазн был велик. Они так отблескивали и делали кожу очень упругой на вид, но касаться их было неприятно. Его пальцы забрались под её рубашку, очертили живот и нижние рёбра и сжались на боках. Он настолько быстро завёлся, что в штанах уже тесно. Какой петтинг — нет уж, они обязаны дойти до конца. Акихиро ощутил ухом её насмешливое дыхание и сам хмыкнул. Ясно, она этого и добивалась. — Кто сказал, что я против? — Её пальцы огладили его шею, и Дженнифер чуть поводила бёдрами из стороны в стороны. Он возбудился слишком быстро, но ей это было уже почти привычно. Чем дальше, тем больше она привыкала к этому, как и к их спонтанному сексу. Акихиро сначала казалось, что она будет против, но, когда он обнаружил, что ей нравится нечто столь нестандартное, то был несомненно рад. В итоге, в плане секса они оказались удивительно хорошо совместимы. Это открытие ему было крайне приятно после их прошлых неудавшихся раз. — А, может, ты не станешь созваниваться с Рональдом? — Акихиро прищурился, заметив её хитрый взгляд. Дженнифер оставила поцелуй на его губах и спустилась руками снова к его рубашке, принимаясь неспешно расстёгивать ту ниже. — Он, конечно, будет ругаться, но у тебя же будет уважительная причина, правда? — Ну не знаю, это ведь ты следишь за моим распорядком дня, это у тебя нужно спрашивать, — пожал плечами Акихиро. — Можно мне опоздать на созвон с Рональдом. Дженнифер заулыбалась, а Акихиро прижал её к себе ближе за талию. — Я так и думал, — улыбнулся тот, целуя девушку в ключицу. Он быстро расстегнул рубашку до конца и опустил её за плечи девушки, рассматривая открывшуюся ему кожу и не удерживая себя от прикосновений. Несмотря на то, что они выбили себе перерыв, времени всё равно оставалось не так много. Однако в тот момент, когда Акихиро собрался рвать на девушке колготки, он и не думал, что его будет настолько мало. — Ах... — тихий всхлип Дженнифер на его плече, когда он сжал её грудь. И в следующий же момент... Грёбаная дверь открылась. Порог спешно пересекла Саша и, завидев их, сразу отвернулась: — Фу, боже! Вы почему не запираетесь?! Худшее начало дня... Она быстро закрыла дверь на замок и стояла ещё какое-то время спиной к ним. — А ты почему входишь без стука? — фыркнул Акихиро, смотря, как Дженнифер вскакивает с его колен и начинает поправлять юбку и рубашку. Он выдохнул и, взяв диванную подушку, положил её себе между ног. — Что ты хотела? — раздражённо спросил он. Саша аккуратно развернулась: — Вы закончили? — Не успели, нас прервали, — ёрничал Акихиро, а сам, кажется, и не собирался застёгивать рубашку. Быстро закончив поправлять внешний вид, Дженнифер недовольно плюхнулась подле Акихиро, злобно прожигая Сашу. Злиться на подругу было бессмысленно, но от этого меньше разъярённой фурией она не выглядела. Надо же ей было забыть закрыть дверь... — Перестань, уверена, у неё крайне веская причина была для того, чтобы так бесцеремонно врываться в кабинет начальства, — тяжело вздохнула Дженнифер, погладив по руке Акихиро, но сразу же вернула недовольный взгляд к подруге. — Не так ли? Саша всматривалась в их лица, и тоже стала недовольной. — Хотя бы вы не смотрите на меня так, будто это я придумала сжигать евреев. Она поджала губы, как будто собираясь с мыслями перед тем, как их озвучить, потом взяла стул и поставила его напротив дивана. — Ты можешь меня куда-нибудь направить? — спросила она, садясь и скрещивая руки на груди. — Направить? — уточнил Акихиро. — Ну да, по работе. Ты же до этого давал мне поездки за город на какие-нибудь фермы там, на открытие нового посольства, да просто вырубку лесов пофотографировать. Куда угодно можешь меня отправить? Дженнифер и Акихиро переглянулись. С чего бы теперь Саше не сидится на месте? Кое-как выбралась из столицы, и больше недели всё было хорошо. — Ты что-то натворила? — аккуратно спросил Акихиро, а сам наклонился на диване вперёд. — Тебе нужно от кого-то скрыться? Саша взревела. — Ну почему когда не надо, ты посылаешь меня на трёхдневные экспедиции с камерой на перевес, а когда надо... — Сейчас не поступало запросов на выезд. — Да блин! Ну ты ведь и раньше выдумывал причины! Неужели сейчас нельзя просто взять и... — Саша, покидать город в одиночку, особенно тебе, опасно, и ты знаешь причину. Акихиро стал серьёзным, но при этом, кажется, его раздражение из-за Сашиного вмешательства в их перерыв сошло на нет. Его голос был твёрдым, но выглядит мужчина обеспокоенным. Дженнифер с несколько секунд молчала, вглядываясь в лицо подруги, прежде чем неожиданно уточнила: — Ты снова поссорилась с профессором? — И от того, как сильно Саша вздрогнула, она поняла, насколько точно попала в цель. — Ты ведь не собираешься от него съезжать из-за этого? Этот вопрос, пожалуй, являлся самым важным. Профессор Шинараки был единственным из тех, кто смог не просто ужиться с Сашиным характером, но и привести её в чувство. Пусть они и ссорились, — Дженнифер хорошо помнила рассказы Саши об этом, — но вскоре уже мирились. Однако раньше Саша не предпринимала попытки побега от него, несмотря на все трудности. Не могло же быть всё настолько серьёзно в этот раз? Саше нервно сжала рукава толстовки. Они ведь даже не ссорились с профессором, а всё равно их взаимоотношения перетекло в игнорирование существования друг друга. — Нет, не собираюсь, но, — Саша отвела взгляд. Говорить о том, что она думает и чувствует, не хотелось, и выразить это было сложно, — мы перестали разговаривать. Я каждый раз чувствую это напряжение... Ночами почти не сплю. Я боюсь, что он выгонит меня. Она заметила, что Дженнифер хотела что-то сказать, и вклинилась перед этим: — Нет, головой я понимаю, что он так не поступит, даже если я буду просить, и я просто надумываю... Просто мне нужно пару дней провести не боясь, что я могу сделать что-то не так. Дженнифер поморщилась, но спорить не стала. Она знала, что её слова не переубедят Сашу. На это был сейчас способен только один человек, который пока сам не расположен на диалог. И дело тут даже не в словах Саши, а в том, что будь это иначе, он бы уже первый с ней поговорил, чтобы между ними не было подобной неловкости. Хотя... Дженнифер скосила взгляд в сторону Акихиро, а после тихо хмыкнула себе под нос. Нет, не поговорил бы. В прошлый раз Саша мирилась первой с профессором. Вероятно, сейчас было нечто подобное. — Я не знаю, что у вас произошло, — Дженнифер взяла Сашины руки, заставляя её посмотреть на себя, — но не убегай. Слышишь? Не смей этого делать. Только не сейчас. Саша нахмурилась, но руки не убрала. Лишь закивала. Акихиро, видимо, надоело наблюдать за женским диалогом, и он подал голос: — Ты бы могла снять номер в мотеле, если тебе так тяжело. Саша посмотрела на него так, будто он сказал самую очевидную вещь на свете. — А, понятно, — протянул мужчина. — Так тебе именно работа нужна? Он задумчиво почесал подбородок. Ему было прекрасно понятно, что девчонка хотела отвлечься, а ничего лучше, как работать, она не придумала. Он и сам так же делал, когда был моложе и не хотел решать проблемы в семье или в университете. Собственно, Рональд до сих пор так