Глава 1

Она бежала по мокрой дороге. Временами казалось, что дорога залита кровью. Вода на камнях была вязкая и воняла помоями. — Ебаная сука! — послышался крик откуда-то сзади. Девушка лишь натянула сильнее капюшон и ускорила бег. Свернув за угол, она позволила себе сделать пару глубоких вдохов. Девушка осмотрелась и увидела лестницу, ведущую вверх, — прямо к её спасению. Маленькая победа. В мгновение запрыгнув на крышу, она улыбнулась; тьма окутывала ее нежным пуховым одеялом. Девушка смахнула пряди с мокрого от пота лица и продолжила бег, но уже по крыше. Каждый ее шаг был бесшумным, она ступала, как кошечка, стараясь не привлекать к себе ненужного внимания. — Стой, сука! — Крики были далекие, но она не могла позволить себе замедлиться. Нащупав небольшой мешочек в кармане своего плаща, она с облегчением выдохнула: не потеряла… Впереди она увидела конец крыши. Ну конечно — ей надо было прыгать. Она боялась. Боялась высоты, но выхода не было. Девушка закрыла глаза, шумно вдыхая и считая до трех. Морозный ночной воздух обжигал ей легкие, но она не могла позволить себе замедлиться. Этот прыжок на удивление получился элегантным. Она не упала и не сломала кости — тренировки прошли не зря. Шумные шаги сзади приближались. — Да сохранит меня Алая. — Слова были тихими, едва слышными. Внизу, на освещенной улице, топтались пятеро мужчин. Ей надо было сворачивать, ни в коем случае нельзя было вступать с ними в бой. Хоть клинок на поясе и вселял в неё уверенность, она боялась, что не выйдет победительницей из этого боя. В надежде запутать преследователей она сделала пару лишних поворотов по крышам. Они не видели ее лица, значит не узнают с восходом солнца, — этот факт не мог не радовать. Еще через пару минут непрерывного бега она почувствовала, что уже полностью оторвалась от преследователей. Оставалось лишь пару домов, и она будет на месте. Девушка бесшумно, как тень, залезла на чье-то окно старого дома, за которым следила уже пару дней. Она видела, кто заходил сюда и кто выходил, и горящий в окне свет не стал для нее неожиданностью. Она положила на подоконник мешочек и невольно остановила свой взгляд на том, что происходило внутри. Пожилая женщина сидела на полу, на ее коленях лежала маленькая девочка с черными, как воронье крыло, волосами. Губы женщины шевелились, выдавая слова: наверное, она рассказывала девочке историю, а может сказку. Девушку это не волновало, или по крайней мере она пыталась себя в этом убедить. Интерьер комнаты выглядел очень бедным: маленькое кресло и камин — единственный источник света. Девочка прижалась к женщине сильнее — им наверняка было очень холодно. Девушка потянулась в карман, доставая пару золотых монет, и добавила в мешочек. Им эти деньги были нужнее. В последний раз она посмотрела на девочку: та улыбалась, ее лицо светилось детской беззаботностью. Девушка надеялась, что девочка не повзрослеет раньше времени. Она пару раз постучала в окно и скрылась во тьме. Она не ушла — внимательно наблюдала, как женщина открыла окно и обнаружила деньги. Ее лицо озарилось улыбкой. Она осмотрела пространство вокруг, будто ища девушку, но та уже была далеко. Девушка пару раз поднимала глаза на полную луну — единственное, что освещало ей путь, — продолжая отдаляться от жилого квартала. Стоя уже под огромным, величественным зданием, она начала взбираться по каменной стене, ногами цепляясь за выступающие камни и карнизы. Услышав запах ночных фиалок, девушка скривилась: как же ее раздражал этот приторный аромат цветов. Она быстро открыла окно, которое находилось на четвертом этаже, и облегченно выдохнула, видя кромешную тьму в комнате. Значит, ее не хватились. — Калисте́ра Ма́львия II де Са́нтес Фири́да, твою ебаную мать, почему наследница престола шастает в каких-то непонятных лохмотьях по грязным улицам поздно