Глава 28. Уничтожай то, что грозит уничтожить тебя

      По выходу из больницы им обоим стало лучше. Тайлер приходил к Уэнсдей все дни напролёт, смешил её и заботился, сидя у её кровати. Они оба понимали, что им несказанно повезло. Оба организма ощущали любовь и поэтому быстро шли на поправку. Тем более у них было два мотиватора, один из которых был ещё в животе. Всё это время за Амелией ухаживал Донован, и они часто навещали родителей в больнице. Рассказали малышке о том, что ждут на свет мальчика, и с тех пор она не отлипала от маминого живота. Гладила его и говорила, что там живёт её братик. Тайлера это умиляло, а Уэнсдей сходила с ума от давления родных, но всё же понимала, как важна связь между братом и сестрой. Ведь у них с Пагсли была такая, хотя раньше она и не хотела этого признавать.       Когда настал март, они оба нацелились на свадьбу. Тайлера со Стейси официально развели. И теперь они с Уэнсдей были свободными людьми. Тайлер вообще не претендовал на какое-либо имущество и отдал Стейси абсолютно всё, лишь бы быстрее выпутаться из паутины Гринов. Но мистер Рованс выделил ему корпоративный автомобиль на первое время, так что случившееся не доставило никаких проблем. Казалось, жизнь налаживалась. Ведь не было ничего, что они бы не смогли преодолеть вместе. Уэнсдей чувствовала себя словно в коконе. Под семейной защитой. Её муж не просто любил её, он носил её на руках. Когда память вернулась к нему, он помнил каждую деталь их жизни и всё сильнее понимал разницу, между любовью с Уэнсдей и отношениями с другой женщиной. Вот как было важно найти того, кого выбрало сердце.       Он ни на шаг не отходил от своей семьи, ухаживал за Уэнсдей, словно она была смертельно больна, и она уже ощущала себя инвалидом от его натиска. Но всё познается в сравнении. И ощущение заботы, пусть и повышенной, явно было не так уж плохо. Пусть и несколько выводило из себя…       — Сегодня я хочу рассказать тебе сказку про лепрекона, — поглаживал Тайлер живот перед сном.       — Прекрати, он ещё ничего не слышит, ну ты чего?! — нервничала она, отвернувшись от него.       — А ты представь, что меня бы не было. Кто бы вот так рассказывал вам сказки и укладывал на ночь? — спросил Тайлер, и она тут же повернулась к нему, вцепившись в его шею.       — А вот этого не надо. Так нечестно, — зарылась она носом в его шею. Вспоминая то время без него. И это было больно.       — Что имеем — не храним… — улыбнулся он, нежно касаясь ладонями её округлых ягодиц.       — Ааа так вот что было целью, — изогнула она брови, прищурив левый глаз.       — Ни в коем случае… Но это очень приятно, — продолжал он гладить её. — Дьявол. Уэнсдей Аддамс, ну нельзя ведь быть такой сексуальной.       — Тссс… Амелия спит, но чтобы не разбудить, ругаться надо бы потише… — прошептала она, целуя его пухлые, мягкие губы. Она буквально тонула в этом ощущении полной погруженности в другого человека. Такого родного, нежного, но при этом её защиты и опоры.       — Какие вкусные… И ты. Самый вкусный, — приговаривала она, пока продолжала целовать его. Все её мысли уже были у него между ног, и когда рука потянулась туда, она вдруг услышала:       — Где ты хочешь провести церемонию? — внезапно спросил он, глядя в её глаза, и она остановилась, замерев перед ним в сомнениях.       — Нигде… но… ради тебя я согласна на любое место, — ответила она честно. Его глаза буквально сразу потухли. Тот живой, красивый блеск исчез за секунду, заставив её задуматься о своём поведении.       — Ладно… — обиженно сказал он, слегка отодвинувшись от неё.       — Тай. Это ведь никак не относится к тебе. Я люблю тебя больше всего на свете. И хочу быть твоей женой. Но не люблю эти праздники, показуху, ты ведь знаешь. Пожалуйста, не обижайся, — коснулась она его волос.       — Я не обижаюсь. Просто хочу, чтобы ты была счастлива, но за этим всем, будто кроется твоё нежелание быть моей женой, — неожиданно произнес он, и она, не выдержав, рассмеялась. Большего абсурда она не слышала за всю свою жизнь.       — Пожалуйста, скажи, что ты сошёл с ума. Ты ведь шутишь? Это самое глупое, что я когда-либо слышала. Если на свете и есть человек, чьей женой я хочу быть, это только ты, Тайлер, — призналась она, пододвинувшись к нему ближе.       — Докажи, — категорично заявил он, стальным взглядом глядя в её глаза.       — Да? И как? — спросила она ехидным, лисьим тоном.       — Для начала поцелуй меня, — промолвил он, и она даже слегка расстроено взялась за исполнение его вызова.       — Не сюда, — прошептал он очень тихо в её губы, и на её лице растянулась безумная улыбка. Голова тут же нырнула под покрывало, и на всю комнату раздался громкий мужской выдох.       — Блядь, — выругался он себе под нос, и она смахнула покрывало, настойчиво двигая ртом по его члену и растекаясь от сопутствующего возбуждения. Его пальцы зарылись в чёрную копну, он ощущал, как все имеющиеся чувства уползают вниз. — Как ты это делаешь…?       Уэнсдей знала его наизусть. Обожала его член. Была экспертом в том, как принести ему непередаваемое удовольствие. Заставить чувствовать то, что именуется «сексуальная зависимость». А он ведь бы именно зависим. Слишком хороша она была в постели. Слишком безумна и порочна. Всё его естество кричало о том, что между ними какая-то химия. Не было ни неловкостей, ни брезгливости, ни ограничений. Хотелось всего и сразу.       Несколько минут такого минета, и он обмяк, поглощенный чувством самоуничтожения.       — Ты меня убиваешь, — прошептал он, гладя её голову. В то время как сам он даже не мог ни о чём думать. Ему было так хорошо, что разум был где-то за пределами земных проблем. За гранью обыденности.       — Ну, так и… Что там следующее в роли доказательств? — ухмыльнулась она, снимая с себя верх пижамы. Шикарная грудь, уже увеличившаяся в размерах из-за гормонов мозолила ему глаза. Невероятно красивое зрелище. Кровь мгновенно прилила к члену, даже несмотря на уже испытанный пару минут назад оргазм.       — Я уже думаю о том, чтобы не выпускать тебя из дома. Слишком ты красивая, — коснулся он её соска большим пальцем, и она закусила губу. — А если серьезно, миссис Галпин, я хочу сделать огромную, пышную свадьбу. И позвать старых знакомых из Невермора. Энид, Юджина, да даже Лукаса и других, я уверен, они прилетят. Выражение её лица вдруг резко стало угрюмым.       — Уверен, что это хорошая идея? — спросила она, прикрываясь одеялом.       — А почему нет? Ты закрылась ото всех после выпуска. Энид улетела, но я уверен, ей не хватает тебя, — сказал Тайлер, и она опустила взгляд. — Я помню, как вы дружили. Ты помогла мне справиться с тем, что внутри меня, но совершенно забыла про себя саму.       — Не уверена, что она вообще помнит, кто такая Уэнсдей Аддамс, — произнесла она, задумавшись.       — Значит, познакомится с Уэнсдей Галпин. Да? — улыбнулся он, щелкнув её по носу.       Она даже загрустила. Энид ведь присылала ей письма, но Уэнсдей всегда очень сухо на них отвечала. Что-то вдруг заставило её пересмотреть своё отношение к окружающим людям.       — Да, — согласилась она, прикладываясь на подушку.       — Что ты сказала? — залез он сверху, находясь в восторге от того, что услышал.       — Я сказала — да, я согласна, — кивнула она головой, прижатая к кровати.       — А вообще, Уэнсдей, если серьёзно. Тебя невозможно забыть, — сказал он, целуя её в губы и откинув в сторону злосчастное одеяло…

