Глава 9. Пепел сгоревшей любви

      Вся жизнь вдруг пронеслась у Уэнсдей перед глазами. Она тут же повернула голову в панике и увидела Амелию, которая лежала на асфальте с содранной коленкой, а рядом возле повреждённой машины почти без сознания лежал Уэйн.       — Малыш, малыш… — начала она осматривать Амелию, — Господи, с тобой всё хорошо?       — Да, мама… дядя Уэйн меня оттолкнул, — пропищала она, и Уэнсдей тут же бросилась к нему, вынимая сотовый из кармана дрожащими руками и набирая номер скорой.       Водитель машины находился в каком-то ступоре и не мог говорить.       — Уэйн, ты как??? Уэйн, подожди, не двигайся, всё будет хорошо, сейчас…       Уэнсдей набрала номер, и они дождались приезда скорой. За эти короткие пять минут она успела осознать, что она наделала. Как крупно облажалась, ведь не следила за своим ребёнком и думала только о себе. С этого самого момента её жизнь изменилась до неузнаваемости, повернув на 180 градусов…       Спасение дочери стало не просто ключевым фактором в её отношении к Уэйну, оно стало для неё всем. Она ни на секунду не отходила от его палаты и была благодарна судьбе настолько, что не могла больше думать о Тайлере. Всё вдруг закончилось… Будто его силой вырвали из её сердца тем, что она отныне оставалась должна другому человеку.       Уэйн шёл на поправку и был счастлив. И всё бы было ничего, но вот только Уэнсдей не чувствовала к нему ничего, кроме благодарности. С каждым новым днем она понимала, что могло случиться непоправимое. Что если бы не он, она бы могла потерять то единственное, что важно… Без этих зелёных глаз и милого личика она не смогла бы жить. В ней был весь её смысл. Прошло две недели, и она больше не переписывалась с незнакомцем, да и он с тех пор не прислал ни одного сообщения.

***

      Тайлер пришёл к Стейси на следующий же день. Вид у него был просто ужасный.       Всю ночь ему снились кошмары. О том, как они теряют ребёнка. Он, молча, уселся возле неё и коснулся губами её руки на кушетке. А затем очень боязливо и стыдливо положил ладонь к ней на живот.       — Прости меня, — сказал он дрожащим голосом, и она тут же потянулась к нему.       — Тайлер, я тебя люблю. Мне не нужен никто кроме тебя. Только ты и наша семья. Наш малыш. Ты же понимаешь, что только это важно? — наседала она с тревожным видом.       Тайлер тут же судорожно закивал.       — Конечно… Стейси… прости меня… я повёл себя как идиот. Я чуть не лишил нас ребенка, — сказал он, опустив глаза, и она схватила его за ладонь.       — Но всё обошлось. Всё хорошо. Мы вместе? — спросила она, глядя ему в глаза.       — Вместе, — подтвердил он, целуя её, и Стейси была на седьмом небе от счастья.       Наконец, её план сработал. Он, как никогда, ощущал себя виноватым. На душе скребли кошки. Отныне он обещал быть хорошим мужем. Его жизнь перевернулась с ног на голову. И он больше не хотел думать о том, что могло бы быть если… Не хотел представлять, что живёт не своей жизнью и находится не в том месте. Удалил переписку, а вместе с ней и номер телефона той самой девушки…

