Часть II

      «Завтра», о котором говорил Чарли, наступило после полуночи. Пэнси, проклиная все на свете, едва успела сменить вечернее платье на удобную одежду и собрать сумку с необходимыми вещами. На сон, разумеется, времени не осталось. В час пополуночи она уже сбежала вниз по лестнице и в плаще нараспашку выскочила в морозную ночь.       Чарли стоял возле закрытой продуктовой лавки, прислонившись плечом к кирпичной стене, и медленно курил. Кончик сигареты на несколько секунд раскалился докрасна и осыпался пеплом на припорошенную тонким слоем снега брусчатку. От праздничного лоска в образе не осталось и следа: Чарли Уизли, облаченный в красную флисовую рубашку и коричневые штаны со множеством карманов, придерживал лямку увесистого походного рюкзака, а его буйная рыжая шевелюра оказалась спрятана под нелепую бордовую шапку с черным помпоном.       — Неужели ты ничего не слышал о заклинании незримого расширения? — фыркнула Пэнси, поравнявшись с ним, и нахально вырвала из его пальцев наполовину истлевшую папиросу. Обхватив ее губами, она сладко затянулась и, блаженно прикрыв глаза, выпустила струю сизого дыма вверх.       Чарли удивленно приподнял брови и издал тихий, хриплый смешок.       — Ты всерьез думаешь, что я бы не воспользовался магией? Это звучит почти оскорбительно.       Пэнси разразилась зычным смехом.       — Так же оскорбительно, как на твоей голове выглядит эта шапочка. Не хватает только дурацкого свитера с оленями и разноцветных носков.       — Что ты имеешь против дурацких свитеров и носков? — с напускной серьезностью спросил он и, ловко выхватив сигарету из ее пальцев, зажал ту зубами.       — Абсолютно ничего, кроме того, что ты выглядишь довольно…       — Глупо?       — Комично, — ухмыльнулась Пэнси, завороженно наблюдая, как из его ноздрей выходит дым.       — Так и было задумано, — с гордостью отозвался Чарли и бросил истлевшую папиросу в ближайшую урну. — Надеюсь, ты оделась теплее, чем выглядит на первый взгляд. В горах будет куда холоднее, чем в долине.       — Со мной не будет проблем, но спасибо за заботу, папочка, — ехидно заключила она, однако все же застегнула плащ.       Чарли рассмеялся.       — Как скажешь, Паркинсон, но ночью не жмись ко мне под бок, когда замерзнешь.       — Как славно, что я волшебница, которая в состоянии наколдовать согревающие чары.       — Вот нет в вас, чистокровных снобах, ни капли простой романтики! — беззлобно заключил Чарли.       — Довольно иронично, что сказал мне это такой же чистокровный волшебник, как и я.       — Не такой же, и тебе это прекрасно известно, — снисходительно возразил он. — Я-то не снулый сноб!       Пэнси щелкнула языком и закатила глаза. Чарли раскатисто хохотнул и пихнул ее в плечо.       — Ну же, Паркинсон, признай, что тебе это нравится.       — Что именно? Что ты дикарь и варвар? — Пэнси невозмутимо похлопала ресницами, с удовольствием отмечая, как уголки его рта приподнимаются в манящей улыбке.       Чарли лукаво прищурился и пнул в ее сторону небольшую кучку снега.       — Если я такой, что ты забыла рядом со мной?       — Мне страшно хочется посмотреть на маленьких драконов, вот и все. — Пэнси искривила губы в сардонической полуулыбке. — К тебе это не имеет никакого отношения.       — Неужели? Ты такая скверная лгунья, — усмехнулся Чарли и, игнорируя ее возмущение, щелкнул Пэнси по носу. — И все же в прошлой жизни ты была самой норовистой драконицей, но я и не таких укрощал.       Стоило ей открыть рот для ответной реплики, как Чарли взглянул на часы и вздохнул:       — Отложим наш флирт до вечера? Нам уже пора выдвигаться, если хотим добраться до Южных Альп к закату. Ты же в курсе, что в Новой Зеландии сейчас уже два часа пополудни?       Пэнси удивленно моргнула, совсем позабыв, что Новая Зеландия — это совершенно другой мир, где буквально все было наоборот от привычного. Заметив ее смятение, Чарли улыбнулся и вытащил из кармана сверток, в котором таился порт-ключ — обыкновенная железная фигурка в виде дракона, прикосновение к которой перенесет не только на край земли — оно отправит их в будущее, приблизив самое необычное для Пэнси Рождество на целых тринадцать часов.       — Готова? — спросил он, заглянув в ее глаза.       Пэнси кивнула и смело потянулась рукой к порталу, ощущая, как предвкушение невероятного путешествия искрит на самых кончиках пальцев. Впереди были только томительная неизвестность и Чарли, мать его, Уизли.

