Глава 1. Перспективы

Маринетт, чуть подрагивающими от волнения пальцами, сжимала пухлую, порядком истрепавшуюся папку и пыталась сдуть не вовремя упавшую на лицо прядь. Сердце в груди всё ускоряло ритм, а дыхание норовило сбиться. Перед глазами стремительно темнело, ноги подкашивались, а бессовестно красивые, но жутко неудобные лодочки делу не помогали. Чтобы не рухнуть прямиком на пол возле кабинета будущего шефа и не обзавестись славой немощной слабачки ещё до официального трудоустройства, Маринетт прислонилась спиной к стене и крепче прижала к груди папку. В ней она хранила не просто эскизы – всю свою жизнь, весь свой творческий путь от первых робких попыток заявить о себе до вполне серьёзных наработок. Габриэль Агрест, из кабинета которого она вышла пару минут назад, счёл их многообещающими. На комплименты и похвалу этот строгий мужчина оказался скуп, но и на речи Маринетт о её блестящей учёбе, и на представленные образцы работ удовлетворенно кивал, лишь изредка скользя по девичьей фигуре взглядом. Сама девушка не знала, куда себя деть от смущения, – то отчаянно краснела, то бледнела и в панике замирала, забывая дышать, то прятала руки за спину и со всей силы щипала себя за тонкое запястье, то нервно теребила подол юбки, придуманной и сшитой самостоятельно и надетой скорее с целью продемонстрировать свои творения в деле. То, что от внимания Агреста, много лет назад нашедшего своё место в мире моды и построившего с нуля собственную империю, никогда и ничего не скрывалось, стало ясно сразу. Едва заметив модель юбки в портфолио юного дарования, что пришла на собеседование по рекомендации сына, Габриэль поднял глаза на её саму. Пристальный взгляд скользнул по плавной линии бедра и задержался на выглядывающих из-под подола коленях дольше необходимого, но Маринетт ничего необычного и тем более недозволенного не заметила. Она думала лишь об открывающихся перспективах и потирала вспотевшие ладошки. Вердикт Габриэль вынес молниеносно. Маринетт Дюпен-Чен в свои неполные двадцать лет, будучи даже не выпускницей, а всего лишь студенткой, пусть и подающей большие надежды, получила место в модном доме Agreste. Она прекрасно понимала, что добиться успеха может лишь колоссальным усердием, и никогда не позволяла себе послаблений. В коллеже набивала руку и мастерила один за другим сценические костюмы для друзей-музыкантов, в лицее открыла для себя возможность шить на заказ, быстро обросла постоянными заказчиками, а к поступлению в университет даже накопила приличную сумму. К окончанию первого курса она имела съёмную квартиру недалеко от центра, симпатичный красный Пежо и стойкое желание двигаться дальше. Стажировка в фирме средней руки прошла вполне успешно, однако Маринетт быстро убедилась, что желает большего, чем работать на потоке и выдавать тонну безликих платьев для бренда уровня масс-маркет. Этот этап осознания и ознаменовался первыми серьёзными сложностями. К компаниям мечты, как оказалось, не так легко подступиться. Стажёров туда приглашали, но чаще это были избалованные дети известных родителей, чей путь уже заранее протоптан. Богатое портфолио, хорошие рекомендации и отличные отметки в расчёт брались, но будто для галочки. Маринетт без устали рассылала запросы, а получала лишь холодно-вежливые отказы. Но верила, что однажды своего добьётся. С личной жизнью дела обстояли несравнимо хуже. Подростковая безответная влюблённость едва не обрела форму фатальной одержимости. Пару лет назад Маринетт рвала на себе волосы, рыдала, лёжа на холодном полу, и не понимала, почему из всех мужчин Парижа выбрала именно его – зеленоглазое чудо по имени Адриан Агрест. Неизбежное взросление скрутило вниз уровень драмы, но не избавило от душевных терзаний полностью. Теперь Маринетт ночами не лила слёзы, а совершенствовала навыки, лишь иногда позволяя неугомонной Сезар вытаскивать себя в клуб. Она не разглядывала больше фотографии объекта воздыхания. Она вообще перестала хранить этот бумажный хлам. Она не репетировала слова признания, а, решив, что лучше всего просто плыть по течению, согласилась на дружбу с Адрианом. Их взрослые приятельские отношения вышли на редкость тёплыми и гармоничными. Они часто бесцельно шатались по вечерним улочкам, бросали все дела и бежали в кино на последний сеанс, дарили друг другу милые безделушки без повода. И проблема была