делает. — Ну, да, наверное, — неуверенно ответила Саша. Акихиро вздохнул, отложил подушку и поднялся с места. Он подошёл к своему столу, открыл ящик и достал оттуда ярко-красную папку. — Вот, можешь разобраться с этим, если настолько делать нечего. Он кинул папку на журнальный столик. Саша робко взялась за краюшек и приоткрыла. — О-о... — удивлённо протянула она. Это был старый проект, над которым работала и Саша год назад. Студия тогда ночами не спала, лишь бы закончить, а главный редактор взял и отклонил на середине процесса. Причину уже никто не помнит, но с учётом, что Акихиро взял эту папку из своего стола, можно сделать вывод, что он и так планировал снова дать делу ход. — Справишься? — уточнил он, как будто и вправду сомневаясь. — Ещё бы! Саша казалась радостной. Это было новшеством, в этом кабинете ещё никто не радовался новой работе. Дженнифер неуверенно глянула на Акихиро, но, поморщившись, не стала спорить. Это было не её дело. Лезть в личные дела подруги без её согласия не следовало. Точка. — Мне пришло на той недели от куратора письмо, — вдруг вспомнила Дженнифер. — По поводу стажировки. Написали, что нужно явиться в университет. Поехали после обеда вместе? Саша этой темой была явно не слишком заинтересована, но решить этот вопрос было нужно. Слишком много трудов было вложено ею в учёбу для того, чтобы всё вот так просто потерять. — Да, мне тоже писали, — вздохнула она, а сама прижала папку к себе. — Наверное, к ректору пошлют. Эта практика, по сути, была условием моего неотчисления. — Если тебя отчислят, для меня это будут замечательные новости, — хмыкнул Акихиро, а поймав недовольный взгляд Дженнифер, замолчал. Ещё бы это были для него не хорошие новости. Ведь Саша станет полноценным сотрудником, а значит и батрачить станет также, как и остальные, а не просто появляться вечерами для галочки. И никак отгулов из-за сессий! Замечательная новость. — Ладно, нет смысла тянуть резину, — выдохнула Саша. — Не думаю, что у тебя будет что-то, кроме выговора, но, может, двоих не так сильно ругать будут. Мало ли что там произошло на практике, домогался, например, кто-то. Дженнифер кивнула головой. Значит, во второй половине дня нужно будет отъехать, чтобы к тому моменту, как Акихиро закончит, уже вернуться. — Что ж, раз вопросы все решены, — Дженнифер скрестила руки на груди и хмыкнула, — то не оставишь нас? Она закроет дверь сразу же, как Саша за ней скроется. В этот раз никто не помешает им двоим. — А, да, — Саша поднялась со своего места, забирая папку. — Стойте... Вы же не собираетесь заниматься этим и дальше после того, как вас поймали с поличным? — Мориц! — шугнул её Акихиро. — Всё-всё, ухожу... Саша скрылась за дверью, а вслед за ней щёлкнул замок. Акихиро вздохнул, смотря на время. Да уж, а они могли успеть. — Настроение как-то пропало, — он поднялся с дивана. — Закажем пасту с морепродуктами? Хочу чего-нибудь острого... Тут завибрировал телефон на столе. Звонил Рональд. Чёрт возьми, незапланированный завтрак — и тот слетел. Мужчина злобно ругнулся себе под нос, схватил телефон и еле удержался, чтобы не швырнуть его в мусорное ведро. Вместо этого он помял свою переносицу, глубоко вздохнул. Да что же сегодня за день такой?!

***

В университет Дженнифер ехала в самом ужасном расположение духа. Мало того, что их с Акихиро планы сорвались, так ещё и закончить им не дали. Обед тоже пришлось провести за делами, чтобы после со спокойной душой уделить время визиту в деканат. Ожидания от встречи с целью обсуждения их с Сашей успехов на практике были не самые лучшие. Практику им точно не закроют, так та, к тому же, потянет за собой проблемы. Однако какого же было удивление Дженнифер, когда, придя вместе с Сашей в деканат, она поняла, что не они одни заинтересованы в их судьбе. Хотя, скорее, в судьбе Саши. Шинараки собственной персоны был тут как тут. — Я не понимаю, в чём проблема предоставления мне учебного плана на следующий семестр? Я просил его ещё два дня назад. Дженнифер поёжилась от холодного тона голоса профессора. Как же было приятно, что не ей прилетает за что-то от этого страшного человека. Другое дело, что Садо был зол больше обычного и спускал пар. Почти, как раньше. Он тоже переживал из-за их с Сашей ссоры? — Предоставьте мне всё до конца дня. Садо оторвался от стола, подходя к девушкам. Здороваться даже не стал, сразу же устремив взгляд на обеих. — Так, теперь, что касается тебя, Ёсикава, — Дженнифер едва заметно дрогнула и сразу же подняла голову, — иди на свою кафедру. Твой куратор отдаст тебе зачётку. — Зачётку? — непонимающе переспросила Дженнифер и внутренне сразу ужаснулась. Неужели вылетит из-за этой чёртовой практики? — Да, за зачёткой, — терпеливо повторил мужчина. — Тебе нужно отчитаться по практике перед куратором и удостовериться о результате закрытой практикой и соответствующей ей оценке. Её глаза расширились, и она едва удержалась от того, чтобы не раскрыть в удивление рот. То есть как это закрыта? Стоп, и почему вообще Садо это им сообщает, а не их декан? Да и, к тому же, где тот? — Иди, Ёсикава, — вздохнул Садо, из последних сил сдерживаясь от того, чтобы, как следует, встряхнуть девчонку. Дженнифер только и осталось, что, кивнув головой, молча покинуть деканат с множеством вопросов и страшной догадкой того, каким положением успел обзавестись Сашин любовник. Как к этому относиться, она была не уверена, поэтому решила подумать об этом хотя бы тогда, когда увидит оценку за прошедшую практику. — Так, теперь ты, — он прошёл мимо неё, махая рукой. — Пойдём в мой кабинет. Там поговорим. — А... Но там... Саша поглядывала то на дверь деканата, то на уходящую спину профессора. В итоге решила догнать мужчину. — Профессор, но мне нужно найти декана... Он же меня отчислит без возможности реабилитации, если я опять его проигнорирую. Садо шёл быстрым шагом, и она еле поспевала, постоянно оборачиваясь и смотря на удаляющуюся дверь. — Погодите минуту, я просто быстро выслушаю, поунижаюсь, постою на коленях, и приду к вам... Садо так резко остановился на полпути, непонимающе обернувшись к ней, что она, не успев затормозить, врезалась в его спину. — Позволь уточнить, это перед кем и за какие заслуги ты собралась унижаться? — он сделал к ней шаг, оставшийся между ними, и Саша, заметив, казалось, успетое ей позабыться холодное выражение лица, ненавязчиво отступила на шаг назад. Садо долгих полминуты рассматривал её выражение лица, прежде чем, будто что-то осознав, неожиданно хмыкнул себе под нос. Так, а это что ещё за реакция? Что уже снова он успел там себе подумать и решить? — Декан, так скажем, сменил дислокацию за время вашего отсутствия. Садо отвернулся от неё, двигаясь к дальней части коридора. Там же, кажется, были только пару необустроенных кабинетов. Так, зачем им туда? Хотел поговорить там, где их никто не увидит? Так переживал из-за его репутации? Но его же, вроде бы, это раньше не волновало... Вопросов было слишком много, но вот ответа пока не одного. — Переехал? — выгнула бровь Саша, осматривая коридор. Они сюда на первом курсе бегали страшилки под пиво рассказывать. Камер тут не