Глава 55

В контроле — сила. Так считает большинство людей, и Дженнифер не была тому исключением. С виду всегда очаровательная и усердная девушка, которой будто всё доставалось без особо труда, но на деле страдающая под гнётом собственного гиперконтроля и тревожности, проросшей на его почве. Поэтому прежде, когда кто-то начинал говорить о любви, она, всякий раз участливо кивая, внутренне сжималась от ужаса, что окажется от кого-то зависима. Не хватало, чтобы её скрутило так. Нет, никогда. Только не её. Но, как выяснилось, жизнь обожает иронию, и, казалось, именно в её сторону она была особенно язвительной. Прошло всего несколько недель с их с Акихиро возвращения к работе, как начался первый пик отпускного сезона. Рук, которых и так всегда не доставало, теперь не хватало критически и повсюду. Они с Акихиро обсуждали это ещё в начале недели, но сегодня дошло до простого: у неё даже не было времени подняться к нему из студии и передать готовый макет страниц нового номера. Это стало последней каплей — Акихиро устроил разнос отделу кадров. Дженнифер раздражённо поморщилась. Пальцы, действующие наугад, никак не могли нащупать замочек цепочки: он соскальзывал, не поддавался, а ей до боли хотелось, как можно скорее сбросить с себя всё и расслабиться в горячей ванне. Ощутив, как её пальцев касаются знакомые руки, помогая с цепочкой, Дженнифер облегчённо выдохнула. — Спасибо, — рассмеялась она, чувствуя, как его руки мягко прижимают её к себе за плечи. Этого момента ей не хватало весь этот долгий день. — Сегодня был такой дурдом. Я думала, придётся остаться ночевать. Акихиро поднёс цепочку над уголком раковины, та проскользила между его пальцев змеёй и сложилась на керамике. — Я говорил, ты не обязана так усердствовать. Хочется уйти раньше — уйди раньше, хочется бросить всё к чёрту и пойти смотреть кино с бокалом вина — брось всё к чёрту. Он надолго прижался губами к её шее, и Дженнифер точно знала, что он не шутил. Мужчина был бодрее её, хотя точно так же весь день работал и даже пропустил обед. — Твоя учёба началась, ты не должна все силы отдавать работе. — То есть ко мне больше не относится статус неполноценного сотрудника из-за учёбы? — Дженнифер рассмеялась, поднимая голову и чуть вытягивая шею, ощущая, как Акихиро прижимается к ней крепче. Она знала наперёд, что он скажет, но всё равно не могла не спросить. Ей нравились его ответы на её подобные вопросы, как и его успокаивающие ласки. Каждый раз хотелось продлить это чувство подольше. — Да и я не хочу подвести тебя и редакцию, людей и без того очень не хватает, — она прикрыла глаза, чувствуя, как его ладони смещаются к ней на талию. — Но я очень скучаю без тебя. Акихиро улыбнулся краем губ. Конечно, она скучает. И часто демонстрирует это дома, после работы. — Я скоро решу вопрос с кадрами, — пообещал он. — Мы слишком рано решили анонсировать выход дочернего журнала, не так уж и нужно было знать людям про теннис. Руководство и вправду решило сделать ещё и спортивный журнал. Но по какой-то причине выпуск решили начать не с главного филиала. А Акихиро слишком поторопился с нанятием спортивных корреспондентов. — Может, стоило оставить спортивную страницу, а не выпускать целый отдельный журнал... — Если бы ты настоял на своём, то снова поругался с главным офисом, и Рональд бы тебе плешь проел. Как и за много чего другого. Буквально на днях Акихиро так звучно с ним спорил по телефону, что весь оставшийся офис стоял притихшим, — начальник вернулся к своему прежнему расположению духа. Дженнифер подняла руку вверх и коснулась его шеи, ощущая напряжённость. Его кожа была холодной, несмотря на то, что они уже давно вернулись домой, и ей ненавязчиво сразу захотелось его прижать к себе сильнее и успокоить. От прикосновения её горячих рук он протяжно выдохнул, а она сама коротко улыбнулась. Сегодня ни у одного из них не осталось сил под конец рабочего дня, и проводить его в близости друг друга было не менее хорошо. — Я давно не видела Сашу, — вдруг припомнила Дженнифер тему, которая внутренне её беспокоила уже не первый день. — Раньше она хотя бы давала о себе знать криками из своей коморки, почему я была уверена, что всё в порядке. Она всё так же возится с тем проектом, который ты ей поручил? Акихиро мотнул головой, как будто и не очень хотел говорить на эту тему. — Да, возится, — подтвердил он. — И, к сожалению, её я вижу больше, чем хотелось бы. Это было правдой. Дженнифер он редко видел с утра до вечера, а вот Мориц стала захаживать и постоянно что-то пытаясь утвердить. Причём так настойчиво, что Акихиро утверждал! Она работала над проектом самостоятельно, не пользовалась помощью студии, но приносила такие результаты, как будто это была кропотливая работа целой группы. — Не уверен, что ей сейчас есть дело до института, — предположил он. — Да и вообще до чего бы то ни было. Дженнифер понимающе промычала. Она хорошо по себе знала, что такое, когда живёшь с близким человеком, который становится большей проблемой твоего состояния, нежели какая-то внешняя угроза. Тогда ты прячешься за работой, учёбой и любым делом, которое заставит тебя отвлечься. Дженнифер взяла его за ладонь, поднимая её вверх и прижимая к своей груди. Его пальцы сжались крепче в ответ. — Не хочу, чтобы у нас повторилось что-то такое, как было прежде, — вдруг тяжело вздохнула Дженнифер. — Это больно. Возможно, что Саша и не испытывала таких же чувств к профессору, как она к Акихиро, однако тот был ей не менее близок. Их связь имела для неё столь же огромное значение, Дженнифер это знала, что и заставляло её ненавязчиво вспоминать их с Акихиро прошлое, как ей было тогда плохо. — Ты проецируешь её ситуацию на наши отношения? — Акихиро поднял бровь, смотря на неё искоса. — А знаешь... Не дожидаясь ответа, он поднял её за бёдра и усадил на тумбу. — Не хочу сейчас об этом разговаривать. Ты хотела принять душ? Подожди меня минут десять, пока я разберусь с ужином, и я присоединюсь. Его тембр понизился, а взгляд совсем разнежился. Спустя такой бурный день, ему и вовсе не хотелось возвращаться к работе, не говоря уже и о других проблемах. Дженнифер улыбнулась, кивая головой. Из-за столь вовремя всплывшей не самой приятной темы она не могла не поддаться на его заманчивое предложение. И Акихиро, чутко ощущая этот момент, действовал наперёд, тем самым успокаивая её тревожность. — Тогда я жду тебя, — он склонился к ней ближе, и Дженнифер поцеловала его. — Не хочу саботировать работу, но... давай завтра опоздаем? Хочу воспользоваться твоим прежним предложением. Он ей закивал, задумчиво протягивая: — Ты про послать всё к чёрту и выпить вина? Увидев её смеющиеся глаза, он не мог и сам не улыбнуться. После утомительного дня в редакции, такое времяпровождение казалось эдемовским яблоком. Как он может в такой момент говорить о работе? Нет уж. — Ладно, так и быть, — вынужденно согласился он. — Я