Глава 2. Жажда крови

      Дома Уэнсдей сходила с ума в ожидании них. Вспоминая тяжёлый период своей беременности она, наконец, складывала пазл в своей голове. Оленина, тревожные сны, боли и характер Амелии. Она не знала, куда себя деть. Не могла успокоиться. Впервые за долгое время ей было по-настоящему страшно и больно. За свою кровь. Она волновалась, что Тайлер может не найти её. Но также знала, что между ними особая связь, которая, судя по всему, связана с их природной животной сутью. Уэнсдей в этой цепочке была лишней.       Она звонила ему, но никто не брал трубку.       Выжатая как лимон от переживаний, она села на диван и достала их общие фотографии. Рассматривая свою миловидную кудрявую дочь, она понимала, что иначе быть просто не могло. Эта улыбка заставляла её сердце трепетать. Также как и улыбка её любимого и родного Тайлера…

***

      — Мы сделаем маме самый большой и вкусный в мире торт, да, малышка? Что нам нужно? — посадил он её на столешницу перед собой.       — Мукаааа! — завизжала девочка.       — Мука, да, а ещё? — улыбнулся он, щелкнув по её носу.       — Яйсааа! — продолжала она смешить его, и казалось для Тайлера не существовало ничего более прекрасного.       Он был так счастлив, они испачкали всю кухню, но зато сделали такой красивый торт для мамы, что малышка с довольным видом вручала его, когда Уэнсдей вернулась из библиотеки в свой День Рождения. Амелии тогда было четыре года, и она всё сильнее походила на Тайлера. Уэнсдей не могла наглядеться этими чертами. Она мечтала об этом. Видя в нём свою крепость, она очень хотела иметь его маленькую копию. Подарить ему то, чего он так сильно хотел. И они совершенно не думали о том, что ген хайда передастся ей. Все мысли заняла любовь. И теперь Уэнсдей ненавидела себя за то, что обрекла на это своего ребенка. Всё было так болезненно и тяжко, что её трясло. Но оставалось только ждать.       Тайлер сразу направился в лес. И прислушивался. За столько лет он уже знал повадки хайда наизусть. Его страхи и желания. И помнил, что первый раз убийства забываются. Ты просыпаешься голый в крови, в неизвестном месте. И тебе страшно. Но ему тогда было восемнадцать, а его маленькой девочке — пять.       — Амелия!!! Это папа. Я знаю, каково тебе. Я такой же. Амелия!!! — кричал он вдаль, пытаясь вынудить её выйти.       — Амелия, мы любим тебя любой. Ты всё сделала правильно. Тебе страшно, но папа рядом, — кричал он вглубь леса.       И через пять минут он услышал плач.       — Папа, папа!!! — пронзительный голос звучал откуда-то со стороны.       Он тут же бросился туда.       — Милая, я здесь. Папа с тобой. Выйди, солнышко, — позвал он её, и она испуганно возникла перед ним, полная отчаяния и страха. Сжимая маленькие ручки в кулачки.       — Амелия, — облегченно выдохнул он, — Господи. Слава Богу.       Он ринулся к ней, целуя и обнимая.       — Как ты? Всё в порядке? Я так переживал за тебя! — держал он её на руках, пока она обвивала его шею маленькими, тоненькими ручками.       — Я думала, больше не увижу вас с мамой, — говорила она, пока он накрывал её своей курткой.       — Всё будет хорошо. Мы сейчас позвоним маме, она нас заберёт, — сказал Тайлер, прижимая её к себе.       — Я не поняла, как я здесь оказалась, — сказала она, и он выдохнул с облегчением.       — Я знаю, маленькая моя, мы поговорим дома, главное, что мы нашли тебя. Ты не ранена? Ничего не болит? — спросил он, волнуясь за неё. Ведь маленькое тело было в крови, и он всё ещё переживал, что тот ублюдок сделал ей что-то.       — Нет, ничего не болит. Я не понимаю, откуда на мне кровь, да ещё и так много, — расплакалась она в ужасе.       — Я с тобой, принцесса. Держи папу крепко за шею. Я позвоню маме, — сказал он, вытаскивая телефон из кармана.       Стоило ему только набрать номер, она сразу же ответила на звонок.       — Да?! Нашёл? — завопила она в трубку, и с её плеч упал огромный груз, когда он ответил.       — Дай мне поговорить с ней, я уже выезжаю, но дай услышать её, — просила Уэнсдей в сильном стрессе. Он передал трубку в маленькую ручку, и она тут же расплакалась.       — Мама, — пропищала она, вжимаясь в Тайлера.       — Любимая моя, маленькая. Как я счастлива, что ты в порядке. Мама уже едет. Я вот-вот заберу вас, родная. Всё будет хорошо, — успокаивала она её, хотя сама тряслась как осиновый лист на ветру, не представляя, что им теперь делать.       — Я в крови, — судорожно захныкала Амелия, рассказывая маме.       — Ничего страшного, мы всё объясним. Ты ни в чём не виновата, милая. Всё хорошо, — продолжала она утешать дитя, пока ехала.       Тайлер донёс её до той лесной просеки, где уже стояла машина Уэнсдей.       — Любовь моя, — бросилась она к дочери, перенимая её с рук Тайлера, гладя её по волосам и успокаивая, пока та очень сильно и истошно плакала. Уэнсдей было так больно от осознания того, что её любимый, маленький ангел неизбежно будет страдать и жить с этим монстром внутри себя. Она смотрела на Тайлера с глазами полными отчаяния. Он обнял их обеих, опустив глаза. Ему было нечего сказать. Он ощущал вину перед ними обеими. И в глубине души понимал, что они поступили необдуманно, глупо, беспечно.       — Поехали домой, забирайтесь, — спокойным голосом сказал Тайлер, помогая им сесть в машину.       Первым делом Уэнсдей пошла вместе с Амелией в ванную. Они долго сидели там, Уэнсдей аккуратно смыла с неё всю кровь, осматривая каждый сантиметр её кожи. На ней не было ни одного синяка или ссадины, кожа по-прежнему была чистой и нежной. И она очень переживала за её ментальное здоровье. Всё же девочку нужно было показать психологу и гинекологу после случившегося.       — Малышка… — провела она мочалкой по её плечам, — Чего ты хочешь? Хочешь, мы посмотрим какой-нибудь фильм вместе?       — Я хочу увидеть Зои, можно? — спросила она, обнимая колени.       — Обязательно, но завтра, малыш, сейчас уже ночь. Зои давно спит, — промолвила       Уэнсдей, душем смывая шампунь с кудряшек Амелии.       — А можно сегодня лечь с тобой и папой? — задала она ещё один вопрос.       — Конечно, мы сами хотели позвать тебя, — согласилась Уэнсдей.       — Это хорошо, улыбнулась малышка лучезарной улыбкой.       — Я так люблю, когда ты улыбаешься. Всё будет хорошо, родная, — сказала Уэнсдей, обняв её и закутывая в полотенце.       И несколько дней всё действительно было хорошо. Уэнсдей ни на минуту не отходила от Амелии. Они с Зои поговорили. Девочек свозили к врачу и убедились, что с ними всё в порядке.       Все ночи малышка спала рядом с родителями, и в одну из таких, когда она заснула, между Тайлером и Уэнсдей, наконец, состоялся серьёзный разговор.       — Я должен рассказать ей, — сказал он с нескрываемым волнением, его нервно потряхивало от того, что ему предстоит сделать.       — Не надо. Это сломает её… Как ей жить с этим? — умоляла Уэнсдей своими огромными глазами.       — Это лучше, чем узнать от рук психопата. Я постараюсь быть максимально искренним и помочь ей, — убеждал он её.       — Тайлер… Давай повременим. Может всё будет в порядке? Может нам не нужно никуда бежать? — пыталась она отгородиться от проблемы.       Он крепко обнял её, прижав к себе.       — Послушай, что я сейчас скажу. Я очень люблю тебя и нашу девочку. Но для того чтобы между нами сохранялась честность, для того чтобы наша девочка могла быть свободна, нам нужно научить её. Это возможно только если быть открытыми с ней, — объяснял он, гладя её по спине.       — Хорошо. Я поняла тебя, — согласилась она, вдыхая его запах и уткнувшись носом в его грудную клетку.       На следующий же день Тайлер с тяжёлым сердцем пошёл рассказывать своей малышке, кем они с ним являются. И задумался о том, что если бы ему в своё время кто-то рассказал, то жить было бы гораздо проще.       — Милая… Может быть страшно, но ты знай, что папа и мама тебя любят. Любой. Несмотря ни на что… — подготавливал он её.       — Что-то случилось? Папа? Вы болеете? — спросила Амелия, сжавшись клубочком на кровати.       — Нет, милая. Нет, малыш. Но дело в том, что мы с тобой. Я и ты… Мы необычные люди. Твоя мама тоже необыкновенный человек, но она как ты знаешь, видит видения о будущем… А мы же с тобой… Чёрт, в моих представлениях было проще… — улыбнулся Тайлер, погладив её по кудряшкам.       — Мы — монстры? — спросила она тонким голосом, и Тайлер замер от услышанного.       — Кто сказал тебе это?! — в панике задал он вопрос.       — Зои сказала про монстра. Я долго вспоминала, что там случилось. И потом… Мне страшно, папа, — прижалась она к нему.       — Тебе нечего бояться, родная. Папа всегда рядом. Можешь спрашивать. Я был таким же. Но сейчас я всё контролирую. И ты научишься, — обещал он ей, целуя в макушку.       Детское хныканье затихло.       От пережитых эмоций Амелия быстро уснула. Тайлер поцеловал её нежную щёчку, накрыл одеялом и направился в душ. Он смывал с себя всю печаль от случившегося. От пережитого разговора. «Мы — монстры?» сидел её вопрос у него в голове. Но внезапно дверь в душевую открылась и Уэнсдей зашла к нему, обняв сзади его широкую спину. Взяв мочалку, она принялась нежно мыть его кожу, и когда он повернулся к ней, её взгляд застыл на старых шрамах, оставленных им на своей груди.       По их телам стекали капли воды. Они смотрели друг на друга в переплетении любви и безнадёжности.       — Я не знаю, как загладить вину, — сказал он, всматриваясь в черноту её глаз.       — Ты ни в чём не виноват, — утешала она его.       — Нет, виноват. Я знал, кто я. И всё равно втянул тебя в этот ужас. Я обрёк нашу семью на страдания, — сказал он, убирая с себя её руки.       — Тайлер, не надо так, пожалуйста, — обняла она его, прижавшись щекой к его груди, — Я вижу, как тебе плохо, слышу, как тревожно бьётся твоё сердце. Ты не виноват. Мы взрослые, мы так решили.       — Я ненавижу это проклятие, ненавижу себя, — сказал он, положив ладони на её талию, и она начала целовать отметины на его груди.       — Не говори так, — поглаживала она его кожу, опускаясь вниз с глубокими поцелуями. Заставляя его ресницы подрагивать. — Я так тебя люблю, Тайлер, пожалуйста, помни это.       Она опустилась перед ним на колени, целуя его и облизывая. Так, чтобы он забыл о чувстве вины. Чтобы перестал изводить себя и мучить. И у него не оставалось шанса быть отстраненным. Он зарылся пальцами в её взмокшие волосы, и помогал ей двигаться, надавливая чуть сильнее и глубже. Ему так хотелось выплеснуть это отчаяние. Он тут же притянул её к себе и взял на руки, буквально вжав спиной в кафель на стене. И целовал её так, будто они с ним были двумя дикими животными. Их тела соединились в этом ощущении общего горя. Но она будто клялась ему, что вместе они справятся. Ведь он был для неё всем. Её обителью, её умиротворением. Тяжёлое дыхание распространялось по