Нет пути назад

Франциско смотрел на толпу - нескромно называемую армией, но по сути, просто сброд. Мета заполонили улицы. Кто-то крушил витрину, одна девица в черном прикиде истошно заорала, и Франциско еле успел увернуться и прикрыть голову - откуда-то сверху посыпался град стеклянных осколков. - Ты в своем уме? Что ты творишь? - А что? Мне нравится, - ответила девица. - Ты могла поранить меня. Понимаешь? Иди развлекайся где-нибудь еще. - Ой, - она пожала плечами с видом "мне пофиг". Долбанутая. - Так ты у нас не неуязвимый, оказывается? - послышался голос с другой стороны - неизвестный Франциско мета отвлекся от наведения хаоса, - тогда почему ты у нас главный? Вот оно. Каждый вылезший из подполья щенок будет спрашивать, по какому праву он командует ими. Кто был поумнее, молчал, но рано или поздно должен был найтись такой. - Так что, ты у нас хочешь быть главным? Ты хочешь править миром? - любой, знавший Франциско достаточно хорошо, вздрогнул бы от количества яда в голосе, но никого рядом не было - ни Синтии, ни Кейтлин и Ронни. Вдруг залп огня ударил по дороге, фаербол врезался в здание, что-то взорвалось, посыпались искры. Недавний задира со страхом смотрел на нового мету - в маске, скрывающей лицо, и с огненной косой в руках, и его спутников. - Хочешь сразиться со мной? - голос из-под маски прозвучал глуховато. - Н-нет... - задира шлепнулся на землю и, кажется, начал отползать назад. - Ты вовремя, брат, - сказал Франциско, и задира, услышав это, припустился со всех ног... Франциско придирчиво посмотрел на Данте - а это был именно он - и довольно хмыкнул. Не зря он кучу времени угробил на эту косу, на способы стабилизировать и направить огненные силы брата. Кто бы мог подумать, что Данте всего лишь достаточно что-нибудь иногда взорвать! С тех пор, как он обрел мета-силы и нарисовался в доме буквально в момент образования их маленького "клуба" - волей-неволей Франциско все еще называл их компанию именно так - неофициально, конечно, Данте будто подменили. Что с ним произошло после того, как он устроил взрыв на кухне и до этого момента, говорить он отказывался наотрез. Но явно ничего хорошего. Получив косу, Данте в пару взмахов разобрался с оружием. - Спасибо! Ты самый крутой брат! Предсказуемо. Но пусть. Они с Данте будто поменялись ролями - теперь подколки были по части Франциско, а Данте ходил за ним хвостиком. Вот и сейчас на улице Данте пришел очень вовремя. Следом за ним откуда-то нарисовались Кейтлин и Ронни - они перешептывались о чем-то своем. Франциско не вникал в это. Еще один вечер, еще один налет, где он просто стоит в стороне, будто бы ни причем, лишь осаживая излишне распоясавшихся, как ту голосистую, например. Резкий порыв ветра взметнул мусор на асфальте, растрепал волосы. Запахло грозой. Франциско выругался, пригладил прическу - все же любил, когда они выглядели аккуратно, а не... как сейчас. В синих молниях возник Зум - будто из ниоткуда. Кейтлин охнула, Ронни усмехнулся, лицо Данте под маской было нечитаемым. - Почему ты не наказываешь провинившихся? - проскрежетал жуткий голос. В черной когтистой перчатке Зум держал за шкирку того задиру. Глаза мальчишки выражали неподдельный ужас. - Он достаточно наказан, мой брат хорошо справляется. - Он - может быть, остальные - нет. Все должны знать о твоем могуществе. Теперь они будут знать о твоем могуществе. Умно. - Убей. Приказа ослушаться нельзя. Особенно когда все смотрят на него. И снова - вот оно. Франциско делает шаг вперед. Отказаться нельзя - иначе на месте мелкого будет он сам. Франциско рад, что его взгляда не видно из-за очков. Выкидывает руку вперед, будто нехотя, стреляет. Мелкий дергается. Франциско закрывает глаза, выдыхает, сосредотачивается, направляя вибрацию более точно. Крик задиры превращается в заунывный вой, он дергается и затихает. - Ты сильный, - говорит Зум, бросая мертвое тело, и скрывается в синих молниях - будто и не было. Данте смотрит на Франциско - даже за маской чувствуется, что он в шоке. - Я разрушил его нервную систему, - тихо поясняет Франциско, - узко направленные вибрации, главное - знать частоту. Если бы он и выжил, был бы овощем, - последние слова Франциско говорит достаточно громко - ближайшие мета слышат его и затихают. Кейтлин пятится назад с огромными от ужаса глазами, но Франциско этого не видит. - Достаточно на сегодня, - Франциско машет рукой, мета расходятся, как ни в чем ни бывало. Девица в черном, впрочем, не спешит уходить. - Ты крут, - говорит она. Ее голос звучит мурлыкающе, она чуть поводит плечами. Ничего общего с той отбитой крикуньей, которой она была недавно и с чьего крика все началось. Девица протягивает руку к Франциско, будто желая поправить выбившуюся прядь. Тот перехватывает ее руку, отстраняется. - Не трогай меня. Девица невозмутимо отступает: - Скажи хотя бы, как тебя зовут? И как зовут твоего брата? - Реверб, - Франциско отвешивает шутовской поклон - за манерными жестами проще спрятаться. - Раскол, - подает голос Данте. - Доброго вечера, мальчики! - девица уходит. Франциско открывает брешь, выходит из нее в квартире. Кидает куртку куда попало, разматывает шарф, снимает очки. Их он кладет аккуратно, перед зеркалом. И отшатывается, не успев отвернуться. Проходит в ванную, включает воду, набирает в ладони. Холодная вода отрезвляет, возвращает чувство реальности. Споласкивает лицо, и только сейчас чувствует, как разгорячен, как колотится сердце, и что холодная вода не дает успокоения. Реальность оказывается страшнее любого миража. А еще осознание - теперь пути назад нет. Он сколько угодно мог разговаривать, искать адреса, даже приказывать, но это было... будто он играл роль. Не так уж сложно это казалось. Только теперь доходит - это все не игра. Нет у него никакого могущества - хотя пусть другие думают иначе. И его способности - все-таки проклятье... Нет. Проклятье - то, что их вызвало. Да. В памяти встает тот вечер, когда они с Уэллсом работали над сплайсером для Ронни - и вполне мирно, на удивление. Волна ненависти захлестывает Франциско. Он проходит в комнату - все кажется ненастоящим. Вспоминаются видения - отголоски иных миров, его двойников... Ненависть сменяется тягучей тоской - по тому, что он помнит из отголосков, по беззаботной жизни - хотя его двойник думает иначе, по своей беззаботной жизни - теперь это так кажется - до взрыва ускорителя. А как тогда было? Воспоминания стираются... Будто и не было никакого "тогда", будто не было Франциско Рамона, а всегда был Реверб. Он проходит в спальню, падает на кровать рядом с уже спящей Синтией, и засыпает - мгновенно.