утомился делать вид, будто бы у меня на уме только работа. Если договорюсь с одним из руководителей верхнего отдела, то... Можно даже и не идти. Стоило ей только попросить его выбить совсем чуть-чуть времени в их плотном графике, как он даёт в десятки раз больше нужного. С другой стороны, от такого предложения невежливо отказываться. — Да и Мориц не будет меня искать. Я сегодня погнал её домой, — он фыркнул, как будто вспоминания, о чём они говорили. — Если увижу её завтра, клянусь, ударю. Или уволю. Пока не решил. — Не уволишь, — хохохнула Дженнифер, проводя пальцами вдоль его плеч. — Она не увольняема, ты сам это говорил. А договор она не станет переподписывать. Она потянула к нему за новым поцелуем, и он, совершенно не желая больше дискутировать ни о Саше, ни о работе, с удовольствием ответил на него. Им обоим это было нужно. — Я жду ужин и тебя, — прошептала она ему в самые губы, заставляя показаться у него на лице клыкастую ухмылку. — Можно и только тебя. Меня вполне устроит и такой вариант. — Куда делась твоя совесть? — озорным тоном прошептал он, оставляя короткий поцелуй в её висок. — Если не поем, точно кого-нибудь уволю. Я быстро. Он выпрямился, оглядел её последний раз и скрылся за поворотом. Явно спешил, раз Дженнифер поставила его на таймер. Ей осталось только вдохнуть и сдержанно глядеть в сторону душевой. В целом, их новый быт казался неосязаемым, как будто не на самом деле. Но стоило этой мысле прогрызать голову, так Акихиро ловко и быстро её в этом переубеждал. Она неспешно слезла с тумбы, поправляя лежавшее прежде полотенце. Вечно приходилось приводить в порядок после место, где они устраивали спонтанную близость. Впрочем, не то чтобы она была против. По комнате прошёлся звук вибрации, привлекая собой её взгляд. Акихиро оставил свой телефон, видимо, как раз когда зашёл к ней в ванную. Вибрация не прекращалась, и интереса ради она взглянула на экран. Внутри что-то передёрнуло. "Адам Рихент" С его именем в голове мгновенно всплыли события, о которых она почти что смогла забыть за работой. Практика. Эскель. Дело Акихиро. Дженнифер куснула изнутри губу. Акихиро, конечно, говорил, что за ней нет обязательства решать это дело, но ей требовалось знать правду. Дженнифер уже давно поняла, что та бы не изменила её отношения или чувств к Акихиро, но с этим знанием она смогла бы его лучше защищать от Эскеля. Её руки чуть дрогнули, когда она взяла его телефон, но после крепче сжали металлический корпус и нажали кнопку принятия звонка. — Фуку-уда! — пропел Адам в трубку. — Ты решил ответить! Праздник какой! Его голос был выпившим, но, как и прежде, мелодичным. Обладал он какой-то аурой, которая заставляла людей вокруг расслабляться. — Хм, ты даже не сбросил?.. Дженнифер помедлила секунду, прежде чем заставить себя сделать тихий вдох. Она должна была знать. И раз уж Рональд не захотел ей ни о чём рассказывать, как и сам Акихиро, то оставалась надежда лишь на этого человека, второго участника того самого дела. — Добрый вечер, Адам, — мужчина на том конце трубке сразу затих. — Возможно, вы меня помните, это Дженнифер Ёсикава, мы пересекались на вашей выставке и на новый год, вы ещё подарили мне вашу картину. — О, конечно-конечно! Милая спутница Акихиро! — повеселел его голос. — Я видел вас на рождественской вечеринке у «Оксфорты»! Вы отобрали телефон у него? Он, кажется, веселился, и не ждал ответ на свой вопрос, только засмеялся. — Где ваш избранник? — Готовит ужин, оставил телефон около меня. Она чувствовала, что с этим человеком следовало быть откровенным. В конце концов, взамен на её честность, она тогда бы смогла выторговать хотя бы долю ответной открытости. — Я хотела поговорить с вами и надеюсь получить от вас ответы на несколько своих вопросов. — Ответы? От меня? — удивился он. — Я не тот... Она услышала, как он прервался на глоток, скорее всего, шампанского. Хотя, кажется, он пил вообще что угодно. — Ух... Я не тот человек, у которого стоит спрашивать про экзистенциальные кризисы и просить советы. Дженнифер дождалась пока он сделает ещё один глоток, прежде чем заговорить. — Вы тот, чьё доверие очень важно Акихиро, и тот, кто может мне рассказать о деле, связавшем вас и его. Внутри было странное спокойствие и удивительная сосредоточенность. Дженнифер сама подивилась тому, насколько сдержанно прозвучал её голос. Но она знала, Адам всё равно всё понял и раскусил её истинное волнение. — Дело, да? — его голос подугас, послышался вздох. — Глубоко ты копнула. Он какое-то время распивал, кажется, что-то обдумывая, и бормоча неслышно себе под нос. — Видишь ли, у меня была жена. И мои картины... Одну из которых ты себе забрала, — он выдержал паузу. — Это последнее, что я принёс этому миру в её честь. И таким оно и должно оставаться. Я не очень хочу, честно говоря, ворошить прошлое. Ты хотела услышать историю? Извини, но я не могу тебе её дать. — Нет, — отрезала Дженнифер, покачав головой, будто бы Адам, даже находясь на расстоянии, смог увидеть этот её жест. — Мне важно только, что касается участия Акихиро во всём этом деле. Возникла пауза, после которой девушка услышала негромкий смех. Он, что, такой реакции и ждал? Она всё так же оставалась для него столь открытой? Это её смутило, и она мгновенно попыталась объясниться. — Я не знаю, говорил ли он вам или нет, но сейчас происходят события, которые затронули эту часть вашего совместного прошлого, — Дженнифер нахмурилась, тихо выдыхая. — Я хочу защитить его от человека, который откуда-то узнал поднаготную произошедшего, но Акихиро... он не рассказывает мне ни о чём. Пожалуйста, помогите мне. — Случайно такое не узнать, — протянул он, и Дженнифер услышала, как ставится бутылка на стол. — Ему грозит не больше, чем мне, если это вспывёт. У моего дела нет срока давности. Так что тебе не стоит бояться. С его связями... Не думаю, что есть шанс, что он вообще хоть что-то потеряет. Даже если будет судебное разбирательство. Адам не говорил о деталях, зато выносил вердикт. Он уже не был весел, но отвечал без сложностей. — Даже если обрушится скандал, вряд ли что-то изменится. Если Акихиро не переживает, значит всё хорошо. Не думаю, что он не продумал этот момент. Дженнифер не смогла подавить ухмылки. Ну, конечно, "раз Акихиро не переживает, значит и тебе не надо". Она тоже так прежде думала, но после она бы не стала больше прятаться за этой же отмазкой. Даже у её великого Акихиро, в конце концов, кончались силы, власть и средства, чтобы решать проблемы. — Спасибо за совет, — дежурно ответила Дженнифер и, не дожидаясь ответа, положила трубку. Изнутри её пробирала злость, и даже не столько того, что все вокруг огрождали её от участия, а собственная недееспособность. Да, в прошлом она мало что могла, когда дело касалось её, но сейчас речь шла об Акихиро. Ради него она бы пошла на что угодно. Он делал для неё не мало, всячески поддерживая, но ей не