***

      Когда Уэнсдэй в очередной раз пришла к Уэйну в палату, у них состоялся тот самый разговор.       — Спасибо тебе… За Амелию… Я не знаю, что бы я делала, если бы… — опустила она глаза. Внутри было столько боли, что нельзя было передать словами. В груди предательски щемило, ведь она осознавала, что несколько дней назад могла потерять свою девочку. Маленького кудрявого ангелочка, который значил для неё буквально всё.       — Любой поступил бы так на моём месте, Уэнсдей, — сказал он, приподнимаясь, — Тем более, что Амелия значит для меня больше, чем кто-либо.       — Уэйн, я должна извиниться… — только начала она говорить, но он перебил.       — Нет, Уэнс, не надо. Это не значит, что ты мне обязана, всё нормально, — сказал он, глядя в её глаза, и она взяла его руку.       — Просто знай, что я благодарна тебе. И Амелия хочет тоже зайти к тебе, — промолвила она, и он кивнул, слегка улыбнувшись.       Уэнсдей вышла и позвала дочку для того, чтобы та навестила своего спасителя.       Амелия была очень счастлива. Радостная улыбка освещала всё помещение.       — А вот и мой лучезарный малыш пришёл, — промолвил Уэйн уставшим голосом, — Извини, что толкнул, теперь колено болит…       — Нет, уже не болит, мама обработала, и всё прошло, — сказала девочка, обняв его.       — Эй, ну ты чего… — сказал он, немного приобняв её в ответ.       — Дядя Уэйн, спасибо. Я очень хочу, чтобы ты поправился, и мы вместе поехали на луковую реку, — промолвила Амелия тонким, задумчивым голоском.       — Вообще я хотел позвать вас с мамой на красивое озеро или даже на море. А может мы бы могли увидеть даже океан, — шепотом произнёс он, и Амелия немного посмеялась с довольной гримасой.       — Было бы здорово… Можно, я расскажу секрет? — спросила она, пододвинувшись ближе.       — Я весь внимание, — прислушался он, демонстративно подставив её ухо, и она наклонилась.       — Я видела папу, — сказала она, и он замер, глядя на неё.       — Да? А где ты его видела? — спросил он напряженно.       — В магазине, — ответила Амелия.       — Ммм… Он был с другой тётей? — спросил Уэйн, и девочка свела брови.       — Нет, один. Но он меня не заметил, быстро ушёл, — сказала она, отчего Уэйн слегка улыбнулся.       — Он был счастлив или грустил? — задал он еще один вопрос.       — Не знаю. Как обычно… По папе не всегда было понятно, — ответила Амелия, приподнимая тоненькие плечи.       — Как думаешь, когда меня выпишут отсюда, мы можем уговорить маму съездить вместе на ту реку, которую ты хотела мне показать? — улыбнулся Уэйн, переводя тему, взяв Амелию за руку.       — Дааа, я уже говорила маме, и она сказала, что не будет против, — радостно ответила малышка.       — Это здорово… Малыш… А ты говорила маме про папу? — спросил он волнительным голосом. Ему было так страшно, что они могут сойтись вновь. Он был готов буквально на всё. И их возможная случайная встреча совсем не играла ему на руку.       — Да… Но она его не заметила… — рассказала девочка, расстроившись.       — Ладно… Всё будет хорошо, медвежонок. А теперь беги к маме. Дядя Уэйн скоро пойдёт на поправку, обещаю, — сказал он, укладываясь обратно на подушку.       Девочка убежала, и Уэнсдей зашла к нему вновь, чтобы попрощаться до завтрашнего дня.       — Я приеду завтра утром, — сказала она, даже не присаживаясь. — Сразу после того как отвезу Амелию в школу.       — Хорошо… Уэнсдей? — окрикнул он её, перед тем как она ушла, — Можно позвать тебя на свидание?       — Ладно, — согласилась она от безысходности со смиренным видом и вышла. Но он был рад даже этому. Наконец, ему удалось сломать её установку. Хотя внутри него сидело много сомнений, нужно было активнее действовать.       Его телефон вдруг зазвонил, и он взял трубку.       — Да, да, всё нормально, — отвечал он грубым, твёрдым голосом. — Не переживай.       На том проводе раздавались мужские возгласы.       — Я же сказал, всё нормально. Удар был не сильным. Главное, что она поверила. Я не собираюсь писать на тебя заявление, успокойся уже, Майкл, — осёк он парня. — Так, погоди, мне звонят, это срочно.       Он быстро переключил звонок, и на той стороне послышался голос Стейси.       — У меня проблема, Уэйн… Мне срочно нужна твоя помощь…

