Истерия…

      Миу бежала за ним в его комнату, и с мокрыми глазами, она вонзилась в него, и обняла его тесно, и кивнула.       — Потому что ты мне нужен. Т-т-ты не понимаешь, как много для меня значит… — она фыркнула. — ты особенный для меня, Кокичи, очень особенный, и-и-и, я не просто так говорю, потому что знаю, я просто знаю, ты мне дорог! Не уходи!! Пожалуйста!!       — И-Ирума. Ты всё равно лжёшь… — сквозь хныканье, говорил Кокичи, и плакал ещё, как маленький ребёнок, которого жестоко побили родители. Та и с чего она опять к нему пошла и сейчас сидит вот рядом с ним, и пытается успокоить его. Но… — Ты же всё равно лжёшь!! Даже я чую это!!! Уйди и даже не подходи ко мне… Я всё равно сделаю самоубийство, и моё тело даже искать не будут.       Миу разрыдалась, и начала плакать. Она тоже не хотела, чтобы он так страдал. Она обняла его, тесно прижималась к нему, и она пришла ему помочь, но, даже имея все эти намерения, всё это, что она хотела сделать, она могла только сказать со слезами, но она все же... говорила она хотела сделать, она могла только сказать со слезами, но она всё же… говорила:       — Н-но… я… я… не лгу… — она фыркнула и попробовала снова. — не-е… я… я… в… люб-лю…       — Проваливай от меня! Мне уже похуй на весь этот мир. Пусть другие живут без меня. Я ненужная гниль в этом обществе, пусть даже моя банда из сто десять тыщ человек будет горевать. Что их Верховный Лидер сделал самоубийство.       Миу выругалась, и плакала ещё сильнее, но всё же начала ещё больше прижиматься к нему. И, с мокрыми глазами, глядя прямо на него, она взмолилась ещё громче. — По-пожалуйста! Не оставляй меня одну! Я… я буду скучать по тебе, я буду скучать по тебе! Я не смогу этого вынести! Ты… ты… — она задыхалась, и слёзы продолжали течь по её лицу.       — Ирума-чан. Проваливай от меня!! Твои слова - грубая ложь! Твои слёзы тоже - ложь! Проваливай из моей комнаты!! — кричав на неё. Кокичи, даже не сожалея, что та реально уже плачет из-за него. Он уже не мог ей поверить. — Я ДЛЯ ТЕБЯ ПУСТОЕ МЕСТО, И ОБЪЕКТ ОСКОРБЛЕНИЙ!! — он уже кричал так громко, что его голос уже ломался. Настолько он теперь в Отчаянии… — У тебя есть друзья, знакомые среди этих студентов! Вот и иди к ним! А про меня забудь!! — он дал ей пощёчину. И сев на пол у угла. Вытирал свои слёзы, которые лились, словно как водопад. Миу ещё больше выругалась, и, скулила, она сидела, и обнимала его всё сильнее, плакала, глядя на него.       — Н-нет… ты н-н-не можешь просто у-у-уходить. Я… я тебе… — её слёзы всё ещё текут. — не могу… жить без… тебя… ты знаешь, что… я… — она сейчас рыдала.       — УХОДИ УХОДИ УХОДИ УХОДИ УХОДИ УХОДИ УХОДИ!!!!… — он закрыл свои уши, уже вырываясь из её рук. Кричав на неё тоже сквозь слёзы. — ПРОВАЛИВАЙ ОТ МЕНЯ! ВСЕ ОТ МЕНЯ ОТВЕРНУЛИСЬ! ДАЖЕ САМЫЕ БЕЗОБИДНЫЕ ЛЮДИ В ЭТОМ ОБЩЕСТВЕ!… И… Уходи! Я тебе не нужен. Ты меня ненавидешь, я для тебя враг. Я для тебя пустое место и никто. Прошу тебя, Ирума. Уходи… я больше так не могу!       Он кажется даже потерял силы, чтобы говорить дальше. Его голос уже стал тихим, слёзы истратились, сам он чувствовал себя слабым. Он уже не мог говорить, он просто лёг на кровать на бок, и только шмыгал носом. Его глаза тускнели, становясь лиловыми, чем фиолетовыми.       