Глава 1. Плен или свобода?

      Он взял трубку не сразу, и она никогда не отличалась особой эмоциональностью, но на этот раз орала в трубку как ненормальная, бегая по улице и крича их имена в жуткой истерике. Тайлер даже не сразу успел сообразить, что происходит.       — Наконец-то, чёрт, Тайлер, девочки пропали! — закричала она в ужасе, перебирая маленькие ножки по асфальту с бешеной скоростью.       — В смысле? Как? Откуда?! — задавал он вопросы в тревоге, вообще не соображая, но уже выскочил из офиса, окруженный липким страхом, даже никому ничего не сказав.       — С заднего двора, чёрт! Я отвлеклась на пятнадцать минут! — плакала она в трубку, — Едь в полицию. Я добегу до Зои и туда!       — Ладно, успокойся! Я выезжаю, — сказал он, тут же садясь в машину.       Что-то вдруг недоброй волной распространилось по организму. Предчувствие. Ощущение потери равновесия. Страх за собственное дитя был настолько велик, что внутри всё болело и рвалось наружу.       Они встретились в участке. Её ужасно колотило. Родители Зои тоже были там. Уэнсдей никто не винил, отвлечься мог каждый, но она сама себя буквально ненавидела.       Тайлер успокаивал её как мог. Тем что они найдут её. Но она пребывала в состоянии полной отрешенности и депрессии. И всё бубнила себе под нос, что она отвратительная мать. Чувство недостаточной отдачи своему ребенку всегда было рядом с ней. Поскольку она всегда была холодным человеком, но только не с Амелией или Тайлером. С ними она не пряталась, не закрывалась. Однако всё равно считала себя недостаточно нежной или доброй по отношению к ним. Ей всегда казалось, что они заслуживали большего, чем она могла им дать. Но сейчас она изводила себя мыслями о том, что когда-то сожалела, что родила.       — Дьявол наказал меня, за то, что я когда-то думала о плохом, — мямлила она себе под нос.       — Не говори так, — держал её Тайлер за руку.       — Это правда. Я — чудовище, — повторяла она с заядлым энтузиазмом.       Полицейский взял показания, никто пока не выдвигал никаких теорий, особенно наблюдая, в каком состоянии находятся родители.       Но когда они с Тайлером сели в машину её просто порвало от эмоционального перегруза.       — Дьявол, ну что я за идиотка, почему я не следила за ней, почему я отвернулась, почему не прислушалась, — уронила она взгляд на свои колени. Внутри была паника. Сердце вырывалось из груди. Было страшно представить, куда маленькие дети могли направиться, ведь не откликались ни на один её зов, пока она бегала по округе.       — Уэнс, успокойся, это не твоя вина, любой человек мог оказаться в твоей ситуации. Ей пять, а не два года, — успокаивал Тайлер, поглядывая то на дорогу, то на неё.       — А ты? Тебя вечно нет! Тебя никогда нет! Я уже не могу так! — разнервничалась она, переводя стрелки. Она никогда не ругалась на него, но на этот раз эмоции были сильнее её. Обвинения сами лились рекой, и она не могла остановиться.       — Я понимаю, но давай мы не будем ругаться, хорошо? — пытался он мыслить разумно. Благо он понимал, что такое состояние навязано её страхами. И эта истерика была ей необходима. Как выброс вырабатываемого адреналина, что сидел внутри.       — Нет не хорошо! Всё это нехорошо, Тайлер! Наша девочка пропала! Чёрт, она пропала, — заплакала она в истерике, и он прижал её к своему плечу, затормозив машину.       — Мы сейчас поедем и будем искать её. Везде. По каждому двору, по каждому дому, ладно? Я тебе обещаю, мы найдем её, я клянусь! — сказал он, гладя её по спине. Его слова казались убедительными потому что это был Тайлер. И за ним они всегда находились как за каменной стеной. У Уэнсдей никогда не было мыслей, что она одна. Она наоборот всегда ощущала его опору и поддержку. И не знала, чем заслужила такого мужчину. Но сейчас вдруг все эти чувства отошли на второй план. Потому что ситуация была накалена до предела.       — Поехали! — тут же сказала она, отстранившись, и он завел машину.

***

Двумя годами ранее.