***

      Когда Стейси выписали, Тайлер забирал её с клиники с цветами и на руках. Он словно ощущал себя ответственным перед ней. Переговорив с доктором, тот дал им рекомендации и разрешил вести половую жизнь.       В эту же ночь Стейси, как оголодавшая самка, залезла на него и не выпускала его член из своей хватки. Уэйн договорился с врачом о том, чтобы ей приготовили все необходимые документы, выписали препараты для более вероятного оплодотворения. Она сдала анализы перед выпиской и уже мечтала поскорее оказаться с ним в постели. Он всегда возбуждал её. Красивое мужское тело, полностью прорисованное аккуратными мышцами, мягкие, пухлые губы, родинки на его груди и зелёные, невероятные глаза, которые смотрели на неё с зеркальным отблеском души. Она не слезала с него всю ночь, одурманенная параноидальной идеей заделать ребёнка по-настоящему. Маленькую копию её кудрявого любимого. Тайлер был очень аккуратен, и постоянно прикладывал ладони к её животу, нежно поглаживая его и прижимаясь щекой. Он отчаянно хотел ощутить первые толчки и скорее увидеть его на экране.       — Ты чего? — засмеялась она, когда он приложил к нему ухо.       — Хочу услышать его, — нежно прошептал Тайлер, целуя её кожу.       — Он ещё маленький, ты ничего так рано не услышишь, — сказала она, состроив каменное лицо.       — Ну и пусть… Зато он, наверняка, всё чувствует, — разнежничался Тайлер, фантазируя. — А ты что-то такое ощущаешь?       — Я…пока нет, — ответила она, задумавшись.       — Ну ничего… Скоро мы будем ловить удары его пяточек под твоей грудной клеткой, — эти слова заставляли её сердце болеть. Она не могла упустить его. Он был идеальным. Отцом, мужем, мужчиной. И из её глаз полились слёзы.       — Тайлер, — разревелась она, прижимаясь к нему.       — Ты чего? — удивился он, — Стейси… Иди сюда.       Он крепко обнял её, положив тёплые ладони на её плечи.       — Не плачь, пожалуйста, всё будет хорошо. Я с тобой. И я никогда вас не брошу, — он говорил эти слова, и внутри него что-то ломалось. Ему странным образом казалось, что он говорит их не в первый раз. Некое дежавю, но такое болезненное. Он всё время ощущал какую-то чудовищную ломку во всём теле, будто его разделили на две части и где-то жила вторая. Ночь прошла в долгих и нежных разговорах в его бережных и надёжных руках.       Стейси была счастлива и довольна, убираясь на кухне с утра. Проводив Тайлера на работу, она готовила что-то и поливала цветы, представляя, как после бурной ночи, точно забеременеет. Кроме того, у неё как раз была овуляция. Она счастливо передвигалась по кухне и напевала какую-то тошнотворную мелодию себе под нос.       Но внезапный звонок врача из той клиники изменил абсолютно всё…       — Миссис Галпин, — прозвучал обеспокоенный голос.       — Да? Доктор Ричардсон, я Вас слушаю, — сказала она, взяв трубку.       — У нас небольшие проблемы с нашим делом, — сказал мужчина, пытаясь подобрать слова.       — Какие проблемы?! — занервничала она, ощущая, как её руки начинают трястись.       — Речь о бесплодии, — заявил голос в трубке, и она опустилась на край стула в состоянии полнейшей паники.

