Глава 2

— Калистера Мальвия, почему вы еще в кровати? — Резкий громкий голос вырвал ее из объятий сна. Яркий свет буквально ослепил девушку, и она сильнее закуталась в мягкое одеяло. — Всемогущая Алая, Полла, дай мне еще пару минут. Глаза отказывались открываться. — Калистера, вставайте. Вы что, снова допоздна читали? — Полла скрестила руки на груди, осуждающе щуря глаза. Калистера молчала. Она не хотела врать своей гувернантке. Полла ухаживала за ними с самого рождения, именно она заменила ей и брату мать. Наконец девушка села на кровать и потянулась. Пару косточек подозрительно громко хрустнули. Как же у нее болели ноги… Калистера поняла это, едва пошевелив пальцами на ступнях. Полла выглядела, как всегда, свежо: на ней было надето длинное сиреневое платье в пол и белоснежный фартук, ее золотистые волосы были уложены в нежные локоны. — Давайте одеваться, у вас сейчас должна состояться конная прогулка с Кристианом Метрисом, а вечером бал. Вы что, забыли? — Калистера прищурилась: ее глаза все еще не привыкли к яркому свету. Она почувствовала непреодолимое желание скривиться, но это разочаровало бы Поллу, так что она постаралась выдавить из себя улыбку. Женщина подошла к большому шкафу и достала костюм. Как бы Калистера ни любила подобные поездки, все ее мышцы начинали ныть лишь от упоминания верховой езды. — Как вам этот роман? — Полла кивнула в сторону книги, лежащей на прикроватной тумбочке. — Сюжет скучный, а главная героиня мне вообще не нравиться: единственная цель в ее жизни — удачно выйти замуж. — И что в этом плохого? Такова наша женская судьба: выйти замуж — главная задача. Запомните, Калистера, женщина — хранительница очага. А управление страной и путешествия — мужские заботы. — Но что, если я не хочу быть чьей-то собственностью? — Калистера взяла Поллу за руки и закружила ее по комнате. — Представь: быть свободной во всем, начиная мыслями, заканчивая решениями. Делаешь что хочешь, уезжаешь куда хочешь, видишь весь мир. Женщина засмеялась, но Калистера прекрасно знала: Полла не поддерживала ее взгляды на будущее. — На балу будет прекрасный лорд. Возможно, он попросит вашей руки, — женщина моргнула, загадочно улыбаясь. — У него четыре поместья и он безумно богат, что может быть лучше? — Свобода, Полла, свобода в разы лучше, чем любые богатства мира. Калистера мечтательно прикрыла глаза, представляя, что, возможно, в какой-то другой реальности, другом мире она была бы вольна делать все, что душе угодно и ее никто никогда за это не осудил бы. Но женщина ее не слышала и никогда не услышит. Ей ее было не переубедить. — Вы выйдите замуж за лорда и родите ему кучу маленьких деток, а он пусть правит. Не женское это дело. Калистера тяжело выдохнула, натягивая облегающий костюм. Полла помогла девушке с причёской и легким макияжем. Она не видела в этом смысла. Ее не волновали ухажеры, которые были с ней лишь из-за положения в обществе, — они только действовали ей на нервы. Ее никогда не привлекали эти подлизы, расхваливающие ее наряды и прически, будто в этом всем был хоть грамм ее усилий. Ее не привлекали их выглаженные костюмы и гордые взгляды. Ей хотелось адреналина, хотелось, чтоб искры сверкали в глазах. Иногда она мечтала просто побыть собой, выйти в общество в костюме и с высоким тугим хвостом. Ей хотелось показать себя не приличной принцессой, а простой Фиридой: без первых имен или такой известной фамилии. Хотелось хоть раз представиться тем именем, которым наградила ее мать прежде, чем уйти к Энеле. Титулы и вся эта официальная херня… Почему она вообще должна была представлять из себя кого-то другого? Зачем было строить ту, которой не являлась и никогда не будет являться? Все это лицемерие разочаровывало. Во что превращался этот мир? Ее привлекали морские путешествия, мир не