стояло, а за крылом никто не ухаживал. Какой-то момент мужчина остановился перед дверью. Саша выглянула из-за его спины. Табличек нет, пахло краской. Видимо, только-только обустроили. Выглядит как обычный кабинет. Когда они зашли, Саша быстро поняла, что кабинет вовсе не обычный. Не кабинет, а выставочный зал имени собственного величия. Всё было… слишком. Слишком просторное, слишком вылизанное, слишком самодовольное. Как будто кто-то не просто обставил помещение, а провёл церемонию самопрославления через архитектуру. На полу ковёр цвета "бесконечная серость", такой, что ни запомнить, ни забыть. Стены выкрашены в благородный тёмный оттенок, намеренно глухой, словно должен не вдохновлять, а подчинять. Ни одной живой детали и одной эмоциональной ошибки, — только строгость, симметрия и ощущение, будто тебя впустили в чужой мозг, и тот тебе явно не рад. Одна из стен была уставлена полками: идеальные ряды книг, только кожаные корешки с авторами, которых стыдно не знать. Ни одной дешёвки или случайного тома, каждая книга как пропуск в клуб интеллектуальных каст, где он, вероятно, председатель и жюри одновременно. Всё кричало: "Я знаю больше тебя и заранее не впечатлён". Центр комнаты занимал большой деревянный стол. Он был точно больше, чем вся её комната в общежитии! Массивный, тяжёлый, отполированный до состояния нарциссического дзена. На столе ровно три предмета: планшет, авторская ручка и лампа. Всё расположено так точно, что Саша почувствовала себя соринкой просто от того, что дышит вблизи. Если бы она осмелилась сдвинуть хоть что-то на сантиметр, наверняка где-то сработала бы внутренняя сигнализация кабинета (Саша бы даже не удивилась, что здесь такая была) или самолюбия владельца. Позади стояло кресло. Не кресло даже, а постамент. Высокое, кожаное, как будто созданное специально под человека, который любит слушать себя с высоты. Перед ним другое, скромнее, для тех, кто пришёл слушать, а не говорить. Всё в комнате напоминало: здесь есть только один субъект, всё остальные — случайные переменные. И только один элемент выбивался из этой нарочно-пугающей симметрии — её потёртый, с тряпичной нашивкой и шнурками, которые давно стоило заменить, рюкзак. Он аккуратно был оставлен на подоконнике и выглядел в этой глянцевой стерильности, как ошибка: грубая, упрямая и находившаяся совершенно не к месту. Саша прищурилась. Она точно не приносила его сюда, значит, кто-то сам просто взял без спроса, как вещь, которая всё равно его. Очаровательно. Она огляделась ещё раз. На одной стене висела пара чёрно-белых фото. Не личные, а символичные, из тех, что обычно не для воспоминаний, а для статуса. На другой — строгое абстрактное полотно, квадрат в квадрате, как интеллект, выдранный из эмоций. В дальней части кабинета была аккуратная, почти незаметная дверь без надписей и без ручки в центре. Из интереса она к ней прошмыгнула и открыла. Кухня, стильная, минималистичная и холодная. Кофемашина, конечно, не из дешёвых, та, которую ты покупаешь не ради кофеина, а ради ощущения, что ты достоин лучшего и точка. — То есть... Он отгрохал себе квартиру внутри университета? Только санузла не хватает, — осматривалась Саша. — Нет, серьёзно, зачем этому... Крайне уважаемому человеку такая громадина. Я и так знала, что у него наполеоновский комплекс, но чтоб настолько, ух. Где он, кстати? Садо аж поперхнулся от услышанного, недобро так глянув на Сашу. Та только пожала плечами. Серьёзно ещё не поняла? Он вскинул голову к вверху, уперевшись руками в бока. Сделал тяжёлый вздох. Что ж, хорошо, подойдём к вопросу иначе. Садо прошёл к креслу, не гостьевому, а хозяйскому, занимая место на этом грёбаном троне. — Всё ещё не понимаешь? — с ухмылкой протянул мужчина, уперевшись кулаком в щёку. — Уж прости, табличка ещё не готова. Собирался установить её только завтра. — Зачем вам заниматься табличкой? Можно же старую прикрепить, она и так новая была, — пожала плечами Саша, а сама запрыгнула на тёмный стол, спиной к Садо. Она даже не обратила внимание на то, куда он сел! Хотя этого следовало ожидать, она и сама только что так сделала... — Может, он теперь подобрее станет и не отчислит меня? Раз такое место себе отгрохал. Наверняка копил ещё вот на этот, — она постучала костяшкой по столешнице, — столище. Не удивлюсь, если картину повесит. Он в короне, в левой рукой будет жезл, а в правой — держава. Саша изобразила руки так, как будто действительно держит эти предметы и поправила воображаемую корону, посмеиваясь. Она обернулась к Садо, чтобы увидеть его реакцию. Однако мужчине, кажется, было и несмешно. Он смотрел на неё с неизвестно откуда взявшимся подозрением. — Что? Вы же тоже подшучиваете над деканом, мне то почему нельзя? Садо резко прыснул в сторону. Нет, эта девушка точно была нечто. — Иди сюда, — он поманил её к себе. Саша чуть прищурилась, выдерживая паузу, но выполнила его требование. Стоило ей подойти, как она с его резким движением сразу же оказалась на столе перед ним. А вот это было уже не очень. Что, если зашедший декан застанет их в такой позе? — Ты помнишь, когда я был вынужден резко уехать обратно? — уточнил он, приподнимая её ноги и освобождая их от кроссовок. Те громко брякнули, упав на пол, но Садо даже не удосудил их взглядом, всё внимание сосредоточив на женских ногах. После недели молчания его действия больше нервировали, чем возбуждали, но всё-таки было не без последнего. Стопы почувствовали прохладу и носки сразу загнулись. Садо выглядел довольный, а ведь дома они даже взглядами почти не встречаются. — Да, помню... Вы до конца практики уехали, — буркнула Саша. Они тогда ещё поссорились, и пока она не приехала к нему в спешке, то и не помирились. А потом опять... Девушка поморщилась, но решила ничего не говорить. Не спугивать атмосферу, которая впервые за столько времени поменялась. — Вы на что пытаетесь намекнуть? — Какая недогадливая, — беззлобно усмехнулся Садо. — Официально я уже как пару недель новый декан твоего факультета. Правда, забавно, что это не намеренно скрыли от студентов. Саша вытаращила глаза. Он буквально слышал, как в её голове прокручиваются колёсики механизма осознания. — И эта "громадина" моя, — он обвёл взглядом кабинет, указывая на пространство вокруг них. — Это мой кабинет. Санузел отказались делать отдельный, места мол не хватило, но я собираюсь в ближайшие полгода заняться переделкой всего этого крыла, так что всё равно устрою для удобства всё необходимое. Саша не нашла, что сказать, и беззвучно открывала рот с пару секунд. — То есть вы... А как... Садо рассмеялся с её реакции, и вот тогда она пришла в себя. Обиженно надулась на него и несильно отпихнула от себя в грудь. — Могли сразу сказать. Я столько тут наговорила: и про Наполеона, и про картину... Она отвела взгляд, теперь после осознания пришёл и стыд. А ведь он стоял, слушал и ни слова не сказал! Намёки может и были, но непрозрачные! Саша и подумать не могла, что он решит стать деканом. — А вы, оказывается, серьёзно относитесь к своей работе в институте. Хотя зарабатываете с этого копейки. Или вам просто хотелось должность повыше? — Скорее