Часть I

      Пэнси всегда любила Рождество. В детстве и отрочестве, нетронутыми войной, этот праздник был для нее квинтэссенцией магии даже по меркам волшебного мира. Она любила еловый запах, мерцающие огоньки и яркие украшения на пушистых елях, пестрые шуршащие подарочные упаковки и, разумеется, сами подарки — их в ее жизни всегда было в избытке. Однако расцвет юности Пэнси пришелся на сгустившийся над ее родной страной мрак, который, казалось, безвозвратно уничтожил все волшебство некогда любимого праздника. И хоть с окончания недолгого правления Темного Лорда и прошло пять лет, Пэнси Паркинсон так и не сумела вернуть себе свою жизнь.       Паркинсоны никогда открыто не поддерживали режим Волдеморта, но и не упускали возможность укрепить свое положение при его власти, поэтому Министерство Магии, довольно быстро начавшее «охоту на ведьм», выяснило, что Альфред Паркинсон весьма однозначно финансировал политику Темного Лорда. Возмездие за подобные действия не заставило себя ждать: длительный арест банковской ячейки, вынужденная отставка с уважаемого поста судьи Визенгамота и добровольно-принудительный взнос в недавно созданный благотворительный фонд пострадавших от деяний Темного Лорда. Также ее отец лишился членства в попечительском совете Хогвартса, и даже заветные галлеоны, припрятанные в тайнике на черный день и пущенные на восстановление разрушенного замка, не повлияли на вынесенное решение. Мать Пэнси, Кларисса, никогда не принимавшая участия в затеях супруга, тоже попала под раздачу и вынуждена была закрыть свою антикварную лавку в Косом переулке до особого распоряжения. Бюрократическая машина раскачивалась отвратительно медленно, лишив Паркинсонов и этого средства к существованию на долгие четыре месяца.       Пока родители непрерывно ругались и упорно двигались к разводу, Пэнси вернулась в школу, но ни знакомые стены, ни роскошное празднество любимого прежде Рождества не принесли ей покоя, вынуждая сердито сопеть и вжимать голову в плечи каждый раз, когда рядом оказывались сияющая в лучах славы Гермиона Грейнджер и другие гриффиндорцы, участвовавшие в битве за Хогвартс. Пэнси, напуганная и так отчаянно желавшая просто выжить, долгие годы не понимала осуждения своей персоны за попытку отдать проклятого Поттера могущественному и жестокому тирану. В конце концов, не все были рождены, чтобы быть героями, и Пэнси Паркинсон точно не считала себя таковой.       После выпуска из школы по указке вернувшегося в Отдел магического правопорядка отца, разжалованного до рядовой канцелярской должности, она тоже устроилась на работу в министерство.       «Мы облажались, дорогая, поэтому в целях обеления репутации семьи ты должна показать этой прожевавшей нас системе, что Паркинсоны готовы сотрудничать», — назидательно проповедовал отец.       Пэнси же не успевала и слова вставить, ведь мать не упускала возможности устроить по этому поводу грызню, справедливо отмечая, что облажался именно он, а им с Пэнси теперь необходимо глотать дерьмо наравне с ним.       Так она и застряла на целых полтора года дежурной волшебницей Атриума, в чьи обязанности входили регистрация посетителей, досмотр их волшебных палочек, оформление пропусков и заученное до тошноты «Добро пожаловать в Министерство Магии». Когда Пэнси уже готова была вместо приветствия выдавать персональный «Круциатус» в лоб, ее внезапно перевели в Отдел магического хозяйства, где она еще около года занималась никому не интересной работой в компании толстой Мэгги, от которой круглосуточно несло застарелым потом и тухлым луком.       Родители тем временем развелись, но воевать за внимание дочери не перестали, каждую встречу с ней поливая друг друга отборным дерьмом. Пэнси, в глубине души жалеющая, что сраный Гарри Поттер победил, на скромное министерское жалованье сняла убогую крошечную квартирку над продуктовой лавкой в Косом переулке и предпочла урезать общение с семьей. Это удавалось довольно легко: отец уволился из министерства и на пару с каким-то своим приятелем вляпался в авантюрный бизнес, а мать только и делала, что пропадала в своем магазине, сдувая пылинки с дорогущих товаров.       