***

      Уэйна выписали через две недели после случившегося. Переломов не было, органы тоже были целы. Он отделался ушибами и вывихом, но быстро восстановился. После звонка Стейси всё стало ещё сложнее. И ему было просто необходимо, чтобы Уэйнсдей своими глазами увидела, как Тайлер счастлив без неё. Потому что ситуация с её бесплодием играла против них обоих. Был только один шанс, и Уэйн пригласил Уэнсдей в шикарный ресторан в Ричмонде, пока Донован согласился посидеть с малышкой. Ему не нравился Уэйн, но он был согласен с тем, что такая красивая девушка не может оставаться одной до счастливого случая, когда Тайлер вдруг окажется на её пути снова. Его сердце болело за неё. Он был уверен, что ей стоит хотя бы попытаться жить дальше. Уэнсдей вышла к Доновану в обычном платье, распустив свои волосы и сделав неброский макияж. Старик обвёл её опечаленным взглядом.       — Тебе стоит почаще выбираться куда-то, дочь, твои глаза перестали сиять, — сказал Донован, чуть не пустив скупую слезу.       — Я не люблю походы по злачным местам, я иду из благодарности, — сказала она, усевшись рядом с ним.       — Я знаю, Уэнсдей. Отдохни хоть немного, мы с Амелией скатаемся в парк, приедем вечером, — сообщил Донован, похлопав рукой по её ледяной кисти.       Она не хотела ехать ни на какое свидание. Но всё же выпнула себя из чувства, что просто обязана. Вспоминая Тайлера, по её телу пробежалась волна мурашек. На секунду ей показалось, что он вот-вот зайдёт в эту дверь и прижмёт её к себе, глядя всё тем же влюблённым взглядом, от которого она ощущала каждый стук собственного сердца. Но звук звонка очень быстро выдернул её из своих надуманных фантомов.       Они с Уэйном ехали до Ричмонда почти молча, Уэнсдей всем своим телом ощущала себя в клетке. Шикарные распущенные волосы переливались в свете дня, словно насыщенный чёрный агат. Её взгляд был устремлен вдаль. Уэйн периодически поглядывал на изгибы её тела, утонченность движений и острый как лезвие ножа, непробиваемый взгляд куда-то в пустоту.       — Ты очень красивая сегодня, — разбавил он тишину.       — Спасибо, — скупо ответила она, бросив на него холодный взгляд.       — Надеюсь, ты хоть немного отдохнешь и расслабишься, — сказал он воодушевленным голосом, и она тяжело выдохнула. У неё почти всю дорогу было неприятное предчувствие. Словно должно было произойти что-то очень плохое. Уэнсдей всегда тонко чувствовала такие вещи.       Серебристый Линкольн внезапно остановился вначале улицы, и Уэнсдей немного напряглась, оглядываясь по сторонам.       — Мы не доехали, — сообщила она, глядя на какой-то спальный район.       — Что-то с машиной, я сейчас, — он вышел, открыл капот, достал мобильный и написал Стейси сообщение.       Когда Уэнсдей сидела в машине, её взгляд устремился куда-то в одну точку. Она была полностью поглощена своими мыслями, пока минут через пять не услышала громкий возглас со стороны, сопровождающийся женским протяжным хохотом.       — Тайлер, поставь меня!!! — визжала Стейси, обхватив его за шею змеиными руками. Широкие плечи, кудри, отливающие золотом, и широкая улыбка въелись ядовитыми наконечниками прямо в её сердце. Он игриво и беззаботно улыбался и нёс девушку на руках. Она узнала его смех за секунды. Его имя вонзилось остриём бритвы в её уши.       Уэнсдей сидела, вдавленная в пассажирское сидение, но словно провалившись куда-то на самое дно. В горле появился ком. Из глаз сразу же потекли слёзы. Всё вдруг защипало, стало трудно дышать. В этот самый момент она словно умерла вместе с тем Тайлером. И она была права, её действительно парализовало от увиденного. Казалось, она на все сто процентов состоит из боли. Потому что ощущала её буквально везде. Тайлер нёс Стейси в клинику с логотипом счастливой семьи. Они оба светились от счастья. И так Уэнсдей поняла, что у него теперь другая любимая семья. Он живёт счастливой, сладкой жизнью. Без них. Внутри жгло, будто кислота распространялась по каждой её вене, сгоняя в сердце концентрат дикой боли.       Его спутница бросила взгляд в сторону серебристого Линкольна, заприметив и убедившись в том, что Уэнсдей всё увидела. И поцеловала Тайлера на входе прямо в губы мерзким глубоким поцелуем, отчего Уэнсдей сразу же отвела взгляд в сторону. Уэйн дождался, когда они с Тайлером зайдут внутрь, закрыл капот и уселся обратно за руль.       — Ну, всё, можем ехать, — подметил он, поднимая свой взгляд на неё. На ней не было лица, тушь потекла, а руки неистово дрожали. — Что с тобой?! Уэнсдей?       — Пожалуйста, давай вернемся домой, — сказала она убитым горем голосом, и он был явно доволен собой, но хорошо играл.       — Ты расстроилась, что машина сломалась или соскучилась по ребенку? Что случилось? — донимал он её расспросами.       — Уэйн… Не надо, пожалуйста. Прости меня, но сейчас я просто хочу домой. Умоляю тебя, мы обязательно сходим, но в другой раз, — сказала она поникшим, сдавленным от кома в горле голосом, и он просто понимающе кивнул, разворачивая машину.       В болезненном молчании Уэнсдей покинула машину и вернулась домой, сдавливая порывы разреветься прямо на улице. Она вновь села в ванную под струи ледяной воды, чтобы хоть как-то задавить это едкое чувство в своей груди, но всё было бесполезно… Её Ад наступил прямо здесь и сейчас, уничтожая её изнутри. У него была семья. И возможно это был даже не первый их ребенок. Ведьмы постарались на славу. Вот оно — истинное отмщение, подумала она. Она смотрела, как вода уносит разводы от косметики и представляла, что когда-нибудь её девочка вырастет, и внутренняя боль пройдет, ведь говорили, что время лечит…       Она вышла из душа, сложила все вещи и фотографии Тайлера в большую коробку, запаковала её и унесла на чердак. Приготовила ужин в терпком, неприятном одиночестве и села дожидаться Амелию с Донованом.       Он очень удивился, когда увидел её дома, когда они вернулись из парка. Но по её взгляду понял, что что-то случилось. Пока Амелия переодевалась, Уэнсдей еле слышно сказала:       — Я его видела. Он в Ричмонде. Счастлив. У него супруга, и они ждут ребенка, — заявила она, выдавливая из себя.       — Он не узнал тебя?! — спросил Донован, встревоженный новостями.       — Он меня не видел, но всё хорошо. Значит, так надо, — ответила Уэнсдей как на автомате, и уже хотела уходить, но Донован взял её за запястье.       — Мне жаль, — немногословно произнес он, видя боль в её глазах.       — Я знаю, — ответила она, сдерживая слёзы, и направилась к дочери.       Амелия рассматривала игрушки и тяжело вздыхала.       — Мама, а ты точно уверена, что мы забыли единорожку на реке? — спросила малышка, когда Уэнсдей собиралась почитать ей на ночь.       — Да, милая, я всё хорошо посмотрела, дома его нет, у дедушки и в машине тоже, — сообщила она дочери, открывая книжку.       — Мам… А можно спросить? — задала она вопрос.       — Конечно, спрашивай, — одобрительно кивнула Уэнсдей.       — Ты бы хотела выйти замуж за дядю Уэйна? — спросила она, вгоняя её в ступор.       — Принцесса моя, что это за вопрос? Конечно, нет, — сразу же отрезала Уэнсдей, занервничав.       — Просто ты тоже должна быть счастлива. Если папа счастлив с другой тётей где-то, — сказала Амелия, и Уэнсдей буквально пошатнулась сидя от неприятного чувства внутри.       — Подожди… С чего ты взяла это? Что папа счастлив с другой тётей? Ты что-то видела? — спросила она тут же, насторожившись. Было очень больно произносить это вслух при дочери.       — Нет, просто мне так показалось, — грустным голосом промолвила Амелия, укрывшись одеялом до шеи. — Мы поедем с дядей Уэйном на реку?       — Да, малыш, конечно, поедем, уже на следующих выходных, обещаю, — прошептала Уэнсдей, поцеловав Амелию в лоб, и принялась читать.       Амелия вдруг заёрзала на кровати и достала из-под подушки то самое колечко, протягивая его маме, будто ощущая её внутреннюю боль.       — Это всё же тебе, мама, — она бережно взяла мамину руку и надела его на безымянный палец, будто показывая ей, что страдать в одиночестве и заставлять маленького ребенка видеть это неправильно. Уэнсдей проглотила ком и посмотрела на это кольцо с каким-то ощущением пустоты и безнадежности…       Когда малышка уснула, Уэнсдей прошла босыми ногами на крыльцо и уселась на лестницу, глядя на огромную серебряную луну.       — Я очень рада, что ты счастлив… — прошептала она с мурашками на теле, и достала телефон. По неясной причине ей захотелось выговориться хоть кому-то. Пальцы поспешно набрали короткое сообщение на уже знакомый номер:       — На этот раз паршивый день у меня…