личное пространство, — хмыкнул мужчина, опуская взгляд на её ноги. Он неспешно принялся снова оглаживать её щиколотки. Той дистанции, которая была между ними всё это время, будто и не было. Сразу вспоминалась его кухня, их соприкосновения тел, её слова... Садо прикрыл глаза. Всё-таки в её словах была правда. Как, впрочем и всегда. Вероятно, оттого он и злился всё это время. — Так, что ты там говорила о том, что будешь выслушивать унижения и валяться в ногах? — он приподнял бровь, негромко ухмыляясь. — Я, конечно, не против, если ты захочешь мне доставить удовольствие, стоя на коленях, но унижения за закрытую мной тебе практику в мою культурную программу явно не входили. Саша зарделась и прикрыла губы пальцами, коротко пробормотав: — Я не это имела ввиду, вы же знаете... Он ещё как знал, поэтому и говорил сейчас это. Чтобы увидеть её реакцию: как она жмётся и не знает, куда себя девать. Ещё бы он не зацепился за слова. — Спасибо за практику, но могли и сказать, что вы теперь декан, — нахмурилась она. — Мы под одной крышей живём, я себя извела мыслями об отчислении и уже даже присмотрела две других работы. Нет, забудьте, что я это сказала. Она вдохнула и, взъерошив свои волосы, наконец выдохнула. Нельзя было сейчас с пустого места начинать злиться и ссориться, они впервые заговорили за неделю. — Просто спасибо. И нет, вставать на колени я не буду. — Жаль, — Садо провёл указательным пальцем вверх по её стопе. — Я все эти дни так старался над этим кабинетом. Так вымотался. Надеялся, что ты оценишь по достоинству все мои труды. Он прикрывался театральными вздохами, но в его взгляде Саша угадала искреннюю растроенность. Он действительно ждал, что она оценит это место? Но почему? Саша украдкой глянула на свой рюкзак на подоконнике. Полный каких-то вещей. Это был рюкзак из её комнаты в общежитии, на замену которому когда-то был куплен новый Эскелем. Выходит, профессор забрал те немногие её оставшиеся вещи из общежития? Но почему сюда принёс, а не к ним домой? А не потому ли... Саша внимательнее вгляделась в кабинет. Точно, у окна место пустовало. Заметив её взгляд, он усмехнулся: — Кресло, которое ты мне показывала, не успело прийти, — Садо раздражённо дёрнул плечами, будто скидывая поволоку собственных эмоций. — Мне хотелось, чтобы даже здесь у тебя в случае чего было место, где ты сможешь спрятаться. Почему он выбрал именно это слово? Он ведь знал, что она всегда пытается убежать, всегда пытается... да, спрятаться. Он сделал ей укрытие в месте, где когда-то уже на неё нападали, где с того момента она не чувствовала себя в безопасности. Вот, почему ему было так важно её мнение. Он хотел показать, что защитит её, где бы она не оказалась; чтобы она увидела это. Что-то внутри затрещало, вынуждая Сашу вцепиться пальцами в столешницу. — Спасибо... — вновь произнесла она робким тоном. Ей не хотелось говорить сейчас что-либо ещё, она не собиралась его расстраивать. Но внутри осознавала чёткое желание: желание не искать себе место и думать, что ей когда-либо придётся опять засунуть голову в песок. — Мне неловко, что вы стараетесь для меня так сильно, но я искренне благодарна, — она потёрла шею, а её взгляд потерялся у окна. Почему-то у неё не получалось смотреть в его лицо. — Кабинет красивый, на самом деле, — её губы исказила нервная усмешка. — Но чересчур вычурный даже для вас. В других частях университета только кафедру экономики отремонтировали, знаете ли. Это так странно ощущалось. Только сегодня она говорила о своём страхе, что профессор её выгонит, а он, несмотря на недосказанность, всё равно создал ей своё место. Это как будто было неправильно, и всё-таки она попыталась это высказать: — Не думаю, что я когда-нибудь смогу вам отплатить за всё, что вы для меня делаете. Садо усмехнулся, но Саша ощутила в этом смешке всю его горечь. Он не считал, что делал столько уж много. Просто знал, что нужно сделать, чтобы успокоить её метающуюся душу, и желал дать ей это. — Как я уже сказал, я запланировал переделать это крыло за ближайшие месяцы, — на его губах показалась ухмылка. — Как достигну должности выше, возьмусь за весь университет. Если, конечно, мне не захочется облагородить его раньше. — Ваши слова да ректору в уши, — добавила Саша. Он посмеялся и опустил голову на её колени, поглаживая пальцами талию. — Я рад, что тебе понравилось, пусть пока кресло и только в процессе доставки, — он прикрыл глаза. — Можешь захломить комнату своими вещами, я не против. Я забрал оставшиеся из общежития. Комната теперь там совершенно пуста. Я не знал, что тебе захочется здесь оставить, так что взял только пару вещей, но, если захочешь чего-то, то скажи. — Такой наглости я пока что не могу себе позволить, вы сделали достаточно. Саша аккуратно коснулась его волос, встряхивая густые локоны. Видеть его таким сейчас было странно. Сразу захотелось узнать, что же было в его голове всё это время. Может, она и вправду зря переживала. И несмотря на его объятия, внутри всё равно сводило все органы. — Профессор, — позвала она его, и мужчина поднял свою голову, оказываясь с ней на одном уровне. Такая близость заставила её сглотнуть и она почти передумала. Но всё-таки собралась с мыслями, невесомо коснулась его скул и потянулась губами к его уху: — Мне кажется, я всё-таки знаю один способ вас отблагодарить и без вставания на колени... Садо выпрямился вдоль спинки кресла, прежде чем вставать перед ней в полный рост. — И какой же? Его желания сейчас были не столь уж велики, но ему было любопытно. Каждый раз было. Потому что нравилось видеть старания, которые прикладывала Саша. Он опёрся на руки по бокам от неё, нагибаясь ближе, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Только не говори, что к тебе в голову полезли всякие мысли из-за величины моего стола. Саша не выдержала прямого взгляда и смущённо отвернулась, бурча: — Не надо делать вид, что я одна об этом подумала. Так и представляю ваше довольное выражение лица, когда вы заказывали этот стол... Она не лукавила, и мысли вправду полезли. Когда он вставал вот так близко перед ней, до носа доходил его парфюм, и голова моментально шла кругом. — У меня не так много способов показать свою вовлечённость, поэтому не задавайте такие вопросы, как будто вы не понимаете, о чём идёт речь. Вы же для чего-то установили щеколду на дверь, у которой есть замочная скважина... Тут с ней не поспоришь. Да, он действительно установил щеколду на случай, если кто-то задумает открыть дверь, когда он заперся внутри. А то, чем можно заниматься вдали от глаз остальных, — совсем другой вопрос. Ткань негромко скрипнула под очертившими её бедро пальцами. Он и не подумал бы скрывать то, что думал о том же. Дубовый большой стол был вполне себе необходимой покупкой, одной из конкретных потребностей которой являлся как раз размер. — Я рад, что угодил твоему вкусу. Она замычала, ощущая, как тёплые руки касаются её холодных позвонков. Он всегда был таким тёплым. Раньше ей казалось, что профессор способен лишь обжигать, как дикий огонь, но — только посмотрите! — каким ручным это пламя было рядом с ней. — Так, что