***

      Пэнси зажмурилась, едва не ослепнув от яркого света, принявшего ее в свои теплые объятия после тихой зимней лондонской ночи. Дав себе пару мгновений, она медленно моргнула и с восторженным вздохом огляделась по сторонам. Перед ней распростерлась залитая солнцем зеленая долина, уходящая на много миль вперед: позади медленно гудел бескрайний океан, а впереди высились величественные горы, подпирая мягкие облака заснеженными пиками. Где-то далеко, у самого подножия, извивалась река, тянущаяся прямиком с вершины и стремящаяся в густой лес. Все, чего касался взгляд, напоминало живописный пейзаж с волшебной картины, и завораживало нутро.       Чарли уже избавился от шапки, запихнув ее в карман, и, счастливо улыбнувшись, поглубже втянул свежий воздух. Пэнси последовала его примеру и почувствовала, как от обилия кислорода у нее закружилась голова. Это ощущение свободы заставило ее весело рассмеяться. В воздухе пахло солью, луговыми цветами, хвоей, дикой полынью, нагретым на солнце камнем и влажной землей. Под ногами шуршала зеленая трава, а теплый ветер ласково перебирал ее волосы, радушно приветствуя на самом краю света, где в декабре лето только начиналось.       — Охренеть, Уизли, — сдавленно проговорила Пэнси, не в силах насытить взор красотой окружающей природы. — Это какое-то волшебство!       — Не думал, что тебя так легко удивить, — рассмеялся он, но на его лице отчетливо отразилось довольство.       Чарли небрежно затолкал верхнюю одежду в рюкзак и закатал до локтей рукава хлопковой рубашки, обнажая крепкие предплечья, усеянные множеством темных веснушек в обрамлении выступающих из-под кожи ниточек вен. Пэнси шумно выдохнула, не зная, что ее завораживает больше: свободный дух далекой страны или человек, благодаря которому она в ней очутилась.       — Неужели тебя это впечатляет меньше моего? — без привычного сарказма поинтересовалась она.       — За свою жизнь я видел множество удивительных мест, и для меня все это, — он обвел лесистую долину рукой, — возвращение в естественную среду обитания. Здесь, на лоне природы, я чувствую, что вернулся домой, даже если этот дом находится в разных уголках мира.       Пэнси смущенно потупила взгляд, почувствовав легкий укол зависти. Сколько всего невероятного она, прежде так кичившаяся своим происхождением, упустила, застряв в клетке иллюзий, надуманных правил и абсурдных условностей!       — Я никогда не выезжала за пределы Европы, — призналась она. — Этот мир…       Пэнси сконфуженно замолчала, поджав губы. Признаваться в том, что она попросту застыла на одном месте, утопая в общеизвестных предрассудках, было не слишком-то приятно, однако отчего-то она почувствовала, что Чарли Уизли не из тех, кто станет осуждать, и оказалась права. Он мягко улыбнулся и решительно сжал ее плечо.       — Я покажу тебе этот мир, если ты захочешь.       Пэнси подняла на него осторожный взгляд и лучисто улыбнулась. О большем она и не смела просить.       Новозеландский декабрь напоминал конец весны-начало лета в Лондоне, и Пэнси пожалела, что оделась так тепло, хотя, очевидно, в горах будет заметно холоднее. Ощутив, как горячая струйка пота стекает вдоль позвоночника, она сняла плащ и отогнула ворот свитера, впуская под одежду немного прохлады.       — Что это? — насмешливо спросил Чарли, кивнув на ее красный свитер крупной вязки с узором из белых снежинок. — Неужели дурацкий рождественский свитер?       — Отвали, Уизли, — буркнула Пэнси, уже проклиная свой идиотский порыв облачиться в этот нелепый праздничный символ.       — Мне нравится, — залихватски объявил Чарли. — Тебе идет красный цвет.       Размякнув в смущении, Пэнси промямлила в ответ что-то нечленораздельное, лишь отдаленно похожее на благодарность, и под заливистый мужской смех молча поплелась вслед за Чарли.       Они шли достаточно долго, сначала пересекая цветущую долину, затем пробираясь сквозь тесно обступивший их лес, а после Пэнси едва не промочила ноги в ледяной воде, когда Чарли помогал ей перебраться через устье горной реки, которая впадала в лазурное озеро. Она не чувствовала усталости или хотя бы капли недовольства, поглощенная созерцанием величия природного массива. Оказавшись у подножия горы, Пэнси задрала голову вверх и издала судорожный вздох, не в силах справиться с восхищенным оцепенением.       Подъем в гористую местность оказался самым трудным этапом пути, на который у волшебников ушло всего пару часов лишь за счет использования магии, однако, добравшись до пункта назначения, Пэнси, тяжело дыша, все равно испытывала усталость. Чарли же, казалось, двигался вперед, подталкиваемый неиссякаемой внутренней энергией, и ему потребовались лишь несколько минут, чтобы перевести дух. Пока Пэнси едва только не сплевывала легкие, он, подбоченившись, глазел по сторонам и выискивал тех, за кем сюда явился.       