***

      Судебный процесс закончился, не начавшись, поскольку Уэнсдей не предъявляли обвинения в убийстве, квалифицировав его как вынужденную меру самозащиты.       В результате полученного в наследство состояния, в её голову стрельнула очень интересная и логичная мысль открыть на эти деньги собственный центр реабилитации для жертв домашнего насилия. Это и не было чем-то корыстным, и могло пойти на пользу обществу. Тайлер очень оценил такую идею. Остальные же деньги были отданы на благотворительность. Имя Уэнсдей Аддамс было на слуху. И естественно Гринам это не нравилось. Их бывший любимый зять везде появлялся в качестве сопровождающего заботливого супруга совершенно другой барышни, хоть они ещё и не были официально женаты. Но Стивен ненавидел Тайлера. Слух о том, что его дочь бросили, разрастался как гниль на дереве. А вместе со слухом росла и его злоба к нему.       На вечеринку, основанную ради благотворительности и Уэнсдей, и Стивен были приглашены в качестве гостей. И естественно они пришли туда со своими половинами. Но также в зале красовалась и брошенная жёнушка Тайлера. Уэнсдей смутно помнила её, ведь эти воспоминания были жутко болезненными и неприятными. Четвёртый месяц беременности уже можно было заметить, если приглядеться, поскольку на фоне идеальной фигуры, обтянутой великолепным атласным чёрным платьем, уже выразительно отмечался аккуратный острый животик. Тайлер не спускал глаз со своей невесты. На её пальце красовалось роскошное колечко с бриллиантом, черные, густые волосы эстетично лоснились до самой поясницы. Огромные глаза на мраморной коже лица, ресницы, взмахом которых можно было уничтожить, и губы цвета дикой сливы. И эти ноги, которые виднелись под разрезом платья, выглядели особенно дерзко и привлекательно за счёт высокого каблука на чёрных лодочках. Его грациозный лебедь приковывал взгляды всех мужчин вокруг. И естественно Галпина младшего не могло не бесить это. Хоть он и понимал, что так будет всегда. Уж слишком красива она была.       — Мне кажется, ты специально так одеваешься, чтобы сводить меня с ума, — провыл он ей на ухо, мечтая спрятать от всех людей вокруг.       — Галпин, а ты оказывается ревнивец, и почему я не знала об этом раньше? — спросила она, взяв с подноса апельсиновый сок.       — Потому что раньше мы не ходили по таким местам, и ты не надевала такую одежду, о, Господи, Уэнсдей Аддамс, у меня уже на тебя стояк, это невыносимо, — сказал он, шутливо прикрывая глаза ладонью, и она рассмеялась.       Со стороны это выглядело просто ужасно мило. Её улыбка и смех были такими красивыми, тёплыми и невероятно чувственными.       Пока Тайлер любовался ей, он не сразу заметил, как со стороны к ним подкрался напряженный Грин старший. Фальшивая улыбка не могла обмануть никого в этом зале, включая самого Тайлера.       — Вижу, у вас уже пополнение, а ты даром времени не терял, — промолвил ухмыляющийся тон, и Тайлер спрятал Уэнсдей за собой.       — Это вообще не Вашего ума дело, — резко изменился он в лице, ведь ненавидел этого человека всеми фибрами своей души. После случившегося между ними с Уэнсдей семья Гринов находилась в его личном чёрном списке. Лгуны, манипуляторы и просто ужасные люди.       — Ну, конечно. Как только старик Грин перестал быть нужен, так сразу — не моё дело, — разглядывал он Уэнсдей. — А знаешь, я понимаю тебя. Вижу, на что ты повёлся…       — Если ты сейчас не закроешь свой рот… — только и успел произнести Тайлер, как Уэнсдей прихватила его за локоть.       — Довольно, Тай. Тай, зачем портить такой вечер, пошли, — начала она уводить его в сторону, но он всё ещё злился.       — Я отдал Вам всё, мистер Грин, даже свою машину, на которую заработал сам, не говоря уж про остальные потерянные годы в Вашей компании. Впредь попрошу меня не беспокоить, — резко оборвал он диалог и отошёл вместе с Уэнсдей.       