Эпилог

      У Уэнсдей внутри горело. Все были готовы к предстоящему событию. Но она ждала этого особенно. Маски скорби и боли окутали лица гостей, которые были осведомлены обо всём заранее. Оставалось только безупречно отыграть партии, ведь зрители уже были на местах. Единственное, что бросилось в глаза Гринам — это арка с живыми цветами на похоронах Аддамс младшей. Но они всегда казались всем странными, поэтому даже это никого не удивило. Энид с пристрастием заливала пиджак Юджина слезами, а тот с заядлым энтузиазмом гладил её по хрупкой спине и успокаивал. Чёрные наряды гостей безумно вписывались в смертный антураж. Тайлер выглядел на улице как живой мертвец. Ему даже нанесли макияж в виде бледной кожи и тёмных кругов под глазами, словно он плакал все прошедшие дни. Но он был таким несчастным только на улице. Увидев Гринов, он выстрелил в них осудительным, ненавистным взглядом и направился обратно в дом в комнату к своей любимой невесте.       — Тут-тук, — постучался, когда она уже была в платье, и демонстративно схватился за сердце. Её вид казался ему ещё прекраснее, чем на их первом бракосочетании, потому что, вдобавок к её привычной красоте, её украшал ещё и живот.       — А как же традиции? Нельзя видеть невесту в платье до церемонии, — ехидно улыбнулась она, опуская на глаза короткую фату и глядя на него через зеркало.       — Если мы придерживаемся традиции, то делать из свадьбы похороны тоже нежелательно, — рассмеялся он в ответ. — Ты безумно красивая, миссис Галпин. Такая, о какой я не смел и мечтать.       Её глаза сияли как две путеводные звезды. Наконец, он стоял перед ней во всей красе. В чёрном строгом костюме. И выглядел просто шикарно со своей идеальной, спортивной фигурой.       — Спасибо, но я пока ещё Аддамс, мистер Галпин. Как там Грины? — подправила она помаду, не отрывая от себя глаз и оценивая своё бледное лицо.       — Это формальности. А Грины... Просто ужасно. У Стейси такой вид, будто она объелась белены. Кажется, отец проел ей весь мозг. Представляю, что будет дальше. Одна только Марджери всерьез плачет горькими слезами. Надеюсь, мы не доведем её до нового инфаркта, — выдохнул Тайлер, подходя к ней ближе.       — Я уже предвкушаю её вид и её визг. Жаль, чёртов Фокс не увидит это с небес, ведь он, наверняка, в самой преисподней, — притопнула она ногой по полу, и Тайлер улыбнулся.       — Чёрт… Всё, наконец, в прошлом. Мы уедем… Девочки пока не выходят из дома, потому что слишком веселые, — сказал Тайлер, глядя на Уэнс, — Но у нас там сюрприз для тебя. Кое-кто приехал.       — Кто? — спросила она, удивленно глядя в зеркало, и за спиной Тайлера появился знакомый силуэт. — Донован…       — Здравствуй, дочка, я давно вас не видел, — потянул он к ней руки, и она встала со стула, пулей направляясь к нему и аккуратно подстраиваясь к нему из-за мешающего живота. — Джейкоб уже такой большой. Я зашёл через задний двор. Тайлер предупредил меня, что нужно плакать.       — Я надеюсь, Вы просто изливались слезами, — съязвила она, заставив Донована посмеяться.       — Ну, вы и учудили. Старик в шоке, — продолжил он удивляться.       — Отчаянные времена, — промолвил Тайлер в ответ. — Амела в детской, можешь пока навестить её.       — Я рада, что Вы приехали, мистер Галпин, — сказала Уэнсдей, сжав его ладонь в руке.       — И я рад, что здесь с вами. В центре этого сумасшедшего и странного события, — улыбнулся его отец. — Давно не видел вас такими счастливыми. Берегите друг друга. Я пошёл навестить любимую внучку.       Донован вышел, оставив их вдвоём, и Уэнсдей принялась настраиваться на свой первый похоронный дебют.       — Я тебя очень люблю, — сказал Тайлер, коснувшись её плеча. — Это один из лучших дней в моей жизни.       Её безумная улыбка заполнила комнату. И она села обратно, чтобы сделать заключительные штрихи. Кожу бледнее. Макияж ярче.       — Галпин, ты бы знал как я горю желанием, чтобы у них отвисли челюсти. Чтобы за содеянное, у них пошла пена изо рта. Я люблю тебя за то, что ты всегда соглашаешься на мои авантюры. Люблю за твой характер. За силу воли. За то, какой ты прекрасный мужчина. Таких, как ты просто нет. И я знаю, что всю свою жизнь буду тебя любить, — положила она свою ладонь сверху его руки.       — Похоже на клятву, — ухмыльнулся он, наклонившись к её плечу и взглянув ей в глаза через зеркало.       — Это она и есть. Я не отпущу тебя. Никогда, — посмотрела она на него серьезным взглядом.       — А я не уйду. Никогда, — ответил он ей, поцеловав в щеку. — Ну… Готова?       — Ещё как, — подала она ему свою руку и встала, в завершение, поправив своё красивое платье. — Идеально.       Они оба направились к месту, где творилось волшебство. Там гримеры и актёры делали свою работу. Грины изрядно нервничали, сидя среди других гостей и ожидая, когда можно будет выразить соболезнования, хоть и не совсем искренние. Уэнсдей приняла горизонтальное положение и застыла.       