давал ничего сделать в ответ. Неужели он считал её столь слабой? Она знала, что не соответствовала ему, что часто была слишком эмоциональной и желающего многого, но неужели настолько, что он не мог ей открыться чуть больше в ответ, доверив себя и свои слабости? За спиной послышался шорох, и Дженнифер обернулась, замечая в дверях Акихиро. Неужели он слышал весь их с Адамом разговор? Он стоял, оперевшись о косяк плечом. На лице не было злости, однако взгляд казался расстроенным. — Тебя всё ещё волнует эта тема? Вроде, простой вопрос, но прозвучал он с таким внутренним разочарованием, что не могло не трогать. Акихиро подошёл к тумбе, забрал свой телефон и проверил, с кем только что прошёл звонок. — Я услышал, что ты разговариваешь. Пришёл проверить. Но даже не думал, что застану такую картину. Дженнифер проследила за ним взглядом. Внутри кольнуло от его слов. — Меня волнует всё, что связано с тобой, хочешь ты того или нет. Во рту разом пересохло и говорить стало тяжелее. Ей не было стыдно за свой поступок, но желание объясниться перед ним разъедало изнутри. От промелькнувшей мысли, что ей всегда придётся так делать, стало тошно. — Ты ничего мне не рассказываешь, просто стараясь окружить заботой и вниманием, Рональд тоже молчит, даже если хочет что-то рассказать, так, как мне ещё узнать правду? — Дженнифер... Он не пытался её осадить, наоборот, звучал мягко. Хотя это была не та тема, которую он горел желанием обсуждать. Акихиро обошёл диван и сел рядом. — Я не хотел рассказывать тебе об этом не потому, что не доверяю, — оправдывался он. — Адам тебе ведь тоже ничего не сказал, верно? Проблемы начинаются уже оттуда, если детали знает хоть кто-то. Это входило в часть нашей сделки. Да и если бы ты знала, поверь, ты бы никак не смогла помочь. Мужчина не лукавил и не пытался успокоить, объяснял столько, сколько мог, и говорил медленно, подбирая слова. — У преступления, которое совершил Адам, нет срока давности. А значит, и у моего его тоже нет. Если ты окажешься права, и действительно что-то всплывёт, без доказательств нет никаких проблем. А доказательств нет, как и не было тогда. Послушай. Он взял её лицо в ладони. Ему хотелось раз и навсегда закрыть эту историю и не ввязывать туда саму Дженнифер. Догадаться, в чём дело, было не тяжело, но ей нужны были подробности, а этого ей никто дать не мог. — Какие бы угрозы ты не слышала, мы будем во все оружии, даже если они окажутся не простыми угрозами. — Так будет всегда, да? — она положила руки поверх его, убирая от своего лица. — Ты будешь знать обо всём, что тревожит меня, но я не узнаю ничего о твоих проблемах или страхах? Эта тема уже всплывала между ними прежде, её же поднимал и Рональд. Акихиро действительно не говорил ей о многом. Не из вредности характера, а лучших побуждений, желания защитить и уберечь, но Дженнифер его действия виделись недоверием. Ведь будь иначе, будь она сильнее и лучше, он бы открылся ей хоть чуть больше. — Раз ты говоришь, что всё в порядке, видимо, так оно и есть, — Дженнифер отвела взгляд в сторону. — Извини за этот раз, я больше не буду лезть в это дело. Акихиро проследил за её взглядом и тихо выдохнул сквозь зубы. Больше ему было нечего сказать. — Ужин на столе, — он поднялся. Их планируемая ритмика окончания этого дня порушилась. Но он не мог её в этом винить. И даже в том, что она взяла трубку. Хотел бы он сделать так, чтобы она чувствовала своё участие. Но, к сожалению, это одна из вещей, которую они не могут друг другу пообещать. — Если захочешь присоединиться... — он указал рукой на дверь ванной, — дверь открыта. А потом за ней же и скрылся. Наверное, впервые они избежали ссоры, а не стали высказывать друг другу всё, что думают. Но осадок при этом был просто отвратительный.

***

Пусть Акихиро погнал тапками Сашу с редакции, она задержалась до позднего вечера. Только поставив точку на клавиатуре, она забросила в рюкзак ноутбук, чтобы поработать ещё немного дома, и вызвала такси. Сейчас её мысли занимала только работа: куча материала, который когда-то в спешке кинули в шкаф, заперли на замок и проглотили ключ, вывалилось на неё потоком хлама. Темы и их содержимые перемешались друг с другом, так что последние дни она только и занималась разгребанием этого хаоса, попутно откидывая самое плохо и ставя на заметку потенциально хорошее. Она так и думала о бесконечной сортировке, когда добралась до дома профессора Шинараки. Но прямо перед дверью замерла. Как будто всё то, что преследовало её до маниакального трудоголизма, свалилось на шею тяжким липким грузом, спина буквально вспотела. Они не общались, а она даже не думала ни о нём, ни о Кондорсе, ни об очередных проблемах в институте. Поворот ключа оказался настолько трудоёмким, что Саша даже не сразу вошла. Волнение напало неожиданно, что она и слышала только собственное сердцебиение под скрип двери. Саша даже понятия не имела, насколько сейчас поздно, и спит ли Садо сейчас. Она предсказывала то, что он может ей сказать, в самых плохих трактовках. — Чёрт, веду себя, как нашкодившая пятиклашка... — обругивая саму себя, она вошла. Свет в гостиной горел, и, видимо, Садо был там. Она сняла кроссовки и заглянула в проём. Мужчина сидел на диване, листал какую-то папку на кофейном столике, точно над ним сгорбившись. Возле папки стоял пустой тумблер, в нём ещё таял лёд. — Вы до самой поздней ночи остаётесь деканом? Без привета, зато обратила на себя внимание. Садо медленно повернулся, и Саша заметила, как его брови чуть заметно дрогнули, прежде чем он хмуро вернулся взглядом к документам. — По крайней мере, мне не составляет труда возвращаться домой каждый день, а не раз в сутки-двое. Он сделал глоток виски из стакана, и тот звучно ударился донышком о поверхность кофейного столика. Это едва заметно покоробило Сашу, но она ничего не сказала, кожей ощущала его злость, но причину до конца не понимала. — Самому трудолюбивому сотруднику вернули его каморку, или где ты спала вчера? Саша поджала губы, но набралась сил и отлипла от стены. — У меня тоже накопилась работа после отъезда, — отделалась она и забрала бутылку солодового у пола. Не было около четверти. — Сколько вы выпили? Завтра среда, у вас разве нет лекций утром? Она указала на его папку мимоходом, а сама поспешила убрать бутылку обратно в минибар. Имитируя бытовую деятельность, она избегала встречи их взглядов. Залезла в холодильник, достала ветчину и хлеб, и колдовала у тостера, прикидывая, насколько хрустящие сэндвичи собирается сделать. — С каких пор тебя это волнует? От его слов Саша даже выронила тост из рук и повернулась к нему. Садо продолжал просматривать документы, и его взгляд наполнился раздражением и неприязнью. Почти, как прежде, несколько месяцев назад. Садо поднял на неё тяжёлый взгляд. — Лучшее, что я получил за эти пару дней от тебя, два коротких сообщения, — он склонил голову набок, подпирая её