ты там говорила о приятном времяпровождение? — Садо оголил кончики зубов в улыбке. — Мне очень интересно послушать твоё предложение. У Саши дёрнулась бровь. Он всегда таким был, вынуждал её говорить вещи, которые вслух не говорят, и ловил с этого нереальный кайф. — Давайте займёмся сексом, — собравшись с мыслями, выдала она. Пальцы мужчины прощекотали поясницу сверху вниз, заставляя её пискнуть и выгнуться. — На этом столе. Давайте потрахаемся на этом столе. Ещё раз она повторить не сумеет. Видит, как Садо всматривается в её лицо, и думает о том, что краснее может сейчас быть только помидор. Она абсолютно точно выглядит несуразно, пытаясь перебороть неуверенность, мнётся и запинается, не может смотреть в глаза и не знает, куда деть руки. Её неопытность слишком очевидно его возбуждала. Садо даже умилился её реакции. Такая искренность и для него одного. Как в таком ситуации не смотреть с ответным обожанием и лаской. — Тогда, — он открыл ящик, пряча в него вещи со стола, а после привлекая Сашу к себе. — я с удовольствием весь ваш, студентка Мориц. Она упёрлась руками в его грудь, ощущая какой донельзя мягкий и с тем же жадный он оставляет поцелуй на её шее. Садо не спешил, давал им обоим разогреться, и её вполне устраивала плавность, с которой он увеличивал ритм и напряжённость. — Ты сможешь на нём даже улечься, — он оставил новый поцелуй на её губах. — Параметры у него почти сходятся с нашей кроватью, разве что глубина чуть меньше. — Я не буду пробовать, — скромно запротестовала Саша, представив, как глупо она будет смотреться, если разляжется на столешнице. То, как он назвал её, — то самое «студентка Мориц», — щекотало нёба. Давненько он так её не называл. Это было похоже на ролевую игру: уверенный преподаватель и неотказывающая ему студентка. Они давно перешли этот этап, однако теперь это становилось причиной возбуждения. Как кошки-мышки, где всё определённо заканчивается тем, что мышка попадает в ловушку кота. Она сжала его пиджак пальцами. Дрожь брала изнутри, и на выдохе Саша сжала зубы и замычала, когда мужчина задел ногтями её загривок. — А сейчас вы не хотите воспользоваться щеколдой? Самое время. Садо клыкасто ей улыбнулся, сам плавно стягивая с неё свитер и опуская её на поверхность. Саша чуть сжалась, ощутив оголёнными лопатками дерево. Холодное. Но уже совсем скоро они оба разгорячатся, и ей будет нравится этот контраст собственного тела со столешницей. — Держи руки вверху, — указал он ей, рассматривая столь завораживающий вид. Саша тяжело дышала, и её грудь часто протяжно вздымалась. Она с вожделением смотрела на него из-под полуприкрытых век, повинуясь его пожеланиям. До чего соблазнительное зрелище. Садо потёр пальцами нижнюю губу. Это было даже лучше, чем он себе представлял. — Как удобство? — он усмехнулся своим же словам. — Мне кажется, в самый раз. — Твердовато, — тихо запротестовала Саша и схватилась за край стола над головой, выпячивая локти. Её поясница рефлекторно выгнулась дугой, и девушка в полной мере ощутила проходящие вдоль тела мурашки, когда ладонь опустились на рёбра. Бока схватила дрожь, Саша резко выдохнула, спина судорожно опустилась и тут же выгнулась вновь от холодного касания. — Чёрт... — шикнула она, уже начиная теряться в этой гамме ощущений. Сверху её накрывало волнение, и сердце быстро стучало. Она не могла понять причины и просто пыталась расслабиться, но с потолка бил свет и оставлял цветные точки в зрачках, картинка становилась смазанной. — Могли и подогрев в стол добавить, раз уж всё равно потратились. Садо хмыкнул. Какие мы нежные. — Скоро тебе будет достаточно тепло для того, чтобы не беспокоиться о подобных мелочах. Его пальцы прошлись вдоль женской талии. Может быть, повторить их опыт с сенсорной депривацией? Эффект тогда был чарующий. Использовать что-то подобное в сексе всегда было интересно. Но она и без того так теряется сейчас. Или дело было в чём-то другом? — Как насчёт повторения опыта с обострением чувств? — пальцы ослабили галстук на шее, медленно стягивая ткань вниз. — В прошлый раз ты, помнится, по достоинству оценила моё предложение. — Вы хотите делать что-то такое в университете? — уточнила она, даже не скрывая своего сомнения. Садо всмотрелся в её лицо: как она поднимает брови, неотрывно смотрит на его галстук, кусает губы изнутри. В этом было дело — в месте их дислокации? Она всегда вела себя дичайше робко вне дома: библиотека, кабинет, театр. Он прекрасно помнил, как она себя вела. Нервная, робкая, прислушивающаяся к звукам и оглядывающаяся по сторонам. И тем не менее, она не сопротивлялась. — Не знаю... Не уверена, — Саша потянулась рукой к галстуку, касаясь пальцами мягкой ткани и забывая напрочь о том, что он говорил ей делать до этого. — Вам так нравится меня связывать и смотреть, как я реагирую. Иногда мне хочется знать, что именно вы видите, раз так хотите повторения. Садо сдвинул брови, но сожаления не показал. Раз уж ей было некомфортно, то он бы не стал этого делать. — Когда-нибудь я дам тебе возможность это увидеть и ощутить, — он вздохнул, забирая галстук из её рук. — Но нет так нет. Я не буду тебя заставлять, раз уж не хочешь. Вероятно, ему придётся ещё не мало потрудиться, чтобы в этом месте она чувствовала себя столь же спокойно, как и дома. Если, конечно, такое вообще возможно. — Профессор, постойте, — Саша приняла сидячее положение и взяла его за предплечье. Она подняла свой взгляд, наверное, впервые за этот день, на его глаза. — Если хотите, мы можем сделать это, — заговорила девушка, показывая на галстук. — Если это доставит вам удовольствие, я не против. Она забрала ткань из его ладони и расправила её перед собой. — Профессор, вы хотите, чтобы я завязала глаза? Было в этом её поведении что-то неестественное. Так бывало и раньше, но сейчас как будто особо обострённое. — Что ты?.. Садо резко себя оборвал, вглядываясь в её лицо. Она явно не хотела, так почему сама же и настаивала? И откуда был этот непонятный ему испуг? — Скажи, как ты это видишь? — Садо аккуратно опустил её руки с его галстуком. — Я не заставляю тебя делать то, что тебе не нравится и неприятно, мне важно, чтобы ты получала равное моему удовольствие. Так, почему ты настаиваешь, несмотря на собственное нежелание? Саша вздрогнула от его пронзительного взгляда. Он резко сменил свой настрой, и только недавно обжигающие прикосновения стали успокаивающими и согревающими. — Я не настраиваю... — потерянно сказала она. — Всё хорошо, я же сказала, что знаю, как могу отблагодарить вас. Она скрестила свои пальцы с его. Мужские ладони были широкими и полностью обволакивали теплом её руки. Она заметила, как он хмурится, и поспешила успокоить: — Пожалуйста, не проводите психоанализ. Я просто хочу сделать вам приятно. Не думайте о том, что что-то пойдёт не так. Тем более, что, — она провела пальцами вдоль его рубашки вниз, до ремня, — вы этого хотите. Садо как током ударило от её действий. Как он сразу не понял. Это была не просто благодарность, а "плата". За его время, за даруемые им ей хорошие условия, за старания, за спокойствие. Он опустил глаза вниз, горько