После хозяйственного отдела Пэнси настояла на переводе «куда угодно, лишь бы подальше от вонючки Мэгги» и оказалась в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. Даже распределение в Сектор по борьбе с домашними вредителями оказался благословением Морганы в сравнении с тем, чем она занималась последние годы. Несправедливость все еще душила ее: пока «золотые гриффиндорцы» получают больше, чем необходимо, Пэнси Паркинсон занимается истреблением колоний бундимунов и чизпурфлов, а иногда совместно с гончими-альбиносами отправляется на охоту за штырехвостами. Поначалу запах псин приводил ее в безумную ярость, но вскоре она даже сумела отыскать парочку любимчиков, которым в тайне от начальства таскала лакомства.       Но несмотря ни на что в глубине души Пэнси все еще любила Рождество. Каждый раз она наивно верила в чудо, ждала его, затаив дыхание, неизменно разочаровывалась и обещала себе наконец повзрослеть, но спустя год этот круговорот неоправданных ожиданий повторялся вновь.       Жуткий гвалт Атриума, украшенного рождественскими огоньками и цветными гирляндами, действовал ей на нервы. Пэнси поморщилась, услышав вспыхнувший неподалеку женский смех, и сжала пальцами тонкую ножку нетронутого бокала с шампанским. Когда-то она любила этот напиток сильнее других, но сейчас он попросту не лез ей в глотку. Стоя возле богато украшенной высокой ели, припорошенной нетающим снегом, Пэнси понятия не имела, зачем явилась на этот праздник жизни. От вычурного празднования предстоящего Рождества в компании коллег веяло холодом, унынием и скукой. Окружающие ее волшебники под щелчки колдокамер делали вид, что им невероятно весело, и пытались подлизаться к вышестоящим чиновникам, пользуясь искусственно созданной неформальной обстановкой. Пэнси презирала это пустое лицемерие. Даже если она опустится до унизительного отсоса святому Поттеру, ей так или иначе придется делить свою жизнь с надоедливыми бундимунами и им подобными тварями. В довесок еще и его Уизлетта отполирует на ней навык Летучемышиного сглаза. Перспектива была сомнительная, а больше подлизываться было не к кому, поэтому Пэнси, разодетая в шикарное черное платье с провокационным разрезом на юбке, сиротливо мялась никому не нужным подарком под елкой.       — У тебя такое постное лицо, будто ты явилась сюда, чтобы украсть у всех Рождество, — насмешливо фыркнула Милисента.       Пэнси отправила школьной подруге сардоническую улыбку и тихонько стукнула своим полным бокалом по ее полупустому.       — Боюсь, ничто не в состоянии заставить перестать сиять Грейнджер в обществе Поттера и Бруствера.       Милисента вытянула шею, направив взгляд на троицу, вовсю позирующую перед камерами для рождественского выпуска «Ежедневного Пророка», и хмыкнула:       — Как думаешь, они трахаются? Ну, Поттер с Грейнджер.       — Они же оба в браке, — ответила Пэнси, вскинув брови. — Высокие моральные устои вряд ли позволят им даже подумать о подобном непотребстве.       — Ну и зря! Вот уж поистине звездная была бы парочка.       Пэнси это все совершенно не интересовало, однако Милисента просто обожала грязные сплетни и не раз распускала их, учась в школе. А сейчас она, как и многие провинившиеся слизеринцы, работала в Отделе регулирования магических популяций, но в Управлении по связям с гоблинами, и умудрялась выдумывать виртуозные инсинуации даже о них.       Пэнси ей завидовала. Из всех прочих отщепенцев нового управления Булстроуды отделались весьма легко, так как папаша Милисенты был куда менее амбициозен и уж точно более скрытен, чем Альфред Паркинсон. Поэтому Пэнси истребляла чизпурфлов, а ее везучая подруга выторговала себе работу в довольно-таки элитном подразделении.       — Такая же звездная, как ты и Драко, — не отставала Милисента, ввернув словечко в свою любимую тему.       — Что ты привязалась ко мне с этим Драко? — возмутилась Пэнси. — Один раз поцеловались на пятом курсе, а визгу теперь, словно я отдала ему девственность.       — А вот отдала бы, и, глядишь, сейчас не вобла-младшая занималась бы обустройством семейного гнездышка!       Пэнси закатила глаза. Ее короткая увлеченность наследником Малфоев долгие годы тревожила всех вокруг, а уж Милисенту, которая мечтала выдать подругу замуж, сильнее прочих.       — Если он трахается так же скверно, как целуется, я могу предположить, что даже один наследник рода для них будет большой удачей.       Милисента зычно расхохоталась, и проходящий мимо волшебник в уродливом сюртуке испуганно подпрыгнул.       — Обожаю тебя, моя мантикорка, и еще с удовольствием бы с тобой поболтала, но мой острый взор заметил на горизонте Грегори Гойла.       — Не понимаю, что ты нашла в этом тупице, — фыркнула Пэнси. — Его в Группу борьбы с упырями-то взяли из домыслов об их вероятном родстве.       — Знала бы ты, как он хорош в постели! Клянусь, Паркинсон, ни один интеллектуал так не может.       — Милли, я тебя, конечно, люблю, но, ради Мерлина, оставь подробности при себе! — взмолилась Пэнси, опасаясь, что ее сейчас же стошнит. — Как по мне, так это то же самое, что спариваться с горным троллем.       Карие глаза Милисенты сверкнули осуждением, и она разочарованно щелкнула языком.       — Грегори вполне недурен собой! — обиженно возразила она.       — Если только ты слепая, — съязвила Пэнси и ловко увернулась от ладони, целящейся ей в плечо.       — Ты просто мне завидуешь! — Милисента вздернула подбородок. — Вот и продолжай подпирать задницей елку, а у меня на этот вечер большие планы. Чао!       Пэнси насмешливо покачала головой и не смогла сдержать улыбку, наблюдая, как грациозно подруга следует к своей цели, покачивая пышными бедрами. Если в школе Милисента довольно долго становилась предметом насмешек и обидных прозвищ, вроде «толстушка Милли» или «Милли Быкоморд», то с возрастом она нарастила крепкую броню и обзавелась такой несокрушимой самооценкой, до планки которой самой Пэнси никогда было не добраться.       Грейнджер наконец отлипла от Поттера и завела беседу с очередным Уизли — самым презентабельным из этой семейки, но на вид и самым нудным. Звездное место недолго оставалось вакантным: Рита Скитер, навострив прыткопишущее перо, уже притерлась грудью к руке Гарри Поттера. Увидев страдальческую гримасу с приклеенной на его лице улыбкой, Пэнси попыталась отыскать в себе хоть крупицу сочувствия, однако не сумела, поэтому влила в глотку весь бокал и даже не поморщилась. На вкус шампанское было кислым, пузырьки настойчиво ударили в нос, отчего Пэнси зажмурилась и тоненько чихнула.       — Я бы предположил, что ты прячешься здесь весь вечер в нежелании привлекать внимание, но твое платье буквально кричит об обратном.       Пэнси испуганно вздрогнула и нахмурилась, недовольная тем, что позволила к себе так бесшумно подкрасться. Впрочем, стоило Чарли Уизли растянуть губы в широкой очаровательной улыбке, все недавнее недовольство испарилось как по волшебству.       — А тебе почем знать, о чем кричит мое платье? — хмыкнула Пэнси, выпрямив спину.       Он наклонился, чтобы его губы оказались на уровне ее уха, и с ухмылкой произнес:       — Мне хорошо знаком не только язык драконов, но и язык женского тела.       Против воли Пэнси ощутила, как горячая волна прокатилась по коже, а затем, остыв, рассыпалась на тысячи мурашек.       Чарли Уизли не был красив в привычном ей понимании, в нем не угадывалось природное изящество, однако Пэнси отчего-то не могла отвести взгляд от широкого разворота его плеч и крепких рельефов мышц, обтянутых тонкой тканью черной рубашки. Ей претили эти чрезмерно отросшие рыжие волосы, кустистая, ровно очерченная борода, скрывавшая волевой подбородок, россыпь темных веснушек, от обилия которых бледное лицо казалось загорелым, но взор так или иначе пытливо касался этих чужеродных черт. Серо-голубые глаза смотрели на нее лукаво, оценивающе, будто одним взглядом этот наглец посмел бросить ей, Пэнси Паркинсон, вызов.       — И о чем же, по-твоему, сейчас говорит язык моего тела? — невинно поинтересовалась она, всучив пустой бокал первому попавшемуся эльфу.       — О нестерпимой жажде моего общества. Я считал эти сигналы с другого конца зала и решил скрасить твое уныние, — беззаботно пояснил Чарли.       — Ты слишком много на себя берешь, Уизли, — возмущенно отозвалась Пэнси.       Хоть его присутствие и разбавило чудовищную скуку, признаваться в этом вслух она не собиралась. От Чарли веяло силой, сумасшедшей уверенностью и жаждой жизни. Его мужская агрессивная энергия сшибала с ног, манила и пугала в равной степени, ведь человек, способный укрощать самых строптивых драконов, и сам носил внутри себя свирепое пламя.       Они познакомились пару месяцев назад, когда Пэнси вернулась с очередного выезда с целым ящиком напитавшихся магией чизпурфлов и так торопилась от них избавиться, чтобы успеть на очередное бессмысленное свидание, что налетела на крепкую мужскую фигуру. Ящик рухнул к его ногам и раскрылся, выпустив наружу чертовых крабообразных существ. Не успела Пэнси осознать случившееся, как этот рыжебородый викинг в мягкой клетчатой рубашке поверх футболки с каким-то идиотским логотипом принялся помогать ей устранять последствия столкновения. Чизпурфлы, почувствовав свободу, проворно расползались по углам, пока Пэнси в немом отчаянии ловила их магическими сетями. Чарли — хотя тогда она не знала его имени — и вовсе сгребал их в одну кучу вручную, за что один особенно злобный гад мстительно вцепился клешнями в кончик его носа. Когда им удалось справиться с воинственной армией вредителей, Пэнси уже была на грани истерики. Уизли же, покончив с делом, добродушно рассмеялся и сказал:       — Даже приручить дракона проще, чем сладить с этими мелкими паразитами. Я, кстати, Чарли.       Проверив механизм замка, Пэнси прижала ящик к груди и несмело улыбнулась:       — Пэнси. Спасибо за помощь.       Чарли, как она позже узнала, Уизли клятвенно пообещал, что никому не расскажет о случившемся, и даже проводил ее до нужного кабинета, чтобы чизпурфлы, не дай Мерлин, не сговорились и не устроили очередное восстание.       На свидание Пэнси безнадежно опоздала и сочла это знаком, с насмешкой решив, что жалкие вредители определили ее судьбу. С Чарли они виделись нечасто, хоть и работали в одном отделе. Как она выяснила, он оставил работу в Румынском заповеднике и перекочевал на родину, заняв место ведущего драконолога в Бюро исследования и изолирования драконов. Обычно их встречи ограничивались дежурными приветствиями и — крайне редко — односторонними подшучиваниями, вследствие чего Пэнси Паркинсон приобрела незавидное прозвище…       — Где ты витаешь, Укротительница чизпурфлов?       Пэнси моргнула и прикусила губу, поймав себя на том, что непозволительно долго пялится на крепкую мужскую шею, выглядывающую из-за фривольно расстегнутого ворота.       — Еще раз так меня назовешь, и следующий ящик отправится к тебе в качестве подарка на Рождество.       — Если только ты сама доставишь его на мой порог, — проказливо улыбнулся Чарли, демонстрируя белоснежную улыбку. — Желательно в этом платье.       — Помечтай об этом перед сном, — ехидно ответила Пэнси и схватила новый бокал с подноса в руках очередного снующего туда-сюда эльфа.       — Вообще-то я пытаюсь сделать тебе комплимент! — хохотнул он.       — Комплимент в стиле неотесанного драконолога? — иронично заметила она. — Кстати, о неотесанности! Куда же подевался твой фирменный стиль а-ля сексуальный дровосек?       Чарли насмешливо вскинул брови и расплылся в плутовской улыбке.       — Приятно знать, что Пэнси Паркинсон считает меня сексуальным.       — Не зазнавайся, Уизли, агрессивная сексуальность не в моем вкусе.       — Мы над этим поработаем, — заверил ее он, состроив нарочито серьезную мину.       