В эпицентр событий вынесли красивый, чёрный, блестящий гроб с открытой крышкой, белыми цветами и атласной белой обшивкой внутри. На фоне неё Уэнсдей в чёрном платье смотрелась превосходно. Руки, сложенные на груди, стеклянный взгляд чёрных глаз, уставившихся в небо, непоколебимый мёртвый вид. Даже, несмотря на шестой месяц беременности, она лежала на спине неподвижно, словно каменная статуя. Бабушка Юдора, сидящая с краю восхищалась красотой своей «умершей» внучки. Даже дядя Фестер не мог пропустить такого легендарного события и держал матушку за руку, утирая платком едва выступившие слёзы счастья и гордости за блестящую актёрскую игру своей племянницы. Стейси и Стивен изредка бросали виноватые взгляды на Тайлера и Аддамсов, и юноша кое-как сдерживался, чтобы не рассмеяться им в лицо. Но Уэнсдей бы убила его за это, поэтому нужно было выдержать свою партию. Когда на всё поместье начала звучать похоронная музыка, все напряглись. Атмосфера боли и негатива передавалась Гринам. Внезапно посередь арки встал какой-то мужчина в черном смокинге, а следом к нему подошли и Тайлер с Мортишей, и Донован. Грины не понимали, что происходит, они буквально находились в замешательстве. Как вдруг, в одно мгновение, отовсюду пошёл водяной пар из дым-машин, установленных со всех сторон от зрителей.       И под смену мелодии на другой мотив, Уэнсдей показательно подняла свой стан, уставившись своими глазами-убийцами прямо на заклятых врагов. Из-за спины её широко раскрылись чёрные крылья, словно у сказочного нефилима, заставив всех вокруг ахнуть и прикрыть свои рты руками. Это была настоящая феерия.       Она встала из гроба, подав руку отцу и выглядя при этом просто божественно и вместе с тем невероятно жутко, заставив Гринов соскочить с места в тревожном расстройстве. Они просто смотрели на это в панике, Стейси запищала как ненормальная, и только отец смог успокоить её, когда Уэнсдей за руку с Гомесом направилась к алтарю со священником, словно грациозный лебедь, рассекая клубы дыма. Грины тут же принялись смотреть по сторонам. Лица гостей изменились. Напряжение прошло, Уэнсдей глядела на Тайлера довольным, влюбленным взглядом, а Стейси буквально их ненавидела, на её лице уже не осталось следов от удара, но она словно выпрашивала новые. Марджери, видя всё это, на удивление расхохоталась от испытываемых эмоций. Грин, разозлившись, принялся уходить оттуда в психованном состоянии, как вдруг Энид прямо из толпы громко крикнула:       — Поцелуй уже свою невесту! — и все захлопали, улыбаясь. Девочки Амелия и Сара радостно завизжали. Тайлер с Уэнс обменялись кольцами, и священник сказал им, что они могут поцеловаться. Её руки обвили его плечи, и он обнял её, скрепляя союз пылким поцелуем. На это можно было смотреть вечно. Всем, кроме завистливой и ревнивой суки Стейси. Казалось, она готова была разорвать их на части.       А вишенкой на торте было то, что прямо к воротам Аддамсов приехала полиция, не выпуская Грина старшего за территорию поместья.       — Мистер Грин? Вы арестованы по подозрению в убийстве Лекси Стэнфорд, — продолжил полицейский, скрепляя браслеты на запястьях за его спиной. — Вы имеете право хранить молчание… Всё, что Вы скажете…       — Папа?! — завопила Стейси, глядя на него в растерянности.       — Вы вообще знаете, кто я?! Отпустите, Вы не имеете права! — кричал он в бешенстве, брызжа слюной. — Эти ублюдки подставили меня! Марджери, скажи им! Миссис Грин молчала и смотрела на него с осуждением, также как и на свою дочь.       — Стейси, ты знала наперед и молчала, — отвернулась она от неё и пошла к машине.       — Мама, ну, прости, — извинялась она, пока плелась за ней, а её отца грузили в полицейскую машину.       Тайлер с Уэнсдей стояли посередь усадьбы и танцевали, глядя только друг на друга. Это было так красиво и так невероятно ослепительно, что все гости вокруг замерли, любуясь ими. Всё было впереди. Но именно эта церемония прошла так, как всегда хотела Уэнсдей.       — Я самая счастливая, — прозвучал её тонкий голосок, и он покачал головой.       — Самый счастливый тут я, — опроверг он её слова, улыбаясь.       — Ладно, мистер Галпин, убедили, — расплылась она в дьявольской улыбке, и он прижал её к себе ещё ближе.       — Теперь я, наконец, могу сказать… Миссис Галпин, я люблю тебя. Больше жизни, — сказал он, целуя её в идеальные губы и придерживая её за крылья, которые были символом её возвышенности над всем людским и земным.       Юджин с Энид танцевали неподалёку от них. Мортиша, Гомес, Пагсли и Салли смотрели на молодоженов с восхищением и упоением. Их ждало ещё столько всего впереди. Переезд. Рождение на свет ещё одного ангела. Но самым важным было то, что они безумно любили друг друга. А такая любовь могла преодолеть все трудности. Исправить абсолютно все ошибки. И сделать их самыми счастливыми людьми. Больше ничего не могло сломать их или разлучить. Тайлер, Уэнсдей, Амелия и Джейкоб. Одна большая любящая семья.       Эта история многому их научила. Страшнее прочего не магия, не сверхъестественное и не способности, которыми ты наделен, а настоящая жизнь. Люди, что окружают, могут оказаться совсем не теми, кем кажутся на первый взгляд. И встретить кого-то, кто будет любить тебя всем сердцем, сильнее себя — очень сложно, но не невозможно… И они справились. Преодолели и сохранили, вопреки всем трудностям, что возникли на их пути. Вот, что значило бороться. За любовь, за семью, за счастье. Быть готовым на любой обмен лишь бы твоя родственная душа находилась в покое… Быть готовыми на жертвы. И уметь любить кого-то сильнее собственной жизни.