Как только ей удалось усмирить колотящееся сердце, она уставилась вперед — туда, где горные высоты нанизывали на пики кучерявые облака, где туманная дымка рассеивала солнечные лучи, где открывался будоражащий разум вид на цепочку разномастных, присыпанных снегом хребтов. Пульс, только-только пришедший в норму, вновь разошелся ускоренным биением, и его стук отбивал торжественный марш в ее ушах. Необузданный нрав дикой природы заставлял Пэнси чувствовать себя незначительной букашкой, застывшей меж бесконечных позвонков исполинского левиафана. Здесь, среди ледяных ветров и снежного покрова, Пэнси Паркинсон, сливаясь с неукротимостью природы, становилась ничем и одновременно всем.       — Как же нам отыскать дракона?       Вопрос, повисший в воздухе клубами пара, утонул в громогласном первобытном рёве, разнесшимся по округе. Пэнси вздрогнула и завертела головой, силясь понять, откуда тот доносился, однако он, отразившись эхом от гор, звучал будто бы со всех сторон.       Чарли улыбнулся.       — Мы уже рядом.       Пэнси почувствовала, что дрожит, но вовсе не от холода. Она считала себя смелой и решительной, пустившись в безумную авантюру, однако сейчас, приблизившись к цели путешествия, испытала неподдельный страх. Ноги стали ватными, а подошвы ботинок, словно примерзли к стылой почве. Яростный вопль вновь прокатился по горам, заставив взмыть в воздух стайку белых птиц. Над головой прошелестел ветер, разметав волосы, и Пэнси, подняв взгляд ввысь и инстинктивно открыв рот, замерла. Холодный горный воздух разрезал еще один широкий размах перламутровых крыльев, в лучах солнца сияющий нежными розовыми переливами. Дракон задрал голову с четырьмя симметричными рогами и издал новый оглушающе-пронзительный вопль.       — Чудо как хороша! — промурлыкал Чарли, провожая глазами искрящуюся гигантскую тень.       Драконица описала еще один круг и на удивление грациозно взгромоздилась на широкую площадку, ограниченную ледниковыми холмами. Нарушителей своего уединения она заметила сразу и воинственно выступила вперед, обнажив ряды острых зубов.       — Тебе лучше пока остаться здесь и делать поменьше резких движений, — серьезно произнес Чарли, не сводя взгляд с замершей, словно ледяная скульптура, самки Опаловоглазого антипода.       Пэнси коротко кивнула, не сразу догадавшись, что он этого не увидел, но Чарли уже медленно шагнул прямиком к оскалившейся пасти дракона. Он двигался легко и бесшумно, ни один мускул на его теле не дрогнул, стоило дракону угрожающе зарычать. Чарли остановился, лишь когда драконица разинула пасть и явила поднимающийся из самых недр глотки сгусток пламени.       — Ну-ну, красотка, не бойся меня, — проворковал Чарли, подняв руки вверх.       Драконицу его слова не впечатлили: она склонила голову вбок, а затем извергнула из жерла ярко-алое пламя. Чарли среагировал молниеносно, выставив перед собой магический щит ярко-лилового цвета, совсем не похожий на «Протего»: тот бы едва ли сумел выдержать испепеляющий жар драконьего огня. Пэнси испуганно прижала ладони к губам и чуть не лишилась чувств, однако, стоило дракону прервать атаку, Чарли, закаленный пламенем, вытер пот со лба и вновь расправил плечи. На фоне древнего существа, в десятки раз превышающего размер человека, его фигура должна была казаться крошечной, но вопреки всему Чарли таковым не казался. Воистину сильный духом, решительный и безрассудный, он упрямо сделал еще один шаг, затем еще, еще и еще. Пэнси могла поклясться, что на драконьей морде отчетливо отпечаталось недоумение, хотя, убеждала себя она, подобное ей, вероятно, просто-напросто почудилось.       Чарли замер на почтительном, но крайне опасном расстоянии, и только тогда Пэнси сумела разглядеть, что за своей широкой чешуйчатой грудью драконица самозабвенно прятала кладку. Чарли, не спуская взгляд с рогатой морды, плавно опустился на одно колено, а затем, будто бы покоряясь дракону, склонил голову.       Драконица вытянула шею и, растянув пасть в оскале, взревела с такой силой, что Пэнси даже на расстоянии почувствовала яростный горячий порыв, обжегший кожу. Ее ноздри расширились, вдыхая запах чужака, а изо рта закапала слюна, с шипением расплавив под собой снежный покров. Чарли же даже не пошевелился и поднял голову, лишь когда драконица стихла и, ворчливо лязгнув зубами, отступила к своему импровизированному гнезду, все еще опасливо озираясь на безумца, нарушившего ее уединение. Чарли неспешно поднялся на ноги и, не поворачиваясь к дракону спиной, двинулся в сторону Пэнси.       — Разобьем лагерь здесь, — твердо заявил он с интонацией, не терпящей возражений, и принялся устанавливать палатку.       Пока он возился с возведением убежища, Пэнси неподвижно стояла на месте, игнорируя затекшие мышцы ног, и во все глаза таращилась на драконицу, пока та, поймав ее взгляд, издевательски не обнажила зубы. Приняв это за знак, Пэнси встрепенулась и юркнула в недра палатки, словно хлипкая ткань сумела бы укрыть ее от праведного гнева потревоженного чудовища.       