Часть 3

      Парадный костюм был чист, свеж и стар. Придётся выбирать что-то новое. Ещё рубашку необходимо выбрать, так как стирать старую было бесполезно.       А Уизлева опять засела в душе. И опять часа на два. Торопить её смысла особого не было — пока она не закончит свои тёмные дела, всё равно не выйдет.       Снейпов посидел на диване, покурил на кухне, послушал храп Хагридова, пнул Пушка, заснувшего в коридоре, на что пёс лишь сыто всхрапнул.       — И ничто его не берет… — глубокомысленно изрёк Снейпов и, набравшись смелости, постучал всё-таки в дверь ванной комнаты. — Уизлева, если ты жива, булькни! Я тоже хочу помыться!       — Еще чего, вот буду я вам тут булькать! Идите, куда шли, и желательно мимо! — послышалось из-за двери сердитое высказывание. — Я голая, вообще-то, а вы тут врываетесь.       При мысли, что Уизлева голая, в ширинку Снейпова изнутри постучали. Северус опустил голову вниз.       — Только не говори, что ты её хочешь, — шевеление под ширинкой стало более ощутимое. — Да ладно, приятель, это же Уизлева, давай сойдёмся на том, что у меня ещё не парализовало руки.       Из вредности Снейпов ещё раз постучал в ванную и, услышав в ответ: «По голове себе постучи!», со спокойной совестью ушёл на кухню пить чай.       На кухне были гости. Пришла мятая подруга Хагридова — Сивилла Трелонева.       — Кто тебя впустил? — равнодушно спросил Снейпов, с удивлением втягивая воздух. Пельменями всё ещё воняло так, что перебивало даже «благоухание» Трелоневой.       — Северус… ик, зря ты меня недолюбливаешь, я потомственная цыганка и уже нагадала тебе счастья неземного с красавицей ясноокой, — Сивилла невнятно добавила что-то ещё, но Снейпов уже не слушал, шевеление ширинки в присутствии Трелоневой он стерпеть не смог и позорно сбежал в комнату.       Звонок телефона отвлёк Снейпова от ширинки. Амбриджева. Етить колотить, а этой то что надо?       После увольнения из управления образования и триумфального восхождения на пост директора лицея номер тридцать четыре эта престарелая Барби-кошатница добрее не стала.       — Да, Долорес Джиновна, слушаю вас. Что-то срочное? — со всей почтительностью ответил Северус.       — Снейпов! Утихомирь свою Уизлеву, прости Хоспади! Это что получается, каждый день приходит, когда попало. А ещё школу окончила с золотой медалью, а простигонь ещё та! Я же помню, как ты просил за девчонку!       — Дорогая моя, — Снейпов старался быть максимально учтивым, — а давайте поговорим об этом в приватной обстановке? Право слово, я был неправ и готов неоднократно признавать свои ошибки. Вот прямо в понедельник и начнём, — Северус вложил как можно больше намека в свой голос и с облегчением отметил, как ширинка печально поникла.       — Да вы чаровник, Снейпов, — трубка мерзко и кокетливо захихикала. — Ладно, так уж и быть, я не буду поднимать вопрос о её выселении на собрании жильцов. Но в наказание вам поставлю факультатив, два раза в неделю у десятых классов. Всего доброго, Снейпов.       Северус покосился на замолчавший телефон, на поникшую ширинку и тяжело вздохнул. Дрочить рукой, в которой держал телефон при разговоре с Амбриджевой, не хотелось. Уизлева из душа выковыриваться не желала, а кухню оккупировала Трелонева и её алкогольные пары, руки не помыть…