Глава 13. Выше, чище, сильнее...

      — Нет, его весь день не было дома, а позже он приехал и наговорил мне всякого. О перерыве и о том что он устал, — плакала Стейси в трубку.       — Так, успокойся, — перебил её Уэйн. — Значит, он хочет перерыв?       — Я ведь сказала… Но папе есть чем его прижучить, — заявила она в слезах.       — Так… А с этого момента поподробнее? — спросил Уэйн, жадно вслушиваясь в каждое её слово.       Утром субботы Уэнсдей впервые за долгое время проснулась в прекрасном настроении. Она потянулась, открыла глаза, а рядом уже лежал обеспокоенный Уэйн чуть ли не глядя на неё вплотную. Он тут же подволок её под себя, залезая сверху с какой-то гадкой улыбкой, в очередной раз заставив её чувствовать себя его куклой.       — Такая счастливая, снилось что-то, — сказал он, проводя рукой у неё между ног и она тут же оттолкнула его со всей имеющейся силы.       — Прекрати, мне нужно умыться, — сказала она, направляясь в ванну.       — Ладно, но я жду тебя здесь, — крикнул он вдогонку.       Она встала перед зеркалом, покачала головой. Надела прокладку, хоть у неё и не было месячных, но она была уверена, что он стал бы проверять. Почистила зубы, умыла лицо. И собиралась поговорить с ним.       Присаживаясь на кровать, она сразу сказала.       — Я хочу поговорить. У меня пришли месячные, — предупредила она, и он улыбнулся.       — Очень удобно, — ответил он.       — Не веришь — посмотри, — грубо отрезала она.       — Я верю, — сказал он сразу же, — Слушаю тебя.       — Я отвезу Амелию к дедушке сегодня. И мне нужно поработать. Прости, но сегодняшнее свидание отменяется, — сообщила она с видом мертвеца.       — Хорошо, — ответил он, подкрадываясь ближе и опрокинул её на кровать, придавливая собой и расставляя руки по краям. — Не бойся, я понял и не трону тебя.       — Что-то не похоже, — ответила она с гонором.       — Болит? — положил он руку на её живот, и она вздрогнула.       — Что тебе нужно, Уэйн? — спросила она голосом, полным отчаяния.       — Ты не хочешь быть со мной? — спросил он, касаясь кончиком носа её щеки.       — Я тебя боюсь, — ответила она честно, отвернув лицо в сторону.       — Но я не обижал тебя. Я вас люблю. И просто боюсь потерять. Почему ты не ценишь этого? — задал он вопрос, уставившись на неё.       — Потому что я этого не просила. Амелии ты дорог, и я вижу это. Но ты очень импульсивен в другом контексте. Если я чего-то не хочу, со мной тоже нужно считаться, Уэйн, — отрезала она, лёжа под ним и задыхаясь.       Он тут же отпустил её запястья, приподнимаясь.       — Я не хотел обидеть тебя. Прости меня. Всё что я делал так или иначе связано с моими к тебе чувствами. Эта девочка стала мне дочерью. А насчет другого… Я лишь хочу чтобы ты была моей. Ничего криминального, — ответил он обиженно и отстранённо. — Меня тоже бросали, Уэнсдей. И я знаю, каково тебе. Но не отыгрывайся на мне.       — Я не собиралась, — взяла она его за руку, — Но и ты меня пойми. Мне просто нужно больше свободы решений. Я никогда не была такой, какую ты хочешь видеть.       — Я хочу видеть только тебя, — сказал он, коснувшись её щеки. — И никого больше.       — Ты не даешь мне дышать, — ответила она, уворачиваясь от его ладони.       — Ты не понимаешь… Я готов отдать тебе собственный воздух, если тебе не хватает своего, — его карие глаза смотрели на неё с укором. И от него веяло чем-то неадекватным. Чем дольше они жили, тем сильнее это проявлялось. «Меня тоже бросали» крутилось в её голове.       — Я пойду будить Амелию, — сказала она, оставляя его одного. Уэйн злился. Очень злился. И кроме этого его душа металась внутри в панической атаке. Он понимал, что Тайлер возможно вновь появился в её жизни. Он тут же достал свой телефон, набирая номер.       — Майкл, мне нужна твоя помощь… проследить кое за кем.