голову. — Да и нет. Очень лаконично и проникновенно, особенно учитывая то, что произошло не так давно. А ведь мне казалось, что мы прошли стадию недомолвок и догонялок. — Вы злитесь на меня из-за работы? Из-за усталости? Это не продлится долго. Я ведь не ревную вас к тому, что вы дописываете лекции по ночам, — она фыркнула, лишь с большей яростью нарезая ветчину, а потом принялась и за помидор. — Между нами нет никаких догонялок и недомолвок. В прошлый раз вы отказали мне, — она подняла нож в руке, небрежно водя лезвием в воздухе под поток своих мыслей, — я и не лезу лишний раз. У вас новая должность и много работы, и у меня есть, чем сейчас заняться. Так что не думаю, что у нас есть проблемы. Она вновь принялась за нарезку, вновь взяла что-то из холодильника, видимо, сменив вектор с лёгкого ужина до насыщенного и жирного. — Вам положить в бутерброд лук или салат? Его вздох получился грузным, хоть и полным неожиданного облегчения. Саша ощутила, что он сдерживает себя из последних сил. — Если тебе настолько обременительно моё общество, ты могла просто мне сказать об этом, а не прятаться за работой. Девушка обернулась к нему с возмутительной речью, но при виде его спокойного, но холодного взгляда не смогла выдать и звука. — У нас сложные отношения, и, как я понимаю теперь, момент в моём кабинета ты восприняла на собственный счёт, — он поднялся с дивана, подходя к ней ближе, — но мне было бы немного легче, если бы ты определилась, чего ты хочешь от меня и наших отношений, если они вообще существуют в твоей картине мира. — Чего Я хочу?.. — удивлённо переспросила она и отложила нож. Ей было даже нечего сказать: то ли обвинять, то ли оправдываться. Это ведь он избегал её так долго, а теперь будто бы она создаёт проблемы. Но ответить на его вопрос она тоже не могла. — Вы вправду много выпили, — она отодвинула его, уперев ладонь в грудь, и прошла к тостеру. Тот щёлкнул как по часам, и два тоста выпрыгнули из ячеек. Она закинула их на тарелку и сунула обожженные пальцы под губу. — Сейчас не лучшее время играть в «кто я для тебя». Я не буду поддаваться на ваши провокации, не хочу ругаться. Тем более, я не знаю, что вы хотите от меня услышать. Или, что ожидаете услышать. Саша вздохнула, создавая паузу, зарылась пальцами в волосы и всё-таки обернулась. — Да, я действительно была сильно расстроена и тем, что вы сказали в вашем новом крутом кабинете, и тем, как вы игнорировали моё существование последний месяц. И я не считаю, что вы поступаете честно, когда вот так вот под шафе закидываете меня ответственностью, будто бы я должна принять какое-то важное решение. — Но именно его ты каждый раз требуешь от меня. Встретив её непонимающим взгляд, Садо усмехнулся и проредил пальцами волосы назад. Она действительно не понимала причины его непостоянства в последний месяц? Возможно, стоило сразу расставить все точки над i, а не терзаться всё это время в ожидании лучшего? — Ты знаешь, каковы мои чувства к тебе, но при этом твоё отношение к нашим отношениям говорит совсем об обратном, — Садо покачал головой. — Будто ты считаешь, что я просто стал новым спонсором в белом костюме, которому ты должна подчиняться, чтобы он был доволен. Я знаю, что было в твоих отношениях прежде, что случилось с тобой, но... Саша, я тоже живой человек. Мне не нужно подчинение любым моим желанием и сводящая с ума одержимость, только небольшая ясность и честность. Вот она причина всех его метаний — он не понимал, кем она видит его, сходил с ума от собственных чувств, пытался им не поддаваться и с тем же сделать так, чтобы поменять её мнение о себе в лучшую сторону. Он не хотел становиться для неё вторым Эскелем Кондорсе, даже если бы это означало, что его чувства будут отвергнуты. Он желал её любви, желал её, но её счастья он желал больше. — Да, я веду себя порой не лучшим образом, но... — Садо поморщился, — скажи мне, что ты не видишь наши отношения такими же, как с Кондорсе? Да, пусть скажет, даже если это будет ложью. Он всё равно узнает правдивый ответ, увидит в её глазах и едва заметной дрожи в руках, но пусть она соврёт, скажет, что это не так, даст поверить, что данный ею ему шанс что-то попытаться построить между ними — это не просто потакание его желаниям с целью оплаты за сделанное им для неё. Саша поперхнулась воздухом. Он правда сказал то, что сказал, и это не больная галлюцинация. — Нет, вы правда... Она поджала губы. Так продолжаться больше не могло, она не выдерживала этих эмоциональных качелей. Злость проброла до дрожи. Да как он может это говорить?.. — Ты правда думаешь, что я вижу в тебе такого же психопата, как Кондорсе? — нахмурилась девушка. Её слова, потерявшие привычную субординацию, зазвучали как скрежет. — Того, кто может взломать чужую квартиру, склонять меня к насильственному сексу и убить моего наставника? Я правильно поняла вопрос? Реакция говорила саму за себя, но его слова настолько её возмутили... Даже хорошо, что она отложила нож. — Ты тоже поступал со мной жестоко, но это и рядом не стоит с тем, что сделал он. И я даже не верю, что мне приходится объяснять это вслух! Саша нервно хохотнула и влепила ладонь себе в лоб. Он не общался с ней месяц, а стоило ей поступить так же на пару дней, так хвалёный психотерапевт сделал просто несносные выводы. — А может, это мне нужно это подчинение? Если я хочу, чтобы мой партнёр был доволен, и мне нравится эта одержимость. Тогда, может, каждой тваре по паре, и мне нужно было остаться с этим психом, пока он бы и меня не убил? Вы взяли за меня всю ответственность, так что да, сейчас вы полный спонсор моей жизни, так что такого странного, если я пытаюсь угодить? Вы старше, успешнее, опытнее, но зачем-то взяли под крыло какого-то... Ребёнка! Я же ребёнок! Глупая, ничего не понимаю, и взгляд на наши отношения у меня какой-то не такой! Да, может, я не смотрю на это настолько серьёзно и самоотверженно, как вы, но я ведь школу всего несколько лет назад закончила, мать её! И там не было уроков по встречаниям с преподавателями... Она выдохнула. Всё вышло слишком сумбурно и резко, и накатила мгновенная усталость. Теперь всё сказанное казалось редкостной глупостью и вызвало стыд. Она сорвалась, вечная работа и постоянное молчание сделали своё. — Не имеет значения, — внезапно Саша отмахнулась. — Вы пьяны, а я голодна, поэтому и злая. Садо сглотнул. Её слова мгновенно заставили его протрезветь. Она не считала всё это ошибкой, она действовала осознанно, она желала его. Саша тихо вскрикнула, когда её бескомпромиссно развернули за руку и поцеловали. Его ладонь сжалась на её затылке в густых тёмных волосах. Как бархат. Вторая рука придерживала её за талию, приподняв толстовку и оглаживая пальцами позвоночник. Точно самый настоящий бархат. Садо целовал её проникновенно и долго. Даже не дышал и не давал ей сделать ни единого вздоха, жадно поглощая каждую малейшую попытку. Её