Она смотрела на него осуждающе. Потому что и без скандалов ненавидела большие скопления, а он только привлекал внимание публики к ним.       — Он специально меня провоцирует, — сказал он, нервно поглядывая на него.       — Ну и что… Ты выше этого. Сильнее. Перестань. Лучше давай потанцуем, — обвила она его плечи руками. Их пара смотрелась так гармонично со стороны, что многие просто смотрели на них и завидовали.       — Что — что? — переспросил он, улыбаясь.       — Что слышал, Галпин, давай танцевать, — повторила она, прижимаясь к нему. Она приложила щеку к его груди, и они принялись медленно раскачиваться, пока Уэнсдей ощущала себя пёрышком в его руках. Бесконечно нежно и приятно. Родной запах его тела успокаивал её, хотя она не очень любила находиться на подобных мероприятиях. И пока они танцевали, лично для неё время остановилось. Однако испепеляющий взгляд Стейси со стороны очень напрягал их обоих. Но они старались смотреть только друг на друга.       — Хочешь что-нибудь? Может быть, перекусить или пить? — спросил он обеспокоенно.       — Нет, хочу поскорее выступить с речью и уйти отсюда. Ты знаешь, я такое на дух не переношу, — выдохнула она, вжавшись в его плечи. Тонкие ручки скользили по его белой рубашке, обрамляя широкую спину.       — Я знаю. Но ты здесь самая честная. И еще… — наклонился он к её уху. — Самая красивая. Чертовски красивая.       — Могу сказать о тебе тоже самое… Я так хочу снять с тебя всё это… И если она не перестанет смотреть, я выткну ей глаз зубочисткой, — улыбнулась она, глядя ему в глаза, и он рассмеялся.       — Я верю, — сказал он, поглаживая ее спину. — Как Джейкоб? В порядке?       — Ты знаешь, да… Очень спокоен, — произнесла она, и Тайлер положил ладонь к ней на живот, но тут же убрал её.       — Извини, мне не стоит так делать, — осек он себя, — на людях.       — Всё в порядке, но действительно не стоит, — успокоила она его, как вдруг они услышали громкий, протяжный стук вилки по бокалу.       Их взгляды устремились к сцене, где стояла порядком подвыпившая Стейси в ярко желтом, почти ядовитом платье и, вцепившись в стойку с микрофоном, начала задвигать речь.       — Дамы и господа, поприветствуем наших благодетелей! Они жертвуют деньги на пользу обществу! — завопила она писклявым голосом, и толпа начала хлопать. — Да-да, а вот мой любимый бывший муж, он теперь в другой благотворительной организации, поднимись на сцену, милый, тебя же все любят, Тайлер! Похлопаем!       Уэнсдей смотрела на этот абсурд и качала головой. А Тайлер застыл, не желая поддаваться этим нелепым манипуляциям.       — Выйди, как она просит, и уже, наконец, поедем отсюда, — заявила она, шепнув ему на ухо, пока толпа выкрикивала его имя, зазывая его на сцену. Тайлер пошел туда без желания, растянув губы, и Уэнсдей ждала его внизу, глядя на то, как Стейси нахваливает его в микрофон.       — Красивое платье, — незаметно подплыл Грин сзади, лишь слегка застав её врасплох.       Уэнсдей промолчала. Ей совершенно не хотелось говорить с этим человеком.       — И всё же… Посмотри на своего мужа… Как много времени пройдет, прежде, чем вы снова расстанетесь? — прозвучал язвительный тон.       — Не заметила, когда мы перешли на «ты», — скептически проронила она в ответ.       — Я старше тебя, — выплюнул он, посмеиваясь.       — Возраст — не показатель ума и уж тем более уважения, — резко отшила его Уэнсдей, глядя на Тайлера.       — Допустим. А ты ещё и дерзкая, мне нравится, эдакая зажигалка. Так что насчёт нового несчастливого расставания? — продолжил он приставать к ней с глупыми, неуместными вопросами, и она одарила его холодным взглядом.       — Вы даже не представляете, какой бред сейчас несете, — ответила она, отодвинувшись от него.       — Думаешь, я ничего не знаю? Про его прошлое, где он был тем монстром… Как же его называют… Хайд.       