***

      Уэнсдей потребовалось около двух часов чтобы отвезти Амелию к дедушке. Малышка очень радовалась, что увидит Зои и взяла с собой половину новых игрушек. Дед крепко обнял внучку, и уставился на Уэнсдей.       — Красавица, как выросла, — сказал он, когда Амелия пробежала внутрь. — Ты вся светишься. Брак идет тебе на пользу.       — Это не он, — ответила она смущенно, присаживаясь на диван. — Тайлер. Мы случайно познакомились.       — Ух ты. Случайно? — улыбнулся он в ответ, — А как же Ваши супруги и их ребенок?       — Всё сложно, Донован, — опустила она глаза.       — Мне ты можешь рассказать… Как он? — спросил мистер Галпин, заваривая ей чай.       — Они потеряли ребенка. И кажется… мне показалось, что он совсем не счастлив с ней. И мы встретились правда случайно. Это он тогда гудел нам на дороге на красном пикапе. И подобрал нашего единорога на берегу, — сообщила она, прикрывая раскрасневшееся лицо ладонями.       — А вот это, дочь, не случайно… Уже похоже на судьбу, — ответил он в смятении.       — Чёрствый шериф Донован верит в судьбу? — улыбнулась Аддамс безумной улыбкой, отпивая мятный отвар.       — Вы расслабили меня. И я уже не шериф, — посмеялся он, — Вы ещё собираетесь увидеться?       — Да, я поэтому приехала. Мы с Уэйном никак не можем прийти к пониманию. Но мне нужно узнать, что Тайлер чувствует. Потому что я люблю его до сих пор. И если он только даст мне знак, я не задумываясь уйду от него, — сказала она в лёгкой дрожи. Он видел, как она переживает.       — Не делай поспешных решений. И знай, что ты всегда можешь обратиться ко мне, — ответил он, и она тут же протянула ему свою руку.       — Спасибо, я буду на связи, — сообщила она, и, попрощавшись с Амелией, села в машину.       Собравшись духом, она достала телефон и набрала номер. Тайлер взял трубку буквально сразу. Была суббота, и он ещё спал в своём кабинете, поскольку работал до поздна.       Его сонное приветствие вызывало такой трепет. Она вспоминала как буквально каждое утро прижималась к нему ещё до первых лучей солнца. За всю их десятилетнюю жизнь не было ни дня чтобы она была не рада его присутствию.       — Доброе утро, — сказала она в трубку, обмякнув в машине в слащавой улыбке, представляя как она тонет в его объятиях прямо сейчас.       — Доброе, — улыбнулся он, почему-то тоже представляя, как обнимает её, но тут же осëк себя. — Извините. Я еще не проснулся. Как Вы себя чувствуете?       — Я хотела бы встретиться, — резко прервала она его вопрос.       — Да? То есть, да. Конечно. Когда Вам удобно? — спросил он, сморщив нос, и она словно видела выражение его лица перед собой. Такого забавного лица, когда он смущен.       — Сегодня. Я сейчас в Джерико, но через два часа буду в Ричмонде. Мы могли бы увидеться где-нибудь, где тихо.       — Возможно на луковой реке? — спросил он, и она тут же закивала.       — Да… да, — сразу же ответила она согласием, — К 12 я буду там.       — Отлично, возле того места, где я нашел Вашу игрушку, договорились? — спросил он вдогонку. У него внутри что-то ожило.       — Хорошо.       Уэнсдей не верила своему счастью. Он был так рад слышать её. Всё внутри неё трепетало. Она вновь ощутила себя школьницей в преддверии свидания с ним. Хорошо, что она была одета по погоде и для прогулки, потому что не хотела заезжать домой. Чёрные джинсы, ботинки, тёплый длинный пуховик и чёрная шапка, особенно выделяющая её белоснежное лицо.       Когда она подъехала туда, уже увидела вдалеке его пикап. Погода стояла солнечная, хоть на улице и было морозно. У Тайлера в машине всегда было абсолютно всё для неожиданной поездки на реку. Тёплый плед. Сухие дрова. Посуда и прочие вещи. Поэтому он молча уехал из дома, даже не завтракая, просто попрощавшись со Стейси скупым — доброе утро, мне нужно по делам. Она была вне себя от ярости. А он словно, наконец, почувствовал, что она нехороший человек. Что-то отталкивало его от неё всё сильнее с каждым новым днём. Будто он ощущал все девять лет этого жестокого обмана и манипуляций.       