Глава 6. Через тернии к звёздам

      Тайлер покачал головой, разговаривая с собакой.       — Ненормальная, — заключил он себе под нос, проворачивая ключ в зажигании.       Дорога до реки была недолгой, но когда он выехал на трассу, понял, что они с тем самым чёрным фордом почти поравнялись. Он ехал сзади, и решил посигналить ей. Впервые в жизни он вообще решил сделать что-то подобное. И сам не понимал почему. Боковое стекло открылось, он уже думал, что она выглянет посмотреть на того парня, в которого чуть не въехала на парковке, но она молча показала ему «фак» и убрала свою руку, вновь закрывая окно.       Для миловидного Тайлера это было проявление какой-то вопиющей невоспитанности и наглости, но он не собирался падать до этого уровня, просто проигнорировав такой грубый жест с её стороны. Пока в десяти метрах от нужного поворота не понял, что его спутница сворачивает туда же. Наверняка, она могла подумать, что он какой-нибудь маньяк, который едет прямиком за ней, поэтому он просто проехал чуть дальше и решил выбрать немного другое место для отдыха.       Уэнсдей вернулась в домик со странным предчувствием. Словно сейчас должно было что-то случиться, но не случилось по какой-либо причине. Довольная Амелия сразу же схватила из её рук шляпу, надевая на голову и побежала в сторону берегу.       — Погоди, милая! — окрикнула её Уэнсдей и направилась за ней.       Донован оставался в домике и раскладывал вещи. Ему было грустно, что его сын не видит, как малышка растёт. Но он принял эту ситуацию, радуясь, что в ней теперь нет этой твари.       Возле реки было очень красиво. Шум воды, россыпь камней и тёплый песок несли много воспоминаний о вечерах любви, которые они здесь проводили. Она села на берег, глядя на то, как Амелия кидает в воду камушки, и думала о том, что надеть чёрное платье в такую погоду было не лучшим вариантом. К счастью, снизу был полосатый купальник, и она, не задумываясь, сбросила с себя одежду, направляясь к дочери и желая поплавать вместе с ней. Её фигура, спустя столько лет, стала только женственнее. Мужчины всегда прилипали к ней взглядом и не могли его оторвать. Погрузившись в воду, она пыталась вытянуть дочь ближе к себе. Амелия помнила, как папа учил её держаться на плаву, и они вместе от души веселились там. Брызгая друг в друга водой и бросая огромный надувной мяч по очереди, они задорно смеялись, посылая эти звуки по всему берегу, на котором по странному совпадению неподалёку находился и сам Тайлер. Он отцепил Ментора от поводка, и они оба направились к воде, которая красивой рябью отражала на себе лучистое солнце. Он любил это больше всего на свете. За свои двадцать восемь лет он не знал места лучше и приятнее, чем берег, да вообще любая природа, будь то лес или высокие скалы. Здесь отдыхала его душа. Вдалеке вдруг послышался смех, и он вновь увидел ту самую девушку, но на этот раз она была с маленькой девочкой. Их внешность казалась такой разной. Особенно волосы, что чёрной гладью доходили до самой поясницы. Тогда как у девочки были тёмно-русые кудри, в которых ярким золотом отливали лучи солнца. Интересное сочетание — подумал он в глубине души.       Внутри поселилось странное чувство и мысль вслух:       — Надеюсь, она не водит так, когда в машине сидит её дочка.       Он присел на песок, и сам не заметил, как вырисовывал на нём что-то пальцами, затем просто лёг на него и долго смотрел на голубое небо, вслушиваясь в звуки воды и пребывая в состоянии гармонии.       Через десять минут такого отдыха он вдруг услышал протяжный визг, и непроизвольно дёрнулся, наблюдая, как девочка убегает с берега, а эта девушка пытается её успокоить, расплываясь в улыбке и убирая на берег маленького краба.       — Он сам тебя боится, — смеялась она, подзывая девочку ближе.       Тайлер непроизвольно улыбнулся. Ему нравился этот детский смех. Он много думал о детях, но почему-то не хотел заводить их лишь потому что «надо». Мысли иногда подводили его к тому, что он выбрал для жизни не того человека, раз не испытывал дикого желания сделать их с ней.       