Часть 6

Глава в которой появляются новые знакомые. — Тогда дайте им шанс. Дайте его себе. Нин Гуан повторяет сказанную психологом фразу раз за разом, прокручивает в голове весь их короткий диалог. О каком шансе может идти речь в ее положении? Мысль о возможности счастливой жизни девушка похоронила в себе давным-давно, когда врач поставил ее отцу неутешительный диагноз. Уже со следующей недели после этого жизнь окончательно пошла под откос. Болезнь запустила вереницу событий, приведших ее в этот кабинет. Кадзуха говорил правильные вещи, Нин Гуан прекрасно осознает это, но даже допустить подобные размышления кажется слишком страшным. Страшно довериться, страшно попробовать, страшно вновь обжечься в конце-концов. Солнце слепит в глаза, и она жалеет, что оставила дома очки, приходится щуриться. Прикрывает лицо рукой, надеясь хоть так спастись от жары. Не помогает. Отворачивается от лучей, расслабляя наконец мышцы лица. Отвлеченная собственными мыслями, она начинает рассматривать прохожих, совершенно забывая о важности слежения за дорогой. Мимо нее проходят люди, лица которых, как бы ни пыталась девушка сконцентрироваться, кажутся ей размытыми, а их разговоры лишь поверхностно касаются сознания.  — Вот же черт! — она едва не врезается в остановившегося посреди дороги мужчину.  Оторвавшись от размышлений, девушка осматривает человека перед ней. Еще не совсем старый, но уже на том этапе, когда залегают первые морщины и появляются седые волоски, мужчина лет пятидесяти пяти огорченно смотрел на рассыпанные вокруг вещи и порванную сумку. Несколько мгновений она просто стоит, не зная, что делать, но, быстро спохватившись, тут же опускается на колени, помогая. Замечает болезненное выражение лица напротив, подает руку, позволяя опереться на себя при подъеме. Кидает взгляд левее, находит валяющуюся трость, которую протягивает вместе с поднятыми вещами. — Спасибо тебе, дорогая, хоть кто-то не прошел мимо. — он по-доброму улыбается, болезненно напоминая ее отца. Тщетно пытается удержать все сразу одной рукой. — Давайте я помогу. — девушка спешно ловит практически упавший портсигар, под благодарности незнакомца принимая остальные вещи. — Вам куда?  — Да тут совсем недалеко, я рядом живу. — он показывает куда-то в сторону. — Тебя, кстати, как зовут, деточка?  — Нин Гуан. А Вас? — Называй меня Лао. — они молчат еще некоторое время, не зная, как начать диалог. — Ты знаешь, у меня в последнее время у меня начались жуткие проблемы со спиной, — он тяжело вздыхает, как это делают оставшиеся в одиночестве старики, — а я остался совсем один. Жена скончалась, дочь дай бог звонит раз в месяц. А я вот как упаду, никто даже не поможет. — Нин Гуан сглатывает образовавшийся от проведенной в голове параллели ком в горле, сочувственно глядя на мужчину. Весьма молодой на лицо, он сейчас выглядит намного старше своих лет, вот так сгорбившись с тростью и рассказывая незнакомой девушке о своей жизни. — Но ты хорошая девочка, сразу видно. — он снова лучезарно улыбается, повернувшись к ней, практически заставляет девушку плакать. — Наверное, твои родители очень тобой гордятся. — Да… — не находя правдивых слов для ответа, Нин Гуан лжет, стараясь улыбаться как можно естественней. — Очень.  Они доходят до квартиры Лао слишком быстро по ощущениям девушки. Словно голодная змея, она впитывает в себя тепло этого знакомства, будто оно способно залечить пустоту внутри нее. Мужчина кажется ей слишком похожим на родного отца, от чего на мгновение ей хочется забыться и представить, что не было никаких болезней, и сейчас они весело прогуливаются после ее получения диплома. Пожалуй, это было одной из самых сокровенных ее мечт, которые никогда не сбудутся. Нин Гуан умалчивает и о смерти отца, и о том, что матери у нее никогда не было, чтобы, как сама себя она убеждает, не расстраивать его еще больше. Что уж говорить о том, что не такая уж она и хорошая девочка? Даже подумать об этом больно, произнести вслух – невозможно. Когда приходит время прощаться, девушка осекается. Хочет пройти дальше, еще хоть на толику почувствовать такое непривычное умиротворение.  — Спасибо Вам — лишь улыбается она, остановившись у двери. Сама не до конца понимает, за что именно благодарит. — Что ты, это тебе спасибо! — он принимает вещи из ее рук, улыбаясь в ответ. — Так мне помогла, еще и благодарит! Была бы у меня такая дочь…  — Я уверена, она любит Вас. Все дети любят своих родителей. — старается приободрить, надеясь лишь, что предательская слезинка не скатится по щеке.  — Береги своих родителей, Нин Гуан. Они воспитали прекрасную дочь.  — Буду.  Дверь за ним закрывается, как проходит и странное блаженство девушки, обрушивая реалии этого мира на хрупкие плечи. Она бредет обратно, не обращая внимания ни на что вокруг. Слезы, с трудом сдерживаемые все это время, выбираются наконец на волю, заставляя лишь тихо всхлипывать. Нин Гуан даже не понимает, от чего так больно, от истории Лао, от обострившегося чувства несправедливости или от своей глупой лжи. Наверное, от всего сразу, поодиночке она была бы готова это пережить. Ежедневно переживает. Когда Нин Гуан было плохо, она всегда укрывалась в клубе, даже когда ей он еще не принадлежал. Приходить сюда в надежде отвлечься – привычка, а не осознанное действие, так что, когда ноги принесли ее сюда, девушка лишь вскидывает брови в невеселой усмешке. Впрочем, она не уходит. Взглядом обводит ставшие родными стены. Днем здесь не так людно, остались лишь самые отпетые тусовщики или те, кому идти некуда. А еще в это время тут находилась Е Лань, кидающая подозрительные взгляды на каждого засидевшегося. Нин Гуан невольно улыбается, вспоминая, как сама оказывалась предметом этих взглядов. — Ну и какого черта ты здесь делаешь? —  не отрываясь от пересчитывания пустых бутылок, буднично спрашивает она. — А что, нельзя? — парирует Нин Гуан с легким смешком, усаживаясь напротив. — Я вообще-то владелец этого заведения, неужели не могу прийти и узнать, как в нем дела? — Не смеши меня, — без тени улыбки она поворачивается наконец к начальнице, — ты находишься здесь или во время своих марафонов, или когда тебе плохо. — Нин Гуан стушевывается. — Последнее, причем обычно заканчивается первым. — Да брось, я не так ужасна. — она посмеивается, стараясь скрыть непонятное ей чувство. Жестом просит налить чего-нибудь, на что Е Лань тут же достает бутылку. — Я действительно хочу заняться делами клуба. — отпивает, ловя на себе удивленный взгляд. — Ты когда-то предложила мне бороться за себя, помнишь? Я ответила, что от меня уже ничего не осталось. — она покачивает стакан в руке, рассматривая то, как меняет свое положение жидкость. — Но, возможно, из осколков меня можно и собрать что-то? Может, это что-то и не будет таким же красивым и непорочным, но оно будет… — запинается, подбирая слово. Взгляд поднимается со стакана на женщину рядом, — живым? — Если б я знала, что эта твоя Бэй Доу так повлияет на тебя, притащила б за шкирку ее сюда еще несколько лет назад. — смеется Е Лань и, словно удостоверившись в чем-то, удовлетворенно кивает. Через пару мгновений перед Нин Гуан открывается отчетная книжка за последние несколько недель. — Кстати, хоть она и коп, а выследить ее проще простого, ты передай ей. — А ты за ней следишь? — Нин Гуан кидает скептический взгляд на барменшу, возвращаясь к бумагам. — Делать мне больше нечего. — фыркает она, наливая виски подошедшему клиенту. — Но номер ее нужен был, вот и навела справки.  — Так это ты заставила ее приехать в тот день? — девушка поднимает удивленный взгляд, задерживает его лишь на секунду, но быстро вспоминает, с кем говорит, ставит свою подпись на документе, возвращая бумаги. — А кто ж еще? — Е Лань выглядит так, словно они обсуждают погоду или что-то тому подобное. Усмехается. — Мне тут больше всех нужно, чтоб ты живая, здоровая и, желательно, адекватная была. — ее тон смягчается. — Где еще я найду такую всепозволяющую начальницу? Е Лань по-доброму смеется, и Нин Гуан впервые замечает то, каким бархатным и легким кажется ее смех, когда не омрачен излюбленным женщиной сарказмом. Она прекращает протирать многострадальный стакан, ставит его рядом, а сама облокачивается на другую сторону стойки, наблюдая за возникшей между кем-то из посетителей возней. Не знающая, куда себя деть, Нин Гуан следует ее примеру, оценивающим взглядом проходит по оставшимся гостям. Те, кто не валяются пьяными в хлам, видимо, осознав время, начинают собираться, что означает несколько спокойных часов. Музыка давно стихла и не зазвучит ближайшие два дня, владелица лично подписывала документы на косметический ремонт еще несколько недель назад, когда так же решила серьезно заняться работой и своей жизнью. До того, как сорвалась. По коже проходится холодок, стоит ей испытать подобное дежавю. Сколько раз она уже пыталась наладить свою жизнь? Два, три, десять? Нин Гуан старательно гонит прочь подобные мысли, не собираясь впадать в очередную истерику в стенах собственного клуба. Собственного укрытия. Она переводит взгляд на Е Лань, что уже переключилась на собственные дела, и думает о том, что эта женщина, если подумать, единственная ее подруга, которая ни разу не отвернулась от нее и вытаскивала из любой задницы, в которую та могла попасть и, даже несмотря на специфику своего характера, по-своему заботилась о ней. Бэй Доу тоже всегда была рядом, но отношения у них несколько другие. С капитаншей они говорят обо всем, что тревожит, оставляя табу лишь на несколько определенных тем. Нин Гуан знает Бэй Доу. А вот кто такая Е Лань, кем была раньше, сколько ей лет и когда день рождения – она ничего не знает, но доверяет. Доверяет свои дела, секреты, доверяет и жизнь уже много лет, несмотря даже на весьма изощренные методы решения проблем той. — Е Лань. — она зовет ее неосознанно, не успевая даже придумать, зачем. Просто чувствует, что так надо. — Что такое? — она поворачивается, возвращаясь к стойке. — Не проси меня налить еще, я собираюсь уйти на заслуженный выходной, в который не входит тащить пьяную тебя домой и объясняться перед твоей женщиной.  — Нет, что ты, — Нин Гуан хихикает. — если что, я и сама себе налью. Просто… — вновь запинается, не зная, как начать свою речь. Сказать хочется много, но говорить особо нечего. — Спасибо тебе. За все. — девушка кладет свою ладонь поверх чужой быстрее, чем страх успевает овладеть ей. Повторяет в голове слова Кадзухи, мысленно успокаиваясь.  Паники нет, как и всплывающих в голове воспоминаний. Нин Гуан удивленно смотрит на собственную ладонь, не веря, что смогла сделать это. Впервые за много лет она касается кого-то помимо Бэй Доу. Это странно. Однако, отчего-то она даже не боится новизны ощущений. Переводит изумленный взгляд на Е Лань, пребывающую в не меньшем шоке. Со стороны они, наверное, выглядят глупо, так уставившись на собственные руки, но это уходит на второй план. — И как ты? — осторожно, словно боясь спугнуть, уточняет женщина. Нин Гуан впервые видит ее настолько… пораженной? — Ты знаешь, — нервный смешок, вырвавшийся против воли, не дает выразиться целесообразно, как и путающийся мыслительный процесс в голове, — нормально. Ну, то есть, это необычно, я избегала тактильного контакта последние пять лет, а сейчас… — слова на языке путаются то ли от какой-то странной тревожной радости, то ли от переизбытка чувств, — ну, ты поняла. Вообще, в этом так то нет ничего особенного, но, — осознав, что все еще держит руку барменши, девушка дергается, убирая ее. Куда деть не знает, начиная жестикулировать, — прости, я слишком много говорю! — Реально за ум взялась что ли? — Е Лань смеется, давая понять, что все в порядке. — В любом случае, я рада за тебя. — она посылает какую-то по-наставнически нежную улыбку, разворачивается, облокачиваясь спиной о стойку. — Может, придет время, и не я буду вытаскивать тебя из задницы, а ты меня со своей подружкой-копом на пару?  — Кто знает. — загадочно улыбается Нин Гуан, после чего они обе весело смеются. Импульсы сходящего на нет адреналина все еще слабо бьют в конечности, но не доставляют прежнего дискомфорта. Нин Гуан старается запомнить это чувство легкости, научиться жить в нем вместо вечной нервозности. Она вновь смотрит на свою ладонь, не до конца веря в происходящее. Впервые за столько лет ей удалось почувствовать себя комфортно в собственном теле, и оказалось на удивление приятно, она уже и забыла, каково это. — Мне кажется, это преступление. — незнакомый мужской голос заставляет вздрогнуть от неожиданности. Усилием воли Нин Гуан подавляет удивленный писк, поворачивается. — Такая красивая дама не должна с утра сидеть в клубе, еще и одна. — слегка покачивающийся, с мутными от выпитого алкоголя глазами и слегка хабалистый, он скорее отталкивал от себя, чем притягивал внимание, как этого хотел. — Что же у тебя случилось, куколка? — он грузно плюхается на стул рядом, заставляя девушку с трудом сдерживать гримасу отвращения. Она кидает взгляд на Е Лань, которая сдерживать эмоций, в общем-то, не собирается. — Мы уже закрываемся, так что заказывай, что хочешь и вали. — женщина, до этого стоявшая вполоборота, теперь угрожающе опирается на стойку, нависая над мужчиной. — Что хочу? — кулак сжимается все сильнее, стоит Нин Гуан увидеть его пошловатую слащавую улыбочку. У многих мужчин, с которыми она была раньше возникало подобное выражение лица перед тем, как… Она гонит настойчивые воспоминания, как и возрастающую тревогу подальше, уводя взгляд на Е Лань, на посетителей, на что угодно, лишь бы не смотреть. — Хочу ее. — он указывает на Нин Гуан, заставляя ту вздрогнуть. Знала же, что так будет, чего, пугается? — За сколько отдашься, красотка? Я Дик. — Я… — в горле пересыхает, а язык немеет от резко захлестнувшего страха. Все повторяется. — Мы закрыты. — на помощь приходит Е Лань, убийственно твердым голосом выводя девушку из озноба. — Сам уйдешь или помочь?  — Да бросьте, у всего есть цена, — он, пошатываясь, встает, внимательно разглядывает оцепеневшую девушку. — тысячи хватит? Где-то слева Нин Гуан слышит, как опасно дышит ее подруга, готовая порвать наглеца. Она словно сдерживается, ожидая команды владелицы. Но команды девушка не дает, просто наблюдает. Вся радостная окрыленность недавним достижением сходит на нет, цепями приковывая ее к земле, словно она не осела в самом аду давным-давно. Становится по-настоящему страшно. Так же страшно, как было когда папы не стало, так же страшно, как когда он приходил к ней. Окончательно уйдя в собственные мысли, Нин Гуан не замечает, как Дик подходит ближе. Заторможенно поворачивается на него, взглядом умоляя отстать, не трогать. На большее она и не способна.  — Мне кажется, девушка не слишком рада твоему вниманию, парень. — со спины подходит второй мужчина, выглядевший значительно младше. Нин Гуан не успевает вглядеться в него, замечая лишь рыжину волос и руку, резко перехватившую чужую ладонь, что уже тянулась к ней. Нин Гуан хватается за голову. Где-то на фоне слышатся голоса Е Лань и того парня, прогоняющие посетителей, но и они скоро стихают, оставляя ее один на один с собственным жестоким прошлым. Она пытается ущипнуть себя, вернуться в реальность, но руки не слушаются. Судорожно вспоминает слова Кадзухи, цепляясь за каждую метафору, которыми он разговаривает, пытается представить перед собой Бэй Доу, убедить себя в чувстве безопасности, но истерика, медленно и хищно подкрадывающаяся, душит все сильнее, когтями впиваясь в глотку. Воспоминания десятилетней давности выбивают из равновесия, заставляя опереться о колени. Или это стойка? Возможно, она уже упала на пол, просто не осознает этого. Нин Гуан, не в силах больше бороться с памятью, вообще забывает, что находится в клубе и вокруг люди.