ухмыляясь. В груди возникло знакомое мерзкое чувство по отношению к самому себе. То, как она видела всё, что он для неё делал, было искажённым, но и он вёл себя всё это время с ней неправильно. — Всё в порядке, нет необходимости в подобной благодарности, — Садо слабо улыбнулся, но придвинулся, оставляя поцелуй на её виске. — Давай на этом остановимся. Он отступил назад и погладил её по голове. Уж лучше бы она просто была нимфоманкой. Это бы хотя бы не оставляли столь разъедающего изнутри ощущения отвращения. — Давай я сделаю кофе, — он обошёл стол, в несколько шагов преодолевая расстояние до кухни. Уже оттуда она услышала его окрик. — Какой ты хочешь? Саша осталась неподвижной. В её голове судорожно работали нейроны, ища причино-следственную связь. Она спрыгнула со стола, забрала толстовку и быстро натянула её на себя. Садо не оборачивался и тоже не шевелился. Вслушивался в её действия, глубокие обиженные вдохи. Девушка подошла к нему со спины. — Почему нет? — спросила она, вздёрнув нос вверх. Злилась, не понимала, чувствовала себя отвергнутой. — Я опять сделала что-то не так? Теперь он обернулся. Саша хмурилась, сжимала кулаки, но теперь смотрела неотрывно, зато с претензией. — Раньше вам плевать было на моё мнение, вы бы ни за что не остановились из-за какой-то мелочи. Молчали неделю, я в глаза вам посмотреть боялась. А теперь вы просто пытаетесь сгладить углы, чтобы отделаться от меня и ещё как бы не обидеть стараетесь? И не нужно быть психологическим экспертом, чтобы это увидеть. Что это сейчас было? Глаза покраснели, а выражение лица стало ещё больше хмурым. То, как он отреагировал, обижало. — «Нет необходимости в благодарности»? То есть теперь вас больше не возбуждает покорность, так что ли? — она усмехнулась. — Если вы не испытываете ко мне желание, могли сказать сразу. И неважно из-за чего это произошло. Из-за моего поведения, Эскеля, или из-за нашего прошлого разговора. Вы могли просто сказать, а не играть в молчанку. Садо молчал. Осознание своих действий в её интерпретации теперь виделось ему иначе, но понимание главной истины всё же пришло. Она всё ещё боялась. Не столько его, а того, что, если не будет выполнять всё так, как ему нужно, то он её выгонит. И ведь он сам её к этому приучил. Но тогда это было вынуждено, чтобы она соблюдала режим и смогла стабилизироваться. Ему до сих пор нравилось, когда она проявляла покорность в каких-то вопросах, однако куда больше — когда была честна. При их совместном проживании со временем ему полюбилось всё в этой наглой девчонке: и вредный характер, и длинный язык, с которого постоянно срывались какие-то остроты, и иногда выводящее его из себя поведение. Ему казалось, что это понятно, что его действия именно это ей и покажут, что своим поведением он даст понять, что хочет от неё открытости, но вышло всё в точности наоборот. Садо сделала глубокий вздох и посмотрел в сторону, проредив волосы назад. — Ты всегда будешь видеть наши отношения только так? "Всё хорошо" значит пряник, и ты должна быть покорной, что-то мне не понравилось — кнут и должна подстроиться. Так дальше не могло продолжаться, но он не понимал, что именно ей сказать, как подойти к этой теме так, чтобы она увидела в нём не очередного благодетеля, которому должна отплатить, а человека, который желал ей счастья и добра. Он сделал не мало, за что она могла и имела право на него злиться и обижаться, даже ненавидеть. И пусть уж лучше было бы так, чем она просто покорствовала. — Я был не прав, что молчал всю эту неделю, признаю, — он поморщился, и Саша прочитала по его реакции, как ему неприятно далось это утверждение. — Я должен был объясниться и всё обсудить с тобой, но... я был зол. Он усмехнулся, и Саша нахмурила брови. Она и без него знала, что он тогда сильно разозлился, так зачем было снова обсуждать эту тему? — Но не на тебя, — вдруг продолжил Садо, — а на то, что ты права. Кофемашина пискнула, говоря о готовности кофе, но он не один из них никак на это не отреагировал. В кухне воцарилась напряжённая, поглощающая собой всё и вся тишина, которую никто из них не решался прерывать дольше положенного. — Однако я не думал, что ты до сих пор уверена в том, что, если не будешь под меня подстраиваться, то я тебя выкину за порог. А ведь он только на днях принялся за обустройство её комнаты. Чтобы она не чувствовала себя гостьей в его доме, а полноправным жильцом и, если не хозяйкой, то своей. — Моё поведение поменялось вовсе не из-за того, что ты мне стала противна из-за Кондорсе или что-то такое, я тебе уже говорил, что не считаю тебя виноватой в произошедшем, — он наконец на неё посмотрел, и Саша задержала дыхание при виде его сдержанного, но уставшего взгляда. — Я стараюсь меняться и вести себя иначе, но не потому, что мне что-то разонравилось, а потому, что хочу показать искренность своих чувств, важность тебя, как личности. Хотя, понимаю, учитывая, что было в прошлом между нами, сейчас это звучит для тебя, как лицемерие. — Меняться?.. — пораженно выдохнула Саша. — Да кто вообще просил вас меняться?! Она яростно повысила голос и сразу же пожалела об этом. Сама испугалась того, как это сказала. — Простите... Девушка подошла к дивану и, сев, опустила лицо на свои руки. Надо было успокоиться. — Я не должна была это говорить после всего того, что вы делали. Извините, это всё накопившийся стресс. Она выдохнула и подняла голову. Ей удалось удержать истерику, но от этого понимание ситуации не улучшилось. Всё, что происходит между ними, катится в бездну, а она не способна распутать этот клубок. Рано или поздно они оба не выдержат. Но это не должно произойти сейчас. — Мне нужно в редакцию, у меня проект горит. Она встала и вернулась к столу. Руки подрагивали, и она с трудом просунула ступни в кроссовки. Пока пыталась разобраться со шнурками и как следует затянуть обувь, не могла выдержать эту затянувшуюся паузу, и это злило. Почему он молчал? Лучше бы накричал в ответ, швырнул что-то, да сам бы выгнал, а не молчал, заставляя её надумывать только ещё больше. — Ещё раз простите меня. Мне нужно всё обдумать, ладно? — Да, конечно. Я понимаю. Садо не смотрел на неё. Снова непонимание. Как же всё это было тяжело. Он не посмел бы её остановить сейчас. У него бы и не хватило сил. В голове был хаос, и он не понимал, что ему делать со всем этим. Он пытался из раза в раз перестроить свою линию поведению, если видел, что ей что-то не нравится, но у него кончались силы. И терпение. Что бы не делал, лучше не становилось. И от того в груди зрела всё большая безнадёга. Дверь хлопнула. Она ушла. Он не проводил её до двери, не стал смотреть вслед. Ему даже нужна была эта пауза, эта недолгая разлука до вечера. Чтобы успокоиться и понять, как вести себя дальше. К вечеру бы он понял, что делать, нашёл нужное решение. Они бы поговорили. Разрешили недопонимание. И всё бы наконец стало легче. В комнате зазвонил телефон. Не его. Подойдя к столу, он обнаружил входящий на её мобильник. Как же вовремя. Всё всегда происходило исключительно так, как он того не хотел. Нужно было его отдать, пока она не успела уйти далеко.