ноги едва доставали до пола, и удерживать равновесие становилось всё тяжелее. Но стоило ей предпринять малейшую попытку отстраниться, как её подняли на руки, перемещая на барную стойку. — Говоришь, хочешь одержимости? — прошептал Садо, заглядывая в её глаза и оглаживая пальцами выступившие в уголках её глаз слёзы. — Всё, что угодно, дорогая. Он поддался вперёд, к женской шее, без стеснения оставляя будущую причину её недовольного бурчания на необходимость использования тональника. А за ней — новый поцелуй, не дающий ей сказать ничего на его действия, даже высказать попытки к сопротивлению. — Я одержим тобой, только одной тобой, — Садо заглянул в её затуманенные от чувств и слёз глаза. — И сделаю всё, что ты пожелаешь, исполню любую твою прихоть, дам всё. Во рту тлел виски, дубовые ноты проникли в горло и обжигали. Саша облизала губы. — Мне повезло сказать то, что вы хотели услышать? Поэтому вы так себя ведёте? Она упёрлась руками в его грудь и не давала вновь себя поцеловать. Так и самой можно опьянеть. — У вас точно нет расстройства личности? Сначала сказали об искренности, а теперь говорите про одержимость. Она чувствовала себя смущённой, всё произошло слишком быстро. Когда он вновь потянулся к ней, как будто игнорируя все вопросы, она так сильно отклонилась назад, что чуть не свалилась, но мужские пальцы крепко схватили талию и подтянули к нему. Саша практически упёрлась носом в его лоб. — Профессор, я только что на вас ругалась, — неловко напомнила она. — Вы должны были наорать на меня, и я бы ушла в свою комнату. Садо рассмеялся, утыкаясь носом в её щёку. А это было приятно, когда они говорили начистоту. — Я и не знал о твоей склонности к столь явному мазохизму, — Саша сжалась, ощущая, как его губы касаются мочки её уха. — Кажется, ты кое-что не поняла. Как ты хочешь, чтобы я был доволен, так и я хочу, чтобы ты была довольна. Если тебе нужна одержимость, я тебе её дам, искренность и близость — их. Ты отдаёшь мне более чем много, удивительно точно угадываешь мои желания, и это заставляет меня хотеть покориться тебе, становясь лучше и больше отвечая тому, что ты видишь в отношениях. Можешь это называть расстройством личности, если тебе так нравится, маленькая мисс грубиянка. Саша разобрала в его выдохе облегчение. Её бурные эмоции и честность и вправду были ему так нужны? — Меня устраивает любой вариант, пока ты такая искренняя и честная, как сейчас. И твоя ругань вышла крайне очаровательной. Подбородок опустился на её плечо, и Саша машинально коснулась мужского затылка. — У меня создаётся впечатление, что мне нужно почаще вас ругать, — буркнула она. Всё, что происходило между ними, всегда было странным и славилось своим непостоянством. Но пусть так, привыкнуть к этому невозможно. Он ничего не делал, просто слегка провёл носом вдоль шеи, а сердце у Саши просто выпрыгивало. Она настолько растерялась, что не знала, какие слова подобрать. — Я не собиралась оставаться в редакции так часто. Просто... — губы сомкнулись в плотную линию. — Из-за того, что было в прошлый раз, и ваше молчание этот месяц... Я подумала, что мне просто нужно переждать, и попросила главного редактора скинуть на меня какую-нибудь работу... Хоть она и жёстко настаивала на том, что работа просто накопилась, что её гоняют на работе, теперь быстро свернула в правдивое русло. Она сама умоляла дать ей задание, сама так упорно просиживала бессонными ночами в редакции. — И, честно, я не собиралась приходить сегодня. Но он меня выгнал... — Тебе нужно пространство, или ты просто устала от моего общества? — его рука аккуратно прошлась вдоль спины в успокаивающем жесте. — Может, тебе пожить какое-то время тогда у Слэйда или кого-то из твоих друзей? Я бы снял тебе отель, но опасаюсь за твою безопасность. Обиды в его голосе не было, напротив, спокойствие и сосредоточенность. Он желал дать ей пространство, хоть и всё ещё умудряясь в него лезть. Поэтому пытался прощупать территорию дозволенного. — Да и твоя учёба... Постарайся хотя бы пару раз в неделю появляться на парах. Особенно мерзавца Форда. Не хочу потом лишней головной боли из-за него. Саша выдохнула, её пальцы сжали его футболку на ключице. — Да... Я восстановлю темп в учёбе, обещаю. Он не упомянул то, что его пары она тоже уже пропустила. Раньше он бы в горло вцепился за такое, а теперь как будто и не беспокоится. — Я не хочу слоняться, где попало, в поисках пристанища. Меня устраивает находится с вами, даже когда вы не в духе. Просто когда это длится слишком долго, бывает тяжеловато. Ей хотелось уверить его в том, что о ней не нужно беспокоиться, и что её всё устраивает. Но именно из-за того, что так думала, не подошла к нему поговорить ни разу за месяц, не показала свою вовлечённость. Теперь, кажется, поняла, что в этом и была ошибка. Раз он думает, что она устала от него или что ей и никогда не было интересно. Это обижало, но она понимала, в чём её вина. — Давайте пообещаем друг другу, — предложила Саша. — Я больше не буду вас избегать и оправдывать это работой, а вы перестанете надумывать себе все эти вещи и просто поговорите со мной, если в чём-то сомневаетесь... Когда ссорюсь с вами, потом совсем нет сил, вы очень профессионально выводите меня из себя. — А ты будешь без ссор дальше обращаться ко мне на "ты"? — Вместо ответа уточнил он, повернув голову чуть в сторону, чтобы она заметила его взгляд. Его пальцы прошлись по её коже, очерчивая и вызывая мурашки. — Мне понравилось. Саша задумчиво повела носом вверх. — Странно, что ты просишь об этом только сейчас, — подметила она. — Я могу. Но на занятиях не стану. Это было непривычно. Он был единственным преподавателем, который настолько вдолбил в головы студентам уважением к своей персоне, что даже трахаясь с ним, Саша продолжала обращаться на «вы», это даже стало привычкой. — Так ты хотел бы сэндвич с луком или салатом? — напомнила ему Саша, указывая в сторону кухонной тумбы, где лежали одинокие остывшие тосты. — Как можно было столько выпить на пустой желудок, так и появляются язвы... Садо хмыкнул, выпрямляясь и опираясь одной одной рукой на стол подле её бедра. Есть особо не хотелось, но она была голодна. — Я не особо люблю лук, — признался вдруг Садо. Желудок действительно болезненно отдавал, но он бы в жизни в этом не признался. — Но меня устроит любой вариант, если это сделаешь ты. Ты же так заботишься о моём здоровье. Прямо как жёнушка. Саша стрельнула в его сторону коротким взглядом, проверяя, не ослышалась ли. Мужчина его хитро улыбнулся. Не ослышалась. Он и вправду это сказал. — Значит, приготовлю без лука, — сказала она, опуская свою ладонь поверх его. Она просто легчайше проигнорировала то, что он сказал. Ясное дело, рановато в её голову заводить мысль о женитьбе. Но она так мило реагировала. Девушка просто гладила тыльную сторону его ладони, которую он поставил на стол, и смотрела на него. Садо уже