Глава 7. Среда

      Когда Тайлер подъехал к дому он невольно повертел находку в руках. Единорог казался ему довольно потрепанным, а значит, как он подумал, очень много значил для этой девочки.       Он взял его под мышку и понёс в дом.       Естественно Стейси потеряла его. Он вернулся ближе к двум часам ночи, от него пахло костром, а в руках была какая-то детская игрушка. Она тут же зажгла свет в коридоре, увидев эту картину и её немного передернуло.       — Что это?! — спросила она, оглядев игрушку.       — Единорог, — сказал Тайлер, положив его на тумбочку.       — Это я вижу, но откуда он и почему ты так поздно вернулся, — скрестила она руки на груди в недовольстве.       — Я просто нашел его на берегу, одна семья его забыла. Я приютил, — ответил он совершенно искренне, словно этот единорог что-то для него значил.       — Зачем? Зачем тащить в дом игрушку, которую нашел где-то на улице, я не понимаю, Тайлер?! Что с тобой происходит?! — возмутилась она, глядя на то, как он снимает обувь и куртку.       — Я просто нашел игрушку. Думаю, они приезжают туда каждый год. Девочка забыла её, и я могу вернуть. Это всё, что я хотел сделать, — тяжёлым голосом произнёс Тайлер, всем видом показывая, как устал оправдываться. Стейси не находила себе места. Она ощущала всем своим нутром, что скоро он просто сбежит от неё и её нервно потряхивало от каждого его ответа. И дело было даже не в чёртовом единороге. Всё его поведение казалось абсудром. Если раньше он хотя бы обращал внимание на неё, то теперь вёл себя так, словно ему было наплевать.       Он пошел в их комнату с этим единорогом, не оборачиваясь.       — Даже не поужинаешь?! — спросила она вдогонку с лёгким отчаянием в голубых глазах.       — Не голоден, — коротко сообщил он и направился спать.       В таком состоянии проходили недели, разрыв между ними ощущался остро, как лезвие гильотины, и каждый раз это невольно отрезало Стейси её голову. Они даже не проводили вместе вечера, пока Тайлеру не удалось вывести свою организацию на новый уровень, открыв филиал в Нью-Йорке. Это было не просто здорово, это было супер масштабно. Со временем главный офис планировали перевести туда.       В честь открытия Стейси предложила устроить небольшую вечеринку с коллегами Тайлера. И он вновь согласился, хотя не особо любил эти белые воротнички. Они много завидовали и мало работали. Тайлер же предпочитал делать, а не говорить. Чувство бесконечной тоски мучило Тайлера и он бесцельно бродил по дому, пока все остальные наслаждались чувством чужого триумфа.       Наконец, он добрёл до своего кабинета, где на кожаном диване лежал Ментор, положив голову на ту самую мягкую игрушку.       — Привет, приятель, тебе он тоже нравится? — спросил он, поглаживая седину на собачьих бровях.       Пёс завилял хвостом и протяжно проскулил, словно показывая ему, что ощущает такое же зудящее одиночество, как и его хозяин.       — Всё будет хорошо… Мне там тоже не нравится. Но скоро они разойдутся, — сказал Тайлер, успокаивая собаку, и в дверь раздался навязчивый стук. Она приоткрылась, и на пороге стояла встревоженная Стейси.       — Тебя все ждут… Папа объявил виновника, а виновник прячется здесь, — улыбнулась она, подходя к нему ближе.       — Да, я просто… Просто хотел проверить Ментора. Он уже старенький и подобные сборища немного напрягают его, — сообщил Тайлер, всё ещё поглаживая пса.       — Тебе надо расслабиться. Ты очень напряженный, — сказала она, положив руки ему на плечи и начиная их массировать. Голова Тайлера тут же склонилась к её животу, и он просто устало смотрел куда-то в одну точку на полу, пока она снимала с него напряжение движениями своих тёплых рук.       — Стейси… Что ты нашла во мне? — спросил он, отклонив корпус назад и застав её врасплох.       — В каком смысле? Что это за вопрос? — разнервничалась она.       — Это обычный вопрос. Мы вместе восемь с лишним лет. И я до сих пор не понимаю… — начал он спрашивать, как она тут же перебила его.       — Я тебя люблю. Ты же знаешь, — сказала она на автомате. Тайлеру казалось, что она и сама не верила в эту больную любовь. Это было красивой сказкой для её родителей. И он ощущал себя лищним на этом празднике жизни.       — Ладно, пошли, — встал он с дивана и направился в холл, где все его ждали.       Речь была короткой, но как всегда очень чёткой. Он поблагодарил тех, кто вкладывался в процесс, и уже когда поздравления стали переходить на личное, терпеливо молчал и покидал место скопления чтобы не быть в центре обсуждения их со Стейси жизни и будущих детей.       Она бесконечно подсовывала ему бокалы с шампанским. И через пару-тройку таких он уже плохо соображал, что происходило. Она заботливо проводила его в комнату и принялась раздевать, целуя его тело. Он ощущал, что находится совершенно не в том месте и состоянии, чтобы делать что-то такое, но его тело всё равно всегда было готово к этому. Поэтому он просто пытался застегнуть рубашку обратно, качаясь на кровати из стороны в сторону. Она толкнула его в корпус и залезла сверху, ограничивая движения его рук, ощущая его возбужденный член под чёрной тканью брюк, его язык не мог говорить, и всё что он смог произнести могло показаться сущим бредом:       — Среда, — повторял он без умолку, и Стейси немного опешила.       Не понимая, что происходит, она вдруг замерла, сидя на нём, и он просто уснул, сквозь сон приговаривая что-то нечленораздельное.       Его поведение в последнее время было совершенно непонятным, странным и словно завороженным. Но насиловать его Стейси не собиралась. Это было бы слишком. Весь брак летел к чертям. А ей оставалось наблюдать за тем, как всё рушится. Но она с самого начала знала, что Тайлер не любит её. Даже их знакомство началось с её инициативы, как и дальнейшее общение. Затем он просто несколько раз предложил свою помощь потому что был открытым, добродушным человеком, но Стейси уже поставила на нём свою метку. Он был слишком красивым и умным, чтобы она пропустила его мимо. Поэтому и её отец быстро подмял его под себя в угоду своей дочери. Для Тайлера всё выглядело как жест доброй воли. Родители девушки увидели, что он сирота и решили проявить заботу и беспокойство о нём. Но на деле всё было намного проще. Дочь нашла красивого, работящего парня, без вредных привычек и с ясной головой на плечах. И нужно было посадить его на крючок. Как только нога Стейси Грин коснулась пола его кафе, у Тайлера уже не было шанса оставаться в стороне…

***

      После отдыха жизнь Уэнсдей снова вошла в размеренное русло. Уэйн начал периодически заезжать к ним насчет документов и прочих вопросов по устройству Амелии в балетную школу. И Уэнсдей невольно стала воспринимать это как должное. Будто у неё появился мужчина, который решает за нее некоторые проблемы. Ему это было на руку. А она просто плыла по течению.       С сентября Амелия пошла в школу Джерико. Первые полгода балетная школа в Ричмонде подразумевала занятия спец. подготовки по три-четыре дня в неделю. А после сдачи отборочного, вступительного экзамена можно было перейти туда на постоянную основу. Уэнсдей всегда старалась отвозить и привозить дочь вовремя, а когда у неё не получалось, её забирал дедушка. Но иногда она была вынуждена просить и Уэйна, если вдруг работы было очень много. За ещё два месяца, что она ездила до Ричмонда она больше не встречала тот красный пикап с тремя шестёрками…