Мию обняла его ещё сильнее, она не хотела, чтобы он ушёл, и была в Отчаянии, что уже не смогла говорить.       — Я… — Миу не смогла найти слова. — Ты… — лучше бы он сам нашёл слова. — Будь… — всё это было слишком сложно. — Мне ж-ж…       — Проваливай уже… Отвали от меня. Иди поплачь к себе в комнату или к кому-то пойди. Что я тебя обидел и т.д. — шмыгая носом, Кокичи никак не сопротивлялся, смотря в пустоту перед ним. Ещё чуть-чуть, и сам сделает это самоубийство. Он бездарность. — Я всё равно никому не нужен. Даже если тебе жаль, то это чистая не правда. Это ложь.       Миу, всё ещё, сидя, обнимала его, и начала скулить, но, раньше она рыдала от отчаянной печали о возможной потере его навсегда.       — Я… я… Я, как ни в что не вотет, я… Я всё т-то ж-ж… д-да… — слёзы текли по её лицу. Она так отчаянно хотела найти способ изменить его мнение, но даже не знала, как это сказать.       — Про-ва-ли-вай. — продектовал он, как тупой девочке. Даже не взглянув на неё. — Ты же всё равно забудешь меня, и будешь как тебе вздумается. Тем более у тебя личная жизнь. Близкие тебе люди. — тот перебирал нервно кончик своей банданы, отпустив голову.       Теперь, Мию просто плакала на нём, не выпуская из его рук, и скулила ещё больше. И, с ещё большем Отчаянием, она пыталась найти слова, но всё, что было у неё, это просто безумное Отчаяние, она не понимала, что сказать, как всё изменить, как заставить его остаться.       — Ненавижу тебя… — прошептал он, погладив её наконец по спине, пытаясь её успокоить. Но безтолку. Он в глубоком Отчаянии. — Прошу, уйди.       Миу продолжила плакать, сидя, и, хотя слова были в её голове, они не покидали её рот.       — Я… Я… — старалась, чтобы сказать что-то. — Кок… и… — не смогла с первой попытки. Она не собиралась удирать, и она не знала, что сказать. Всё, что она сейчас делает, это просто скуление.       Отчаявшийся Кокичи Ома, который сидел с красным носом и с красными глазами, и плюсом с потускневшими зрачками. Он уже никак не хотел контактировать с Миу. Он думал, как бы так продумать, чтобы убить себя, но главное чтобы его никто не искал. И представлял, какими способами он это сделает.       Миу всё ещё продолжала его обнимать, даже когда он всё ещё плакал, и скулил, не выдержав, и она начала ещё сильно плакать. Слёзы были на ней, и они были на нём. И это всё, что было, она продолжала обнимать его, пока они оба рыдали. Подняв наконец голову, Кокичи собрался вставать с кровати, но его не отпускала Миу.       — Ирума-чан, пусти меня, — серьёзно сказал он, вытерая последние слёзы своим рукавом рубашки. Миу, даже не смотря на его слёзы, ещё больше прижималась к нему, не желая его отпускать.       — Я-я не могу без… без-без… — Миу не могла найти слова. — Без… Без… — она снова попробовалала. — Ты… ты… — слёзы всё ещё текли, и она вцепилась в него ещё крепче.       — Будь хорошей девочкой. Отпусти меня, и дай мне спокойно выйти из комнаты!! — крикнул он, но это было так слабо, что он потом каглянул, и схватился за живот, из-за рыданий он у него жёстко гудел.       — Нет! Я… — она заплакала и ещё крепче обняла его, всхлипывая еще сильнее. — Я… — она Отчаянно хотела что-то сказать. — Я тебя люблю! Я люблю тебя. Я люблю тебя! Я тебя люблю! Я тебя лю… Я… — слёзы были. — ты!! что-то… я…       — Хватит реветь!! — приказал ей Кокичи, наконец посмотрев на неё.