Подготовка к балу

      В преддверии скорого бала, в замке не стихал гул. Все куда-то спешили, вечно что-то делали и постоянно куда-то опаздывали, мелькая перед глазами раздражающими мошками. И пусть я просыпался к ужину, имея специфичный график в виду охраны её величества второй принцессы, всё равно нехотя оказывался в эпицентре всего этого хаоса. Клянусь, всё это уже в печёнках сидит, настолько местная беготня раздражала.       Да, пусть в родном городе меня порой охватывала такая же суматоха, но в привычном сумраке ночи всё казалось куда более тихим и спокойным, нежели под обласканными золотыми лучами, слепящими с такой силой, что больно было моргать. Я сильно выматывался от самой простой работы, однако старался держаться, дабы не посрамить гордое имя клана и не прослыть жалким нахлебником, только и способным, что жаловаться на местные устои. Это всё нужно лишь перетерпеть, и всё точно воздастся сполна. Во всяком случае так меня всю жизнь учили.

***

— Госпожа Луна, — тихо проговорил я, со скромным стуком заходя в уже давно изученные покои.       Здесь я не то, чтобы перестал быть гостем, но смог похвастаться статусом «завсегдатый», по работе вынужденный ежедневно встречать королевскую особу перед ужином, составлять ей компанию за трапезой, убеждаясь в нормализовавшемся аппетите и хорошем самочувствии, после, если нет особых поручений, верным эскортом следовать за ней по королевским делам, а после всю ночь сторожить покои, пока та выполняет свою непосредственную работу. Только когда Луна закрывала глаза, погружаясь в крепкий сон, я мог возвращаться к себе, завершая на этом долгую смену.       Да, не самая простая работёнка, но, как говорил Шайнинг, любой другой солдат отдал бы за моё место душу, только бы оказаться в такой тесной близости с короной. Всё же, несмотря на законы нашего мира, реалии не стоило отменять, помня про то, что каждый хочет оказаться под солнцем, но далеко не каждому это уготовано. Многим просто не повезло родиться где-то вдалеке, а кто-то просто недостаточно талантлив, умён или удачлив, чтобы сыскать свою славу. Я же просто оказался в нужном месте, в нужное время, схватив фортуну за хвост.       Впрочем, никогда не считал себя счастливчиком, предпочитая просто плыть по течению. Видеть «знаки» это про фантазёров, а я для такого слишком занятой и прагматичный. К чему искать выдуманные послания, когда на плечах есть собственная голова? Вот и сейчас я просто выполнял приказы, не забивая ненужными мыслями голову. — Нам пора, — как обычно, уже собрана и готова к новому дню.       Красивая, статная, но не высокомерная. Просто достойная своего титула. С этим умным сдержанным взглядом, не терпящим лести. Казалось бы холодным, однако лишь для непрозорливых слепцов, видящих чуть дальше своего носа. На самом же деле Луна, невзирая на всю свою поддельную холодность, имела куда более разнообразный спектр эмоций, сравнимый с сестринским, а то и превосходящий его, учитывая и более «неприемлемые» реакции.       Я знал, Луна могла открыто злиться. Ругаться, сетовать и жаловаться, но лишь в одиночестве. Без лишних глаз. Лишь наедине со своей «тенью», роль которой я так предано выполняю. Без вопросов, претензий или ненужных слов. Молча, верно и бескорыстно. Это работа. Долг. Ничего более. Мы не друзья, не приятели и не близкие души. Госпожа и подчинённый — ничего более. Никакой личной жизни. Никаких интимных признаний. Лишь сухая сдержанность и строгая преданность общему делу.       Нас это устраивало в полной мере, пусть со стороны и казалось, что наши взаимоотношения какие-то неправильные. Лишь один личный рыцарь, вечно снующий за ней тенью и допускаемый к покоям, чего даже Селестия себе позволить не могла. Слухи рождаются сами по себе на почве нестандартности придуманной схемы, однако нас это мало заботило. Мы ставили во главе совершенно иные цели и мотивы, поэтому на «желтуху» не обращали внимания, зная — всё это домыслы и выдумки. — И как обычно — секунда в секунду, — тихо хохотнула она, мельком глянув на часы, а после прикрыв глаза в какой-то своей мирной фантазии.       Я лишь обыденно качнул головой, будто в знак излишней пунктуальности, после чего, дождавшись её у дверей, пропустил вперёд, послушно зашагав следом. — Что у нас сегодня? — с каким-то удивительным озорством поинтересовалась у меня, глянув через плечо.       