***

      Уже через месяц после того разговора со Стейси Тайлер извлёк для себя одно — его не отпустят. Её отец тут же взял его в оборот и принялся таскать его то на охоту, то в загородный дом для отдыха, где Стейси бегала как примерная жена и пыталась сделать всё лишь бы провести с ним ночь без предохранения. Но Тайлер всегда бережно относился к этому вопросу, поэтому если они и спали, у него под рукой всегда была своя пачка презервативов. На всякий подобный случай. Он не собирался менять своё мнение на этот счёт, пока вдруг его изрядно подвыпивший свёкр не затеял с ним серьезный разговор в своём кабинете.       — Как ты знаешь, я не молодею. Я бы хотел, чтобы у вас со Стейси было достойное продолжение, — заключил он, глядя в окно. Он понимал, что слишком давить на Тайлера было опрометчиво, главное, было не перегнуть палку.       — Мистер Грин, я точно не хотел обсуждать это сегодня, — коротко отрезал Тайлер. Он не собирался обижать ее отца, но считал подобные вопросы неприемлемыми. Это было дело двух людей и никак не касалось её родителей.       — Сынок, она любит тебя. И ей уже двадцать девять, как и тебе через несколько месяцев. Послушай мудрого мужчину. Богатство хорошо только тогда, когда есть, кому его передать, — сказал он, отпивая высокосортный виски.       — Это тоже не всегда хорошо, — пробурчал Тайлер, пока тот смотрел на него с укором, — Я понял Вас, но всё ещё считаю, что это наше дело.       Мужчина подошёл к нему в упор и положил ладони на плечи Тайлера, глядя прямо в глаза.       — Я вижу, что ты вырос, мальчик. И не собираюсь давить на тебя. Но подумай о том, каково должно быть ей. Она отдала лучшие годы тебе. А теперь плачет ночами, — давил он чувством вины.       Тайлер опустил глаза, вновь ощущая себя в западне. Ему опять хотелось убежать куда-то. И он был бы рад послать мистера Грина куда подальше, но дело было в том, что не мог. Из уважения, из чувства долга перед этой семьёй, которая приняла его как собственного сына. Именно поэтому он решил поговорить со Стейси прямо сейчас.       — Вот ты где, — протянула она свои руки ему на плечи, заставив его слегка отпрянуть назад.       Он бережно взял её ладони и взглянул серьёзным взглядом, помогая ей присесть на кушетку в гостиной.       — Что случилось? Тай, не пугай меня… пожалуйста, — сказала она, вглядываясь в его глаза.       — Послушай… За эти два месяца многое случилось. И я понял, что не могу так больше жить. Из уважения к тебе и твоему отцу я хочу сказать… — не успел он договорить, как она тут же перебила его.       — Тайлер, я беременна, — буркнула она себе под нос.       — Что… Этого не может быть. Это не смешно, Стейси, — грубым тоном сказал он.       — Я не шучу, это правда, — сказала она, схватив его за руку и потащила в сторону комнаты, где достала из тумбочки положительный тест на беременность.       Он вдруг замер, глядя на эти две полоски.       — Ты серьезно? Ты сейчас не врешь мне? — спросил он дрожащим голосом. Внутри вдруг что-то перевернулось. Ему казалось, что плоскость уходит у него из-под ног.       — Конечно нет, как я могу врать о таких вещах?! — возмутилась она в истерике.       — Подожди. Не нервничай. Как это могло случиться? Мы ведь всегда предохранялись, — усомнился он, глядя на неё, — Не подумай, что я против этого ребенка. Просто я не ожидал.       — Помнишь тот раз, когда мы выпили на твоем корпоративе в честь открытия филиала? Это было около двух месяцев назад… — сказала она, заплакав, — Я не думала, что ты так разозлишься.       — Я не зол, вовсе нет, иди сюда, — сказал он, притянув её к своей груди. — Всё будет хорошо. Как давно ты узнала?       — Я сделала тест сегодня. Ещё не говорила родителям, — сказала она, сомкнув руки на его спине.       Тайлер отчаянно пытался вспомнить тот раз на той вечеринке и почему он так напился, ведь он в принципе на дух не переносил алкоголь. Но перед глазами было расплывчатое пятно. Он обнимал её и думал о том, как круто теперь изменится их жизнь. В этот же вечер они с ним направились домой в полной тишине потому что оба переваривали случившееся.