Пэнси закатила глаза и утопила призрачную улыбку в глотке шампанского. Ничего не значащий флирт разогнал застывшую в ее жилах кровь и взбудоражил все женское естество. Она не хотела этого, но Чарли, мать его, Уизли неистово горел и воспламенял каждый ее инстинкт, вынуждая неосознанно провоцировать его, прощупывать границы дозволенного и закрывать глаза на то, что, однажды переступив их, Пэнси, возможно, уже не сумеет отступить.       — Ну а если серьезно, почему ты тут одна? — спросил Чарли, вальяжно прислонившись плечом к стене.       Пэнси в последний раз окинула его подтянутую фигуру долгим взглядом и тоскливо вздохнула.       — Даже интересно, как ты себе представлял досуг бывшей слизеринки, которая готова была публично отдать Гарри Поттера на растерзание Сам-Знаешь-Кому? В обществе новых сливок магического общества?       Она постаралась вложить в интонацию все напускное ехидство, на которое только была способна, но все равно поежилась, до сих пор опасаясь произносить имя Темного Лорда вслух, будто одно это его тут же воскресит.       Чарли задумчиво почесал бороду и легкомысленно пожал плечами.       — По-моему, об этой ситуации забыли все, кроме тебя, Паркинсон. Прости себя за это и живи дальше.       — О, не знала, что ты хорош еще и в языке человеческой психологии. Есть ли что-то, в чем Чарльз Уизли не преуспел? — ощетинилась она.       Чарли самодовольно улыбнулся и, оттолкнувшись от стены, мягко заправил ее волосы за ухо. От этого неожиданного в своей нежности жеста Пэнси растерянно моргнула и, прочистив горло, выдавила:       — Эта чушь и правда работает с другими девчонками?       Щелкнув языком, Чарли глумливо заржал и запустил пятерню в волосы.       — У тебя нрав хуже, чем у венгерской хвостороги.       Пэнси искренне засмеялась, запрокинув голову назад, — так, что кончики коротких волос защекотали обнаженные плечи.       — И сколькие из них подпалили твой самоуверенный веснушчатый зад?       Уголки его рта весело приподнялись. Окинув ее исподлобья жарким взглядом, он ответил:       — Если хочешь быть первой, так и скажи.       Однако не успела Пэнси открыть рот, как пыл ее раскалившегося флирта остудил еще один Уизли. Перси — кажется, так его звали? — остановился на почтительном расстоянии и мгновенно перетянул внимание Чарли на свою персону.       — Добрый вечер, я не помешал? Мисс Паркинсон. — Он приветственно кивнул сначала ей, а после и брату.       Пэнси прыснула, замаскировав смешок за кашлем.       — Добрый вечер, мистер Уизли, — язвительно ответила она.       — Я уж думал вскоре идти вызволять Гермиону из-под твоего повышенного внимания, — беззлобно рассмеялся Чарли, хлопнув его по плечу, и махнул Пэнси рукой. — А я все убеждаю мисс Паркинсон не сливаться со стеной и пообщаться с людьми.       — Зачем мне это делать, если люди и так тянутся ко мне? Уже как минимум двое мужчин выбрали мое общество, — возразила она.       — Кто бы мог подумать, а, Пэнс? Ты в обществе двух Уизли!       — И еще не умерла от скуки, — фыркнула она. — Действительно, прогресс налицо!       Перси удивленно вскинул брови и неловко откашлялся, очевидно, не испытывая большого удовольствия от ее вынужденной компании.       — Как вам вечер? — попытался спасти ситуацию он.       — Уныло, — отрезала Пэнси.       — Дерьмовый алкоголь, — поморщился Чарли и издал смешок, когда Пэнси сделала глоток и, причмокнув губами, скривилась. — Или это только рядовым сотрудникам наливают отраву? Что там пьют начальники и их заместители? Кстати, поздравляю с повышением, Перси!       Перси мгновенно приосанился и не смог сдержать сияющую улыбку. Действительно, Пэнси слышала, что недавно его назначили заместителем главы Отдела магического транспорта, а ведь парню еще не было и тридцати!       — Поздравляю, — присоединилась Пэнси и осторожно стукнула своим бокалом по его стакану.       Смутившись, Перси отчетливо покраснел, но ответил со всей важностью:       — Спасибо! Это и правда большая честь для меня.       — Все знают, что Перси много работает, и мы очень гордимся его успехами! — без тени усмешки заключил Чарли и крепко обхватил брата за плечи. Тот от неожиданности чуть не расплескал остатки огневиски в своем стакане.       Окончательно погрязнув в смущении, Перси довольно быстро распрощался с их компанией и спешно затерялся в толпе под зычный хохот брата.       — Верный способ от него избавиться. Всегда срабатывает, — ухмыльнулся Чарли.       — Он и правда такой зануда?       — Перси? — Чарли вскинул брови и озадаченно почесал макушку. — Не такой уж он и зануда, ты просто плохо его знаешь.       Пэнси хмыкнула и задумчиво провела пальцем по губам.       — Может и так, однако буквально неделю назад Дафне Гринграсс пришло постановление от его имени с вызовом в министерство, чтобы после праздников она явилась к нему в кабинет и дала объяснение о создании и использовании незарегистрированного портала.       — Это же его работа, — снисходительно заметил Чарли.       — Да, но Дафна, пользуясь хорошей репутацией Гринграссов, которые в войну держали нейтралитет, не имеет отношения к этому порталу. Его создал Тео Нотт, — вздохнула Пэнси. — Поскольку из-за связей Нотта-старшего с Пожирателями Смерти и в целом из-за своего разгульного образа жизни Тео у министерства не на самом хорошем счету, Дафна взяла вину на себя.       — Весьма благородно с ее стороны.       — Только она пожалела о своем благородстве, когда узнала, что в качестве портала Нотт использовал резиновый член, купленный в магловском магазине для взрослых.       Осмысливая услышанное несколько секунд, Чарли разразился басистым хохотом. Пэнси вздрогнула от осознания, что ей нравится гортанный звук его смеха, рвущийся из груди искренним потоком веселья.       — Ты всерьез хочешь сказать, что после праздников твоя жеманная чистокровная подружка заявится в кабинет к Перси и между ними будет красноречиво лежать резиновый член?       — Предполагаю, что да, — хихикнула она. — Так что, если твой братец и правда не зануда, после всего грядущего он должен позвать Дафну на кофе.       Чарли прижал ладонь к лицу, пока его плечи не переставали сотрясаться от беззвучного смеха.       — Боюсь, после этого он будет обязан позвать ее замуж, — отсмеявшись, возразил он.       Веселая улыбка все еще блуждала на его губах, вмиг преобразив суровые черты лица.       Пауза, возникшая сразу за стихшим смехом, затянулась, ударяя безмолвием по ушам. Пэнси внезапно оробела и намертво вцепилась пальцами в тонкую ножку бокала, пока взгляд бессмысленным призраком метался от одного лица к другому, фактически не запоминая ни одного. В глубине души поселился страх, осевший на самом ее дне горьким осадком, что сейчас Чарли уйдет, утратив интерес к ее обществу. Еще недавно Пэнси даже не думала об этом мужчине, а сейчас отчаянно страшится утраты его интереса. Какая нелепость!       Разозлившись на себя, она не сразу заметила, как горячие пальцы коснулись ее руки и мягко выхватили чудом не треснувший бокал. Пэнси в изумлении выгнула бровь, наблюдая, как Чарли поднес ко рту ее бокал и сделал два жадных глотка. Его губы, только что коснувшиеся отпечатка красной помады на ободке, растянулись в томной улыбке. Пэнси тяжело сглотнула и ощутила немыслимый жар, прильнувший к щекам.       — Какие планы на Рождество? — невозмутимо поинтересовался он, проделав это снова. Пэнси жадно облизала губы, заметив, что отпечаток ее помады заметно смазался, но все еще алел в торжествующей издевке, — точь-в-точь потемневшие глаза напротив.       — В сущности, никаких, — пожала плечами она и отвернулась, не в силах справиться со своим дыханием. — Когда у разведенных родителей откровенная конфронтация, семейный праздник теряет свою атмосферу.       Чарли задумчиво склонил голову вбок, но не перебивал, внимательно вслушиваясь в ее неестественно безразличную интонацию.       — Дома меня ждет бутылка итальянского вина, так что мои планы на уикенд очевидны, — с горькой усмешкой резюмировала Пэнси.       