      — Думаешь, хорошая идея, оставлять Амелию с твоим отцом? Я не уверена в том, что мы поступаем правильно, — высказала она с сомнениями, надевая чёрное платье перед зеркалом.       Он подошёл сзади и аккуратно положил ладони на её талию.       — Послушай. Посмотри какая ты красивая. Тебе нужно отдохнуть. Отец отлично с ней ладит. Она уже взрослая. Всё будет хорошо. Мы побудем там около двух часов, потом у меня есть небольшой сюрприз и сразу вернемся, я обещаю, — сказал он, строя милую, наивную гримасу.       — Я нервничаю, — отрезала она, надевая каблуки.       — Может мне немного расслабить тебя? — раздался шёпот ей в ухо, и она закрыла глаза, вслушиваясь в любимый тембр голоса.       Донован уже был внизу с малышкой, пока они собирались.       Её грудь начала тяжело вздыматься. А он лишь немного опустил с её тонких плеч бретели платья, и принялся целовать её шею. Задирая верх её платья, и проталкивая её к прикроватной тумбе.       — Садись, — скомандовал он, пролезая рукой к её бедрам, заставив широко раздвинуть колени.       С ним она всегда ощущала себя послушной куклой.       — Я уже не хочу никуда ехать, — прошептала она с всхлипами, когда он вырисовывал круги между её ног.       — Придётся, — сказал он, укусив её за нижнюю губу и начал жадно целовать её, стаскивая с неё кружевное бельё.       Его улыбка отражала безумную похоть. В глазах загорались тысячи огней.       Её маленькая ручка проскользила в верхний ящик тумбы и быстро вытащила оттуда презерватив. Он замер, дожидаясь её движений. Она самостоятельно расстегнула его брюки, приспустив их и растянула латекс по его возбужденному члену, медленно двигая ладонью, и заставляя его постанывать. Он тут же пододвинул её ближе, ощущая её влагу пальцами и резко погрузился в неё, аккуратно прихватив за кожу на нежных ягодицах.       Его рука продолжала свои «привороты». Он уносил все тревожные мысли прочь вместе со своими движениями. Она вдруг застонала, съежившись на тумбе и слегка вскрикнула, прижав его ближе своими лодыжками. По обоим организмам разливалось приятное тепло. Ей нравилось, когда он вот так её успокаивал. Они перевели дыхание, вглядываясь в глаза друг друга.       — Всё будет хорошо… Надо собираться, — громко выдохнул он ей в ключицу и бережно вернул бретели платья на место. — Только трусики нужно надеть новые.       Улыбнулся он, покрутив старые на указательном пальце.       — Ха-ха, — отрезала Уэнсдей, опуская платье. — Пойду вообще без них. Посмотрим, как ты запоёшь.       На его лице вдруг появилась гримаса отрицания, но она уже принялась уходить.       — Так, стоп, Уэнсдей Аддамс, ну-ка вернись! — указывал он, направляясь за ней в напряжении.       — Что такое, занервничал? — обвила она его руками.       — Не хочу, чтобы ты выходила так в общественное место, — уставился он на неё, поглаживая через гладкую ткань её платья округлые, упругие, идеальные ягодицы.       — Мммм… Ревнуешь? — спросила она, поцеловав кончик его носа.       — Немного, — ответил он с грустью выдохнув.       — Ладно. Надену другие, — сказала она, направляясь к комоду.       Его довольное лицо говорило о том, что он успокоился. А она лишь покачала головой, глядя на то, как он на неё смотрит. Влюбленный романтик, не иначе.       После ресторана Тайлер отвёз Уэнсдей в давно закрытый парк аттракционов. Было уже довольно холодно. И всё дожидалось нового сезона. Но ему каким-то образом удалось зажечь все огни и запустить чёртово колесо, которое она обожала.       — Ты серьёзно? — спросила она, обезумившая от улыбки.       — Как видишь, да, запрыгивай, — ответил он, помогая ей сесть.       Вид оттуда был просто великолепный. Лес, который виднелся вдалеке выглядел так мрачно и жутко на фоне другой части города, где всё горело тысячью ярких огней. Уэнсдей действительно была довольна. Такое времяпровождение шло ей на пользу. Появлялись вдохновение и силы жить дальше.       — Думаешь, Амелия уже спит? — спросила она, положив голову ему на плечо.       — Отец написал сообщение ещё час назад, она давно сладко спит в своей кровати. Не переживай, — обнял он её в ответ. — А боялась, что будешь плохой матерью.       — Я до сих пор так считаю, — отчеканила она расстроенным голосом.       — Нет, Уэнсдей Аддамс, ты самая лучшая мама на свете, — сказал он уверенным голосом, поднимая уголок губы вверх.