У Уэнсдей во рту пересохло. Она уставилась на него в полном недоумении, а он лишь улыбался, глядя на неё.       — Твоя дочь унаследовала это? А ваш нынешний ребенок? Хотя, зачем я спрашиваю… Я ведь знаю ответ… — наигранно произнёс он театральным голосом, — Это лишь дело времени… Зло всегда лезет наружу.       — Держитесь подальше от нашей семьи. Я не шучу, — угрожающим тоном произнесла она, нервничая. Внутри неприятно болело.       — Я не могу, дорогуша. Мы ведь занимаемся одним делом, кроме того… Мне никак не давала покоя история о Вашем расставании. Интересно, если славная девочка Амелия узнает, что её отец убивал людей, как она отреагирует… Хотя… Быть может, и её странные исчезновения из сада на месяцы, пропажа в пять лет как-то связаны с тем что в ней сидит.       — Вам никто не поверит, Вы — маразматик, — очень грубо рявкнула она, даже не глядя на него.       — Хммм… А лучшей подруге Зои Сивелл? А ещё лучше малышке Менси Фуллер, да упокой Господь её душу, — промолвил он с энтузиазмом. — Она не может говорить, но зато Зои — очень контактная девочка.       — Закройте рот, — резко отрезала Уэнсдей. — Если ещё раз я услышу что-то о своей семье, о детях, я отрежу Вам язык и подсуну в бокал Вашей дочери.       Уэнсдей молча вышла на террасу, её колотило от услышанного, но она старалась держаться. Этот ублюдок всё о них знал и даже не постеснялся вытянуть информацию из маленького ребёнка. Тайлер, поблагодарив всех, быстро направился за ней.       — Что случилось? Что этот козёл тебе наговорил? — спросил он, оглядываясь.       — Тайлер. Ты ничего им не рассказывал? О нашей семье? — напряглась она в недоумении. Теперь внутри вновь появилось неприятное чувство уязвимости и страха за свою семью.       — Нет, естественно, нет, — сказал он, обомлев. — О чем ты?!       — Ничего… забудь, — поцеловала она его в лоб. — Мы можем уйти? Я нехорошо себя чувствую.       — Живот? Всё нормально? Не тянет? — заволновался он, глядя на неё с тревожным видом.       — Нет, всё нормально, просто хочу домой к нашей девочке, — сказала она, взяв его за руку и уводя оттуда прочь.       Уже на выходе их вновь догнала Стейси, и Уэнсдей замерла возле машины, настороженно глядя на то, как она просит Тайлера подождать. Он вдруг посмотрел на Уэнсдей и сказал ей садиться внутрь.       — А она действительно красива, — произнесла девушка с нотой зависти.       — Стейси, чего тебе? — тяжело выдохнул он, уже собираясь сесть в машину.       — Хочу пожелать Вам счастливой помолвки, видела кольцо на пальце твоей невесты, — с укором произнесла она, уставившись на Уэнсдей.       — И это совершенно не твоего ума дело, будь добра, оставь нас в покое, — сказал он, указывая ей на выход.       — Какой грубый… — вымолвила она на прощание, — Смотри не пожалей об этом, Тайлер. Я ведь многое знаю о твоей милой дочери.       Тайлер на секунду настороженно завис и свёл брови на переносице до морщинок. И здесь Уэнсдей совершенно не выдержала. Быстро сняв с себя каблуки, она почти бесшумно подбежала к ней и в мгновение схватила каштановую копну волос, вызвав тем самым дикий женский крик, который прервался резким ударом лицом о каменистый пол. Кожа Стейси была содрана, из носа сочилась кровь, а она блаженно завизжала, призывая людей на помощь, пока Тайлер оттаскивал Уэнсдей от этой идиотки, а та пыталась допинать её длинными ногами.       Он силой затащил её на пассажирское сидение и закрыл дверь, усевшись за руль.       Вокруг уже была куча людей, журналисты. Все громко ахали, обсуждая произошедшее.       — Господи, Аддамс, ну ты и оторва, что ты такое творишь?! В тебе же малыш! — сказал он, пристёгивая её ремнём безопасности и вставляя ключ в зажигание.       — Никто не смеет угрожать моим детям. Никто, Тайлер.