подумал, что это порыв нежности с её стороны. Однако... — Если вы продолжите так стоять, то я не смогу ничего сделать, — сказала Саша. Он стоял перед ней впритык, она просто не могла слезть с бара. Садо хмыкнул, снимая её со стола и отходя в сторону. Он с интересом молча наблюдал за её действиями, буквально слыша, как она мысленно чертыхается на его действия. Очаровательно. — Ты так громко думаешь обо мне, что это даже льстит, — протянул он, облокотившись на неё сзади и скрестив руки на её талии. — Может, тебе помочь? Ты так звучно режешь, что я опасаюсь за сохранность твоих пальцев. — А если я специально хочу себя порезать, чтобы ты меня пожалел и наклеил пластырь? — Саша на секунду обернула к нему своё лицо. Его поведение казалось очень необычным спустя такую долгую неловкость между ними. Она чувствовала спиной жар его кожи сквозь одежду, и самой становилось душно. Как тут возможно невозмутимо готовить бутерброд?.. — А потом мне бы и готовить не пришлось, сам бы всё делал, а то я ведь порезаться могу... Хорошая манипуляция, да? Садо беззвучно хмыкнул. Маленькая любимая мерзавка. Совершенно же не стеснялась ёрничать перед ним. — Я бы с удовольствием на неё поддался, но без того, чтобы ты резала себе руки, — он переместил ладони с талии на её ладони. Саша чуть дёрнулась, и он сжал руки сильнее. — Ну-ка отставить бунт. Иначе мне придётся пойти на крайние меры, дабы не допустить "случайных" ранений. — Не собираюсь я себя резать, мне этими пальцами ещё полночи по клавиатуре бить, — возмутилась Саша, а сама подумала о том, насколько горячие его пальцы. И всё-таки он был пьян. — А если вот так будешь мешаться, то могу и порезать. Я уже почти закончила, дай мне две минуты... Ей осталось только закинуть всё на хлеб и раскидать по тарелкам. Но такие простые действия растягивались из-за того, как близко был Садо, как касался её и всем своим видом жаждал внимания. — Ты куда-то спешишь, или тебе жалко уделить мне чуть больше внимания? — он оставил поцелуй на её шее сзади, даже не отрываясь от нарезки. Все его действия были выверенными и естественными, явно отточенными опытом. — Я и не знал, что моё присутствие тебе настолько в тягость. — Неправда, — буркнула Саша, а потом уловила загривком его смех. Он специально издевался и смотрел на её реакцию. — Просто вы... Ты... Так она и поплыла. Запутал её своим поведением, а нежелание обидеть заставило саму Сашу плыть по течению. — Я к тому!.. — внезапно громко сказала она, решив взять себя в руки. — ...что чем быстрее мы закончим и поедим, тем больше внимания я смогу в итоге уделить. Выкрутилась засранка, причём так очевидно, что сама не выдержала облегчённый выдох. — Неужели? — Садо опустился так, что его дыхание опалило её ухо. — Но мы уже закончили. Какая поразительная для тебя невнимательность. Саша посмотрела вниз, обнаруживая, что их перекус, и правда, стоит уже готовый на столе. Каким образом она умудрилась настолько выпасть из реальности, чтобы не заметить всех его манипуляций? — Так, что ты там говорила по поводу большего количества внимания, жёнушка? — Жён-? Хмф... — Саша отпустила нож и, положив два бутерброда на одну тарелку и два (без лука, естественно) на другую, взяла свою и ушла с ней на диван. — Ты там, кажется, работал, когда я пришла, — напомнила она ему невозмутимо. Было просто невозможно находиться рядом и заниматься своими делами, когда он такой. Специально ведь смущает её, а ей бы хоть минуту отдышаться и снизить тон лица с красного до хотя бы розоватого. — Что это? — она ткнула пальцем в папку, в которой он и ковырялся по её приходе. — Это для моего потока? Мне тове стовит выуфить? (Мне тоже стоит выучить?) Запихав в рот сэндвич прямо посреди собственной речи, она просматривала распечатанные листы. Садо не сдержал смешка, беря тарелку со сделанным ей бутербродом. Разве он мог его не съесть, когда она так старалась для него? — Ректор опасается того, как попечительский совет снова на него надавит насчёт моей кандидатуры. Ещё бы ректор не опасался, он же так активно взялся за благоустройство института и продвижение тех проектов, которые прежде были на стопе из-за нехватки ресурсов. К тому же, его отец имел место в попечительском совете, что играло не мало важную роль. — Ректор уже стар, и страшится, что его сместят кем-то другим, — Садо плюхнулся на диван, притягивая Сашу к себе так, что она оказалась на его коленях. — Он в неплохих отношениях с моим отцом, но, зная наши с ним амбиции, естественно, боится получить удар. — С отцом? — переспросила Саша, пальцем вытирая уголок губ. Он ни разу не упоминал свою семью, и теперь впервые открылись глаза на то, что у него вообще есть мама и папа. — А ты собираешься нанести этот удар? — с подозрением спросила она. Садо лишь задумчиво покачал головой, и Саша поперхнулась. — Кхм, серьёзно? — она ударила себя ладонью по груди, чтобы сбить кашель. — Зачем становиться ректором? В книге ты писал, что сначала просто стал читать лекции в институте, а потом внезапно заделался в преподаватели. Тебе обучение таких отмороженных, как я, нравится больше, чем быть специалистом своего дела? — Ты так хорошо помнишь мою книгу, что это очень льстит, — он прошёлся ладонью вдоль её шеи по позвоночнику вниз и обратно. Саша чуть передёрнула плечами, но поддалась, расслабляясь от его пальцев. — Мне никто не мешает совмещать работу в институте с моей деятельностью вне. И да, обучение особенно такой очаровательной мисс, как ты, мне очень прельщает. — Так говоришь, а сам каждый раз бесился на дополнительных, — фыркнула Саша, откладывая тарелку на столик. — Я ни разу не видела, чтобы ты занимался чем-то, кроме института. Ты ведёшь только у нас четыре профильных предмета, откуда взять время на что-то другое? Только на первом курсе был всего один общий предмет — философия, а чем старше на курс я становлюсь, тем больше в расписании вижу твою фамилию, Шинараки С. Она не лукавила, тон её сменился на привычный. Всё указывало на то, что ей и вправду было интересно, чем он занимался и как это вообще происходит в его жизни. — А как же суббота и воскресенье и вечера в будние дни? — деланно удивился Садо. Саша призадумалась, вспоминая их прежние будни. И вправду, в выходные он тоже занимался какими-то созвонами, а иногда и выездами. Так, он проводил в это время консультации? — Хотя с нашим совместным бытом я всё же несколько обленился, — не стал лукавить Садо. Ему нравилось проводить время в её обществе, так что и привычная нагрузка быстро скатилась до минимальной. — Я думал взять на эти выходные больше консультаций, но... Он не договорил, смеясь куда-то в сторону. Саша не поняла его реакции, пока не заметила лёгкого румянца на его щеках. Это что за реакция такая у него? — Я соскучился, — наконец признался мужчина. — И хотел провести время вместе, если твоя работа нам не помешает. — Выходные, да... — Саша оглядела потолок, лишь