***

      Амелия проснулась в каком-то тёмном месте, где было много соломы. Маленький короб два на два был полностью покрыт деревянными досками. Ни окон, ни нормальной двери. Лишь щели, которые позволяли расслышать плач Зои из соседнего точно такого же.       — Ты плачешь? — спросила Амелия, пытаясь разглядеть хоть что-то.       — Я хочу к маме, — хныкала Зои, обхватив колени.       — Тсссс… Слышишь? Тут еще кто-то есть, — заключила Амелия, услышав плач рядом.       — Кто там? — спросила Зои прижавшись к стене между ними.       — Меня зовут Менси, — сказала девочка забитым голосом.       — Где мы, Менси? — задала вопрос Амелия.       — Я не знаю. Я сижу здесь два дня. Заходил какой-то дядя, принёс мне ведро воды и хлеб, хватал меня за руки, но я укусила его. Тогда он ударил меня по голове, и я упала. Больше ничего не помню, — рассказала девочка, съежившись в клубок.       Амелия прислушивалась. На улице был вечер. Она слышала звуки лошадей. Тайлер часто брал её на ипподром чтобы покататься, и она примерно понимала, что они находятся где-то в месте, похожем на конюшню.       — Мне страшно, Амела, — сказала Зои, захныкав.       — Мне тоже, я хочу к папе, — ответила она, вспоминая как Тайлер укладывал её ночами, у них с ним была особая связь. Отец всегда был для неё защитой и опорой. А она была его маленькой принцессой. Пожалуй, для Тайлера не было невозможного. Он всегда казался добрым парнем, но то, каким он был отцом отметало у Уэнсдей все сомнения в своём выборе. Он каждый день рассказывал какие-то сказки или пел песни Амелии на ночь. Каждые выходные возил её в новые места. Вместе они учились готовить и каждый год делали для мамы огромный черный именинный торт. Их семья была удивительно дружной и целостной. И воспоминания об этом сейчас были где-то на поверхности черепной коробки Амелии. Она старалась не плакать только из-за слов отца о том, что слёзы ничего не решают. Нужно быть сильной и защищать себя и друзей любой ценой.       Ближе к темноте раздался скрип двери и тяжёлые шаги. Внезапно соседняя с Амелией дверь открылась, и она услышала, как Зои истошно плачет в истерике, не в состоянии успокоиться.       Она тут же принялась бить руками и ногами в общую стену, крича и создавая хаос вокруг. И это действительно помогло Зои, ведь всё внимание переключилось на маленькую Галпин. Он с остервенением выдрал хлипкую дверцу в её коробку. Перед ней был мужчина крупного телосложения, гораздо старше её родителей. Полный, неприятный и отталкивающий. С пустыми, жестокими серыми глазами. Она тут же хотела закричать, но внутри будто не было сил на это. Руки и ноги вдруг обмякли, когда он начал её трогать и стаскивать с её маленького, хрупкого тельца одежду. И в мгновение в голове Амелии что-то щелкнуло…