***

      — У меня сегодня никак не получится её забрать, столько статей, я разослала резюме по издательствам в Ричмонде, но даже не успеваю отвечать на звонки, — говорила Уэнсдей, стуча по клавишам.       — Я заберу её, не волнуйся, доставлю в целости и сохранности, — убеждал её Уэйн.       Была пятница, а значит в выходные Уэнсдей могла побыть с дочерью наедине.       — Спасибо, — выдавила она, потому что не хотела этого, но просить было некого. Донован был в отъезде.       Уэйн забирал Амелию уже трижды, и все разы девочка приезжала довольная. Она всегда легко шла на контакт, особенно с теми, кто был к ней добр и дарил подарки. Как и любой добродушный ребёнок, она радовалась каждой мелочи. И этот раз не стал исключением. Подъехав на своём серебристом Линкольне к воротам балетной школы, Уэйн дожидался девочку с огромной золотой коробкой в руках.       — Ух ты, это мне? — спросила она, залезая на заднее сиденье.       — Да, малыш, тебе, — сказал он, улыбнувшись и взглянув в зеркало заднего вида. Она открыла коробку и завизжала от восторга, внутри сидел маленький, упитанный хомячок в большой клетке.       — Боже, какой очаровашка!!! — завопила девочка, разглядывая его.       — Я рад, что он тебе понравился, поедем домой, принцесса? — спросил он повернувшись, и помогая ей пристегнуть ремень.       — А мама будет ждать нас? — спросила малышка, не отрывая взгляд от хомяка.       — Мама сегодня очень занята, но она обязательно приедет вечером и будет ждать нас, — сказал Уэйн, улыбнувшись, и Амелия слегка расстроилась.       — Не грусти, что тебя тревожит? — спросил он, пытаясь разговорить её.       — Я скучаю по папе, — выдохнула девочка с огорчением.       — Я понимаю, малыш. Может я могу чем-то тебе помочь? Твоя мама грустит, когда думает о нём… — добавил он, заставив Амелию вспоминать.       — Грустит? — переспросила малышка.       — Она плакала, когда вы жили втроем? — задал он наводящий вопрос и Амелия кивнула, вспоминая все те слезы, что мама оставляла в те месяцы жизни и как они с папой ругались.       Девочка молчала, и смотрела на него блестящими глазами.       — Амелия, я никогда не обижу твою маму, — сказал он умоляющим тоном, — Ты ведь знаешь это?       Девочка доверительно кивнула, но всё ещё думала о своём отце.       — Мама стала меньше плакать, когда он ушёл? — спросил он вдогонку, и Амелия просто молчаливо уставилась в окно, обдумывая все эти слова. Их частые ссоры сидели в её голове как нечто неверно истолкованное. Ведь она не знала, почему мама плачет и по какой причине они ругаются. Точнее, не совсем понимала это.       Машина подъехала к крыльцу, и Уэнсдей уже стояла там в ожидании. Амелия тут же бросилась к ней, сломя голову, прямо вместе с клеткой.       — Мама, смотри! Мне подарил дядя Уэйн, можно оставить???       Уэнсдей терпеть не могла грызунов, но ради дочери была готова на всё. Хоть этот хомяк не внушал ей доверия и выглядел вовсе не очаровательно, как казалось её миловидной, лучезарной дочери.       — Можно, — коротко сообщила она, целуя её в лоб, — Беги, мой руки и садись за стол, я сейчас.       Девочка убежала со счастливым видом и к Уэнсдей почти вплотную подошёл Уэйн, протягивая ей лист бумаги.       — Что это? — открыла она, вглядываясь в текст.       — Это одно из крупных издательств в Ричмонде. Я был там сегодня, отдал твое резюме. Договорился о собеседовании. Это анкета. Называется Tribune Publishing. Главный офис в Чикаго. Слышала?       — Конечно слышала… Не стоило, — сказала она, забирая бланк, но искренне была рада такому исходу событий. Так она могла бы спокойно возить Амелию на балет и проводить с ней каждый вечер.       — Я просто хочу помочь. Ведь так поступают друзья, да? — спросил он, глядя на неё, и она кивнула.       — Зайдешь на ужин? — хотела она хоть как-то отплатить ему.       — А как же твой свекр? — спросил Уэйн, улыбнувшись.       — Его нет, он в отъезде, иначе я не стала бы просить тебя забрать малышку, — ответила она, шире открывая дверь.       — Точно… Я с удовольствием поужинаю с вами, — сказал он, заходя на порог их дома.       Амелия радовалась тому, что он остался. Она буквально светилась от счастья, когда к маме кто-то хорошо относился.       Ближе к десяти Уэнсдей пошла укладывать Амелию. Уэйн уже уехал, и они разговорились по душам.       — Мама, тебе нравится дядя Уэйн? — спросила вдруг Амелия, когда та расчесывала её волосы.       — Почему ты спрашиваешь? — удивилась Уэнсдей, нежно поглаживая её.       — Он так хорошо к тебе относится. Ты больше не плачешь. Я подумала, может мы возьмем его с собой на луковую реку? — предложила девочка, чем ввела Уэнсдей в ступор.       — Если ты так хочешь… хорошо, мы как-нибудь позовем дядю Уэйна, — согласилась Уэнсдей, но её тревожило, что малышка начинает забывать своего отца. — Милая, ты же знаешь, что папа тебя любит?       — Угу, — кивнула Амелия, но вид у неё был такой словно она уже и не помнила силу этой любви. Зато сама Уэнсдей её отлично помнила. Тайлер умел любить так как никто другой. Так как не умела ни одна живая душа. Только рядом с ним её сердце оживало.       Слегка расстроившись, Уэнсдей поцеловала Амелию на ночь, и девочка вцепилась в неё, перед тем как та выключила ночник.       — Ты опять расстроилась от разговоров о папе, — прошептала Амелия, и Уэнсдей покачала головой.       — Нет, нет, малыш. Твой папа — самый прекрасный в мире человек, — хотела бы она сказать, что он скоро вернется. Что он вспомнит их, и они будут вместе, но не могла врать. Поэтому просто рассказала ей сказку и уложила спать.       В тот же вечер Уэйн прислал сообщение.       — Ужин потрясающий. И ты тоже.       Она почти сразу ответила ему.       — Уэйн, она ничего не говорила? По поводу нашей семьи.       — Нет, о чем ты? — спросил он в ответ.       Она не ответила и тогда он начал звонить.       Уэнсдей взяла трубку не сразу. Только с третьего звонка. Просто потому что не хотела разговаривать.       — Что такое случилось? — спросил он моментально.       — Ничего. Она была грустной, вот я и спросила тебя, — ответила она честно.       — Я ведь не расстроил её? Во всяком случае я не хотел, — сразу же сообщил он.       — Не думаю, что дело в этом. Я просто уточнила, — продолжила она.       — Уэнсдей, я просто хочу спросить. Мы можем поговорить? Ненадолго, — попросил он будто в отчаянии.       — Ты разве не уехал? — удивилась она.       — Я недалеко. Могу подъехать. Если Амелия уснула, — предложил он.       — Ладно, — согласилась Аддамс.       На её душе скребли кошки. Её мучили вопросы Амелии и все противоречия, что они испытывали по отношению к Тайлеру. Она не знала, как объяснить семилетнему ребенку, что её папа живёт где-то, но он их не бросал, а просто воскрес, избавив её от хайда.       Когда Уэйн приехал, она сразу вышла на улицу, накинув на себя куртку Тайлера, словно специально мысленно защищалась. Он посмотрел на неё своими печальными глазами, оглядев этот вид.       — Что ты хотел? — спросила она, закрываясь от его взгляда.       — Уэнсдей… На самом деле я хотел поговорить с тобой об Амелии. И о той ссоре, что была между нами три месяца назад. Я не должен был говорить те слова. И это до сих пор тревожит меня. Я очень прикипел и к тебе, и к Амелии. Мне бы хотелось попробовать что-то большее, чем дружбу. Ты очень мне дорога. И я скучаю по нам, — ответил он, тщательно подбирая слова.       Уэнсдей почти без эмоций обвела его тяжёлым взглядом. В машине вдруг стало жарко, чудовищно жарко, и она сняла куртку Тайлера, оставшись в одной футболке.       — Я говорила тогда и повторюсь сейчас. Я очень люблю своего мужа. И мне этого всего не нужно, — ответила она категорично.       — Но его нет с тобой. Ты каждый день плачешь по нему. Ты знаешь где он? Чем сейчас живёт? Наверняка он счастлив и у него новая жизнь. Пока ты хоронишь себя, он где-то развлекается, — высказал Уэйн своё мнение.       — Ты его не знаешь. И не знаешь, что у нас произошло, — заявила она в гневе.       — Потому что ты не говоришь! Черт, Уэнсдей. Как его зовут? Я знаю, что Тайлер. Но Тайлера Аддамса отыскать мне не удалось, значит, у него другая фамилия, ты вообще смотрела чем он сейчас живёт? — задавал он вопросы словно с претензиями, и она вспомнила что не могла найти его в соц. сетях до его воскрешения, а после даже не старалась.       И она знала, что Донован мог бы пробить его через полицейскую базу, но чтобы она ему сказала? Здравствуй, Тайлер, у нас есть дочь. И мы были вместе 10 лет? Всё это было неправильно. Уэнсдей верила в судьбу и знала, что если им суждено встретиться, то так и будет. Ей вдруг стало смешно, когда она услышала Тайлер Аддамс, потому что они тоже так шутили. Словно Тайлер мог бы взять эту фамилию вместо своей. Это было одним из воспоминаний, которое согревало. Она бы никогда не отдала свою фамилию никому кроме него и своего ребенка. Впрочем, так и получилось. Они оба решили, что Амелия будет Аддамс.       — Я сказал что-то смешное? — спросил Уэйн, глядя на её реакцию.       — Да, — коротко сообщила она, — Я не готова дать тебе ничего из того что ты просишь. И я пойму если ты прекратишь общение со мной, — скупо отрезала она.       — Нет, не прекращу. Ты еще не поняла? Я влюблен в тебя, — признался Уэйн, глядя на неё как волк на добычу. Он протянул ей ладонь, но она не намеревалась дать ему свою.       — Пожалуйста, Уэнсдей, — продолжил он наседать, и она неуверенно протянула её.       — Я обещаю, что всегда буду рядом и никогда не брошу тебя, никогда не предам и не уйду, — сказал он в очередной раз намекая на поступок Тайлера, и она не выдержала.       — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Он не бросал нас и не уходил, он отдал за неё свою жизнь, оставь нас в покое!!! — дернулась она, выхватывая свою руку, и разревелась от сильного перепада чувств. Он не понял ничего из того, что она сказала, но тут же обнял её. И ощутив мужское плечо, ей захотелось плакать еще сильнее. Она не давала выход эмоциям все эти три месяца. Он вдруг притянул её к себе, и очень аккуратно поцеловал, губами собирая слезы с её пухлых и мягких, вишневых губ. Она так и осталась сидеть с выпученными глазами, пока он касался её, а затем резко дернулась от него, выбегая из машины на улицу.       — Уэнсдей, подожди! — крикнул он вдогонку, но она уже закрыла за собой дверь в дом.       На его сидении осталась куртка Тайлера, он тут же обыскал все карманы и нашел старое водительское удостоверение, выдохнув себе под нос:       — Тайлер Галпин, значит…