Чарли уже закончил обустройство походного жилища и как раз подготавливал к работе огнеупорные перчатки, когда Пэнси застыла подле него с глазами, полными невыразимого ужаса.       — Как она тебе? Правда очаровашка? — с ласковой улыбкой спросил он.       — Очаровашка? — истерично выпалила Пэнси. — Эта очаровашка чуть было не поджарила тебя себе на ужин!       — О, брось, Паркинсон! Если бы она хотела меня убить, то непременно бы воспользовалась хвостом — ты вообще видела, какой он у нее острый?       — Не видела, потому что все мое внимание было приковано к ее огромным зубам.       Чарли добродушно рассмеялся, глядя на Пэнси снисходительным взглядом, словно она была ребенком, пока не понимающим очевидные вещи.       — Все драконы разные, Пэнси, и к каждому нужен особый подход. Ты думаешь, я не изучил поведение Опаловоглазого антипода? — Он иронично изогнул бровь. — Этот вид сравнительно не агрессивен и нападает на людей, только если голоден.       — Тогда что, дементор раздери, это было, если не нападение?       — Проверка, — с готовностью ответил Чарли. — Дракон никогда не будет считать тебя равным себе, если учует хоть намек на страх.       — И ты действительно не испугался? — недоверчиво поинтересовалась Пэнси. — Потому что, клянусь, я не наложила в штаны только по счастливой случайности.       Чарли издал веселый смешок.       — Я восхищаюсь драконами, Пэнси. Может, мы и не можем разговаривать с ними, но они, преисполненные мудрости, видели расцвет и угасание цивилизаций. И вопреки глупым суждениям недалеких чиновников я заверяю тебя, что драконы — это разумные существа. Они способны любить, ненавидеть, созидать, им не чуждо как сострадание, так и безжалостность, — с упоением рассказывал он, и Пэнси отметила, как вдохновленно при этом блестели его глаза. — Если бы ты только могла взглянуть на мир драконов моими глазами, ты бы ни за что не захотела его покидать, потому что этот мир совершенен. Драконы совершенны.       Пэнси со свистом втянула воздух и закусила щеку изнутри, пугаясь той чудовищной силы, которая обрушивалась на нее с каждым его словом. В голосе Чарли гремели сотни эмоциональных оттенков: от сокрушительного уважения до самозабвенной страстности. В самом начале Пэнси считала, что его душа прежде принадлежала могучему и свирепому дракону, теперь же она знала наверняка — Чарли не был драконом ни в одной из своих жизней. Он, полыхающий неистовым пожаром, был тем, что наделяет дракона исключительной мощью, — Чарли Уизли и был испепеляющим пламенем, тогда как Пэнси ощущала себя искрой, в считанные мгновения вспыхивающей от слияния с ним. И если ей суждено сгореть, она без сожаления примет свою судьбу.       — Тогда покажи мне этот мир, — решительно заявила она. — Я хочу почувствовать то же, что и ты.       Чарли улыбнулся так, будто заранее знал, что она скажет, и игриво подмигнул ей.       — Желание дамы для меня закон.       Окинув ее покровительственным, жаждущим взглядом, он натянул на руки перчатки и вышел наружу, впустив в палатку свежий ветер.       Пэнси приложила холодные ладони к пылающим от жара очага щекам и расплылась в улыбке. С этой самой улыбкой и горящим в груди огнем она разожгла газовую горелку и принялась нагревать на ней воду для чая: ароматные листья, травы и сушеные ягоды, залитые кипятком, разносили чарующий аромат в каждый уголок жилища. Разлив напиток по жестяным кружкам, Пэнси вышла наружу и нашла Чарли возле недавно разведенного костра. Когда она присела рядом, он неожиданно обернулся, выставив перед собой нож, и Пэнси вздрогнула, пролив часть крепкого чая на снег.       — Серьезно, Уизли, нож? Ты так флиртуешь со мной?       Чарли удивленно взглянул на острое, сияющее на свету лезвие и усмехнулся.       — Прости, я просто решил убить время.       — А чуть не убил меня, — фыркнула она, усевшись рядом с ним.       Чарли напоследок провел точильным камнем по лезвию и убрал нож в набедренные ножны. Он с благодарной улыбкой принял кружку и громко отхлебнул из нее, заставив Пэнси неприязненно скривиться.       — Спасибо, Искорка.       — Искорка? — Ее брови поползли вверх. — Какое дурацкое прозвище.       Чарли щелкнул языком и мягко боднул лбом в ее плечо.       — Не будь такой злюкой.       — Почему ты это делаешь? — спросила Пэнси и, заметив непонимающий взгляд, добавила: — Толкаешь меня то плечом, теперь вот головой. Это странно.       — О… — озадаченно пробормотал он и почесал макушку. — Это привычка. На языке драконов это означает симпатию, доверие и даже, возможно, привязанность. Если тебе неприятно, я больше не буду.       Пэнси явственно сконфузилась, не ожидая ни подобной честности, ни тем более глубинного смысла, заложенного в таком приятельском жесте. Утопив смущение в глотке чая, она заерзала и пожала плечами:       — Каждый человек имеет право выражать свои чувства, как ему нравится. Разве я могу тебе запретить? К тому же это немного мило.       — Или все же странно? — ехидно уточнил Чарли.       — Странно, — согласилась Пэнси, грея озябшие пальцы о кружку. — Но мило.       