ночью?! — послышался такой знакомый ей голос: презрительный и в то же время гордый. Вот так просто мы и узнаём, кто эта «ебаная сука», — наследница престола, принцесса. — Всемогущая Ала́я, Кри́стиан Метри́с II де Са́нтес Фести́р, ты что вообще забыл у меня в комнате? — ее голос был полон раздражения. — С каких пор ты начала поклоняться богине смерти и крови? — С тех пор, как тебя начало ебать мое местоположение. Девушка закатила глаза и сняла черный плащ. Ее золотисто-огненные волосы спадали на тонкие плечи, разливаясь смесью оттенков. Парень не отводил взгляда от сестры. Они были удивление похожи, буквально одинаковые. Многих это удивляло. — Что тебе надо, Кристиан? Девушка, как ни в чём небывало, села за столик, расчесывая непослушные вьющиеся волосы. — Где ты была? — процедил он каждое слово, не разжимая зубов. — Это не твоё дело. Девушка даже не посмотрела на брата. Её голос был загадочным и если бы можно было бы его попробовать, то он был бы терпко-сладким. — Всемогущая Аралина, почему ты строишь из себя спасительницу? Тебе что, делать больше нечего? Скоро коронация, а ты... — он не закончил, перебитый сестрой. — Я помогаю своему народу, так как с этим не могут справиться стражники. Каждое её слово было пропитано ядом. Она впервые за эти несколько минут посмотрела прямо в глаза брату и, как всегда, выиграла этот немой поединок взглядов. — Калистера, ты принцесса. Думай о балах, о коронации, на худой конец — о женитьбе. Услышав последнее слово, Калистера вздрогнула, но брат не останавливался: — Отец подобрал тебе прекрасную партию. Девушки слишком слабы, чтоб править в одиночку. Последние слова звучали, как вызов, и Калистера его приняла. Ей хватило мгновения, чтобы достать свой серебристый клинок и приставить его к шее брата. — Захлопни свою мерзкую пасть! Если я услышу подобное ещё хоть раз — я прикажу казнить тебя. И мне будет глубоко плевать, что ты принц. Я будущая королева, а значит, что только я решаю кому жить, а кому гнить в канаве. В глазах Кристиана было лишь презрение и больше ничего. В этот раз сестра победила, как,впрочем, и всегда. Он медленно вышел из ее комнаты, чтобы никто не проснулся и не увидел его. А Калистера упала на холодный пол. Она презирала брата, презирала тот факт, что должна была стать королевой, презирала весь этот грёбанный мир. В её глазах стояли давно невыплаканные слёзы, но она не была слабой: она не позволила им брызнуть из глаз. Ей было больно? — до безумия. Боль уничтожала ее изнутри. Как же она хотела, чтоб Кристиан остался, чтоб понял ее и обнял. Но такого не будет: она сидела тут одна. Маму девушка не помнила — она погибла при рождении близнецов. Калистере ее не хватало, до безумия. Отца никогда не было. Складывалось ощущение, что у него вообще не было детей. Они виделись лишь иногда: на приемах или на балах. Все детство они были вдвоём, двое маленьких детей, выброшенных в полный жестокости мир. Калистера хорошо помнила тот день. Им исполнилось семь и отец… Он не пришел. Тогда они поклялись, что не бросят друг друга никогда. Возможно, это было просто глупое детское обещание. Но что, если магия все еще существовала, и легенды о ней были не такими уж и глупыми? Но именно сейчас, когда Калистера нуждалась в ком-то, Кристиана не было рядом… Она вытерла покрасневшие глаза, и, взглянув на настенные часы, ужаснулась. Пять часов утра. Совсем скоро рассвет, а она еще даже не ложилась. Калистера медленно встала, раздеваясь и вытаскивая острый клинок, так и не понадобившийся ей сегодня. Ее грела мысль о том, что она вернула деньги еще одной нуждающейся семье. В очередной раз клянясь, что, когда она станет королевой, спасет от голода всех бедняков, она легла в уже давно остывшую кровать. Веки Калистеры моментально слиплись, а голову заполнила густая тьма. Она провалилась в глубокий сон. Сон без сновидений.