Глава 27. Несчастливой помолвки

      Ещё никогда дорога в больницу не казалась ей такой долгой. Организм вырабатывал адреналин, и она буквально ничего не понимала. Слишком быстро колотилось её сердце. Слишком близко был самый потайной страх. Фельдшеры тут же затащили её внутрь клиники, но от резкой боли в животе она начала отключаться прямо на медицинской тележке. Она слышала какие-то возгласы. Её куда-то срочно везли, но она уже была почти без сознания. Лица расплывались. И в итоге её мозг окончательно отключился.

***

      — Миссис Аддамс, — прозвучал ласковый мужской голос, когда она только приоткрыла глаза. Голова болела, в висках пульсировало, она отчаянно пыталась понять, где находится, но всё расплывалось перед глазами и не давало возможности сконцентрироваться.       — Да? — сдавленно произнесла она, щурясь от яркого света, и юноша неловко закрыл жалюзи, слегка нервничая и непроизвольно дёргая левым глазом. Только тогда наблюдать за обстановкой стало возможным, она обессиленно изучала доктора и помещение.       — Меня зовут мистер Эндрюс, я — Ваш лечащий врач. Уэнсдей осмотрела его с ног до головы. По первому взгляду на этого врача было совершенно не сказать, что мистер Эндрюс имел достаточную квалификацию и опыт, потому что на вид ему было не больше двадцати лет. И, видимо, по её лицу было заметно недоверие, поскольку он занервничал ещё сильнее.       — Не волнуйтесь, Вы в надежных руках, — промолвил парень, расплываясь в натянутой улыбке. На самом деле он старался успокоить и её, и себя самого.       Уэнсдей же не проявляла эмоций. Просто смотрела куда-то сквозь него, но старалась держаться. Все её мысли были сконцентрированы внизу своего живота. Сейчас имел значение только Джейкоб.       — Что-то с малышом? — задала она вопрос, не ощущая наличие собственного языка. Всё во рту было словно связано. И этот вопрос реально подбрасывал её куда-то очень высоко без возможности безопасно приземлиться. Ей было страшно слышать ответ, а возможно она подсознательно корила себя во всех бедах и пророчила самой себе что-то плохое.       — Беременность удалось сохранить, — промолвил он мягким тоном. — Но Вам нужно много отдыхать. Лежать. Набираться сил.       Она громко выдохнула, касаясь живота. С Джейкобом всё было в порядке. Она бы не пережила, если бы случился выкидыш. Эта новость хоть немного её отрезвила. Пока она не задумалась о том, что произошло.       — Где мой муж?! — спросила она встревоженно. События того дня начали возвращаться в её разум. Звонок. Слова той женщины. Столкновение. Её вновь начало трясти. Она вспоминала, что ей позвонили тогда. И глаза бегали по комнате в немой истерике. Он попал в аварию из-за неё. Во второй раз судьба забирала его у неё. И она была готова поверить в Господа, лишь бы он сейчас оказался рядом.       — Успокойтесь, пожалуйста. Я позову психолога, — угрюмо сказал этот мальчишка в халате, оставляя её в безумном волнении. По нему было видно, что он и сам трясся от страха. Слишком молод он был, чтобы сообщать пациентам трагичные новости.       — Психолога… что происходит?! — выкрикнула она вдогонку, но он уже вышел из палаты.       Она начала оглядываться. Увидела свою одежду на стуле и дёрнулась прямиком к ней. Руки ещё дрожали и не слушались, отчего поиски ещё сильнее выводили её из себя.       — Проклятье! Где мой телефон?! — нервозно рылась она по карманам, причитая вслух, и внезапно в кабинет зашла женщина в белом халате. Звук каблуков отдавал болезненной пульсацией в её висках.       — Тук-тук, здравствуйте, можно? — спросил приятный, доброжелательный голос. Голубые глаза и светлые волосы врезались в сознание, как нечто заезженное. Неужели так работал стереотип? Все психологи в жизни Уэнсдей выглядели именно так. Мозг моментально провёл ассоциацию с Кинботт.       — Можно. Вы не подскажете, где мой телефон? — спросила она в отчаянии, перебирая в руках домашние вещи. Она не хотела выглядеть грубой, но ей было не до приветствий и болтовни. Она лишь хотела узнать, всё ли в порядке с Тайлером.       — Обычно вещи в палате пациента. Может Вас доставили без него? Вы помните что-нибудь? — задала женщина вопрос, присаживаясь на кресло у входа. У Уэнсдей сработал триггер. С ней разговаривали как на сеансе. Длинные пальцы что-то записывали в блокнот в кожаном обрамлении. Она вдруг застопорилась, пытаясь воссоздать события той ночи.       — Мне позвонили… я думала, что это муж, но потом услышала там голос и выронила телефон, — сообщила она ей. — А потом меня повезли сюда…       Подсознательно рассудок уже вырисовывал недобрые цепочки развития событий. И где-то глубоко внутри она видела, что ей что-то не договаривают. Притворяются? Или пытаются выиграть время?       — Что ж, я попробую узнать, — пообещала женщина, глядя сочувствующим взглядом. И это натолкнуло на какие-то неприятные мысли.       — Почему Вы так смотрите на меня? — спросила настороженно Уэнсдей. Хотя обычно чужие эмоции не поддавались прочтению для такой как она, но сейчас всё было слишком очевидно. Настолько, что она ощущала эмоциональное напряжение.       — Как? — уточнила женщина, нервно проглатывая ком.       — Как будто сейчас расплачетесь, — констатировала Уэнсдей, скрещивая руки на груди. Ей не нравилось, когда её жалели. И в эти моменты она выглядела как гос. обвинитель на суде. Безжалостная, бесцеремонная и надменная.       — Нет, вовсе нет. Я хотела подготовить Вас, — произнесла она, и у Уэнсдей внутри произошло замыкание. Боль. Мгновенная реакция одним мощным импульсом проникла в некогда стальное сердце. Она истерически замотала головой. Это не могло случиться с ними вновь. Не сейчас. Когда она ждёт второго малыша.       — К чему это? — категорично покачала Уэнсдей головой. — Не надо…       — Ваш супруг… Он… — опустила глаза женщина.       Внезапно все слова пропали из лексикона. Она не знала, как сосредоточиться, чтобы вести себя хоть немного адекватно. Словно разучилась контактировать с людьми. Женщина и дальше что-то говорила, но слова казались недоступными.       — Нет, нет, — впала Уэнсдей в транс. Внутри всё заболело так чудовищно сильно, что стало нечем дышать. — Вы бредите.       Её глаза загорелись ненавистью. Словно в этом была виновата эта самая неизвестная ей ранее женщина.       — Миссис Аддамс. Дело в том, что в полиции сообщили, что констатировали смерть на месте. К нам его не привозили. Сразу в морг. Мне жаль, но нужно искать силы жить дальше, — сказала она настойчивым, но успокаивающим голосом, однако Уэнсдей не могла вдохнуть воздуха, и от этого начала синеть.       — Успокойтесь, о, боже! Мы сейчас откроем окно… Наверное, нужно успокоительное?! — запаниковала женщина, громко зазывая медсестру из коридора.       — Натали!!! Быстро сюда! — закричала она, глядя на мертвецкий вид Уэнсдей. Даже её бледной коже этот синеватый оттенок был ранее не знаком.       — Нет, нет, нет, он не мог меня оставить! Он не мог снова меня оставить!!! — кричала она на всё крыло, срывая горло до боли. Мысли метались в детерминированном хаосе. Голову и рассудок рвало на части.       — Извините, пожалуйста, извините меня! Так бывает. Обстоятельства выясняются. Нам и самим только что сообщили. Но у Вас ведь есть малыш. Вам нельзя так нервничать. Нужно беречь себя, — причитал нежный голос, но Уэнсдей совершенно не могла её слушать. Ей было так плохо, что всё внутри вновь заболело. Живот ныл, а в грудной клетке горело.       — Я не могу… Не могу дышать… Болит… — схватилась она за живот, сидя на полу в ужасной истерике и у них не оставалось выбора, кроме как поставить ей успокоительный укол. Наиболее безобидный, поскольку она всё же была беременна, а вмешательство в организм такими препаратами было риском. Доза была маленькая, но тело было ослаблено, сил не было настолько, что Уэнсдей отключилась… Организм не мог справиться с таким стрессом и просто направил её в очередной сон…