Чарли, к ее счастью, не стал развивать эту тему: неясная тень улыбки очертила линию его губ, а глаза устремились вдаль — туда, где за ними следили многоцветные переливчатые глаза без зрачков.       — И долго нам так сидеть? — спросила Пэнси, обняв колено.       — Наберись терпения, дракон должен привыкнуть к нашему присутствию.       — А нельзя, ну, угостить его овечкой — или что они там едят?       — Это же не собака, Пэнси, — строго возразил Чарли, вмиг растеряв все зачатки озорства. — Дикий дракон зажарит тебя вместе с овцой раньше, чем ты успеешь пожелать ему приятного аппетита.       — Тогда, может, «Империус»? — Пэнси поежилась от мрачного взгляда, брошенного на нее Чарли. — Что? Неужели драконологи никогда так не делают?       — Только в исключительных случаях. Отношения с драконами строятся на уважении и честности.       — И ты никогда не хотел подчинить дракона? — с сомнением спросила она, выгнув бровь.       Чарли смерил ее таким снисходительным взглядом, будто ей вновь стало четырнадцать, когда она, полная пустой гордыни и желания проявить себя перед придурком Драко, на спор попыталась выбраться за пределы замка, чтобы посмотреть на драконов. И была унизительно поймана профессором Макгонагалл еще на выходе из слизеринских подземелий.       — Драконов нельзя подчинить. — Голос Чарли разрезал пелену противных воспоминаний и заставил Пэнси часто заморгать. — Все, на что мы можем рассчитывать, — это взаимное уважение, и уж поверь моему опыту — в их глазах наш вид и этого не заслуживает.       Пэнси надменно фыркнула, обняв себя руками, когда пронизывающий ветер окольцевал ее тело.       — Неужели в твоих грезах нет ни капли тщеславного желания оседлать дракона?       — Тщеславие никогда не было моим пороком, а вот чревоугодие и похоть — пожалуй, — ухмыльнулся Чарли. — Оседлать дракона можно только в глупых детских сказках, Пэнси. В реальности же, если хватит безрассудства попытаться, готовься стать горсткой пепла.       — Тем не менее волшебники их используют в своих целях, будто они игрушки. — Она задумчиво провела пальцем по губам, приковав взгляд к задремавшей неподалеку драконице. — Привезли на турнир, посадили на цепь, заперли в клетках, а потом выпустили на потеху публике.       — Что я слышу? — хохотнул Чарли. — Неужто ты прониклась к драконам любовью?       — Это сострадание, — спокойно возразила Пэнси. — Просто вся эта чушь про заповедные зоны и то, чем ты там занимаешься, работает ровно до того момента, пока министерству не захочется хлеба и зрелищ, даже если ценой станет потомство драконицы от встречи с пустоголовым чемпионом Дурмстранга.       Пусть драконы и не отзывались в ее сердце страстным восторгом, но она не могла не восхищаться их мощью и величием. В усовершенствованной с годами парадигме мира Пэнси Паркинсон любое живое существо заслуживало право на жизнь и безопасность.       — Я помню тот день, — хмуро произнес Чарли. — Во время столкновения с Крамом наша Джия потеряла половину своего потомства, а этот болгарский ублюдок получил высший балл за мастерство.       — Министерство как-то загладило вину за нанесенный популяции Китайского огненного шара урон?       — Причем здесь популяция? Многие виды драконов крайне болезненно переносят утрату, — с горечью пояснил Чарли. — Когда чемпионы и зрители разошлись, только я и моя команда видели, как Джия билась в истерике, изучая побитую кладку.       Пэнси нахмурилась и ощутила, как болезненно сжалось ее сердце.       — Зачем вы поместили туда настоящие яйца? Неужели никто не догадывался о риске?       — А ты думаешь, что драконица настолько тупая, что станет защищать камни или золотое яйцо с подсказкой? — язвительно выплюнул Чарли, а затем устало вздохнул и прикрыл глаза. — Прости, что вышел из себя.       Пэнси положила пальцы на его руку и сжала ее, надеясь простым прикосновением стереть все его раздражение. Чарли благодарно улыбнулся и накрыл ее кисть широкой ладонью. Импульсивный и бесстрашный снаружи Чарли Уизли открылся ей с другой стороны, явив чуткость и большое горячее сердце, способное сострадать и неистово любить. Он нравился Пэнси за искренность и поразительную храбрость не потворствовать лицемерию и притворству — всем тем качествам, с которыми она привыкла существовать бок о бок. В нем кипела, бурлила, лилась через край неуемная жажда к жизни и захлестывала собой все вокруг.       Тем временем драконица всхрапнула, выпустив наружу клубы дыма, и, подняв голову, широко зевнула. Чарли мгновенно посерьезнел и устремил все внимание на нее, ожидая дальнейших действий. Она поднялась с места и поскребла когтистыми лапами по влажному камню, а после устремила взор на волшебников. Пэнси понятия не имела, что этот жест означает, но Уизли точно знал, что делать: он также поднялся на ноги, схватил огнеупорные перчатки и уверенно зашагал к дракону. Самка внимательно следила за его приближением и лишь немного обнажила зубы, но в целом вела себя подозрительно миролюбиво.       