сhapter 3

      Она любила коротать вечера в копании имбирного чая и хорошей книги. После домашних дел Виктория принимала ванну, облачалась в ночную сорочку, поверх которой надевала тёплый халат, делала себе вкусный чай и с чувством выполненного долга закрывалась в своей комнате.       С мужем она старалась не пересекаться, во всяком случае, когда он был в плохом настроении. Она чувствовала это сразу, стоило Александру переступить порог их дома.       «Почему все холодное? Ты что, так и не уяснила? Я ем только горячее.»       «На столе крошки. Убери сейчас же!»       «Рубашки отглажены?»       И это ещё не весь список.       Поначалу она пыталась спорить. Делала все, чтобы не слышать бесконечные упрёки в свой адрес. А потом перегорела. Её больше не трогали его слова. Ей больше не было больно. Александр часами мог кричать в пустоту, с пеной у рта доказывая свою правоту. Но постепенно вся его спесь улетучилась, а сам он стал менее требовательным. Здравый смысл подсказывал очевидное, но мужчина продолжал быть слепцом, окончательно погрязнув в пучине злобы и отрицаний.       Сегодня он действовал необычаянно тихо. Сначала Виктория услышала, как загремели чашки, потом, как ей показалось, упала вилка, а потом и вовсе наступила тишина.       Виктория подумала, что Александр лёг спать, но потом услышала, как хлопнула входная дверь.       — Неужели.       Подскочив с кровати, она бросилась к двери, но тут же остановилась, почувствовав, что находится в комнате не одна.       Легкий ветерок и шелест крыльев подтвердили догадку.       — Он ещё более жалок, чем я думал.       Птица стоял позади, облокотившись о дубовый стол.       — Ты следил за ним?       — Я следил за тобой.       Закусив губу, Виктория обернулась, с интересом рассматривая ворона.       — И как давно ты следишь за мной?       В её голосе послышались игривые нотки, и Птица решил, что его ночной визит не доставил неудобств.       — Достаточно, чтобы сделать кое-какие выводы.       — Вот так?       — Ты в хорошем расположении духа. — в янтарны глазах отчетливо виден отсвет восхищения. — Что произошло, голубка?       — Ты пришёл.       Виктория потянулась вперёд, обнимая Птицу. Уткнувшись в его грудь, она жадно вдохнула его запах, пытаясь раствориться в нём. Она гладила мягкие перья, чувствуя, как сильные руки обнимают её, даря ощущение комфорта.       — Ты еще не ложилась? — Шепчет Птица, целуя её в макушку.       — Нет, я читала.       — Хм, — бросив мимолетный взгляд на кровать, Птица бегло прочел название книги, что лежала корешком верх, — ещё не дочитала ?       — Нет. Зачем ты пришёл?       — Хотел тебя увидеть. И кое-что прояснить.       Виктория смотрит в его глаза, утопая в янтарной бездне. Птица выглядит уставшим, словно его утомили тайны, но гордый нрав не позволяет признать очевидное.       — Я слушаю.       Птица медленно распахивает крылья и накрывает её, пряча в своих объятиях.       Лицом к лицу. На расстоянии выдоха. Слишком опасная близость.       — Что ты почувствовала, когда впервые увидела меня?       Темнеющие глаза пробуждают воспоминание о их первой встрече. И ещё об одной и последующей. Такие волнующие… и сладкие. Она слишком зависима от него. Эта связь дурманит, выворачивая наизнанку.       — Дежавю.       Виктория не лжёт, но Птице этого недостаточно.       — А ещё?       — Что ты хочешь услышать?       — Как давно?       — Больше года. Поначалу я думала, что схожу с ума, раз вижу один и тот же сон. Но потом поняла: постоянным был лишь ты.       Птица молчит, обдумывая услышанное.       — Что насчёт тебя? — Виктория сдаётся первой, пытаясь отстранится. Тщетно. Он не отпустит, пока сам не захочет.       — Не думаю,что ты готова к этому. Я слышу, как бьётся твоё сердце. И это не только от нашей близости. Ты боишься.       — Меня пугает неопределённость, но не ты.       