Внезапно вдалеке раздался мужской зов.       — Амелия! — крикнул мужчина, и девочка побежала к нему. — Пойдемте, покушаем.       Это имя показалось ему очень интересным и знакомым. Словно он много раз его слышал, но в его окружении подобных точно не было. Изначально он подумал, что это муж этой девушки, но увидев взрослого мужчину, как ему показалось, довольно похожего на его отца, волна грусти окутала его с головой. И он сам не понял, как вновь лёг на берег, закрыв свои глаза и вспоминая своё детство.       Та семья ушла в домик, а он и не заметил, как уснул прямо на берегу, полностью погрузившись в собственные воспоминания.       Продремав около часу, он проснулся от лая своей собаки где-то в стороне и быстро бросился туда в страхе и неведении. Уже вечерело. Амелия как раз отпросилась у матери добежать до берега, чтобы забрать свой мяч. Уэнсдей отпустила её, пока они с Донованом готовили что-то. Между ними образовалось сто процентное понимание. Они уже стали настолько родными друг другу, что он почти всегда называл её дочерью. Буквально через три минуты Уэнсдей услышала в окно громкий, сильный лай и тут же выбежала за Амелией на улицу. Девочка очень медленно отходила назад, потому что возле неё стоял огромный чёрный, враждебный и свирепый пёс. Память вернула ей воспоминание о том, как отец учил её никогда не поворачиваться спиной к зверю и не делать резких движений. Внезапно, к ним подбежала другая собака, встала прямо перед ними, будто защищая, и встретившись с другой взглядами, грубо зарычала в ответ. Они словно противостояли друг другу. Пёс Тайлера ощущал на внутреннем уровне его связь с этой девочкой и хотел заступаться за неё. Уэнсдей уверенно подошла к Амелии и схватила её за руку, закрывая собой. Услышав, как две собаки сцепились, она тут же издала свой немой звук, от которого трескались стекла, и псы буквально сразу разбежались куда-то по разным сторонам в панике. Уэнсдей крепко обняла дочь, и они направились обратно в дом.       — Мама, с той собакой всё будет хорошо? — спросила девочка.       — Да, милая, наверняка, — успокоила она её.       Тайлер увидел Ментора в двадцати метрах оттуда. Добежав до него, он немного испугался. Потому что этот пёс был ему очень важен. Он жил с ним все десять лет после отъезда из дома. Когда он подбежал к нему немного испуганный и тревожный, Тайлер как-то сразу ощутил волну его негативных эмоций. Словно чувствовал настрой собственного пса.       — Всё хорошо, приятель? — спросил он, успокаивая его и приобняв. — Давай перекусим?       Тайлер принялся готовить какие-то сэндвичи для них обоих, а на небе уже начинали появляться первые звёзды.       Донован взял на себя укладывание Амелии, по доброй традиции рассказывая ей сказки, которые сочинял сам, зачастую они переплетались с расследованием убийств во время его работы шерифом в Джерико. И Амелия слушала такое с интересом. Донован не удивлялся, поскольку знал, кто её родители.       Уэнсдей очень хотела прогуляться по берегу. И когда её голые ноги ступили на прохладный песок, она словно ощутила, как из тела ушло всё скопившееся напряжение. Иногда ей просто хотелось побыть одной. Пройтись в одиночестве где-то в таком месте и представить, что он идёт рядом.       По чистому совпадению или судьбе Тайлер тоже решил пройтись. Он думал о годах, прожитых в браке со Стейси, думал о том, что просто не хочет ехать домой и грустил. Он видел вдалеке приближающуюся фигуру. И она видела его. Но было уже так темно, что узнать его она бы не смогла при любом раскладе. Если бы только не подошла вплотную к нему. И вот в пятнадцати метрах друг от друга им почти одновременно поступили звонки. Уэнсдей увидела на экране «Уэйн» и опешила. Тайлер услышал звук мелодии вдалеке и тоже замер, за нежеланием брать трубку. Но неожиданно для всех она всё же приняла звонок и развернулась, уходя обратно к домику. Тайлер ещё долгое время смотрел на экран, но всё же ответил, направившись к машине. Судьба вновь разводила их. Играла злые шутки.       — Извини, не слышал звонка, — сказал он Стейси, — Мы с Ментором были на берегу. Я скоро приеду домой.       Он обреченно выдохнул, понимая, что это совсем не то место, куда ему хочется возвращаться. Но всё же, сел в машину, погладил пса и направился в путь. Уэнсдей пыталась казаться отстраненной и безликой, но даже так у неё ничего не получалось. Потому что её глаза буквально кричали о том, как она страдала. Слишком глубокие, неистово пронзительные и безжалостно прожигательные. Если бы можно было выкинуть их из головы, Уэйн так бы и сделал. А пока он просто пытался заполучить её любимыми возможными способами.       — Как ваш отдых? — спросил он, разговаривая на отвлеченные темы.       — Уэйн… Что тебе нужно? Я валюсь с ног. Хотела прогуляться по берегу. Одна. Я и вправду устала, — произнесла она коротким выстрелом.       — Я понимаю. Но я не просто так позвонил. Помнишь, ты говорила, что Амелия хотела попасть в балетную школу в Ричмонде? — задал он вопрос, и она растерялась.       — Конечно, помню, — сразу же подхватила она.       — Есть возможность. Я договорился, — сказал он, чем вызвал неприятное чувство в её груди, будто она чем-то стала ему обязана.       — Нет, подожди. Уэйн. Я не принимаю таких предложений, потому что мне неудобно это, — категорично заявила она, но он поправил.       — Уэнсдей, ты мне ничего не должна. Я так решил. Это просто моё желание помочь, — убеждал он её.       Она помнила, как Амелия всё время грезила балетной школой. Но всё было уже сформировано, и их не смогли принять. Грусть в этих зеленых глазах сводила Уэнсдей с ума. Она пыталась доплатить и даже запугать директора, но ей этого не удалось.       — Первое время мне придётся возить её туда, потому что я не могу бросить работу так спонтанно, нужно найти что-то стоящее, — начала вслух размышлять Уэнсдей.       — Я могу помочь тебе забирать её оттуда, я ведь рано освобождаюсь, — предложил он, сразу же поправившись, — Естественно без обязательств.       Молчание с той стороны трубку тревожило его, но он выжидал.       — Я подумаю, — ответила она спустя минуту, и он улыбнулся. Его план уже начинал работать.       — Спокойной ночи, Уэнсдей Аддамс, — прошептал он с нотой удовлетворения. Наконец, он был уверен, что хоть как-то пошатнул её нрав и расположил в свою сторону.       Они договорили, когда она уже была возле домика. Отчего-то она с тоской бросила взгляд вдаль, в сторону того места, где видела другую темную фигуру, но там уже никого не было.       Выходные прошли замечательно, Амелия была так довольна, и к вечеру воскресенья они направились в родной Джерико…

***

      Тайлер ехал домой с давящим чувством в груди. Казалось, что всё хорошо, но ему чудовищно не хватало эмоций. Словно их из него вынули. Когда он приезжал домой, его жена обнимала его, и всё шло как по сценарию. Но в этой мнимой заботе было одно «но». Всё вокруг выглядело фальшью.       — Тебя долго не было, я уж было начала нервничать, — сказала Стейси, встав у зеркала. Тайлер лежал на кровати и задумчиво смотрел куда-то в потолок.       — Почему? Я просто хотел прогуляться с Ментором, — прозвучал его отстраненный голос.       — Тай… — подсела она на край кровати. — Что-то не так? Между нами… Между нами что-то словно изменилось?       Ему хотелось сказать правду. Но он не знал как. За эти восемь лет он всё время боялся её обидеть. Её отец в своё время помог ему. Он тогда был еще совсем мальчишкой. Только переехал из другого города, подрабатывал в кафе и снимал квартиру. Но когда они со Стейси познакомились, у него будто началась другая жизнь. Вот только ему всё время казалось, что её ему навязали. Он почти не принимал решений. И ему не нравилось работать на этой работе, несмотря на то, что все им восхищались. Руководителем он стал с двадцати шести лет, и это внушало другим уважение к нему. Но в глубине души он мечтал совсем о другом.       — Всё нормально, я просто устал, — сказал он очередную ложь и отвернулся к стене.       