Чарли приблизился к ней почти вплотную, на ходу натягивая перчатки, и что-то негромко произнес. Драконица издала клокочущий звук и дернулась в сторону, когда человеческая рука потянулась к ней. Чарли сказал что-то еще, и Пэнси укорила себя за страх переместиться поближе, чтобы стать полноценной свидетельницей зарождения новой дружеской связи.       Драконица недоверчиво покосилась на дружелюбно протянутую руку и с такой небывалой скоростью поднесла к ней морду, что у Пэнси едва не остановилось сердце. Чарли при этом даже не вздрогнул. Самка раздула огромные ноздри и, лязгнув зубами, принюхалась. Ее приоткрытая пасть расположилась в опасной близости от конечностей и головы Чарли, заставив Пэнси вспотеть от напряжения, но худшее не случилось. В какой-то момент драконица издала скулящий звук и медленно моргнула, после чего Чарли, счастливо рассмеявшись, положил руку на ее нос и, дементор его подери, приятельски похлопал.       — Эй, Пэнс, гляди, какая она милашка! — ликующе прокричал он. — Подойди сюда, вы точно поладите.       Покрывшись ледяным ужасом, Пэнси совершенно не хотела двигаться с места, но разве не ради такого шанса она прошла весь этот путь? К тому же, хоть в этом и было неприятно сознаваться даже себе, ей страшно не хотелось разочаровать Чарли своей трусостью. Поэтому, собрав скудные остатки смелости в кулак, Пэнси уверенно зашагала вперед, помня о том, что дракон никогда не признает равным того, кто его боится. Застыв позади Чарли, она поняла, что не может сдержать нервную дрожь. Драконица все это время следила за ней, позволяя новому другу к себе прикасаться, но с появлением Пэнси она настороженно отстранилась и угрожающе ощерилась.       — Не ворчи, девочка, эта пугливая человеческая самка со мной, — глумливо заржал Чарли, явно получая удовольствие от ситуации.       Пэнси же точно было не до смеха.       — Не мнись на месте, как испуганная овечка, не то она примет тебя за ужин, — пошутил Чарли и, невзирая на ужас в глазах Пэнси, насилу пихнул ее вперед, оставаясь при этом аккурат позади — так, что спиной она могла ощущать жар его груди. — Надень-ка перчатку, не то обожжешь руку: у драконов очень прочная и горячая кожа.       Пэнси слабо понимала, что делает, и очнулась, когда на ее правой руке уже закрепилась огнеупорная перчатка, а драконья морда застыла прямиком перед ней. Глаза дракона изучающе сузились, но с тех пор, как крепкие мозолистые ладони Чарли уверенно сжали ее плечи, Пэнси внезапно перестала испытывать прежний страх. Он бы ни за что не подверг ее опасности, если бы действительно существовал риск негативного исхода знакомства. Когда именно она стала так доверять этому сумасшедшему мужчине оставалось загадкой даже для нее, но было ли это теперь важно?       — Ну привет, Жемчужинка, — на выдохе прошептала Пэнси.       Драконица медленно моргнула и в едва заметном жесте благосклонности склонила рогатую голову. Облизав пересохшие от волнения губы, Пэнси решительно прикоснулась к жемчужной чешуе, которая в свете угасающего дня отливала розоватым оттенком. Даже сквозь прочную ткань перчатки она ощутила пугающий жар, лижущий ее ладонь, который наливал румянцем лицо и образовывал на лбу капельки пота. Драконица прикрыла глаза, будто бы в самом деле наслаждалась человеческой лаской, хотя Пэнси была уверена, что попросту придумала это, чтобы потешить собственное эго.       Фыркнув, самка Опаловоглазого антипода резко отпрянула и, тряхнув головой, отступила к гнезду. Обвив его своим змеевидным мускулистым туловищем, она больше не прятала светло-серую кладку, больше похожую на древние окаменелости.       — Ты очень храбрая, Пэнси Паркинсон, — не скрывая восхищения, произнес Чарли.       Пэнси с трудом оторвала взгляд от невероятно красивой драконицы и тут же наткнулась на сияющий мучительной нежностью взор серо-голубых глаз. Прежде ей казалось, что Чарли Уизли не способен смотреть так на кого-то, кроме обожаемых драконов, но теперь… У нее оборвалось дыхание. Теперь все было иначе. Что-то мгновенно переменилось в нем, подняв из самых глубин нечто поистине прекрасное.       — В моей практике еще ни одна девушка, не считая женщин-драконологов, не рискнула прикоснуться к дракону.       Пэнси зарделась от столь лестного комплимента, и её губы против воли растянулись в улыбке.       — Могу ли я теперь переквалифицироваться из укротительницы чизпурфлов в укротительницу драконов? — кокетливо спросила она.       — Рядом со мной ты можешь вообще все что угодно, — ухмыльнулся Чарли и махнул рукой на палатку. — Перекусим? Ма собрала нам в дорогу восхитительные сэндвичи, а я просто зверски проголодался!       Пэнси рассмеялась и даже позволила ему закинуть руку себе на плечи. В тот миг она была так самозабвенно счастлива, что и не нужно ей было ничего, кроме хрустящего в сумраке подступающей ночи костра, сэндвичей Молли Уизли и Чарли — человека, который разжег в ее сердце настоящее адское пламя.