душевой. Они оба были в трёх секундах от мощного выброса эндорфинов в их мозговые центры. Она впилась в его губы, царапая крепкие плечи ногтями, а он сильнее прижал её к себе, и в одно мгновение к ним обоим пришла волна безумного удовольствия, которая заставляла низ живота пылать, а затылок заливаться приятной дрожью. Только в секунды этого единения боль отпускала. Они уже год жили на таблетках и не пользовались презервативами, но он всё равно каждый раз волновался за повторную беременность…       Они вернулись к Амелии, она сладко спала в их кровати. Уэнсдей легла с одной стороны малышки, Тайлер с другой. Они были вместе почти 10 лет. Но он до сих пор смотрел на свою жену с восхищением и безграничным чувством теплоты.       — Я тебя люблю, — еле слышимо произнёс он своими губами.       — А я тебя, — прошептала она в ответ, и они оба погрузились в сон.       Уже около пяти часов утра Уэнсдей проснулась от странного ощущения прохлады. И открыв свои глаза, она вдруг с ужасом осознала, что форточка в комнате распахнута, а Амелии нет рядом. Она сразу же разбудила Тайлера, и они бегом направились к машине, чтобы отыскать малышку в лесу, пока на улице ещё было темно. Уэнсдей понимала, что это повторится. Знала, но не думала, что так скоро. Она не думала, что тяга Амелии к крови будет настолько сильна. Ведь она была ещё ребенком и очень плохо понимала эмоции. Они искали её около часа, и когда на улице уже светало, наткнулись на располосованный труп какого-то мужчины. Тайлер тут же кинулся искать её неподалёку, пока Уэнсдей осторожно оглядела местность и проверила документы этого человека. Это был мужчина около 45 лет и, судя по снаряжению в неподалёку лежащем рюкзаке, он был туристом. Его могли искать. А это значило, нужно было закопать его. Если на ферме Тайлер тщательно всё проверил, распустил лошадей и прочую живность, нашёл трупы двоих других детей, а затем сжёг всё дотла, благодаря Господа, что они подоспели вовремя, то сейчас, перед ними был невинный мужчина, который пострадал от лап их дочери. Также как и невинная девочка Мэнси. Даже если ей в любом случае грозила такая участь. Это было неважно. Уэнсдей убрала документы обратно и поспешила найти свою девочку вслед за Тайлером.       — Думаешь, она далеко ушла? — спросила она, пробираясь дальше.       — Я уже ничего не знаю, — ответил он, оглядываясь. Ему и самому было не по себе от увиденного.       — Амелия, дочка! — крикнула Уэнсдей. И тут, откуда не возьмись, к ним вышла их девочка. В чистой нетронутой одежде. Уэнсдей и Тайлер на секунду обняли её, и только потом он обратил на это внимание. Она вновь плакала, что ничего не помнит, спрятав от них свои глаза. Но Тайлер уже начинал думать, что всё что происходит, не забывается ей.       — Откуда вещи? Амелия… — спросил Тайлер настороженно.       Уэнсдей сморщила лоб, уставившись на Амелу.       — Милая, ты обращалась? — спросила она, глядя на неё.       — Нет, — мотала головой девочка. Тайлер смотрел на неё с разочарованием в своих глазах. Он видел и знал, когда она врёт на все сто процентов. Всегда.       — Амелия, — дополнил он, покачав головой. На этот раз он испытывал тревогу за её состояние еще сильнее, чем в прошлое превращение. Потому что по ней было видно, что она запланировала это.       — Да, папа, — опустила она глаза.       — Ты раздевалась перед этим? Сняла вещи и вызвала монстра сама? — спросил он, удивившись, — Расскажи правду, родная.       Она, молча кивнула, но ощущала какое-то нежелание рассказывать. Будто это была её личная тайна.       — Милая, это ты убила того человека? — спросила Уэнсдей с влажными от слёз глазами.       — Да, — пискляво выдала малышка.       — Но так нельзя. Он живой человек, — сказала Уэнсдей, глядя на неё с гримасой осуждения. Тайлер немного осёк её, взмахнув рукой и коснувшись плеча.       — Мы разберёмся. А сейчас нужно отвезти тебя домой. И, Уэнсдей, мне придётся вернуться сюда перед работой, — сказал он, указывая взглядом в сторону трупа.       На что Уэнсдей лишь молча согласилась. В её мыслях всё ещё гулял страх за то, что они не смогут справиться с тем, что сидит внутри их дочери. И это ощущалось всё более отчётливее.       В машине они с Тайлером только осознавали происходящее. Уэнсдей уже чувствовала себя Донованом в этой ситуации. Она не могла повлиять на дочь. Не знала, как правильно следить за ней. И что ей делать. За последующую неделю Амелия сбежала ещё один раз, но, слава Богу, убила лишь одного оленя. Они нашли её раньше, чем она добралась до людей. Однако всё это было очень опасно. Они ходили по лезвию ножа. Дело дошло до того, что они приняли решение пристёгивать её ночами к кровати. Доновану пока никто и ничего не рассказывал. Девочки потерялись в лесу, они их нашли — так звучала официальная версия событий. Амелия, осознавая, что не может выйти устраивала ночами сильные истерики. Её тянуло туда, в лес, и это было настоящим Адом. Тайлер знал, каково испытывать тягу к убийствам, но его желание убивать и в половину не было настолько сильным, как у их маленького ангела. Ссоры между ним и Уэнсдей стали происходить всё чаще. Иногда им обоим казалось, что их связь оборвалась. Но днём Амелия была другой. Эти противоречия сводили с ума ещё сильнее. После очередной истерики она всё же отрубилась прямо на их кровати, вся покрытая мурашками и ознобом.       — Это не вариант, нужно отпускать её, иначе мы сломаем ей психику, — сказала Уэнсдей, глядя на Тайлера.       — Мы уже её ей сломали. Она мучается. Возможно, нужны успокоительные. Но если мы будет отпускать её, рано или поздно её найдут и заберут у нас, Уэнс! — психанул он, перебирая вещи.       — Может, вам нужно ходить на охоту вместе? Может, так будет правильно? — спрашивала она, выдвигая разные теории.       — Если она превратится в хайда и увидит человека. Да хотя бы почувствует. Беды не миновать. И даже я не смогу остановить её. Неужели ты не понимаешь?! — нервничал он, активно жестикулируя.       — Откуда я могу понимать это?! Я обычный экстрасенс! Я не трёхметровый монстр и у меня нет такой тяги к убийствам. Я совершенно не знаю, что делать. Всё, что я предлагаю, воспринимается тобой в штыки! Но я так уже не могу! Не могу смотреть на её страдания, не могу видеть её такой! Это для меня слишком! — выкрикнула она в эмоциональном порыве.       — Думаешь, для меня нет? Думаешь, я счастлив смотреть, как моя любимая девочка корчится в агонии и кричит, как ненормальная, потому что хочет выпустить кому-то кишки?! Думаешь, я хотел этого?! — возмущался он в ответ.       — А ты думаешь, хотела я? Всего этого? В том числе и детей?! — их ссоры становились всё сильнее.       — Мы хотели оба! И не думали головой, хрен знает, чем вообще мы думали! — рявкнул он, глядя в её глаза.       — Но это твои гены! — выкрикнула она, прикрывая ладонью рот. Он лишь болезненно посмотрел на неё. Боль сидела в горле на самой поверхности. А от этих её слов становилось ещё тяжелее. Словно он не знал этого сам… Он тут же пошёл на улицу.       — Я не то хотела сказать. Тайлер… Тайлер, подожди, — направилась она за ним в горьком отчаянии… С каждым днём жить становилось всё тяжелее и тяжелее… И они ещё не понимали, к чему всё это приведёт.