***

Саша быстро шла по коридору. Лестница возле ремонтируемого крыла была закрыта, поэтому пришлось идти по тому пути, по которому они шли изначально с Дженнифер. Она добралась до кабинета прошлого декана и на секунду остановилась. Табличку сняли уже, оказывается, а это даже в глаза не бросилось. Интересно, если профессор Шинараки сместил его, то куда делся этот мужчина с непропорциональными залысинами? — Мистер Кондорсе, декан сменился, вам лучше решать вопрос в ректорате... — услышала Саша за дверью и замерла. Может, показалось?.. Она прижалась ухом к проёму. — Извините, к сожалению, я не могу вам помочь, я только аспирант... Если хотите, я могу обратиться к новому декану, но я не знаю, передали ли ему бумаги о практикантах... — Саша, ты забыла свой телефон. Она вздрогнула, услышав знакомый её окликнувший голос. Нет-нет-нет! Почему всегда так вовремя, профессор? Она со страхом на него посмотрела, и Садо, не ожидавший подобной реакции, застыл на месте. Что за реакция? — Ох, моя любовь, какая приятная встреча! Когда дверь к деканат открылась, и на пороге показался Кондорсе собственной персоны, он и сам не смог сдержать дрожи. Встревоженный быстрый взгляд в сторону испуганной Саши. Он её не коснётся снова! Садо сделал пару быстрых шагов, как раз перед тем, как Эскель бы успел к ней подойти, и закрыл собой Сашу. Меценат был не слишком ниже его в росте, но в плечах ему уступал. Однако это его нисколько не пугало. — Хо, — он посмеялся, склонив голову набок. Появлению профессора он был очевидно не рад, как и его раздражающему вниманию к его женщине. — Надо же, какая встреча, профессор Шинараки! Рад, что вы находитесь в добром здравие с нашей последней встречи. Он веселился. Каждая его ужимка, жест и дрогнувший микромускул в улыбке говорили об этом. — По какому вы здесь вопросу, Кондорсе? — Ох, — словно вспомнив о чём-то важном, выдохнул мужчина, — точно! Мне же нужен был декан факультета моей любимой дамы. По поводу её практики. Не подскажете, где его найти? Садо прищурил глаза. Возможно, и вправду ещё не знает? — Тогда вы по адресу, Кондорсе. Саша выглянула из-за плеча профессора, Эскель моментально обратил на неё внимание. Его улыбка пробрала до мурашек. В голове сразу всплыли воспоминания того дня, когда он заявился в квартиру. Да, точно, теперь же он был обо всём в курсе. Она заметила, как из проёма с любопытством выглядывает аспиранка. — Профессор, — сказала она, дёрнув его за рукав. — Всё нормально. Нельзя было устраивать цирк в университете. Особенно при свидетелях. Если Садо будет так и дальше выпячивать грудь перед меценатом, могут быть проблемы. — Господин Кондорсе, — посмотрела она на Эскеля, — мне очень жаль, что мне пришлось прервать практику в вашей компании. Вы очень много сделали для моего роста, но, к сожалению, возникли личные обстоятельства. Она поджала губы, складывая ладони вместе за спиной. Нужно побыстрее покончить с этим. — Скажите, зачем ищете моего декана? Эскель мгновенно расцвёл при её обращении к нему. Не хватало только бегущей во лбу строки с восклительными знаками радости. — О, любовь моя, я всё понимаю, не переживай. Сашу покоробил его обращение к ней, с которым Эскель улыбнулся лишь шире. Вот оно что. Он больше не собирался играть по её правилам. — Но, любовь моя, я и нисколько и не собирался ругаться на тебя. Как бы я посмел, — он со смехом покачал головой. — Напротив, я боялся, что возник сложности с её закрытием, почему и пришёл решить этот вопрос. Ты же знаешь, я всегда готов сделать для тебя всё необходимое. Садо скрипнул зубами. То, что Кондорсе больше не собирался сдерживаться, было слишком очевидно, но, чтобы ещё и играть на нервах Саши? Сука. — Но я слышал, что у твоего факультета новый декан, — не переставая лучезарно улыбаться, хмыкнул Эскель. — Не знаешь, кто это, дорогая? Я бы хотел с ним познакомиться. — Как же ты... — Саша не дала себе досказать и плотно сжала челюсть. Нужно было держать себя в руках. — Вы его уже знаете, господин Кондорсе. — Это я, — хмыкнул Садо, выступив вперёд. — Будем ещё раз знакомы, Кондорсе. — О, так, значит уже декан Шинараки? Поздравляю с новым постом, уважаемый декан, — Эскель прищурил глаза. — Уверен, вы её получили за ваши исключительные способности и ум. В наше время это крайне высоко ценится, учитывая то, что купить стало возможно всё, что угодно. Эскель протянул ладонь для рукопожатия, и Садо внутренне рассмеялся. Так, вот на чём в отношении него он решил играть. — Понимаю, Кондорсе, — он пожал его ладонь, но хватка стала сильнее с появившейся на лице процессов ухмылкой. — Я уверен, вы не по наслышке знаете о всех тонкостях этого явления. Как же Саше захотелось уйти и не видеть эту бойню, которая может произойти в любой момент. — Практика закрыта и меня не отчислили, спасибо за беспокойство, господин меценат, — встряла Саша между двух огней. — У вас есть ещё дела в институте? В любом случае, со мной они не связаны. Меня ждёт работа. Она повернулась к Садо, тот вопросительно смотрел в ответ: она правда просто собралась оставить их вдвоём и улизнуть? — Профессор, спасибо, что догнали меня, чтобы вернуть телефон. Саша намекающе протянула свою ладонь, а сама переминалась с ноги на ногу. Ей не терпелось убраться отсюда подальше и забыть как страшный сон. Эскель проследил за тем, как профессор отдаёт ей телефон. Раздражает. Что вообще они вдвоём делали? — Ох, любовь моя, совсем забыл, — Эскель протянул ей небольшой пакетик, который прежде удерживал в руках. — Ты в прошлый у меня забыла, а я всё никак не имел времени, чтобы тебе отдать. Саша с сомнением взяла пакет. Любопытство победило логику быстрее, чем девушка успела бы засомневаться. Она заглянула внутрь и почти сразу закрыла. Там лежал её чёрный бюстгальтер, который она оставила в его кабинете, когда в спешке убегала с кровью на губах. Грёбаный маньяк. — Какого-... — Это не её, — Саша не успела сказать ни слова, когда пакет из её рук оказался вырван. Садо ухмыльнулся и, вытянув руку вперёд, отпустил пакет. Тот упал к ногам Эскеля. — Всё её вещи, Кондорсе, у неё дома. Садо хмыкнул и приобнял её за талию. Какие бы отношения между ними не были, он не дал бы сделать ни единой попытке другому на то, чтобы попытаться скомпрометировать её. — Кажется, я и вправду ошибся. Его улыбка стала ещё шире. Сашу внутренне передёрнуло. Будто змея перед нападением. Эскель был в ярости. — В таком случае я прошу прощения, моя дорогая, — Эскель поднял пакет, скидывая его в ближайшую мусорную корзину и наконец закрывая дверь в деканат. Эта аспирантка успела его порядком достать. — Я непременно куплю тебе множество новых. — Не утруждайте себя, — Садо приобнял её за талию и усмехнулся. — Более в вашем участии нет необходимости. Эскель проследил внимательно за его грязной ладонью на её талии. Как же выводит из себя. Саша не выдержала. Они перетягивали её, как