***

      Солнце, медленно клонившееся к горизонту, наконец закатилось, и наступила кромешная темнота. Чарли уже собирался тушить костер и отправляться ко сну, а Пэнси все растирала озябшие пальцы и пыталась урвать у вечера еще немного магии. Звезды недолго игриво перемигивались друг с другом, а после тоже отошли ко сну, укрытые пуховыми облаками. Тишина стояла такая, что иной раз оглушала, и лишь легкие порывы ветра перекатывали снежный покров с одного места на другое.       Драконица недавно отправилась на ночную охоту и в качестве жеста доверия оставила свое будущее потомство на попечение двух волшебников. Пользуясь случаем, Пэнси потрогала тяжелые и горячие, словно только снятые с углей, драконьи яйца, но те ни в ее руках, ни в ладонях Чарли не подали признаков жизни.       Усталость буквально сшибала с ног. Бросив последний взгляд на кладку, Пэнси потушила костер и двинулась в сторону палатки, как вдруг позади послышался тихий хруст. Обернувшись, она некоторое время вглядывалась в темноту, но не увидела ничего, кроме снега и острых очертаний гор. Решив, что это проделки ветра, Пэнси уже отодвинула край палатки, но звук вновь повторился — более отчетливо и с характерной периодичностью. Она задумчиво сдвинула брови и выпрямилась, схватившись за волшебную палочку, однако источник треска ускользал от пристального взора, пока Пэнси не догадалась, что тот раздается из драконьего гнезда.       — Уизли! — воодушевленно пискнула она. — Похоже, драконы решили преподнести нам рождественский подарок.       Чарли мигом высунул голову наружу и сузил глаза, внимательно вглядываясь в снежную пустошь. Хруст повторился, а затем, разрезая ночную тишь, послышался тоненький писк. Чарли просиял и, не теряя времени, ринулся к гнезду, а Пэнси вслед за ним. Внутри бурлило предвкушение от соприкосновения с чем-то неизведанным и, определенно, чудесным. Поравнявшись с ним, она возбужденно ахнула и вмиг позабыла и об усталости, и о сне: прямо на ее глазах прочная скорлупа треснула и явила миру новое удивительное создание. Из шести окаменевших яиц пока проклюнулось лишь одно, из которого уже торчала маленькая жемчужная голова с четырьмя крошечными рожками. Детеныш огляделся по сторонам в поисках мамы и, не найдя ее, издал истошный писк.       Чарли сел рядом и, взяв яйцо в руки, аккуратно разломал оставшуюся скорлупу, позволяя юному дракону выбраться наружу. Тот, помедлив, сделал неловкий шаг и шлепнулся прямиком в снег, отчего разразился обиженным возгласом и выпустил из ноздрей несколько окольцованных дымом искр.       Пэнси улыбнулась и осторожно присела на корточки, с благоговейным восторгом рассматривая каждую крохотную деталь его серебристой чешуи.       — Добро пожаловать в этот мир, приятель, — ласково произнес Чарли и поднес голую ладонь к его голове.       Дракон настороженно склонил голову вбок — точь-в-точь мать — и совсем не изящно укусил Чарли за палец. Тот удивленно моргнул и, разразившись выразительным смехом, любовно провел рукой вдоль драконьего хребта.       — Детеныши еще не такие горячие, как взрослые особи, поэтому к ним можно прикасаться без специальной амуниции, — пояснил он, не отрывая взор от дракона.       — В данном случае меня беспокоит, что он пытается оттяпать тебе палец, — с нервным смешком ответила Пэнси.       — Ну надо же как-то малышу познавать мир! К тому же он размером с низзла, и у него очевидно нет намерений перекусить мной, — ответил Чарли.       Дракон тем временем издал подобие скрипучего мурлыканья и, задрав голову к небу, выпустил тоненькую струю алого пламени, после чего громко чихнул, сбросив несколько искр на штаны Чарли. Пэнси никогда не думала, что будет настолько любопытно наблюдать за первыми шагами едва вылупившегося дракона: он постоянно издавал забавные звуки, неуклюже шагал по гнезду, пытаясь выбраться за его пределы, чему Чарли мягко препятствовал. Детеныш ворчливо сопел и делал первые попытки взлететь, однако тут же падал обратно, поднявшись всего на несколько футов над землей.       — Когда же вылупятся остальные? — поинтересовалась Пэнси и хихикнула, когда дракон сделал отчаянную попытку взлететь и рухнул Чарли на колени.       — Самка обычно откладывает пять-шесть яиц, но из них вылупляются в лучшем случае два детеныша. Очень часто случается, что из всего возможного потомства на свет появляется лишь один.       — Это грустно, — заключила она.       — Это закон природы, — снисходительно ответил Чарли. — Будь все иначе, драконы бы захватили весь мир.       — Можно подумать, браконьеры бы это допустили, — язвительно фыркнула Пэнси.       — Ты права. Поскольку сейчас численность драконов невелика, магические правительства хотя бы пытаются их защитить.       Пэнси кивнула, не в силах отвести взгляд от жемчужного ящера, мирно устроившегося на коленях Чарли, словно приняв его за свою мать. Сейчас он скорее напоминал диковинного котенка-низзла, чем будущего опасного хищника, способного одним залпом пламени выжечь дотла целую деревню.       — Рождественская ночь, а я сижу где-то в заднице мира и смотрю, как вылупляются драконы! Кто бы мог подумать? — усмехнулась Пэнси.       — Скажи же, что у тебя еще никогда не было такого классного свидания!       — С каких пор это свидание?       — Это всегда было свиданием, я разве не сказал? — невинно поинтересовался Чарли.       Пэнси звонко рассмеялась, уже не в силах выстраивать оборону из колкой язвительности. Невероятная харизма Чарли Уизли вкупе с горящей мужской энергией ломали все ее наспех выстроенные стены. Дракон, потревоженный женским смехом, поднял голову и зевнул, широко разинув зубастую пасть.       — Видимо, ты не посчитал нужным утруждаться, — иронично заметила она. — Тогда каким же будет наше второе свидание?       — Я тебя обязательно удивлю, можешь не сомневаться, — лукаво улыбнулся Чарли и, осторожно взяв дракона в руки, усадил его аккурат на женское плечо.       Пэнси испуганно ахнула и скосила настороженный взгляд, встретившись с такими же изумленными опаловыми глазами. Его чешуя действительно не обжигала — лишь нагревала подмерзшее от легкого мороза тело. Маленький дракон оказался достаточно тяжелым и неуклюжим: едва не сорвавшись вниз, он вцепился когтями в красный свитер. Пэнси тихо зашипела и инстинктивно придержала горячее тельце рукой, опасаясь, что в любой момент крошечный по драконьим меркам Опаловоглазый антипод решит подпалить ей волосы. Однако он протяжно пискнул в ухо и сделал то, чего, казалось, не ожидал даже опытный драконолог — поудобнее устроился на плече и обвил обнаженную женскую шею гладким, заостренным на конце хвостом.       — Смотри-ка, Пэнс, кажется, ты ему нравишься.       — Это… — сдавленно прошептала она, и ее глаза непроизвольно налились слезами. — Это так прекрасно, Чарли! Это буквально самое прекрасное, что мне доводилось испытывать в жизни!       — И мне, — с мягкой улыбкой ответил Чарли, настойчиво вглядываясь в ее сияющее счастьем лицо.       Пэнси изо всех сил старалась не шевелиться, чтобы не спугнуть столь сказочный момент единения с непокорным и свободолюбивым ящером. Скажи ей кто-нибудь пару дней назад, что она будет морозить задницу в новозеландских горах в обществе сумасбродного Уизли, да еще и с новорожденным драконом на плече, она бы ни за что не поверила, рассмеявшись сказочнику в лицо. Однако то, что ранее казалось безумной фантазией, вихрем ворвалось в ее жизнь и перевернуло вверх дном все прежние установки.       Осторожно подняв руку, Пэнси ласково коснулась гладкой чешуи и всхлипнула, когда почувствовала мерное драконье дыхание. Детеныш Опаловоглазого антипода завозился и, подняв голову, выпустил из ноздрей торжественный сноп искр, что фейерверком осыпались на талый снег.       Чарли смотрел на нее с трепетом и нежностью, которые обескураживали, разоружали, плавили тонкий лед в сердце. Пэнси улыбнулась ему ласково и благодарно, сквозь бьющий набатом пульс чувствуя себя глупо, неприлично, бесконечно счастливой. Если бы она сумела, то остановила бы время на этом самом моменте, чтобы проживать его вновь и вновь, — на лоне дикой природы рядом с человеком, к которому так яростно устремилось сердце.       С неба медленно посыпались крупные хлопья снега, театрально кружа вокруг и застревая в волосах и ресницах. Касаясь пылающей драконьей кожи, они молниеносно таяли, оседая на ней каплями зимней влаги.       Чарли взглянул на часы и усмехнулся:       — С Рождеством, Искорка.       Пэнси беззлобно цокнула языком и отвернулась в попытке скрыть смущенную улыбку. Прозвище больше не казалось дурацким — наоборот, оно весьма красноречиво олицетворяло то, как виртуозно и ярко она вспыхивала рядом с этим мужчиной.       — С Рождеством, — в ответ прошептала Пэнси.       Дракон, чьим вниманием завладел первый в жизни снегопад, не мигая наблюдал за снежинками, а потом резко встрепенулся и, взмахнув крыльями, взлетел ввысь в попытке поймать хоть одну. Зависнув на пару мгновений, он неловко спикировал вниз и принялся изрыгать пламя, расплавляя белые хлопья на подлете к земле.       — Что скажешь, Пэнси? — хрипло спросил Чарли, приблизившись к ней вплотную.       Она приподняла подбородок и изогнула губы в игривой улыбке.       — Я скажу, что ты сумасшедший, Чарли Уизли. И мне это страшно нравится.       Другого ответа он и не ждал. Не теряя больше ни секунды, Чарли решительно коснулся ее губ, увлекая в медленный, жадный поцелуй. Его твердые губы и горячий язык неистово кружили голову, выбивали контроль и рушили последние хлипкие границы. Он целовал ее настойчиво, со всей присущей его нутру горячностью, словно у них было только сегодня, только этот волшебный миг, украденный у Рождества. Но Пэнси, окончательно сдаваясь ему в добровольное пленение, знала, что все это только начало — начало чего-то интригующего, волнующего и абсолютно точно прекрасного.       Оторвавшись от губ Пэнси, Чарли с поразительной нежностью очертил кончиком носа рваную линию от ее виска и вдоль скулы, опалив горячим дыханием румяную кожу.       — Это тоже что-то значит на языке драконов? — тихо хихикнула она, взглянув на него из-под опущенных ресниц.       Его губы дрогнули в беззаботной улыбке.       — Обещание, — уверенно ответил Чарли, — что с этого момента все безумства только начинаются.       Пэнси кивнула, принимая на веру данное ей обещание, и положила голову ему на плечо. Пока внутри нее извергался вулкан, растекаясь по венам раскаленной лавой, снаружи в небывалом безветрии все так же падал снег, а где-то вдали текущим по горам эхом разнесся торжествующий рёв дракона.