***

      Лучи солнца смеялись над ней. Она открыла веки лишь наполовину и ощущала себя овощем с давящей болью в груди. Ей просто не хотелось жить. Глаза лениво пробежались по комнате, и она увидела, что кто-то сидит возле двери. Знакомая фигура, золотистые блики от любимых кудрей и вены, безупречно виднеющиеся на крепких, идеальных руках.       — Эй, родная, — прозвучал знакомый бархатный голос, и он дёрнулся с места, аккуратно касаясь её руки своей. Она словно чувствовала эти касания в реальности.       — Я сплю? — спросила она в отчаянии. По щекам текли соленые, пропитанные горечью слезы. Он казался таким настоящим…       — Ты спишь, тебе вкололи успокоительное. Но скоро станет легче. Я рядом, — звучал голос словно через звукоизоляцию, и она вновь отключилась, не желая оставаться в сознании в этом жестоком мире. Там, в её грёзах, их семья была счастлива. Двое детей, не знающие слова «ненависть». Родители, чувства которых находятся за пределами разумного. Она знала, что никогда больше так не полюбит. И не найдёт человека, который бы стал для неё хотя бы половиной её души. В то время, как Тайлер словно заменил её.       Уже к вечеру её глаза, наконец, открылись. В палате было пусто, но она нажала на кнопочку и буквально через пять минут внутрь зашла пожилая медсестра.       — Наконец, дорогуша, тебя здесь все потеряли, — пробормотала она, оглядев её, — Тебе легче? Голова не кружится?       — Кружится, — подтвердила Уэнсдей не в состоянии встать.       — Тогда лежи. Отдыхай. Я скажу, чтобы им передали, что ты очнулась позже, — сказал сварливый голос.       — Моя девочка. Амелия здесь? — спросила она, сквозь тяжесть в груди.       — Это твоя дочка? Золотистые волосы? Такая красавица, — подметила женщина, положив Уэнсдей витамины на столик.       — Да… Она в папу, — кое-как промолвила Уэнсдей, хоть и была без малейших сил. — Так она здесь?       — Кажется, её увезли, время уже позднее, дитя, — убиралась она в её палате, но Уэнсдей вдруг бросился в глаза стакан кофе на её тумбочке с артом «Несчастливой помолвки». И её сразу словно ударило током.       — Здесь кто-то был? Кто оставил это?! — возмутилась она в непонятной дрожи. Это было так странно, что всё тело покрылось мурашками.       — Не знаю, милая, я только пришла. Там много, кто сидел и ждал тебя, поэтому даже не подскажу, кто принёс это, — произнесла женщина. — Может мужчина с усами, который спрашивал про тебя днем, или же другой лысоватый, а может и тот кудрявый молодой человек, поди разбери.       — Что Вы сказали?! — подавилась она слюной и закашлялась так сильно, что не могла вдохнуть воздуха.       — О, Господи, милая, ну ты чего сегодня такая баламутная! — занервничала бабуля, пытаясь ей помочь, приподнимая её выше в сидячее положение и заботливо похлопывая по спине. — Давай дам воды. Ты совсем ослабла.       — Как Вас зовут? — спросила Уэнсдей, в отчаянии глядя на дверь.       — Меня Люси, дорогая, — представилась она, наливая стакан. — Вот, возьми.       — Люси… Я сейчас спрошу Вас. Мне нужно знать. Что за кудрявый молодой человек сидел там? — спросила она дрожащим голосом и чувствовала, как её руки трясутся, а вода льётся мимо.       — Дорогуша, да он и сейчас там сидит, я не… — только и успела она сказать, как Уэнсдей сорвалась с койки и побежала из палаты со скоростью света, ноги не слушались и, едва завидев людей в коридоре, она упала прямо на колени на пол…       Он буквально сразу поднял её на руки в тревожном беспокойстве и держал на себе, хотя всё его тело болело.       — Господи, что ты делаешь, Уэнсдей Аддамс?! — спросил он, прижимая её к себе, а она просто обмякла на нём не в состоянии говорить. Ладони ощущали его тепло. Слезы лились так, что она ничего не видела. Лишь чувствовала его запах, а истерика становилась всё сильнее.       — Мне сказали… Мне сказали… Ты… — не могла она произнести, а дыхание совсем не поддавалось контролю. Но даже так он всё понял. Он ведь приходил туда каждый час. Даже после своих процедур.       — Милая… Любимая. Успокойся, пожалуйста. Я же рядом. Я здесь. Видишь, как важно носить мою фамилию? — крепко прижал он её, улыбаясь. — Они пробили по базе и увидели Фокса. Он ведь до сих пор твой муж и поступил в морг позавчера, я уже знаю, что произошло, — продолжил он рассказывать.       — Позавчера??? — спросила она, обнимая его, пока он нёс её обратно в палату. — Что произошло? Я столько лежала? Как Амелия??? Девушка в трубке говорила про аварию.       — Давай я посажу тебя. Потому что у меня сломано ребро и черепно-мозговая, — сказал он, уложив её обратно на больничную койку. — Я вылетел через лобовое. И да… Мы здесь почти трое суток.       — Чёрт, Тайлер! Как ты вообще ходишь?! — занервничала она, не отпуская его от себя. Руки буквально прилипли к нему и не давали возможности уйти.       — Врачи и сами не знают, как вышло, что я не убился. Ноги целы. Жить буду. Ехал к тебе, ты не брала трубку, а я попал в аварию. Какой-то идиот выехал на встречку. Амелия в порядке. Отец уехал вместе с ней. Ты долго не приходила в себя, мы переживали. Но врачи уверили, что это стресс и с малышом всё хорошо. С нами был мистер Элфорд — твой адвокат, — сказал он, выдохнув. — Ты официально свободна. Фокс мёртв. И несмотря на иск, всё его имущество может достаться тебе, следствие на твоей стороне.       — Что?! — спросила она в изумлении. — Мне ничего от него не нужно.       — Ну, отдашь на благотворительность, — продолжил Тайлер, улыбаясь.       — Дьявол… Тайлер… Я думала, что не увижу тебя. Думала, что ты умер. Я так испугалась. Думала, что вновь этого я просто не выдержу, — тараторила она, поглаживая кисти его рук. — Твоя голова… Болит?       Её ладонь коснулась его лица и он положил сверху свою руку.       — Всё закончилась, Уэнс. Есть только мы. Наша семья. И я люблю тебя. Сильнее всего на этом свете, — промолвил он, глядя в её глаза. И сейчас ей было так страшно, что всё это может быть неправдой.       — Я так боюсь проснуться, — сказала она, закрывая глаза.       — Это не сон, миссис Галпин. Отныне я буду звать тебя так, — обнял он её, поглаживая живот ладонью. — Наш маленький малыш… А твоя мама ведь воительница. Она вас защитила.       — Очень жаль, что я не сделала этого раньше, — сцепив зубы, произнесла она.       — Это не твоя вина. А только моя, — расстроенно произнёс он, целуя её руку. — Несчастливая помолвка у нас с тобой вышла, правда?       — Главное, что ты жив. И я согласна на всё. Любую церемонию. Любое платье… Тайлер… Никогда больше не оставляй меня, пожалуйста, — промолвила она молящим тоном.       — Я не оставлю, Уэнс. Разве что только в палате ненадолго, — посмеялся он, и она вопросительно уставилась на него.       — А? — переспросила она, немного напрягшись.       — Мне нужно будет идти. У меня осмотр, — объяснил Тайлер, и она только сейчас обратила внимание, что он в домашней одежде.       — Осмотр? — спросила она, изогнув брови.       — А ты думаешь почему я здесь? Сейчас не часы приёма. Я — твой сосед, — улыбнулся он искренней улыбкой, — Живу на третьем этаже. У меня же пол тела переломано. Скоро нас выпишут. А пока мы с тобой узники этого волшебного места.       — Друзья по несчастью? — спросила она вслед, ухмыльнувшись.       — Больше, чем просто друзья…