Тайлер увидел подъезжающий Форд и замер в волнении возле костра, который разжег.       Он даже купил продукты, уже приготовил сэндвичи и сделал ей кофе. Это было что-то невероятное. Она вышла из машины, сдерживая себя. Видя всё, что он сотворил. Для неё. Он вновь был с ней самим собой. Проявляя заботу и внимание. Она подошла к нему и скупо поздоровалась, потому что если бы обняла, не смогла бы оторваться. Он улыбался, глядя на неё. Той самой лучезарной, доброй, потрясающей улыбкой, которой улыбалась их дочь.       — Голодны? — спросил он, указывая на контейнер с едой.       — Я вижу, Вы подготовились, — присела она на бревно, накрытое пледом.       — Я всегда беру это с собой. Часто езжу. А Вы любите природу? — спросил он, присаживаясь рядом.       — Да, люблю, — коротко ответила она, и он передал ей кофе.       — Может мы перейдем на ты? — спросил он, слегка нервничая.       — Конечно. Я и сама хотела предложить. Сегодня суббота, у тебя не было других дел? — спросила она, намекая, что такой день обычно проводят с семьёй.       — По правде говоря, нет. Я сейчас пытаюсь понять, что я ощущаю. И мне кажется, что я выбрал не совсем тот путь, который хотел… словно… нет, ты сочтешь меня психом, — прервал он рассказ.       — Нет, не сочту, — сразу же сказала она.       Он посмотрел в её глаза и продолжил.       — Словно я живу не той жизнью и не с тем человеком, понимаешь? — спросил он, волнительно глядя на неё своими зелёными, полными отчаяния глазами.       — Понимаю, как никто другой, — сказала она, разгрустневшись.       — Но вы с мужем тоже давно вместе, верно? — спросил он тут же и она покачала головой.       — Нет, это мой второй брак. Мой первый супруг как я думала бросил нас после десяти лет безумной любви, — сказала она, глядя вдаль берега и держа в руках кофе.       — А на самом деле? — спросил он.       — На самом деле он отдал свою жизнь за нашу дочь, — опустила она глаза и они покраснели, наполнившись слезами. Голос задрожал. Он не совсем понял этих слов. Но явно осознал, что её первый супруг умер.       — Мне жаль, что так случилось с твоим мужем. Похоже, что ты действительно сильно его любила, — утешил он её, коснувшись руки.       — Я до сих пор люблю его, — посмотрела она ему в глаза в надежде, что он вспомнит, но он не понимал её, разрушая все мечты на части.       Она отвела взгляд и пыталась успокоиться.       — Ну, вот… снова тушь, — улыбнулась она, протирая щеки.       — Вот, возьмите, — протянул он ей платок из кармана. В этом до сих пор был его особенный склад характера. Носить с собой платок чтобы дать его даме в случае неожиданных слез. Она помнила это, как нечто очередное, что выделяло его.       — Спасибо, — поблагодарила она, утирая слезы и подтеки.       — Я хотел сказать, что, наверное, жизнь всегда распоряжается по-своему. Когда я был молодым, я уехал от отца с одним пакетом. Я не желал возвращаться туда потому что он не любил меня и не жаждал моего появления на свет… — начал он говорить, но она тут же перебила его.       — Не говори так. Это не правда, — она смотрела так, будто знала, о чем говорит, но потом поняла, какую ошибку допускает, — Извини. Пожалуйста, извини. Просто порой люди не ценят, что имеют. Некоторые не умеют проявлять эмоции, но это не значит, что они не любят тебя. Порой жизнь сложнее, чем кажется. Возможно, твой отец сожалеет о таком поведении?       — Я не знаю… я не видел его уже очень давно. И сомневаюсь, что он мог измениться, — сообщил он, подав ей сэндвич, — Но мы отвлеклись. Я специально сделал, чтобы ты перекусила.       — Потому что планируешь долго меня здесь удерживать? — улыбнулась она, коснувшись его руки чтобы взять еду, и по телу вновь пролетел какой-то импульс.       — Пока ты не захочешь уйти, — посмотрел он серьёзным взглядом, и её глаза вновь застыли на этих губах. Сердце так бешено колотилось. Ей было не найти выхода из лабиринта под названием «Тайлер Галпин».       