***

      Объездив всю округу, каждый двор и каждый дом, они уже понимали, что что-то произошло. Интуиция никогда не подводила её, и она знала, что её ребенок в опасности. Поэтому почти всю дорогу сидела в жуткой панике и не могла проронить ни слова.       — Я позвонил отцу, он вылетел обратно в Джерико, будет подключать связи, — сказал Тайлер пока вёл машину.       Её болезненный взгляд, бегающий по улице, говорил сам за себя.       — Уэнсдей… Давай я отвезу тебя домой и поеду дальше один? — спросил он так как видел, что она уже позеленела от волнения.       — Нет! Не смей! — выкрикнула она, затыкая его.       — Я переживаю за тебя, — сказал он, выезжая куда-то на лесную просеку.       — А не надо переживать за меня! Надо за дочь! И не нужно отправлять меня домой якобы всё нормально! Мы должны искать её, искать оба! — рявкнула она от злости.       — Хорошо, мы ищем. И я переживаю за Амелию. Также, как и ты, — ответил он, останавливаясь, — Дальше машина не проедет. Давай попробуем пешком.       — Пошли, — резко дернулась она, отстегивая ремень.       Внезапно на телефон Тайлера раздался звонок от Донована.       — Тайлер, по округе уже пять детей. Два в Берлингтоне, три в Джерико, — сказал он в трубку, и Тайлер замер, — Надо искать где-то на границе между.       — Мы как раз здесь. В стороне леса, — сказал он, ускоряя шаг. Он не хотел спрашивать вслух чтобы не испугать Уэнсдей еще сильнее.       Но Донован и так всё понял.       — Слушай, надо поторопиться, потому что непонятно, остались ли те предыдущие в живых. Их нет дома уже две недели, — сказал Донован, и глаза Тайлера заслезились. Сердце защемило, а руки затряслись. По нему было всё видно и без вопросов с её стороны.       — Отец, я понял, я ищу, — ответил он дрожащим голосом и скинул звонок.       — Что он сказал? — спросила Уэнсдей, пробираясь через лес.       — Ничего, ищем, он летит, — ответил он, прекратив её допрос.       Она лишь обвела его подозрительным взглядом. Но внутри неё всё умирало. Около получаса они пробирались сквозь густые ветки деревьев, пока в самом конце пути не вышли на огромное поле, где вдалеке красовалась ветряная мельница. Услышав истошные детские крики, они тут же бросились туда в мощнейшей панике. Не обращая внимания что бегут практически по болоту. Ими двигал сумасшедший страх. Который не позволял думать. И даже не дал осознать, что крики прекратились и пространство заполнила полная тишина.       — Амелия!!! — кричали оба в ужасе, преодолевая расстояние за считанные секунды. Говорят, при выбросе адреналина, человеческий организм способен на невероятные вещи.       Увидев огромную конюшню на самом отшибе они бросились туда и когда Тайлер вбежал внутрь первым он просто застыл с гримасой неподдельного ужаса, которая окутала его лицо. Казалось, в этот самый момент все его чувства опустились на самое дно.       Уэнсдей стояла сзади и сосредоточенно осматривала то, что перед ней было. Кровь. Много крови. Внизу на соломе лежало два растерзанных тела. Какого-то мужчины — видимо, конюха. И маленькой девочки. Уэнсдей услышала плач из другого деревянного короба и направилась туда в истерике.       — Амелия, малышка, ты здесь?! — судорожно задавала она вопросы, пока отодвигала большую доску, затворяющую выход.       — Зои? — спросила она, округлив глаза, когда увидела её, и та вцепилась в неё ручками, утыкаясь в живот, оставляя слезы на её платье.       — Что случилось? Где Амела?! — спросила она в панике.       — Я видела только сквозь щели. Какое-то чудище появилось из ниоткуда, и я слышала крики… Кричала и Амелия, и этот мужчина и ещё здесь была девочка. Потом оно пыталось выломать и мои доски, но вы вдруг закричали. Оно услышало вас и убежало.       — Я не понимаю, где она, — спросила она, оглядываясь на Тайлера.       Но он уже целенаправленно куда-то направлялся.       — Тайлер?! — крикнула она, — Зои, пошли я отведу тебя в машину и позвоню твоим родителям. Подожди здесь, я сейчас.       Она тут же подбежала к Тайлеру.       — Что происходит? Куда ты смотришь?! — спросила она, глядя на его лицо.       — Тебе ничего не напоминает? — спросил он, указывая взглядом на оставленные на досках следы от огромных когтей.       У неё в мгновение произошло озарение. Которое вкапывало её в сырую землю.       — Нет… Нет. Ты ошибаешься, — отрезала она тут же, как только подумала об этом. Но всё складывалось. Хоть она и надеялась отрицать это до последнего.       — Уэнс, это был педофил. Отец звонил мне. И я не знаю, что он успел им сделать прежде чем с нашей девочкой случилось это, — честно ответил Тайлер, указывая пальцем на трупы.       — Что нам делать??? Где искать её? Чёрт… Есть вероятность, что она забудет это??? Ты ведь тоже не помнил ничего в первый раз?! — осыпала она его вопросами.       — Зато вспомнил потом. Я не знаю, что делать. Я найду её. Пошел в лес. Буду выслеживать. Спроси у Зои что было. Отвези её родителям. И будь на связи. С полицией я сам разберусь, — сказал он, поцеловав ее в лоб.       — Ты приведешь её домой? Невредимой? — полились слезы по её щекам.       — Обещаю, — ответил он, прежде чем убежать оттуда.       Уэнсдей была в дикой панике. Она сосредоточенно взяла Зои под руку и направилась вместе с ней до машины.       — Зои, что там было? Он не… Трогал вас? — спросила Уэнсдей, не желая слушать ответ.       Всё внутри сжималось от страха.       — Он что-то сделал Амелии. Точнее, я слышала как он вытащил её и ударил, но через секунду появился монстр и…       — Зои, малышка… Ты не могла бы не рассказывать никому про монстра? И про то что ты видела? Плохой дядя мёртв. Я верну тебя к маме. Мы можем сказать, что вы просто заблудились, хорошо? — уговаривала она её, пока они шли до машины.       — Но как же Амелия? И та девочка, — спросила Зои удивленно.       — Мы отыщем Амелу. Обещаю. Пожалуйста, если ты желаешь ей добра, не рассказывай ничего что там было. Скажи, что вы заблудились в лесу, и мы нашли тебя первой. Я умоляю тебя, — ещё раз промолвила Уэнсдей, глядя на девочку своими бездонными глазами.       Зои кивнула. Она слишком любила свою лучшую подругу.       — Я переживаю за неё. Очень сильно. Вдруг то чудище съело и её, — сказала она и Уэнсдей прижала её к себе, гладя по голове.       — Я знаю, дорогая, я знаю, — бубнила она себе под нос, уставившись в одну точку…