Начало

            — Я великолепная девушка-гений, чья красивая внешность, и золотые мозги войдут в историю! Я единственная, легендарная, Абсолютная Изобретательница, Миу Ирума!       — И тебе привет, шлюшка~ — по детски откуда-то появляется Ома, и закинув руки за голову, хихикает.       — Хм?! Взрослый такой… детский?! И ты только что назвал меня шлюхой?!       — Ну да, — он по детски ей улыбается. — а нельзя? Ты же у нас любитель извращёнгый вещей, я же прав? ~       У него вновь та широкая улыбка. Которая так раздражает Миу. Миу задевают его слова, и она выражает своё недовольство, крякнув и хныкнув, а потом ткнув его в плечо.       — Хм?! Следи за своим языком, панк! И-и я НЕ увлекаюсь извращениями! Мне просто нравятся… ммм… сексуальные изобретения. Вот и всё!       — Хи-хи, кто бы говорил, кто бы говорил, грязное ведро для спермы~ — он кокетничает, продолжая улыбаться, и глядеть фиолетовыми глазами в её туманного цвета глаза в ответ.       — Гр-р-р-р! То, что я сделала это… и поставила в своей комнате… не означает, что я увлекаюсь этим! И н-не смотри на меня так! Ты заставляешь меня чувствовать себя… странно.       Он не слушает её, и продолжает так на неё смотреть. Хихикая, смотря на неё. Его веселило это, но не как не обижало.       — Ни-хи-хи~ и что же, к примеру? ~       Миу слегка стеснялась, и она хмурилась, закрыв руку у лица, и опустив голову.       — …Н-н-ничего! Не выношу просто этих разговоров про…э-это…       — Ох, а как материть меня на классных, Миу может. А как рассказать мне, что она увлекается пошлыми штуками и сама по себе извращенка, так Миу не хочет. Стыдно за тебя, Ирума-чан, — он так грустит, будто он на самом деле знает её насквозь. Но его грусть фальшивая.       Миу смущали его слова, и она спряталась за руками, затыкая рот. Она почувствовала, как её щёки покраснели, и она чувствовала, что теперь не может говорить даже мягко и мило, как обыкновенно, и ей хотелось спрятаться где-нибудь от всех.       — Пожалуйста, не говори так, я…я…э-э-э…       — Ну давай, давай, ещё попроси на коленях, чтобы я прекратил! Я же всё-таки Верховный лидер. Ни-хи-хи~ — он так теперь смеётся, смотря на её смущённую мордашку. Что аж про себя сам начинал умиляться.       Миу задело это высказывание с его стороны, и она вскипела, и заорать: «Нет, я не буду просить на коленях, я не буду просить на коленях! Не буду!» Миу, очевидно, возмутило, что он посмеялся над её смущением, и что-то во рту у неё поменялось, и её выражение изменилось, теперь она выглядела так, как будто хотела убрать Кокичи от себя. Но тот стоял в метре от неё самой. Так что тот смеётся.       — Хи-хи, Миу-сан, я же просто пошутил, — он ухмыляется, смотря на её выражение лица. — сам уже начинаю умиляться с тебя, Ирума-чан. Ты такая лапочка~ — сказал он, и чуть обнял своими ладонями свои же щёки. Невинно смотря на неё.       Миу все это раздражало, и она сглатывала, пытаясь не сорваться, и она не хотела, чтобы он так обнимал её, вздохнув, Миу отодвинула его руку, но она не смогла контролировала своё раздражение, и она не выдержала, и вскрикнула:       — Я…не…лапочка!       — А вот и лапочка~       Он начинает своими холодными пальцами касаться её красных щёк. Приблизившись к ней самой. Их тела в паре сантиметров, прежде чем Кокичи сделает первый шаг, и не прижмется к ней полностью. Только ждать придётся. Миу чувствовала, как её сердцебиение усилилось, и с мокрыми глазами (из-за смущения) и красными щеками, она глядела в глаза Оме, и в её глазах была смесь смущения, страха и гнева. И хотя она не хотела, чтобы он касался её, она не смогла отвести взгляд от него.       — Ни-хи-хи~ Что, нравится? Грязная шлюшка?