Она переняла сэндвич и откусила, закрыв глаза, вспомнив как вкусно он это делает. По её лицу было видно и он улыбнулся.       — Я рад, что понравилось, — достал он и себе.       Они перекусили, болтая о погоде, о жизни, о трудностях и даже о работе. Уэнсдей рассказала, что училась в Неверморе. Тайлер очень удивился, но по её внешнему виду он догадывался, что она может быть изгоем. Он немного рассказал ей о матери. То, что знал. И она только тогда осознала, что им предстоит переживать всё это заново.       — Сколько твоей дочери? — спросил он, потушив костёр. Время уже было шесть вечера и пора было ехать по домам.       — Семь, — ответила она.       — Это тяжело? Быть мамой?       — Не без этого… Но это другой уровень любви. Когда не жалеешь себя. Думаешь о ком-то больше, чем о себе. Делаешь ради него всё, несмотря ни на что, — ответила она, и он кивнул.       — Не представляю… Наверное, ты прекрасная мама, — высказал он мнение, и она чуть не расплакалась вновь от этих слов. После рождения Амелии многое в её характере изменилось.       Она помогла ему собрать вещи, на улице уже было совсем морозно и темно. Они сели в его машину, чтобы погреться, и он смотрел на неё, не отрывая глаз. Внутри салона стало жарко от печки, и пришлось снять куртки, пока они болтали. На ней был чёрно-белый свитер в ромб, и он не мог не улыбнуться этому. Он уже понимал, что это её любимая цветовая палитра.       — Извини, но я спрошу. Потому что просто не знаю, что будет дальше, — сказал он, громко выдохнув, и она кивнула, соглашаясь. Она уже ощущала, что между ними образовывается связь. — Между нами что-то есть, не я один это чувствую? Это глупо. Просто я хочу знать.       — Не глупо. Не ты один, — согласилась она, глядя на него в ответ.       — И как нам быть? Я раньше не ощущал этого, — честно сказал он, дожидаясь её ответа. Он вдруг понял, что всё это для него в новинку.       — Я сама не знаю, — бегали её глаза. Между ними уже метались молнии.       — Ты любишь своего нынешнего мужа? Ты счастлива в браке?       — Нет, Тайлер. Я его не люблю. Но моя дочь прикипела к нему. С этим сложно. Однако я поняла, к чему ты это спросил, — ответила она, коснувшись его руки. Его тепло было таким родным.       Он совершенно не мог оторваться. Смотрел на неё будто так было всегда. И он не понимал, почему раньше не искал ничего подобного. Не испытывал такой сильной эмоции ни к кому. Она казалась ему родственной душой. Второй половиной их общего целого. Это было что-то на другом уровне. Что-то возвышенное, неземное, невероятное.       И она знала, что если он поцелует её, то пиши пропало. Она бы не смогла прекратить это. Не смогла бы отпустить его.       — Прости, я не понимаю, что со мной происходит. Хочу быть честным, — прошептал он, утопая в омуте этих чёрных глаз.       — Будь, — коротко заявила она.       — Хочу тебя поцеловать, — прозвучали его слова, от которых в одно мгновение голову сорвало им обоим.       Они ринулись друг к другу одновременно. И она ощущала такое, отчего всю её душу выворачивало наизнанку. Она поверила в Бога, в судьбу и в высшие чувства. Его руки прижали её к себе и этот поцелуй зародил в них обоих что-то новое, что сидело глубоко внутри и не имело возможности выйти. Кончики пальцев касались её лица, губы не могли оторваться от неё, он никогда ещё не ощущал ничего и близко похожего.       Она вдруг перелезла на его колени, и была права — она не могла остановиться. Что-то внутри приросло к нему корнями. Язык словно поселился в его рту, на его шее, скулах и подбородке. Он так тяжело дышал и она ощущала его возбуждение всем своим телом. Сквозь плотную ткань джинсов его член упирался прямо в нужное место. Заставляя её ещё сильнее сходить с ума, сидя на нём и мечтать о продолжении. Он закрыл глаза, отрываясь от неё и громко, протяжно выдохнул.       — Это невозможно… Нужно остановиться, потому что я сейчас взорвусь. Ты… Мне нужно расставить всё по местам. Я не могу втягивать тебя в это, пока не закончу старое. Но я всё решил, — выдохнул он на одном дыхании, всё ещё держа её руками на своих коленях.       — Ладно, — сказала она, задыхаясь. У неё был такой вид, словно она сейчас упадет в обморок. Сердце звучало как монотонный гул.       — Ты же понимаешь, что я не лгу? Я серьезно, — взял он её за подбородок, второй рукой аккуратно убрав её волосы за маленькие уши.       — Я знаю, — она закрыла свои глаза, и её вдруг заколотило. Его жест вызвал все старые чувства одновременно. Ей так хотелось всё ему рассказать. Утонуть в нём. Забыть всё как страшный сон и быть с ним. Быть его. До бесконечности вселенной только его.       — Уэнсдей? Всё хорошо? Почему ты вся дрожишь, — обнял он её, пытаясь успокоить.       Она ничего не ответила, но ему почему-то казалось всем своим чутьём, что её муж обижает её. У него даже не возникло мысли, что она изменница или вроде того. Он будто ощущал, что это происходит с ними обоими впервые. Его руки прижимали её к себе и это единственное место, где ей сейчас хотелось быть.       — Я не хочу уезжать, — сказала она, прижавшись ещё ближе.       — И не уезжай. Давай останемся здесь, хоть до утра, — прошептал он, вдыхая её запах. Он словно сидел у него на подкорке.       — Я не могу… Мне тоже нужно поговорить… с… — не договорила она.       — С мужем… Я понял, — сказал он обреченно. — Но он ведь поймет тебя? У тебя не будет проблем из-за этого?       — Я не знаю, Тайлер. Мы поговорим и я позвоню тебе. Хорошо? — обещала она, запуская руки в его кудри. И от этого они оба провалились в какие-то фантазии. Она — в воспоминания, а он — в мечты.       — Хорошо, — простонал он в её губы, аккуратно касаясь их. — Не целую, потому что не смогу остановиться…       — Это чувство взаимно, — ответила она, перебираясь с его колен обратно на пассажирское сиденье. — Спасибо за день. И за вечер.       Он проводил её до машины и дождался, когда она уедет, пока чёрный Форд совсем не скрылся из виду. С губ слетел тяжёлый стон.       — Черт… Что это вообще было…       Он искренне не понимал, что с ним происходит. Но сходил с ума от этой девушки.       Когда он приехал домой, он был полон решимости всё прекратить. Просто потому что не чувствовал к Стейси ничего из того, что было с Уэнс. И понимал, что это что-то сильнее. А значит, он должен был дать этому шанс.       Стейси пожирала его глазами. Он уселся на кресло в гостиной и начал этот тяжёлый разговор.       — Я кое-что понял… Можешь, не слушать, если не хочешь, но я не могу быть лгуном с тобой. Каждый раз когда я заводил разговоры о том, чтобы расстаться. Ты находила новые причины. То это была болезнь отца, то смерть брата, то беременность… Но раз Господь распорядился так, что забрал у нас ребенка, значит, он разводит нас не просто так. Но дело не в этом, Стейси… я не буду врать. Я встретил кое-кого, — он говорил это, а она молчала, сглатывая ком и сжав кулаки. Ослепленная гневом и униженная.       — Тайлер… Девять лет, — сказала она, встав перед ним, — Девять лет ты порывался уйти и делаешь это до сих пор. Тебе не надоело? Ты понимаешь, что мы созданы друг для друга? Когда ты это поймешь?!       — Стейси, это не так. Я не знаю, любил ли. Умел ли любить. Но теперь я ощущаю, что это было не то. И я хотел уйти много раз, ты сама сказала, — подметил он, скрестив руки.       — Тайлер, если ты бросишь меня, то останешься ни с чем, — угрожала она с глазами, полными слез.       Он встал с кресла и посмотрел на неё.       — В этом всё и дело. Мне ничего не нужно. Я готов уйти с одним пакетом, как когда-то ушёл из дома отца, — обвел он её печальным взглядом. — Любовь не купишь, Стейси. Дело не в деньгах.       — Любовь?! Ты любишь её? Эту свою Уэнсдей, что звал во снах?! Как ты можешь быть таким жестоким после всего что мы пережили?! — разоралась она в истерике.       — Что ты сказала? — спросил он, не понимая, — Откуда ты знаешь её имя?       Она тут же схватила нож и подвела его к своему запястью.       — Тайлер, я Богом клянусь, если ты уйдешь, если ты еще раз скажешь что-то об этой стерве, я себя убью! — завопила она на весь дом, так что их собака залаяла.       — Стейси, успокойся. Положи его, — сказал он пододвигаясь ближе, и видя, как её всю трясет.       — Нет, не положу. Ты не любишь меня. Ты любишь её… какую-то дешевую подстилку, — она болезненно съежилась чуть ли не в клубок в углу гостиной, но всё ещё держала нож у руки.       — Послушай, милая, давай мы поговорим. Опусти его, ладно? — подошёл он ещё ближе, опускаясь к ней на колени, и она вцепилась в него, начав очень глубоко и неистово целовать…

***

      Уэнсдей тревожило, что она не обнаружила на своём телефоне ни одного пропущенного от Уэйна, хотя его машина стояла возле дома. Она с опаской зашла внутрь и начала раздеваться, прислушиваясь к тишине внутри.       Он возник буквально из ниоткуда.       — А вот и любимая жена пришла, — дикая улыбка заставила её напрячься.       Он взял её за запястье и потащил за стол.       — Смотри, это для тебя, — сказал он, усаживая её за стул, силой надавив на хрупкие плечи.       — Что это? — холодным голосом произнесла она.       — Романтический ужин. Могу я порадовать жену чем-то приятным? Ты ведь устала на работе, — начал он разминать её плечи, и ей было невероятно противно ощущать всё это.       — Уэйн, мне нужно поговорить с тобой, — сказала она, набравшись смелости.       — И мне с тобой, — промолвил он в ответ, присаживаясь перед ней на колени. — Ты ведь знаешь как бесконечно мне дорога?       Он принялся целовать её ноги даже через джинсы, но она силой убрала его лицо от себя.       — Уэнсдей… Я тебя люблю. Только тебя. И мне не нужен никто другой. Я делаю для тебя всё. Я даже готов полностью переписать на тебя всё имущество, — сказал он, положив голову к ней на колени.       — Уэйн… Пойми меня. Выслушай. Я согласилась на этот брак не от любви. Нам нужно прекратить это. Я думала что-то появится, но этого не происходит, — начала она говорить, но он резко и грубо перебил её.       — Заткнись. Лучше… Помолчи. Ты не знаешь, чего хочешь. Ты не понимаешь, о чем говоришь, — нервничал он, как ненормальный, сжав её ладони в руках.       — Уэйн, мне больно, — сказала она, ощущая давление на коже. И она была бы рада вмазать ему, но вот только прошло десять лет как она пряталась за спиной Тайлера и ослабла с какой стороны не посмотреть. И физически, и морально.       — Прости… — отпустил он её руки. — Пожалуйста. Уэнсдей. Не бросай меня. Посмотри мне в глаза.       Он положил ладонь на её щеку и повернул её голову, заставив взглянуть на него.       — Ты подумала об Амелии? Каково ей будет? Сначала тот ублюдок бросил её, променяв на другую семью. А теперь мать уходит от единственного человека, который к ней хорошо относится. Она не простит тебе этого, — состроил он опечаленное лицо.       — Что ты сказал?! Какую семью… — она нервно попыталась встать, но он усадил её обратно, нависнув над её стулом.       — Послушай, ты… Маленькая… эгоистичная… дрянь. Если ты еще раз скажешь мне про развод или расставание, то пиняй на себя. Ты и понятия не имеешь, что я для тебя приготовил, — сказал он, злостно схватив её за колено, и у неё с глаз будто слетели шоры.       — Отпусти, — грубо отрезала она в ответ. — Что ты за чудовище?       Она резко встала и направилась в комнату, даже не ужиная и уже всё для себя решив. Легла в кровать и погасила свет. Примерно через полчаса он пришёл к ней и просто лег рядом.       — Уэнсдей… прости, — осëк он себя, — Я просто боюсь потерять тебя. Пожалуйста, прости. Я не хотел. Если ты уйдешь… я умру.       — Ты не умрешь. Ты жил как-то до меня. И справишься снова, — заявила она, даже не поворачиваясь к нему, — В понедельник я отнесу бумаги на развод.