Иногда Тайлеру хотелось исчезнуть. Раствориться в воздухе, словно его и не было. За все двадцать восемь лет он так и не узнал, что значило по-настоящему любить. Стейси легла рядом и обняла его, прижимаясь щекой к широкой спине.       — У тебя же нет другой женщины? — прошептала она с обидой дрожащим голосом и заплакала.       Тайлер тут же повернулся к ней и обнял её.       — Стейси… Конечно, нет. Дело не в этом. Мне порой кажется, что всё это душит меня, — сказал он честно, положив ладонь ей на щеку. Как бы там ни было, она была ему другом, все эти долгие восемь лет она была дорога его сердцу, и он не хотел, чтобы она плакала.       — Что всё это? Я? — спросила она, пристально заглядывая в его глаза.       — Я не знаю ответа на твой вопрос. Но у меня никого нет. Если бы было что-то подобное, я бы тебе сказал, — уверял он её грустным голосом.       — Может нам попробовать сходить к психологу? — спросила она с надеждой в глазах.       — Не знаю. Давай мы поговорим об этом немного позже, я реально очень хочу спать, — сказал он, поцеловав ее в лоб.       — Хорошо, — согласилась она, — Тай, я люблю тебя. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — ответил он, вновь отвернувшись, и в комнате воцарилась болезненная тишина.       Стейси ощущала, что он хотел уйти. Но она явно была не готова к этому. И единственным способом задержать его в семье была беременность, однако у них уже месяц не было близости. Просто потому что он ничего не хотел. Был холодным и потерянным всё это время. Но ей всё равно следовало попытаться. Ведь Тайлер был не просто идеальным парнем, в нём буквально сочетались все качества разом. И она не могла упустить его. Слёзы в её глазах доводили до отчаяния, пока он спал рядом. И порой ей казалось, что их брак спасёт только появление на свет ещё одного человека.       Всю ночь Тайлеру снился берег. Покой и умиротворение, которые так были нужны. В секунду картинка сменилась чёрными, яркими, выразительными глазами, которых он никогда раньше не видел. Они словно смотрели на него со всех сторон. Как парящие в небе вороны. И вокруг витал шепот. «Найди меня…».       Он резко открыл свои глаза в смятении и ознобе, стараясь сообразить, где он находится. По всему телу бегали колючие мурашки. Справа спала Стейси, в ногах — Ментор. Окно было открыто, на улице начался дождь. Он потер глаза, пытаясь избавиться от навязчивого образа в своей голове, но он стоял бельмом на его глазах. Лишь к обеду это чувство прошло, и он принялся делать дела по дому. Стейси все эти два дня вилась вокруг, словно предчувствовала опасность. Женская интуиция работала на наивысшем уровне, и каждый раз, когда Тайлер хотел поехать куда-то, она придумывала новые нерешенные вопросы.       Вечером воскресенья, когда уже стемнело, Тайлер всё-таки сбежал на озеро снова. Ему просто было катастрофически мало природы в своей жизни. Чего-то настоящего, стоящего, ценного. Будто он всю жизнь хотел быть ближе к лесу и воде. Когда он ехал по трассе и уже хотел сворачивать, вновь увидел чёрный Форд, который съезжал с грунтовки, и он зачем-то приветственно посигналил им, как будто чувствовал эту связь. Свет фар осветил его номер, и она заметила три шестёрки, невольно бросившиеся в глаза.       Через пару секунд он услышал гудок в ответ и непроизвольно улыбнулся. Даже такой маленький жест смог вызвать у него улыбку, непонятно почему. Ему казалось, будто они уже заочно знакомы.       — Кто это? — спросил Донован удивленно.       — Какой-то придурок, — сказала Аддамс, пока Амелия уже спала на заднем сидении.       Тайлер подъехал к тому самому месту, где они отдыхали, и увидел забытого возле костра единорога. Он долго смотрел на него, словно эта игрушка значила что-то большее, чем вещь. На нём виднелись еле заметные разводы чего-то. Уэнсдей тщательно драила его в ванной, пока плакала из-за выходок Амелии. Следы крови было почти не разглядеть. Но лёгкий оттенок всё же остался. И Тайлер по какой-то неясной для него причине положил единорога себе в машину, решив его сохранить…