Она вовсе не хотела казаться жалкой, но все попытки доказать обратное с треском провалились. Отсутствие какой-либо реакции у Чарли нервировало ее еще сильнее, и Пэнси уже пожалела, что не соврала ему.       — Что ж, в моей голове это звучало не так убого, — натянуто улыбнулась она. — Ну а ты? Бьюсь об заклад, ты счастлив возможности наконец встретить Рождество в кругу семьи.       — Если счесть моей семьей драконов, то да, я тот еще счастливчик, — усмехнулся Чарли и под непонимающим женским взглядом развел руками. — Завтра я отправляюсь в командировку в Новую Зеландию.       — Куда-куда? — воскликнула Пэнси, пораженно разинув рот.       — В Новую Зеландию, ты не ослышалась, — снисходительно повторил он.       — Неужели Рождество с твоей семьей настолько ужасно, что тебе приходится бежать от родни буквально на край света?       Чарли добродушно засмеялся, ничуть не обидевшись на колкую иронию.       — Хотел бы я сказать, что это не так, но…       — Но? — Пэнси вопросительно вскинула брови.       — В Новой Зеландии обитает красивый и вполне миролюбивый вид драконов под названием Опаловоглазый антипод. Браконьеры совсем сорвались с цепи, а новозеландское магическое правительство попросило помощи у Международной Конфедерации магов. — Чарли сделал паузу, обдумывая свои слова, и хмурая морщинка застыла аккурат промеж рыжих бровей. — В ближайшие дни из яиц вылупятся детеныши Опаловоглазого антипода, и я должен доставить их под защиту и контроль румынского заповедника.       Пэнси скрестила руки на груди и вперила в него насмешливый взгляд.       — Это не ответ на мой вопрос. Колись, Уизли.       Чарли задумчиво провел ладонью по шее и облизал губы.       — Оседлый образ жизни претит моей свободолюбивой натуре. Я задыхаюсь в стенах министерства, чахну в рамках Лондона и как будто бы живу не свою жизнь. Ты понимаешь, о чем я, Пэнси? — вкрадчиво поинтересовался он.       Пэнси понимала. Она никогда прежде не могла сформулировать это чувство в своей голове, но теперь, озвученное голосом Чарли Уизли, оно четко сформировалось в ее сознании и метко ударило под дых.       — Дракона можно заковать в цепи, запереть в клетку, но нельзя отнять у него тягу к небу, — пробормотала она и выдавила судорожный вздох, когда в глазах Чарли отразился сияющий восторг.       — Поехали со мной, Паркинсон?       — Ты рехнулся? — запальчиво вскрикнула Пэнси. — Если я решу покончить со своей убогой жизнью, выберу яд, а не драконье пламя!       Она прикусила губу, заметив едва уловимую тень разочарования, мелькнувшую в его некогда возбужденном взгляде. Чарли сузил глаза и, шагнув к ней, оказался так близко, что Пэнси ощутила нестерпимо пылающий жар его кожи, словно он и впрямь был драконом, по ошибке судьбы рожденным в теле волшебника.       — Я сумел сладить с дикой самкой Венгерской хвостороги, завел дружбу с парочкой Гебридских черных драконов и кормил с ладони детеныша Норвежского горбатого дракона, — а он, на секундочку, агрессивен даже в младенчестве и имеет ядовитые клыки, — и ты правда считаешь, что я не смогу очаровать самочку Опаловоглазого антипода и защитить тебя?       Голос, наполненный сдержанным гневом, звучал решительной твердостью в своих убеждениях. Когда его дыхание обожгло ей висок, Пэнси приоткрыла губы и взглянула на Чарли из-под опущенных негой сокрушительного влечения ресниц. Он смотрел на нее тяжелым взглядом, продавливая своим напором все ее сомнения, сжигая их и превращая в горстку дымящегося пепла.       — Что скажешь, Пэнси? — нетерпеливо спросил Чарли, бегло мазнув взглядом ее призывно приоткрытые губы.       — Я скажу, что ты сумасшедший, Чарли Уизли, — ответила она, плавясь от настойчивой близости с ним, и, лукаво улыбнувшись, продолжила: — Покажи мне, что такое истинная свобода.       Чарли самодовольно ухмыльнулся, словно заранее знал ответ, и ловко поддел пальцами ее острый подбородок:       — Я обещаю, Паркинсон, это Рождество ты запомнишь на всю жизнь.       И Пэнси в этом ни капли не сомневалась.