Её грива красиво переливалась звёздным небом, всё так же увлекая, как в нашу вторую встречу, нехотя заставляя поймать на мысли, что я тону в этой неземной внешности. — Встреча с Девиль Прада, — припомнил я, обязанный быть осведомлённым о распорядке дня своей госпожи. — Вроде как, сегодня будут вносить финальные коррективы в ваш вечерний наряд. — Ох, неужели мы не разобрались с этим вопросом в прошлый раз? — Луна смешно качнула головой, выражая такое неприкрытое нежелание участвовать в обыденной дворцовой рутине, что меня чуть не пробрал искренний смех.       Мне так нравилась эта её откровенность и в какой-то степени бесстыдность, которую она демонстрировала лишь наедине со мной. Это бесспорно льстило, заставляя признать, что для неё я стал не самым обычным прохожим, а кем-то действительно приближённым. — Слышал, Девиль очень скрупулёзна в своей работе, поэтому дотошна и въедчива. Если результат не удовлетворяет её желаниям, она будет переделывать работу, пока не добьётся своего. — Это, само собой, положительная черта… — фырчала Луна, пытаясь изъясняться более миролюбиво, несмотря на поработившее её раздражение. — Однако не с точки зрения клиента…       Я улыбнулся, не сдержав эмоций. — Я постараюсь не дать ей растянуть примерку на несколько часов, как в прошлый раз, однако ничего гарантировать не могу… Всё же в гневе эта кобылка ужасно страшна… — Неужели испугался какой-то портнихи? — неожиданно принцесса ухмыльнулась, посмотрев на меня детским задиристым взглядом, явно вынуждающим ответить схожим образом.       Попервости даже не поверил собственным глазам, захлопав ими от неожиданности. — Ну знаете ли… — профырчал в ответ, правда тотчас уступая улыбке. — В обнимку с ножницами она действительно навевает страх. Клянусь, она даст фору любому жеребцу из гвардии, если кто-то её сильно разозлит.       Луна тихо похихикала, прикрывая рот крылом. И от её смеха на душе вдруг стало так неизмеримо тепло, что я сам удивился этой оттепели. — Вы сегодня в хорошем настроении, — перенял от неё несмелую улыбку, решив продолжить незатейливый утренний разговор. — Эпидемия кошмаров наконец начала идти на спад, — уверенно говорила мне, доверяя достаточно секретную информацию.       Во всяком случае я точно знал, что подобное слывёт не для ушей простых прохожих, отчего нехотя гордился своими привилегиями. — Народ стал спать спокойней, а это не может не радовать. — Всё благодаря вам, — я не льстил, лишь констатировал факт.       Без Луны, как спутника, так и принцессы, наша жизнь выдалась бы крайне тяжёлой и невесёлой, жаль только что эту простую истину понимал далеко не каждый, по-прежнему видя в Луне чудовище, некогда жаждущее погрузить мир во тьму. Глупцы и слепцы, вот они кто. — Льстец, — тихо хмыкнула себе под нос, едко улыбнувшись.       Однако меня её слова задели, вынудив остановиться и взглянуть в глаза, дабы убедить в своей истинности. — Нова?       Наши глаза встретились, обдав странным приятным холодком, который настигает лишь в прохладные весенние ночки. Он не приносил дискомфорт, нет, лишь одурманивал и бодрил, даруя свежий глоток воздуха. — Я понимаю, вам страшно, — сдержанно говорил ей, замечая в синих очах искорки волнения и интереса. — Ведь вы проспали долгие лета, немного отстав от нынешних тенденций и веяний. Вам страшно выйти к миру, ведь вы столько лет провели в одиночестве, привыкнув к тишине и холоду.       Она молчала, будто бы желая узнать, к чему же я всё это веду. — Однако помните, сейчас вы не одна. Рядом с вами теперь будет стоять ваша уважаемая сестра, а спину прикрою — я, так что не бойтесь сделать шаг, ведь мы подхватим, — улыбнулся, когда-то услышав похожие слова от Вайна, спасшего меня от ледяной стужи собственной неуверенности и потерянности.       Луна не отвечала, похоже обдумывая мои слова, так пристально смотря в глаза, будто в чём-то проверяя. И я не смел дать слабину, смотря в них с ответной силой. Не потому, что упрямился или боялся ущемить гордость. Нет. На такое мне, как правило, было всё равно. Окружающие всегда найдут к чему придраться, ведь никто не идеален, а зрителям постоянно нужна какая-то активность для ума. И если они не находят в себе нужную сплетню, ищут её в других.       