***

До дома она доходит на автомате. Голова пуста, думать о чем-то просто не остается сил. Да и не особо хочется, слишком противно и страшно. Неосознанно сворачивает на нужных перекрестках, ждет, когда на светофоре загорится зеленый цвет, хотя машин в это время еще нет, можно было и перебежать, все сильнее и сильнее кутается в наброшенную поверх одежды куртку, надеясь, что это спасет. Не спасает, ощущение обнаженности и доводящий до дрожи холод никуда не деваются. Ключи тоже достает без мыслей об их местоположении. Маленькая квартира встречает звенящей в ушах тишиной, в очередной раз напоминая об одиночестве. И о том, что папа сейчас не с ней, даже не помнит ее. Только сейчас, при виде родных стен, болезненное осознание произошедшего настигает ее быстро, многотонной гирей падая на плечи. Стоять становится невыносимо и Нин Гуан падает на колени прямо в небольшом коридоре. Ковер для обуви смягчает падение, но легче не становится – все еще больно. Хоть дверь успела закрыть, не разбудит соседей своим воем.  Девушка чувствует себя изнасилованной, несмотря на то, что все, так-то, было по ее собственному согласию, если не по инициативе. Деньги, полученные в качестве вознаграждения, остаются нетронутыми в небольшой сумочке и, несмотря на круглую сумму, какой в своей жизни она никогда и не видела, кажутся противными и словно украденными. Грязными, как и она. Нин Гуан продала себя, и это тот факт, который никогда в жизни она себе простить не сможет. Клеймо шлюхи болезненным шрамом останется на теле, как сильно бы она ни пыталась отмыться.  Впрочем, даже этих денег на лечение отца не хватит, а значит, завтра она вернется туда же и за тем же, собственными руками нарисует новые невидимые увечья. Ей повезло, что она молодая и красивая: многим нравятся неопытные маленькие девочки. Хочется блевать от всех этих фетишей, от всех этих людей и от этой жизни в целом. Нин Гуан старается успокаивать себя тем, что делает это вынуждено, что иных вариантов просто нет и что на кону стоит жизнь ее папы. Получается, однако, паршиво. От представления отца, лежащего сейчас где-то в больнице и не представляющего, чем занимается его дочь, которому с каждым днем становится хуже настолько, что он уже не в силах узнать ее, плакать хочется лишь сильнее. А еще хочется плакать от боли. Тело ноет, а там не неприятно пульсирует. Все еще дрожа, она смотрит на настенные часы, на учебу завтра снова не пойдет. Так и отчислить за пропуски могут. Девушке бы учиться, школу закончить, а не сидеть тут и рыдать от своего первого сексуального опыта, но сил нет. Важнее сейчас папу спасти, а не образование получать. Плачет она долго, дольше, чем положено, на звонки подруг не отвечает – стыдно. Вообще на улицу выходить теперь стыдно, словно все в Лос-Анджелесе знают, чем она занималась сегодня и как себя вела. Этот необъяснимый страх перед общественностью, которого никогда и не было, впивается в сознание, в очередной раз напоминая о том, кто она. Интересно, все проститутки чувствуют себя так ужасно или это она слишком правильная? Впрочем, ни о какой морали Нин Гуан теперь говорить не смеет.