бы не смотреть сейчас на него. — Думаю, смогу пересилить себя и не идти в редакцию на выходных. Завтра тоже не пойду... Может, схожу в институт, — она с хитрой ухмылкой посмотрела на мужчину. — Знать бы ещё, что за пары завтра. Если твои предметы стоят в расписании, то, может, и не нужно идти?.. Садо не сдержал клыкастой ухмылки. С каждым разом она становилась всё наглее, крайне точно понимая, что он не в силах противиться её очаровательным манипуляциям. — Так смело заявлять о подобном декану? — его пальцы спустились на её бедро. — В целом, очное посещение пар может заменить домашним обучением. С комфортом, прямо в постели. Завтра как раз сразу и лекция, и практика. Вот и продемонстрируешь мне после данного материала, насколько ты усвоила теорию и тебе подходит такой формат занятий. Саша пыталась сдержать улыбку, но уголок губ предательски дёрнулся. Не планировала она показывать, что ей всё это по нраву. — А что будет, если мои успехи окажутся хуже ожидаемого? — спросила она, не скрывая интерес. — Вдруг во время такого обучения мне будет вовсе и не до обучения? Вопрос резонный. Но стоило ли скрывать профессору Шинараки своё любопытство к новому экспериментимному формату вдалбливания в её голову знания? — И как я буду получать оценки тогда? — Хороший вопрос, — довольно протянул Садо, опуская взгляд к её ключицам. — Думаю, мы это решим в процессе. Раз уж это новая методика обучения, то будет всё постигать в процессе. Он отставил тарелку к её на столик, обхватывая женские бёдра с обеих сторон. Да, так однозначно лучше. Садо оценивающе прошёлся по ней. Как бы им было начать их занятие? — Начнём с последнего изученного тобой материала, студентка Мориц, — он усмехнулся. — Ты говорила, что непременно вернёшься к учёбе, как только вернёшься домой. Так, как твои успехи? Ваша группа сейчас активно проходит психологические условия предупреждения конфликтных ситуаций и конфликтов. Что ты о них успела разобрать? — Ну-у, — неуверенно протянула Саша, сразу уводя свой взгляд. — Да, я что-то читала об этом... Последний раз она открывала конспекты одногруппников, может быть, в ноябре?.. Что ж, ничто не мешает ей начать выдумывать на ходу. — Это же про то, как... Эм, создаются такие... условия, при которых люди не доходят до самого конфликта, верно? Как бы... Когда люди там, ну... Атмосфера в группе спокойная, люди умеют друг с другом общаться. Когда человек, знаешь, понимает, чего хочет, и может объяснить это без обвинений. Ну там, не «ты виноват», а... «я чувствую» и всё такое? Она подняла на него взгляд с надеждой. В целом, он был удовлетворённым, и Саша выдохнула. Одно попадание в карму ушло. — Хорошо, — Саша было выдохнула, когда Садо её приподнял над своими бёдрами, снимая штаны, а за ними следом и толстовку. Они ему мешали. Стоило ему воплотить задуманное, оставив её только в нижнем белье, а ей занять прежнее место, как Саша ощутила, что его рука спускается обратно на бёдра. — Тогда скажи, в чём разница между предупреждением конфликта и его профилактикой? — М-м... — она покосилась на его ладонь на своём бедре, а потом вернула взгляд на его лицо. Вот теперь пора было начать нервничать. Этот взгляд профессора, который принимал у неё экзамен, а он не терпит неверных ответов. Садо не шутил насчёт обучения, он слишком серьёзно задавал эти вопросы. — Ну, профилактика конфликта происходит заранее, до конфликта. А предупреждение... Тоже заранее... Она завела себя в логический тупик и нахмурилась. Надо было хоть какие-то термины учить, а не шарахаться по редакции. — Ну, то есть да, тоже заранее, но как бы... В моменте?.. Заметив в его глазах знакомый опасный блеск, она сглотнула. Кажется, она слишком опрометчиво согласилась на его предложение. Он ведь реально буквально вдалбливать будет ей эту грёбаную разницу предубеждения и профилактики конфликтов. — Неверно, студентка Мориц, — Саша ощутила, как он надавил на клитор сквозь ткань белья сильнее, и тихо застонала. — Условимся так: каждый неправильный ответ — наказание с целью лучшего усвоения материала. Его пальцы отодвинули ткань нижнего белья в сторону, проталкиваясь внутрь. Саша заелозила на его бёдрах, негромко заскулив. Какую же нечестную игру он устроил. — Ещё раз, в чём разница предубеждения и профилактики конфликта? — Его рука очертила её ягодицу, опускаясь вниз по ноге. Её штаны ему мешали, и он предпочел окончательно их снять. — Если не помнишь, то рассуждай логически. Всё довольно просто. — Как я могу рассуждать логически, когда вы делаете так? М-м... Грёбаные профилактики конфликтов... Она держалась за его плечи. «Не помнишь» — это слабо сказано, она и не знала. А Садо как будто догадался. — Ха, ладно... Только не торопи меня, — она обиженно посмотрела на него, но поджав губы, правда пыталась думать только об этих конфликтах, но разве это возможно? — Профилактика... например, может быть какие-нибудь тренинги, тимбилдинг, сплочение команды или что-то вроде того. Да ведь? Он удовлетворительно замычал, и Саша не успела обрадоваться, как тихо застонала, почувствовал активное шевеление пальцев внизу. — Предупреждение... Не знаю, мне непонятна эта формулировка. Предупреждение кого? Конфликта? Или о конфликте? В чём тогда разница, ух, чёрт... — Давай думать вместе, — Садо ухмыльнулся и двинул пальцами внутри неё, противоположно своим словам заставляя Сашу не сосредотачиваться, а только больше распылять внимание. — Предупреждать — что это значит? Он терпеливо посмотрел на неё, но, не услышав ответа, надавил на стенки сильнее. — Студентка Мориц, что значит этот глагол? — Ах, чёрт... — она со всей силы закусила изнутри щёку. Она даже не могла понять, что конкретно он говорил, этот тон сам по себе завораживал в таком процессе. — Да, предупреждать... Глагол, обозначающий осведомление кого-то о чём-то грядущем... Предостережение, осведомление, сообщение... Например, об опасности, ох... Она сказала всё так, как будто и вправду выучивала когда-то слово из словаря. И всё сказано верно, однако она не говорила дальше и не делала никаких выводов. Слово вообще забыла, о чём был первый вопрос. Садо поднялся второй рукой вдоль её талии, приподнимая лифчик и обхватывая её грудь, не переставая двигать пальцами. То, как она отдавалась его обучению, не могло не радовать. — И что же выходит, если использовать значение этого слова в отношении конфликта? — И снова молчание, иногда прерывающееся стонами. Садо позволит себе понаблюдать за этим зрелищем чуть дольше, чем прежде, но уже проверенным способом заставил её снова что-то простонать под нос. — Студентка Мориц, вы не расслышали мой вопрос? Неужели мне придётся оставить вас на дополнительное и провести вам занятие по развитию внимательности? — М, да, конфликт... — промычала она, а сама упёрлась лбом ему в шею. Стало ужасно жарко, в голове всё плавилось. — Повтори вопрос, пожалуйста. Она огладила пальцами его