канат. Неприятно. — Спасибо за помощь и телефон, профессор Шинараки, — она отцепила себя его руку и сделала шаг в сторону. Потом повернулась к Эскелю. — И ещё раз спасибо за беспокойство, господин Кондорсе. Надеюсь, у вас больше не будет причин посещать институт, у вас наверняка и без этого полно дел. Она спрятала телефон в карман, а сама в последний раз посмотрела на профессора. И зачем он провоцирует Кондорсе, если знает, что тот - сумасшедший ублюдок. Это вызывало злость, а не чувство защищённости. И ни тому, ни другому нельзя было поддаваться сейчас. — Увидимся на занятиях, профессор. И она поспешила к лестнице. Ещё секунду простоит здесь и точно сойдёт с ума. Это было невыносимо, почти истерично. Нет, эти мысли выжгут дыру в её голове. Нужно идти на работу. Садо выдохнул сквозь стиснутые зубы, взгляд уткнулся в пустоту. Поддался эмоциям. Из-за чёртового Кондорсе в чёртовом белом костюме и с вечно искривлённой усмешкой. Он всегда себя вёл так, как будто мир был для него театром, а люди — реквизитом. — Жалко мне вас, профессор Шинараки, — проговорил Эскель, лениво и рассеянно, будто, между прочим. Он по-прежнему смотрел туда, где только что исчезла Саша. — Всё же закончится для вас как-то совсем не героично. Садо резко повернул голову, холодно глянув на него. — Это угроза? — О, что вы, — Эскель снисходительно усмехнулся, будто обиделся. — Всего лишь констатация. Ваша маленькая трагедия слишком предсказуема, профессор. Даже банальна. Садо молчал. Слова скользили по коже, не вонзаясь. Но с каждым касанием становилось всё хуже. Словно иголки, впивающиеся в одинаковое место снова и снова. — Вы держитесь за неё слишком судорожно, — продолжал Эскель, — как человек, уверенный, что сумел укротить дикое животное. Мягкостью, лаской, комфортом — золотой плед в золотой клетке. Только вот она об этом не просила и не попросит. Садо сжал пальцы в кулаки, костяшки побелели. — Не потому, что вы плохой, нет, — Голос у Эскеля был мягкий, почти заботливый, как у врача, объявляющего диагноз. — Просто потому, что вы ждёте от неё слишком многого. Или слишком правильного. — Я ничего не жду, — глухо отозвался Садо. Знал, что не нужно вступать в полемику с ним, но не смог сдержаться. — Я даю всё, что могу, и наперёд, чтобы она не чувствовала со мной угрозы. — Вот именно, — Эскель усмехнулся шире, почти радостно. — Вы даёте, только не ей. Вы создаёте для неё идеальные условия, в которых она — гость, а не участник. Вы окружаете её своей версией безопасности, а потом удивляетесь, почему она хочет выйти. Вы забыли запереть дверцу. И она выйдет просто потому, что может. Садо хотел ответить, но замер. На его лбу выступила морщинка, маленькая, но резкая. Он слушал, пусть и поневоле. — О, так это уже происходит, — продолжил Эскель, стряхнув с пиджака несуществующую пылинку. — Вы просто не хотите этого видеть. Или не можете. Как занятно... Профессор психологии, не замечающий, как у него из-под ног вымывается основание, оказался банально ослеплён. Любовью, я полагаю, или тем, что он под неё выдал. Меценат прошёл к креслам у стены и неспешно, почти манерно сел, закинув ногу на ногу. — Она ведь раньше была другой, правда? Открытой, пульсирующей, настоящей. А теперь что-то изменилось. Она стала тише и колючее, путается в себе, отдаляется от вас. Садо не повёл ни бровью, ни пальцем, ео этого было достаточно — Эскель увидел. Он всегда всё видел. — Она хочет простого ей понимания, и более всего ей понятны условия взаимности. Когда она может отплатить тем, что имеет, за то, что ей предоставляют, потому что её саму всегда принимают в оплату. Да, что-то такое Садо и сам увидел в её поведение недавно. Но он и не догадывался, что всё куда более серьёзно, чем он думал. — Вы дали ей структуру, в которой сами не остались. Да, вы подстроились, но без участия, поставили рамки, а потом испарились в свои интеллектуальные и чувственные высоты. И она осталась одна: не с вами, а внутри вашей системы. Она теперь как ошибка в чужом коде. Всё в ней требует простоты — грязной, нелепой, человеческой, а вы дали чистоту — бесконечную и мёртвую. Между ними зависла пауза, тугая, как резинка на шее. Садо даже показалось, что он её смог ощутить. — Она покинет вас, профессор Шинараки, — Эскель поднялся, снова медленно, почти с уважением, — не потому, что влюбится в другого, а потому что вы слишком стараетесь быть её идеалом, разрушая тем самым её реальность. Словно готовясь к финальному поклону, он поправил пиджак. В его взгляде не было ни злобы, ни триумфа, только то самое — он сделал то, что хотел. — В любом случае, удачи, — Его голос стал почти интимным от едва скрываемой иронии. — Разбитое сердце — очень человеческое ощущение. Эскель кивнул и ушёл, оставив за собой только гулкие шаги, такие же отмеренные, как всё, что он делал. А вместе с ними тишину, слишком тяжёлую, чтобы быть просто тишиной. Садо остался стоять один посреди коридора. В пустоте, той, которая не сразу ощущается, но потом не уходит. Он не двигался, только смотрел вперёд, стеклянно, будто сквозь слои. В голове всё ещё звучал голос Кондорсе. Эта вязкая, вкрадчивая муть, которая липла не к ушам, а к нервам. Садо медленно провёл рукой по лицу. Хотелось стереть что-то чужое, что-то, что осталось на нём после этого разговора. Он просто играет. Псих и манипулятор… Он использует её как рычаг. Это тактика… Садо знал таких. Он сам разбирал таких по частям на своих семинарах, в статьях, в жизни. Он бы распознал. Должен был! Но… Что, если хоть часть из его слов была правдой? Что, если он действительно пытался быть для Саши тем, кем «она не просила» его быть? Что, если её молчание в последние дни — не усталость, а отстранённость? Не потому, что ей плохо, а потому что рядом с ним ей «никак»? Садо негромко цыкнул. Нет, он делал всё правильно. Забота, пространство, стабильность, — всё, чего у неё не было раньше, всё, что она заслуживает. Он не давил, не тянул, не ломал, напротив, старался быть местом, где можно остановиться. Он всегда давал. Но разве не об этом и говорил Кондорсе?.. Садо закрыл глаза, глубоко вздохнул, словно хотел вдохнуть контроль, который ускользал. Кондорсе просто хочет посеять раздор. Это подмена понятий, стратегия, классическая атака на эмоциональные связи. Он использует её, как рычаг. Всё это не про Сашу, а про власть, про него самого. И если он сейчас уступит в голове, значит, уже проиграл. Но мысль всё равно вернулась. Простая, лаконичная, холодная. «Вы забыли запереть дверцу.» И в мёртвой тишине коридора эта фраза звучала отчётливее любого крика. Садо сжал челюсть, поднял голову и выпрямился. Шаг за шагом двинулся прочь. Стройно, уверенно, будто всё под контролем. Он мог бы сыграть эту роль ещё тысячу раз. Но внутри уже пошло по шву. Нечто треснуло. Сначала тихо, потом чуть громче. И это была не просто мысль. Это был процесс. И он уже начался.