***

— Нин Гуан, ну же, ответь мне. — склонившаяся над ней Е Лань, не заметив, что подруга очнулась, то и дело недовольно поглядывает на рыжего парня, почему-то оставшегося здесь. Девушка с трудом поднимает голову, непонимающе осматривая помещение. Все-таки оказалась на полу. Соображается все еще туго. — Почему ты вообще еще не ушел? Я же сказала, мы закрыты. — Вообще-то, я тоже помог тебе выпроводить того человека. — он, вроде как, пожимает плечами. Нин Гуан не видит этого, но может предположить по интонации. — И пока я не удостоверюсь, что с девушкой все хорошо, никуда не уйду, вдруг ты ее еще затащишь куда-то. — Ты начинаешь меня раздражать. — Е Лань отходит от подруги, угрожающе близко подходя к незнакомцу.  — Это взаимно, мисс бармен.  Уставшая слушать их перепалку, Нин Гуан прокашливается, привлекая внимание. С трудом встает, беря со стойки заранее подготовленный стакан воды. Парочка замолкает, настороженно глядя на нее, словно она только что убила человека. Девушка усмехается собственным мыслям, думая о том, откуда бы они могли появиться. Влияние девушки-полицейской, не иначе. — Нин Гуан, ты как? — быстро забывшая о ссоре Е Лань отходит на приличное расстояние, давая парню вздохнуть. — Я позвонила Бэй Доу, она скоро приедет. — Я в порядке, спасибо. — вздыхает, стараясь заполнить образовавшуюся после истерики пустоту хоть чем-то. — Но не стоило дергать ее с работы, правда. — Рабочий день уже закончился, так-то. — встревает в разговор спасший ее незнакомец, чем заслуживает очередной злобный взгляд Е Лань. — Да и Вам сейчас одной оставаться не стоит. Тот мужчина ничего не успел вам сделать? — Нет, благодаря вам двоим не успел. — Нин Гуан слабо улыбается, кивает. — Спасибо. — Что Вы, как я мог оставить девушку в беде? — его улыбка, искренняя и непринужденная, кажется ей знакомой, но где видела ее - не помнит. — Как я понял из разговора, Вы – Нин Гуан, а ваша подруга-тигрица – Е Лань. — прозвище, данное женщине, вызывает еще более убийственный взгляд и тихое "да я тебя…", от чего парень лишь усмехается. — Мое имя Чайлд, приятно познакомиться. — А я думала, ты просто идиот. — язвительно бросает подруга, вызывающе глядя на юношу. — Извини, твое детское поведение, ввело меня в заблуждение. — Грубиянка. — он ехидно улыбается, словно ее оскорбление не обидело его, а наоборот развеселило. Проходит к стойке, опираясь о нее рядом с барменшей. — Люблю таких женщин. — Нам тоже очень приятно с тобой познакомиться, Чайлд. — улыбается Нин Гуан, прежде чем Е Лань набросится на него.  — Очень рад. — он слегка склоняется, дабы увидеть ее и возвращает внимание к ее подруге. — Бери пример с начальницы, надо быть добрее и вежливее, тогда и мир кажется ярче.  — Меня в моем мире все устраивает. — она фыркает, отворачиваясь. И все же, Нин Гуан успевает уловить нечто, похожее на улыбку на ее лице. — Если тебе не хватает острых ощущений, могу врезать. — Предлагаешь подраться? — он присвистывает. — Боевая женщина, ничего не скажешь. Как насчет спарринга, скажем, — он театрально закатывает глаза, словно считает что-то, — в воскресенье в семь?  — Говоришь с такой уверенностью, словно у меня других дел, кроме уничтожения твоего эго, нет. — Е Лань дразняще смеется, заставляя Нин Гуан молиться о том, чтобы Бэй Доу побыстрее забрала ее из этого дурдома.