Она целует его, забывая обо всём. Сердце бешено колотиться в груди, в висках стучит, а кожа покрывается мурашками. Не контролируя себя, Виктория запускает пальцы под перья, царапая ноготками плотную кожу. Колени подгибаются, в груди нарастает волнение, когда Птица отвечает на поцелуй, оставляя сомнения позади. Целует жадно и напористо, но не пытается подавить.       — Ну так что? — Отстранившись, Виктория прерывисто дышит, ожидая ответа.       — Мы не отличаемся от людей и являемся свой истинный облик лишь тем, кто заслужил доверие. Мы живём так уже сотни лет. Не думай, что я позволил узнать о себе так просто, если бы не твои сны.       — Хочешь сказать, это было ошибкой?       — Что именно?       — Наша встреча.       Птица не ответил. Впрочем, это было не обязательно.       — На этом твои вопросы закончились? — Расправив крылья, Птица выпустил Викторию из объятий.       — Таких, как ты, много?       — Не знаю. Мы не образуем кланов и вольны жить так, как посчитаем нужным.       — Почему?       — Это сложно.       — И все же ответь.       — Когда человечество было в самом низу пищевой цепи, мы уже находились на высоком уровне развития. Мы жили в мире, полным гармонии. Наш вид процветал. Прошли годы, прежде чем на Землю обрушились болезни и стихийные бедствия. Нам казалось, будто люди вызвали гнев богов, а потому по своей природе являются порочными. Большинство из нас оборвали связь с внешним миром и ушли в изоляцию. Однако столетия, проведённые в одиночестве, наложили отпечаток. Страх перед внешним миром и паранойя привели наш вид в упадок. Мы стали малодушными и обозлёнными. Многие не выдержали испытания вечностью и ушли из жизни по своей воле. Те, кто остался, разбрелись по свету в надежде найти себя в новом мире. Если говорить обо мне, то я покинул место, которое много лет считал домом. Пытался подстроиться, но не вышло. Решил, что одному спокойнее, пока не встретил тебя. А теперь я нахожусь здесь.       Виктория запустила руки в волосы, сжав их у корней, и, тяжело вздохнув, опустилась на кровать. Голова шла кругом. Это безумие. Этого просто не может быть. Тот мир, который она видела каждую ночь, и ворон, что бессовестно проник в её сердце, оказались реальнее, чем вся её жизнь. Вот почему она знала его. Вот почему не испугалась, когда он пришёл к ней в первый раз.       — Мне казалось, я схожу с ума. Думала, всё это лишь моё воображение и ничего больше. Мне твердили, будто я спятила, раз готова променять эту жизнь на жизнь из моих снов. И ты, тот, кого я видела каждую ночь, оказался реальнее, чем всё, что меня окружает.       — Польщён, — Птица медленно подошёл к ней, опустившись на корточки. — То есть, ты готова оставить всё это?       — Оставить?       — Я намерен забрать тебя. Не хочу, чтобы ты жила в постоянном страхе и сомнениях. Мне не нравится, как он обращается с тобой. Мне не нравится, когда он касается тебя. И я в бешенстве о того, что ты позволяешь ему это.       — Слишком просто, — Виктория поджала губы, виновато опустив голову. — Ты думаешь, я не пыталась? Думаешь, мне нравится такая жизнь? Я вышла замуж не по своей воле и не от большой любви. Это была вынужденная мера. Когда-то давно у отца было свое дело. Но случилось несчастье, и мы всё потеряли. Отец задолжал большую сумму. Над нашей семьей сгустились тучи. Казалось, будто всё было против нас. Будто кто-то сделал это специально. И в какой-то момент в моей жизни появился Александр. Он был добр, заботлив, обходителен. Моей маме он понравился, но отец воспринял его холодно. Чтобы подобраться ко мне, он в два счёта уладил проблемы нашей семьи, чем и заслужил уважение отца. Все случилось так быстро. Я не помню, как согласилась стать его женой. А потом и Александра постигла та же участь. Он всё потерял. Смотря на всё это, мне кажется, что я живу не своей жизнью. Будто всё это происходит не со мной. Я хотела сбежать. Правда. Но это не так просто, как оказалось. А потом в моей жизни появился ты и я почувствовала себя живой.       — Голубка моя.