8. И уснуть

      – Какаши-сан, помните, сегодня мы выписываем Мичисато-куна, вы точно не против? – спросила девушка, еле поспевая за джонином по коридору больницы.       – Шизуне-сан, у меня же был приказ, как я могу сейчас отказаться? – устало произнёс Какаши, когда они уже остановились у нужной палаты, – я сам сообщу. Ему уже можно совершать активные действия?       – Конечно, он уже может спокойно ходить, но это будет очень проблематично, мы можем выделить инв-       – Нет, не стоит, – перебил он и открыл дверь. За ней оказался мирно спящий мальчик несмотря на то, что солнце почти в зените.       – Я сейчас вернусь, принесу все рекомендации и лекарства, – тихо добавила Шизуне и вышла.       Какаши присел на стул рядом с постелью Мичи и устроился поудобнее, открыв книгу: «Ну, подождём». Солнце ярко светило, но не пекло, от этого снег на улице отказывался таять, а птицы начали прилетать обратно. Воздух был чересчур свежим, предсказывал ленивый и спокойный день.

***

      Мичисато проснулся от света солнца, бьющего в глаза, так ещё и одеяло спало с плеч от чего становилось холодно. Лимфоузлы ныли постоянно, а места сгиба по всему телу лишь изредка побаливали. Один раз Какаши даже срочно вызвали в лазарет, чтобы тот помог успокоить чакру мальчика своей. В тот день ему не помогали никакие обезболивающие и другие медицинские техники, а присутствие джонина сразу угомонило весь бунт в каналах чакры Мичи. Сейчас же он мог нормально спать и спокойно просыпаться не от боли, а в этот раз даже наблюдал картину, как Какаши сидел с книжкой на лице, которая вот-вот упадёт.       – Какаши-сан? – тихо спросил Мичисато.       – Ты уже проснулся? – ответил вопросом на вопрос мужчина. Мальчик не мог поверить, что он может настолько чутко спать, если это вообще можно назвать сном.       – А, да.       – У меня для тебя хорошие новости, – сказал Какаши, садясь нормально и убирая книгу с лица, – тебя наконец выписали, мне уже дали все листочки, рецепты и прочее, поэтому жду лишь тебя. Одежда лежит на кровати.       – Правда? – эти несколько дней были дольше, чем казалось, ему нельзя было постоянно находиться рядом с Какаши, потому что хокаге боялась, что в будущем это может плохо сказаться на чакре обоих.       – Да-да, жду тебя в коридоре, – он вышел, подобрав с пола легкий пакет с лекарствами.       Мальчик буквально сиял от радости. Во-первых, наконец-то кто-то интереснее Сакуры будет рядом. Во-вторых, он в этих унылых больничных стенах уже успел соскучиться по уютной квартире. В-третьих, это буквально вечный антибиотик под рукой без ограниченной дозы, так он ещё и готовить умеет вкуснее, чем то, что дают в этом месте. Но первая его надежда была разрушена, когда Какаши сообщил по пути домой, что теперь мужчине будут давать миссии в пределах деревни от 2-х до 12-ти часов в сутки. Всю дорогу мальчик и так шел еле-еле, сохраняя силы, так теперь ещё и с подавленной миной.       – Какаши-сан, давай остановимся? – неловко спрашивал Мичисато.       – Ты серьёзно? Мы метров сто назад останавливались, – Какаши всё равно остановился и огляделся.       – Да километр точно был! Просто ты живёшь слишком далеко, – возмущался мальчик, больше поддевая шиноби, чем жалуясь.       – Не было тут километра, я от сюда скамейку нашу вижу! – Какаши недовольно посмотрел на него и указал пальцем в сторону откуда они шли, – в одиночку у меня этот путь составит секунд 30.       – У меня есть веские причины, – Мичи мотнул головой, закрывая чёлкой половину лица.       «Непривычно смотреть…будто я со старой фотографии ожил», – подумал про себя мужчина. Завихрение волос у мальчика было в ту же сторону, что и у Какаши ещё до передачи чакры, а с новым цветом он выглядит, будто маленький шиноби наконец смог выпрямить и уложить непослушные волосы. Только вот зелёные глаза выдавали с поличным. Мужчина ещё пару секунд недовольно посмотрел на мальчика и выдохнул.       – Уговорил, – Какаши сдался, опустился на колено спиной к Мичисато и отвёл руки назад, – залезай.       – Что? – он вообще не понимал к чему сейчас было это действие.       – На спину ко мне залезай, чтоб не ныл, – сказал он через плечо, поддевая в манере мальчика.       – Реально можно?       – Тебя что, так не таскали никогда? – спросил Какаши и тут же пожалел, вспоминая, как один раз заглянул в отчёты Ибики про родителей Мичисато, – забудь, залезай быстрее, пока я не передумал.       – Сейчас! – с учётом того, что шиноби максимально опустился, Мичи всё равно было трудно забраться.       – За шею хватайся, свалишься же.       – Я тебя не задушу?       – Если ещё руки пониже опустишь, то не задушишь.       Жалоб больше не было и все были счастливы. Солнце постепенно начали закрывать небольшие тучки и вскоре всё небо окрасилось в серый. Путь до дома Какаши стал значительно быстрее. Так же мужчина отметил, что надо попросить Цунаде-сама выделить деньги на одежду для мальчика, потому что ходить в одном и том же, да и таком неудобном костюме в виде рубашки и штанов – такое себе. А обувь отдельная тема. Тем более совесть не давала ему не стирать одежду мальчика реже, чем через 2 дня, пока Мичи спал в его футболке.