***

Бэй Доу ловит себя на мысли о том, что начинает проклинать любимый клуб своей девушки. В планах сегодня было улечься на диване, смотря какую-нибудь дешевую мелодраму, заедая все это мороженным, и обсуждать каждый сюжетный поворот с Нин Гуан. Однако, звонок с неизвестного номера, почему-то кажущийся знакомым, перечеркивает все ее мечты о спокойном вечере, отправляя вместо дома в становящийся ненавистным клуб. Обычно ничего хорошего там не происходит. Е Лань, как представился голос на конце трубки, убедила, что ужасного или непоправимого ничего не случилось, но приехать стоит как можно скорее, заставляя и так взвинченную после тяжелого закрытия дела Бэй Доу волноваться еще больше. Машину утром удалось припарковать совсем близко ко входу, что сейчас играет ей только на руку. Иначе точно бы кого-то обматерила по дороге.  Стоя на очередном светофоре, капитан не может прогнать тревожных мыслей о девушке. Что она вообще забыла в клубе? Не приняла ли снова? Бэй Доу прекрасно знает важность доверия в отношениях и честно старается доверять Нин Гуан, хотя порой хочется закрыть ее дома и не выпускать, чтоб проблем на свою светлую голову не нашла. В какой-то момент она даже хочет поставить мигалку и, превышая полномочия, проехать мимо пробок, но останавливается. Будь она слишком медленной, Е Лань бы уже перезвонила, верно? Однако, попытка успокоиться не увенчалась успехом, когда какой-то идиот, видно, засидевшийся в телефоне, продолжает стоять, несмотря на загоревшийся зеленый свет. — Блять, едь уже, светофор сто лет горит! — кричит она из окна, сопровождая ругань гудком. — Долбоеб, было б время, забрала бы права нахрен. — добавляет чуть тише, двигаясь за стоящей машиной. На приватную парковку, которая ближе ко входу, ее пропускают без вопросов, спасибо Нин Гуан, которая позаботилась об этом в самом начале их знакомства. Ночью там, конечно, места нет, но вот сейчас, когда заведение закрыто, все пространство свободно. Бэй Доу не проверяет, закрыла ли машину, сразу пробегая к массивным дверям VIP-входа. Обычно оживленная зона встречает ее непривычной тишиной и ярким светом. Несколько людей в рабочей форме снуют туда-сюда, что-то проверяя, видимо, приехали недавно, и капитанша вспоминает, что Нин Гуан рассказывала про запланированный ремонт. Неужели что-то случилось во время работы? Бэй Доу осматривается в поиске блондинистых волос, и, на свое удивление, находит девушку спокойно о чем-то разговаривающей с женщиной в деловом костюме. Видимо, дизайнером. Присмотревшись, она замечает скованность движений и неестественно ровную осанку, но больше ничего в ней не говорит о какой-либо произошедшей проблеме. Нин Гуан раздает какие-то указания и выглядит при этом по-настоящему властной, не такой, какой ее привыкла видеть капитан. Невольно, она засматривается. Закончив, владелица провожает взглядом женщину и наконец замечает свою девушку. — Бэй Доу! — что-то в ней загорается, стоит их взглядам пересечься, и нежная улыбка сама собой появляется на лице. Она привстает на цыпочки, оставляя нежный поцелуй на щеке. — Я думала, что умру в этом дурдоме. — Что случилось? Е Лань позвонила мне, сказала, что нужно приехать и с тобой что-то случилось. — она внимательно осматривает ее, но ран или чего-то подобного не находит. — Я обматерила весь Лос-Анджелес, пока ехала, перепугалась. — Извини. — мягкое прикосновение к плечу успокаивает, заставляя прекратить поток мыслей. — Е Лань звонила без моего ведома, а теперь они не хотят отпускать меня одну. — она кивает на спокойно говорящих о чем-то Е Лань и незнакомого Бэй Доу парня. — Устроили тут словесную оргию, а я сиди и слушай их. Хоть работой занялась. Со мной все хорошо, честно.  — Вообще-то у тебя была паническая атака. — подходящий мужчина усмехается, протягивая руку, Бэй Доу, зацепившаяся за мысль о панической атаке возлюбленной, машинально пожимает. — Чайлд. Тут был какой-то мужик, начал приставать. Ну я и ввязался, а потом у вашей подруги началась истерика или что это? Я не разбираюсь, если честно. — Не присваивай все заслуги себе, если бы не я, валялся бы уже в моих ногах. — идущая следом Е Лань усмехается, оглядывает Бэй Доу и, словно в чем-то убедилась, кивает.  — Посмотрим, кто у кого в ногах будет валяться, тигрица. — он улыбается во все тридцать два зуба в ответ на ее злобный взгляд. — Не будь здесь копа, придушила бы тебя.  — Значит, любишь пожестче?  Нин Гуан, вдоволь наслушавшаяся их ссор, смешанных с флиртом за последние полчаса и от них откровенно уставшая, тяжело вздыхает и, прежде чем Бэй Доу втянется в этот бессмысленный разговор, ведет ее за собой к выходу. Главное она сделала, остальное – работа мастеров. Только оказавшись в машине, ей удается расслабиться.  — Может, расскажешь, что случилось? Ты была у Кадзухи, он что-то сказал? — стоит двери закрыться, начинает Бэй Доу  — Ничего особенного. Чайлд все правильно сказал, начал приставать пьяный мужчина, ну моя гаптофобия и дала о себе знать. — Нин Гуан откидывается на кресло, прикрывая глаза. День действительно выдался длинным. — Лицо запомнила? Я могу, если не арестовать за домогательства, то морду набить хорошенько. — смех получается каким-то невеселым на фоне звука заводящегося Кадиллака. Полицейский инстинкт берет верх, она хочет добавить что-то еще, уточнить время и особые черты лица. — Бэй Доу. — щелчок ремня безопасности привлекает внимание к ее голосу, заставляя капитаншу оторваться от перечисления того, что она может сделать. — Что? — Я тебя люблю. — Нин Гуан улыбается, слыша ответное «Я тоже.» и кладет ладонь на руль, поверх руки своей девушки. — Я так устала, ты, наверное, тоже, спишь в последнее время беспокойно. — что-то внутри Бэй Доу холодеет, стоит вспомнить о  недавнем сне, но виду она не подает. — Давай просто включим какой-нибудь сериал и расслабимся? — Звучит, как идеальный вечер. — они трогаются в прекрасной тишине. *** — Я не справился. — он стоит перед своей госпожой, смотрит в глаза, как она и учила. Чувству вины, как и чувствам в целом, здесь места нет, ему как никому другому это известно. И все же подвести ее кажется величайшим из его грехов. — Там был еще мужчина, он помешал.  — И ты бы с ним не справился? — к его удивлению, ее голос не похож на тот, которым она говорит с другими подчиненными. Ни привычной стали, ни грубости, ни обвинений. Скорее недоверие, что обескураживает еще сильнее. После стольких лет, стольких выполненных поручений, она не верит в него?  — Я боялся потерять маскировку. Вы ведь хотели, чтобы я привел ее. — несмотря на внешний строгий вид, он замечает одобрение в ее глазах. Судорожно пытается понять, какого шага от него ждут и что за игру она ведет, но от истины остается далек. — Все правильно, я не сомневалась. — словно прочитав его мысли, она кивает. — Я всегда в тебя верила, даже если сейчас ты думаешь об обратном. — Спасибо, — он, на мгновение потеряв маску самообладания, позволяет себе улыбнуться и тихо, одними губами шепчет продолжение, — мама.