Больше волновало желание укрепить доверие между нами с принцессой, доказав, что я стою тех сладких слов, что про меня наговорили. Не хотелось посрамить доброе имя отца, ещё и выставив народ в неугодном свете, всё ж сейчас я был не только эскортом одной из правительниц, но и важным послом от некогда чуждого народа. Мне нельзя было ударить в грязь лицом, ведь от меня по большей части зависела дальнейшая судьба наших наций. — Тебе говорили, что ты странный? — с присущей детям наивностью спросила Луна, совершенно не подозревая о том, что подобные слова могут кого-то ранить. «И кто сказал, что принцессы отличаются воспитанием…?» — хмыкнул себе под нос, вернувшись к заданному курсу. — Все мы чудаки, — пройдя мимо неё, тихо произнёс в ответ.       Она осталась молчалива, следуя за мной явно с непростыми думами в голове. Спину прожигал её озадаченный и вдумчивый взгляд, иголочками отдающийся на коже, однако я старался это игнорировать, напоминая себе о правилах и субординации.       Достигнув приятной оранжереи, в которой Луна любила проводить время, особенно трапезничать, мы, в окружении цветущих растений, присели за невысокий столик, уже сервированный для нас двоих. И пусть я настаивал на том, чтобы принцесса не заставляла дворцовых поваров напрягаться и готовить на меня изысканные деликатесы, та даже не старалась слушать. Ей, как сама говорила, хотелось провести подобное время хоть с кем-то, ведь по прошествии долгих лет одиночества, сердце сильно болело от подобной муки. Я не смел ей отказать, боясь ранить, да и невольно соглашаясь с тем, что являюсь одним из немногих способных спокойно провести с ней подобное мирное время.       Вот и сейчас мы молча наслаждались трапезой, удовлетворённые просто присутствием друг друга. — Уже привык к местной еде? — с интересом и приятной заботой спросила она, уже умяв свою порцию.       И пусть там было не так много, ела Луна хорошо, что не могло не радовать. — Она не слишком отличается от той, к которой я привык, — глянул на замысловатый салат из овса и побегов гороха, подметив, что это весьма вкусно и сытно. — Есть, конечно, отличия, но это нормально. — Рада, что наша кухня пришлась по душе. А что ты ел до того, как прибыл в Кантерлот? — Хм… — задумался, никогда прежде на этом не зацикливаясь. — Да ничего такого… Овёс, морковь, капусту, злаковые, порой перекидывался виноградом. — Виноград… — она забавно сдвинула брови, глубоко задумавшись над упомянутой ягодой. — Ты уже упоминал его. — У вас он не так распространён, как у нас, что печалит, ведь ягодки-то вкусные.       Аж захотелось фирменного виноградного рулета от семейки Вайн. — М-м… — протянула принцесса, состроив забавную мордашку.       Невооружённым взглядом было видно, что ей глубоко любопытно попробовать сие творение природы. — Когда окажемся в моём родном городе, я обязательно угощу вас лучшими деликатесами из винограда, — пообещал ей, потянувшись к чашке с прохладным напитком. — Буду с нетерпением ждать.

***

      Как и ожидалось, встреча с Девиль Прада затянулась на более долгий, чем уславливались, срок, отчего Луна быстро растеряла некогда бодрый вид и приподнятый настрой. Её явно утомляли привычные для монарших особ дела, отзываясь раздражением и недовольством, которые она плохо скрывала, нежели сестра. Оттого многие Луну сторонились, считая угрюмой и злой, что, признаться, сильно выводило из себя, ведь я лишь на добром слове сдерживал себя от эмоциональных порывов, только бы защитить честь этой кобылки. Ну правда, зачем злословить, если вы совершенно ничего не знаете? Это глупо и неуместно, тем более если речь идёт о члене королевской семьи. Если она не такая же, как Селестия, это ещё не значит, что она плохая. Просто иная, и в этом ведь вся её обворожительность. К чему быть копией всеобщей любимицы, если можно стать самобытной и уверенной в себе особой, на силе и отваге которой держится чуть ли не весь честной свет? — Лицо попроще, garçon, — из пучка мыслей меня вывел звонкий голос Девиль.       Она кружилась в большом зале своей мастерской, куда мы вынужденно прибыли для внесения корректив в монарший наряд. Оглядевшись, заметил лишь всполошённых подручных жеребцов и кобылок, метающихся из стороны в сторону с какими-то тканями, нарядами, коробками и прочей ветошью, что не сильно отзывалась в сердце. Луны я не увидел, однако сделал вывод, что она всё ещё скрывается за синими шторами соседнего зала, служащего большой примерочной. И сколько ж можно ломать голову над одним платьем? Это ж уму непостижимо. — Прошу прощения, мадам Девиль, но через сколько мы закончим? — глянул на часы, ужаснувшись пробежавшему времени.       