загривок. Может, так сказались бессонные ночи и выматывающие последние дни, но она совсем не может одновременно и слушать то, что он говорит, держать голову прямо, смотреть на него и чувствовать всё, что он делает с её телом. — Я прослушала. Садо посмеялся ей на ухо. Какая податливая. На парах бы она себя так вела, и не было бы никаких проблем. — Студентка Мориц, вы сегодня удивительно скромны, — Он огладил большим пальцем заветную точку внизу, не переставая двигать двумя внутри. — Так возбуждающе. Саша подалась вперёд, прижимаясь к нему всем телом. Садо наращивал темп, заставляя сойти милую негодяйку с ума. Она впилась в его руку снизу, так сильно пыталась сдержаться и даже укусила его за ключицу. Он не ожидал этого настолько, что хохотнул. — Я не смогу так... Мф... Отвечать... — её голос совсем разнежился, а напряжение внизу всё нарастало и затягивалось. Силы все ушли, и сопротивляться толком она не могла, всё тело налилось свинцом, особенно — голова. — Садо, пожалуйста... Это ведь ты придумал... Если закончит сейчас, то точно отключится от этой эйфории. Остановиться? Нет, это было слишком просто и неинтересно. — Ты хочешь остановиться? — он чуть замедлился, заставляя Сашу издать разочарованный стон. — Мне казалось, ты хотела сводящей с ума одержимости. Полностью отдавшись своим ощущениям, она была уже не в силах ему ответить. Единственное, что она делала, — нетерпеливо водила бёдрами я сторону, желая получить побыстрее разрядку. — Так, что же там с ответом? — Пальцы взаимно надавили изнутри и снаружи, и Саша рвано всхлипнула, чуть дёргаясь в ответ. — Только не говори, что нам придётся прервать наше прекрасное занятие. Я однозначно стал наблюдать твои успехи. В коленках сгущалась дрожь. Она уже сама не понимала, чего хочет. — Ха... Я поняла... — она подняла голову, смотря на мужчину из-под полуопущенных век. Каким-то чудом извилины всё ещё шевелились. — Профилактика конфликтов это попытка срубить всё на корню... И избежать любого столкновения, — её пальцы добежали до его макушки, поправили слипшиеся волосы, цепляя ухо. Ей как будто бы было необходимо его касаться. — А предупреждение... Попытка увернуться в последний момент... Когда конфликт уже назревает... Она больше не могла в это играть и просто ждала концовки. Это не продлилось долго, но ещё дольше может и не выдержать. Каждое её слово было на полувыдохе-полустоне. Девушка громко дышала и не пыталась скрыть румянец, трогала его шею, скулы, и вновь возвращалась к волосам. — Скажи, что я права... Садо снисходительно кивнул головой. — Права, — он поцеловал её, наслаждаясь перебиранием его волос её пальцами. Холод её кожи сливался с жаром его шеи, доставляя облегчение. — Можно считать первые пять минут из нашей лекции успешно пройденными, — Садо прищурился, наблюдая мольбу в её взгляде. Как тут было отказать. — Но будем считать сегодняшний раз пробным. Полноценное домашнее обучение начнём с завтрашнего дня. Его пальцы задвигались быстрее. Саша была и без того на пределе, да и ему не хотелось её слишком сильно мучить сегодня. Грозным профессором он мог побыть и в следующий раз. Саша хотела что-то сказать, но сбила дыхание стоном. Сейчас не до разговоров. Она сжала его волосы на затылке, губами касалась уха, он слышал всё, что издавал этот рот, минуту назад ещё бывший способным говорить какие-то выводы. Скоро её тело охватили судороги, вторая рука сильнее сжалась на его запястье, а звуки стали жалостливыми писками. Когда он убрал руку, она совсем обмякла и положила лоб на его плечо. В висках было жарко. — Никогда бы не подумала, что для петтинга мне придётся учить твои лекции. Садо посмеялся, но удовлетворённо протянул: — Заслуженное пять, студентка Мориц. Он вытащил пальцы, замечая, как продолжает подрагивать её тело. Какое приятное зрелище. Мужчина огладил её спину, и Саша облегчённо промычала в ответ. — Моя ты умница. — Я стала отличницей только после того, как разделась перед тобой... — на выдохе пробормотала она, чувствуя, как широкая ладонь проходит вдоль поясницы. До мурашек просто. Глаза непроизвольно прикрылись. — Тебе должно быть стыдно, профессор Шинараки... — Нисколько, — со смешком выдохнул мужчина. Он отстранился ровно настолько, чтобы освободить руку, и потянулся за пледом, валявшимся на спинке дивана. Тепло её тела ещё ощущалось на пальцах. Садо не спешил укрывать её, хотел, чтобы она пришла в себя, и они смогли поговорить. — Ты знаешь, — начал он, глядя на неё сверху вниз, как на ученицу, которая только что провалила контрольную, — ты умеешь чертовски эффективно избегать разговоров. Садо чуть отстранился, чтобы посмотреть на её лицо, всё ещё тронутое тенью дрожи, с влажными ресницами и полуоткрытыми губами. Саша не торопилась открывать глаза, она будто была всё ещё не здесь, где-то между телом и мыслями, между этим диваном и всем тем, от чего убегала. Садо провёл ладонью по её щеке, коротко, без притяжения. Он ждал. Наверняка это очаровательное создание, как и всегда, сейчас подберёт нужные слова: что-нибудь колкое, оборонительное, а, может, и извиняющееся. Но слов не последовало. — Мы оба понимаем, что рано или поздно придётся всё это разложить по полкам, не только телом, но и словами, особенно после... — Садо качнул головой. — Этого. Она тихо промычала в ответ, будто пыталась что-то сказать, но в следующий миг её веки дрогнули и остались закрытыми. Дыхание стало глубже, губы едва заметно шевельнулись, но не издали ни звука. Он понял не сразу. Мужчина завис, рука осталась в воздухе, так и не дотронувшись до её щеки. — Ты... — Садо вскинул бровь, склонив голову, — серьёзно? Саша лежала, уткнувшись носом ему в шею, почти безвольно. Её плечи обмякли, рука всё ещё была у него на груди, но пальцы больше не сжимались, только цеплялись за ткань, как во сне. Она просто уснула между его словами, его вопросом и её ответом. У него непроизвольно дёрнулась бровь. И что ему было делать, скажите на милость? Словно в ответ последовало едва ощутимое движение: Саша прижалась ближе, не просыпаясь, как будто что-то внутри уже привыкло к его телу, признало и успокоилось. Садо осторожно провёл ладонью по её спине, будто проверяя, не притворяется ли эта маленькая негодяйка. — Конечно, почему бы и нет. В идеале я хотел получить объяснения, а в реальности — сопение в ключицу, — пробормотал Садо, больше себе, чем ей, и замолчал, потому что вдруг понял, что говорить больше не надо — Саша уже сказала всё тем, как доверчиво уснула в его объятиях, без просьб и шансов защититься, просто рядом. Садо медленно выдохнул и обнял её за плечи. Её волосы щекотали ему подбородок, дыхание касалось ключицы. — Вот тебе и дисциплина, — пробормотал он уже в пустоту, — спишь на лекции, студентка Мориц. Ответа, конечно, не последовало. Садо укрыл её пледом и откинулся на спинку дивана, позволяя тишине заполнить собой вечер. И впервые за долгое время она не давила.