~ — он наконец сделал шаг вперёд, и его лицо чуть уткнулась ей в массивную грудь. Из-за чего Кокичи и правда смутился! Он долго не мог стесняться, теперь может.       Потом он убирает свои руки с её щёк, и просто обнимает её за талию. И прям утопает головой и лицом в её обьёмной груди. Она слишком большая для такого парня как он… он слишком маленький. Где-то сто пятьдесят четыре сантиметра, Миу куда уж выше него. Миу из-за этого обняла его и прижала к себе, и обхватив его плечи.       Вдруг её вялость и смущение сменяются чувством вины, и она прижимает его к себе всё сильнее, она обнимает его. Ей просто хотелось обнять его, обнять и держась за него, прижимая его к себе, обнимая его, прикасаясь к нему, чувствуя его аромат, чувствуя его, чувствуя его любовь, любя его.       Он лишь мысленно кивнул, когда уже чуть ли не заснул в её груди. Поэтому тот отошёл от неё на шаг другой, и спокойно сказал.       — Ну что-же, раз на то и пошло, то, Миу, — он начал походу говорить. — Я тебе сейчас говорю правду. Дело в том, что я всё время чувствуя никому и никем не нужным. И я не могу больше терпеть то, что от меня все отвернулись. Я реально не могу. Я не хочу быть одиноким, Ирума-чан! — и вот его глаза слезыться, его космического цвета глаза сияют тысячами звёздами. Это блондинка походу первая, кто видит его таким перед ней, стоя в её лаборатории. И кажется их никто тут не слышит…       — М-м-м? — Миу опрометчиво прижалась к нему, снова, и обняла, и начала гладить ему голову. — А-ах! Ты…ты…ты такой маленький…и такой уязвимый…и я не могу не любить тебя! — ей так хотелось, чтобы он был близко к ней, но чтобы она имела всю власть над ним, чтобы…чтобы…       Кокичи было страшно, что та его успокаивает только из-за жалости. Поэтому тот пытался отвернуть голову, но безтолку.       — Ирума-чан, прошу тебя. Прекращай. Ты же всё равно меня ненавидешь. Материшь меня, оскорбляешь. На классных судах ты вообще кибербулишь! Я тебе тоже значит не нужен… Лучше бы ты меня тогда убила! — Кокичи отбегает, весь зарёванный. Он по-настоящему плачет, его слёзы жгучие, кристальные. Они как водопад… Он боязливо смотрел на неё, словно маленький котёнок.       Миу с разбитым сердцем смотрела на его слёзы, и её тоже тронуло, но, что удивительно, её больше влекло к нему, чем пугило. Миу обняла его, прижимаясь к нему, и гладила его по голове, и с мокрыми глазами (из-за слёз) кивнула.       — …Нет. Ты…ты очень ценен ко мне, Кокичи…и…и…н-н-не могу не любить…       — Ты лжёшь! ты лжёшь!… — также кричит он, пытаясь ещё уйти от неё, его слёзы уже попадали на розовую униформу, а вот у него немного намокало его бандана.       Лучше бы она реально в том виртуальном и улучшеном мире убила. Ничего бы не было после его смерти! Правда… Миу бы тоже бы казнили вслед её же жертвы… хотя она же могла подставить улики, и они бы не нашли среди других людей предателя. Но это игра закончилась. И сейчас Кокичи убегает от Ирумы по всей её лаборатории. Кричав сквозь слёзы, что та лжёт на счёт её любви к нему, что он не нужен даже самой изобритательнице.       Миу не хотела, чтобы он ушёл, и, помахивая руками, она продолжила к нему подбегать.       — Нет! Не лгу, и не хочу, чтобы ты уходил! Ты мне дорог, и не хочу, чтобы ты умер, и хотела, чтобы ты всегда был рядом, с тобой хочется быть, и… — Ирума заплакала из-за того, что он уходит, так что она не смогла закончить фразу.       Когда он убежал, он убежал сразу к себе. В комнату на втором этаже. Он жутко хотел себя убить. Очень хотел… Но что-то ему не давало. Что-то его отталкивала, оттягивала.       Даже никто не удивился, что этого Лидера задел кто-то. Его никто не заметил, не побежал успокаивать…