Три несчастных часа мы торчим в этом адском котле, вынужденные слушать нравоучения какой-то важной леди просто потому, что когда-то Селестия решила устроить ежегодный бал. Рехнуться можно. Будь моя воля, я бы сейчас спал, как убитый, и в ус не дуя о каком-то там вечере, но нет же, её величеству нужно вырвать и меня, и свою сестру на это странное мероприятие. — Что за вздор, garde du corps, — она устремила в мою сторону свои острые портные ножницы, испугав до такой степени, что аж неожиданно взбодрился. — Если мы хотим, чтобы принцесса затмила всех своей красотой на предстоящем вечере, нам нельзя делать всё второпях! Bonté divine, вы, гвардейцы, совсем ничего не смыслите в важности выходного наряда. Это ведь то же самое, что добротная броня на поле битвы — если латы сделаны неумелым кузнецом, ещё и наспех, даже стрела сможет их пробить.       От её нравоучений стало до жути некомфортно, ведь ладно меня отчитывали на плаце умудрённые годами вояки, жеребцы или кобылки, не важно, но чтобы на уши приседала какая-то столичная фифа — да ну к чёрту! Я не жеребёнок, чтобы меня науськивать и поучать. — Как скажете, мадемуазель, однако у её высочества, помимо вас, ещё есть важные дела, поэтому хотелось бы чуть-чуть ускориться. — Stupide chourban! — прикрикнула на меня Прада, готовая кольнуть ножницами, отрезав полгривы, однако её вовремя остановил вдумчивый и слегка строгий голос Луны. — Мисс Девиль, пожалуйста, будьте терпимей по отношению к моим пони, — она одарила модельера полным силы и мудрости взглядом, приструняя, точно несмышлёного жеребца.       И о боги, это платье… Серебристое, словно обласканное лунными лучами озеро, по кромке которого гуляет резвый ветер, создающий красивые блики на тихих волнах. Оно отражало блеск тёмной гривы, светясь, точно самый ценный и редкий бриллиант, только и делая, что завораживая чужие взгляды. Невероятный вид! — Oh, c'est magnifique! Tout simplement superbe, — проигнорировав недовольство в свой адрес, Девиль поспешила к принцессе, дабы убедиться в исправлении всех некогда выявленных дефектов и неточностей, дабы со спокойной душой впоследствии выпустить Луну в новом наряде к жестокой толпе.       Что-то быстро указывала своим помощницам, вынуждая Луну терпеливо ожидать окончания пытки. И так удивляла её выдержка, ведь будь я на её месте, давно бы взвыл от усталости и раздражения. Я ведь знал, ей всё претит, однако она держится достойно, соответствуя образу. «Всё же, есть в ней что-то особенное…» — подумалось мне. — Нова, — оторвал от мыслей приятный, правда немного уставший голос, вынудивший встретиться с глубокими синими очами. — Д-да?       Луна улыбалась, сбивая этим с толку. — Ну, как тебе?       Я аж проглотил язык, явно не готовый к подобному вопросу. И что мне сказать? Похвалить? Конечно, она ведь красива в этом платье… Да и без него тоже. Она в целом красива, какие бы тряпки на ней не были надеты. Но не могу же я ей так ответить? Конечно нет! Это нарушение субординации и откровенное фривольничество в отношении королевской особы. За такое чинов лишают, а меня и вовсе сошлют куда подальше, только бы глаза не мозолил. Блин, я слишком долго молчу! Нужно что-то сказать! — Вы прекрасны, моя леди, как и всегда, — с голосом, не терпящим возражений, вычеканил я, до ужаса напомнив отца в моменты их затейливых разговоров с мамой. — Она спрашивала о платье, stupide garçon, — фыркнула Прада, окутывая рог приятно-серебристой магической энергией, поправляя длинный мерцающий подол. — Впрочем, чего ещё ожидать от солдата? — Мисс Девиль… — вздохнула Луна, вынуждая ту поумерить свой пыл.       Отвечать на её грубость не стал. Посчитал ненужным, ведь к чему ссориться с той, что всё равно выйдет из битвы со своим чёртовым мнением, лишь испортив при этом мне настроение? Проще уж проигнорировать. Благо хоть удовлетворённая особа, убедившись в полной готовности наряда, наконец-то отпустила нас на волю, позволив расплыться в блаженной неге. — Ах да! — уже в дверях поймала нас, вынудив повременить с уходом. — Чуть не забыла, — с этими словами выудила с вешалки какой-то тёмный чехол, из которого через маленькое окошечко проглядывался светлый наряд. — Это для тебя, l'ombre de la princesse.       Вынудила поймать копытом увесистый чехол, оглядев его с лёгким подозрением. — И только попробуй показаться рядом с моим творением в своих безвкусных железных доспехах…! А теперь ступайте, у меня ещё много работы.       Мы с Луной озадаченно переглянулись, однако спорить не стали, попрощавшись с модельером, и все уставшие и вымотанные направились в замок.