заканчивается лишь на людских владениях. Далекие страны манили ее своей неизведанностью. Иногда она думала над тем, что было бы, будь она из обычной крестьянской семьи? Она могла бы сбежать, сесть на первый попавшийся корабль и уплыть неизвестно куда, совершить шаг в неизвестность и потом ни разу не пожалеть о своем решении. У нее было все: власть, деньги, статус. Но ей было нужно то, чего она никогда не получит и не купит — свобода. Кристиан поддержал бы ее, почему-то она была в этом уверенна. Они часто ссорились, часто презирали друг друга и даже бились, но… Калистера любила своего брата больше собственной жизни. Она знала, что хоть он это и не показывает, но Кристиан безумно хотел стать королем. Она бы уступила ему это звание, даже не задумываясь. Отдала бы ему все, стоило бы ему просто попросить. Но она не могла. Королева — это только ее неподъёмная ноша, передать или продать это конченое звание она не могла. Они могли бы отправиться во владения фейри, о которых так мало написано в этих глупых книгах. Она бы была собой. Была бы той, которой хочет стать с самого рождения, — безбашенной путешественницей, наивной мечтательницей и глупой, беззаботной, отважной странницей. Она готова была отказаться от роскоши и обеспеченного будущего, лишь бы хоть раз совершить что-то неправильное, что-то, от чего у отца бы волосы стали дыбом. Она хотела хоть раз почувствовать, как холодное, бушующее море хлещет ее по лицу и этот запах соли и… полного отсутствия контроля над ситуацией. Хотела почувствовать реальный адреналин, закипающий в крови, и, не осознавая, совершать ошибки одну за другой. Чувствовать их приторный запах, воздействующий на голову, как опиум. Ей хотелось быть опьяненной своей эйфорией. Проваливаться в вечность через кроличью нору и навсегда вырезать из своего прошлого всю эту придворную хуету. Мечты… Это были всего лишь мечты, которые навечно останутся пленниками ее фантазии. Она — принцесса, но такую ли судьбу для нее представляла ее мать? Она никогда не узнает ответ на эти и многие другие вопросы, так терзающие ее. Она не знала мать, а рассказывали о ней очень мало. Но Калистера представляла ее мечтательницей, всегда идущей к своей цели. А если нет, то в кого же тогда она была такой… бунтаркой? Ее крылья надежды отрезали при рождении, заковав в железные цепи, и бросили гнить в золотую клетку, из которой еще никто не выбирался живым. Но даже несмотря на это, она продолжала каждую ночь молиться Амастле и надеяться… на чудо? Чудес не бывает, и она убеждалась в этом каждый день уже на протяжении семнадцати лет. Манящий мир фейри… Были ли там эти глупые правила и рамки, границы, за которые нельзя было выходить? Что, если там главное не статус и положение в обществе, а счастье? Она снова отбросила эти вопросы, ведь ей было не найти на них ответы. Никогда. В последний раз она посмотрелась в зеркало на свои покрасневшие глаза от отсутствия сна. Сиреневые круги под глазами Полла замазала ей белилами, от чего кожа стала бледной. Складывалось ощущение, что она умерла пару дней назад, но пока не успела покрыться трупными пятнами. Некоторые ученные-безбожники заявляли, что в эту косметику добавляют яд, они называли его мышьяком. Верила ли в это Калистера? Да простит ее всемогущая Алая, но она презирала тех, кто не верит в науку. Смахнув с брюк невидимую пыль, под монотонные причитания Поллы, девушка вышла из комнаты. Она была куклой. Ей казалось, что ею манипулировали, как в театре, контролируя каждый шаг. И это было правильно: так было и будет всегда. Но это ли та судьба, которую она себе представляла, когда была маленькой? На завтрак снова была безвкусная каша: она ведь должна была следить за фигурой, чтоб найти достойного мужа. Когда Калистера успела так сильно разочароваться в своей жизни?