Данте

Раз за разом приходили кошмары – это стало правилом. Невозможным, выматывающим душу, взрывающим мозг, и совершенно, катастрофически непонятным правилом. Кошмары. Внезапные. А потом – дикая, раскалывающая боль. Никогда нельзя было понять, что их вызывало. Он ничего не делал - просто взял газету в супермаркете. Просто провел рукой по перилам, спускаясь в метро. Просто задел кого-то плечом, когда спешил по улице. Франциско перестал выходить на улицу - дома все было спокойно. Казалось, что спокойно... Все равно порой накрывало. Но дом - все же дом. И потом, что можно было сделать? Провал. Фантастический провал всех его экспериментов. Всей его жизни. Франциско достал бутылку виски, стакан. Налил виски - аккуратно, на два пальца. Подумал и наполнил стакан до половины. Выпил залпом. Горло обожгло. И снова - дикая боль. Сознание заволокло серо-синим... Вспышка. Резкая вспышка, так что стало больно глазам, хотя теперь Франциско знал, что это не на самом деле. И вспышки никакой нет. Но хотелось зажмуриться от внезапного взмаха огненной косы. И лицо... Данте? Он-то здесь при чем? Он... Стакан упал на пол, разбился вдребезги. Франциско вздрогнул. Открыл кран, сполоснул лицо. Холодная вода привела в чувство. Что с ним происходит? Та-дам! Звук уведомления на телефоне показался просто рвущим воздух. Франциско прочитал сообщение: «Ты как? В порядке?». Данте. Это было уже что-то. Удивительно. Когда все хорошо – его братец и не вспомнит, кто такой Франциско и как он живет, если самому не позвонить. И выслушивать подробности про музыкальную карьеру и очередное турне известного пианиста Данте Рамона. Очень надо. И натыкаться на пустой снисходительный взгляд при редких встречах – когда Франциско пытался говорить о науке и своих экспериментах. Он усмехнулся – братья стоили друг друга, относившись к увлечениям другого одинаково снисходительно. Разве что музыку Франциско все-таки любил, не любил он славу, доставшуюся его брату. А тот не упускал случая поддеть «ребяческие» интересы ученого. И – надо же! «В порядке» - обойдется без подробностей. «А я – нет», - тут же ответил Данте. «Чудом не пострадал на пожаре». «Приходи». Уже через час братья сидели на кухне у Франциско. Данте озирался по сторонам – совсем не был похож на лощеного пианиста с фотографий своих альбомов. Костюм был в грязи, волосы спутаны. Данте разгреб их, провел рукой по лицу – на щеке остался грязный след. -Умойся. Или лучше иди в душ. Тебе что? Кофе? – Франциско поглядел на беспрекословно подчинившегося брата, покорно направившегося в ванную, и сделал выбор за него: - Виски. Посвежевший после душа Данте проглотил напиток залпом, только грустно сказал: - Кажется, турне придется перенести... - Кажется, турне придется отменить, - выпалил Франциско. Налил брату вторую порцию виски, которую тот осушил уже медленнее. Поставил стакан на стол, картинно размял пальцы, как перед игрой на пианино... Взрыв сотряс кухню. - Ты что творишь? - Я? Они сбили неведомо откуда возникшее пламя. Франциско открыл окно – из-за дыма невозможно было дышать. - Я был прав. Турне придется отменить. Посмотри на свои руки. Дай обработаю, у меня тут были бинты. Я со всем разберусь. Данте смотрел, как его руки заматывали бинтами. Франциско словно споткнулся о его потерянный взгляд – о карьере пианиста брату точно придется забыть. По крайней мере, пока они не разберутся, как тот устроил этот взрыв. А что это устроил Данте – не было никакого сомнения. В голове не укладывалось, но каким-то шестым, седьмым или неизвестно каким чувством Франциско понимал, что прав, и сейчас, перевязывая руки брату, думал, что это такое могло быть. - Как у тебя с Синтией? - Надо же, ты помнишь, что у меня с ней что-то было, - едкий ответ повис в тишине. Данте попал метко, сам того не подозревая. В другое время Франциско решил бы, что тот хочет подколоть, но не сейчас, не когда брат сидит на его кухне, развороченной взрывом, который сам же устроил, с таким непривычным для него виноватым видом... - Сам ведь все знаешь. - Ты стал какой-то... не такой, Циско. Ты будто всех насквозь видишь, и это страшно...