***

      – Ты меня травануть решил? – он с подозрением смотрел на Какаши, который поставил перед ним тарелку с манной кашей. Разбита ещё одна надежда о вкусной еде, это даже хуже, чем картофельное пюре.       – Я не виноват, что тебе прописали только пищу такого типа, – мужчина скрестил руки на груди.       – Но она же с комочками… – с ещё большим недоверием Мичи посмотрел уже в тарелку.       – Какие комочки, ты хоть попробуй, – он сделал лицо чуть серьёзнее.       Мичисато вернул недоверчивый взгляд на Какаши, взял ложку и не отрывая от джонина глаз попробовал «инопланетную субстанцию с комочками». Распробовал, помешал ложкой в тарелке и почувствовал укол совести. Каша была достаточно сладкой и даже без комочков.       – Это вкусно…       – Уже лучше, – сказал мужчина и принялся убираться на кухне.       – Тебе помочь, Какаши-сан? – сказал мальчик, перед этим проглотив всю еду во рту.       – Будешь помогать, когда полностью восстановишься. Лучше иди книжки почитай потом, – от этих слов Мичи обиженно надулся, но Какаши не заметил или не подал виду.       Мичисато всё ещё было холодно. Несмотря на хорошее отопление в больнице и в квартире джонина, он сидел, закутавшись в тёплое зимнее одеяло и часто засматриваясь в окно. Какаши разрешил читать только «Историю мира шиноби» и какие-то слишком нудные книги хозяина съёмной квартиры. Просто он понял, что почти все его книги 10-ти летнему ребёнку точно читать не стоит, в силу их разнообразного содержания: от эротических романов до убийств, крови и кишков. Поэтому мальчику ничего не оставалось, кроме как читать историю. Мужчина уже к вечеру пожалел о его выборе.       – Какаши-сан! А ты умеешь управлять какой-нибудь стихией? Это правда, что можно создать целого водяного дракона? Я такое только в мультиках видел! – восхищался Мичисато.       – Умею, – зевая проговорил Какаши, вообще ему теперь не обязательно было 24/7 сидеть с Мичи, потому что сенсоры АНБУ и так следили за ним, но уже по привычке джонин оставался рядом.       – А какой из них? – не унимался мальчик.       – Ну…всеми, – он честно не хотел хвастаться.       – Что-о-о, покажи!       – Как-нибудь потом, это опасно делать дома, – конечно это была лишь отговорка, ничего не мешало создать ему маленький разряд электричества.       Какаши стало скучно читать одну из книг владельца квартиры, и хотел было положить её на место. Он захлопнул произведение и привстал, чтобы поставить его на полку над диваном, где сидел Мичи. Стоило ему поднять книгу, как мальчик вскинул руки в защитном жесте, а "История мира шиноби" полетела на пол. Какаши сразу остановился и опустил руку с книгой, потом и вовсе положил её на чайный столик.       – Я собирался положить книгу, – мужчина приподнял обе ладони на уровне головы, – о чем ты подумал?       – Я…я подумал ты… – Мичисато открыл глаза, но руки полностью не убрал и остановился на половине фразы.       – Ты подумал, что я могу причинить тебе вред? – мальчик кивнул, – Но я же никогда такого не делал.       – Ну…оно само, – он еле нашёл подходящие слова.       – Рефлекс? – джонин вспомнил про синяки разной давности на запястьях, предплечьях, плечах и голенях мальчика, в первые дни, как нашёл его.       – Рефлекс – это? – поинтересовался Мичи и наконец убрал руки, но внимательность не ослабил.       – Непроизвольная реакция, – начал было Какаши как по книжке, но передумал, - нет, это когда ты не задумываешься и делаешь какое-то действие на автомате.       – Да, рефлекс.       – Тогда, – мужчина подошёл к мальчику и сел напротив него прямо на столик, – расскажешь мне о своём прошлом?       – А?       Это был эмоционально тяжёлый разговор для Мичисато. Он чувствовал укор совести из-за того, что не скучает по родителям, хотя Какаши принял попытку убедить его, что он в этом не виноват. Он рассказал даже про некоторые самые неприятные случаи, когда родители пропадали на неделю, кормить мальчика приходилось соседям или бабушке, а когда возвращались, то устраивали скандалы почему дом не убран и еда не приготовлена. Это звучало слишком абсурдно в адрес мальчика 4-х лет, но отец и мать жили по принципу «взрослый всегда прав», выкидывая иногда настолько тупые аргументы, что даже слов не находилось их описать. Для ребёнка это было верхом несправедливости, несправедливости против которой нельзя было ничего сделать. Единственный выход – терпеть это издевательство, не зная когда всё закончится и закончится ли вообще. Каждый раз казалось, будто он стоит на самом краю пропасти и каждый раз земля медленно начинала осыпаться и пропадать из-под ног, а с другой стороны — вертикальная высокая бетонная стена, куда ни за что не забраться и остаётся цепляться только за оставшиеся клочки земли, лишь бы не свалиться в бездонную яму. Под конец своего рассказа Мичи сидел, уткнувшись лбом в грудь Какаши и тихо плакал, изо всех сил сдерживая слёзы, а шиноби гладил его по спине.       – Ты не виноват…ты ни в чём не виноват, – успокаивал Какаши, – можешь поплакать, если нужно.       У мужчины в планах больше не было поднимать такие тяжёлые темы c ребёнком, чтобы не загонять мальчика в ещё более глубокую депрессию, и он надеялся, что такой разговор был последним. Мичисато настолько эмоционально устал, что уснул сразу после того, как выплакался. «Ох, черт, знал бы сразу, побольше бы с ним разговаривал что ли, как можно быть такими сволочами», – Какаши уложил мальчика и опустил руку на его макушку. Началась ночь очередных раздумий.       На утро мальчик обнаружил на чайном столике тарелку с кашей, закрытой плёнкой и записку: «Ушёл на миссию, буду после обеда. Если еда остыла – разогрей в микроволновке. Какаши».       – Какаши-сан больше не следит за мной целые сутки? И идти никуда не надо? – Мичисато осмотрелся, – вся квартира в моём распоряжении что ли?       Это первый раз, когда он остался полностью один за последние недели. Ощущение, конечно, странное. Потом мальчик вспомнил чем закончился вчерашний день и схватился за голову: «Как неловко-то! Разрыдался и уснул, блин! Чёрт! Как теперь в глаза ему смотреть?». Мичи немного посидел в самобичевании, понял, что уже ничего не изменить и как-нибудь попытается выкрутиться на месте.