лишь одна. Маринетт до сих пор холила и лелеяла в своей душе светлое чувство, выросшее из семян первой влюблённости. Усердно поливала его, чтобы побеги не иссохлись от жажды, и старательно вырывала сорные крупицы ревности, что грозились задушить нежные стебли. На Адриана она не злилась и никаких шагов к сближению от него не ждала, а просто наслаждалась совместно проведённым временем. Друг из него получился верный, надёжный и всегда готовый прийти на выручку. Именно он, увидев очередной отказ в стажировке, предложил показать портфолио отцу. Отнекивалась Маринетт недолго. Её подбадривала мысль, что, даже если отец Адриана не заинтересуется, это будет не первый и не последний отказ. Тревожил лишь тот факт, что девушка практически ничего не знала о Габриэле. Потерял супругу, в одиночку воспитал сына и отдал всего себя модному дому – вот и вся биография, что была на слуху. Им доводилось пересекаться прежде, но старший Агрест отличался немногословностью и даже некоторой холодностью. Маринетт он виделся властным и требовательным руководителем, не терпящим пререкательств или оплошностей. Адриан же на отца никогда не жаловался и характеризовал его как человека уверенного, прямолинейного, но справедливого. Впрочем, теперь у Маринетт появился шанс лично узнать, какой он – Габриэль Агрест. Размышления прервал звук открывающейся двери. Маринетт вздрогнула, наконец оторвалась от стены, но, оступившись, потеряла равновесие и выпустила из рук заветную папку. Разум подсказывал, что нужно присесть, схватить портфолио и бежать прочь, пока не наговорила по привычке несвязных глупостей, но тело отяжелело и командам не подчинялось. Маринетт осталось лишь смотреть как её будущий, а точнее уже настоящий начальник с невозмутимым видом собирает разлетевшиеся по полу листы. – Знаю, на комплимент не похоже, но не могу промолчать – Габриэль выпрямился, но папку отдавать не спешил. – Вы выглядите переутомлённой. Может, сделать вам чай? Или вызвать такси? – Благодарю – смущённо пролепетала Маринетт. – Я за рулём. И… всё в порядке. Я… пойду. Сосредоточенный взгляд Габриэля скользнул по её лицу – по опущенным ресницам и заигравшему на щеках румянцу. Не желая смущать девушку, он отступил на шаг назад. Она, воспользовавшись моментом, невнятно кивнула и поспешила уйти. – Вы забыли портфолио, Маринетт! «Чёрт!» Пришлось разворачиваться и забирать несчастную папку, попутно проклиная себя за неуклюжесть. – И, кстати, лифт в другой стороне – тихо добавил Габриэль. «О, боги, за что?» Маринетт вцепилась в портфолио, даже не заметив, что неосторожно задела пальцы Габриэля. А когда почувствовала ладонью непривычное тепло, отпрянула так резко, что едва вновь не уронила папку на пол. Но она просто не имела права позориться второй раз за пять минут. Собрав остатки уплывающего сознания воедино, Маринетт рванула к лифту. Вышедшего из кабины парня она не признала и была готова проскочить внутрь, если бы не укоризненный голос. – Ну и куда ты так стремительно сбегаешь? – А… Адриан? П-прости… Задумалась. Ты к отцу? – Эй, ну ты чего? – голос стал чуть теплее и участливее. – Мы же договорились пообедать вместе после твоего собеседования. Я ждал тебя внизу, но решил подняться. Маринетт сморщила лоб и попыталась улыбнуться. Руки всё ещё сжимали многострадальную папку. Адриан, прекрасно понимавший, что от любого неосторожного движения бумаги рухнут вниз, вовремя их перехватил. Маринетт не сопротивлялась, а лишь благодарно кивнула. – Ты перед вступительными испытаниями так не волновалась. Что тебе отец наговорил? – Ах, это… Ничего особенного. Похвалил – Маринетт чуть неловко поправила блузку. – Завтра будет ждать меня после лекций. – Это же прекрасно! Адриан, казалось, был рад больше самой девушки. Он даже не пытался спрятать довольную улыбку и, окончательно поддавшись порыву, подхватил Маринетт на руки и закружил в воздухе. Прекратил свои поздравительные ритуалы он лишь под не слишком одобрительными взглядами работников. Зато новоиспечённый стажёр модного дома Agreste теперь выглядела чуть растрёпанной, но вполне счастливой. В лифт Адриан утянул её уже не дрожащей, а едва не подпрыгивающей от желания поделиться подробностями. В кофейне поблизости подавали умопомрачительные эклеры и делали именно такой капучино, какой нравился Маринетт – чуть более мягкий и сладкий, чем принято. Довольная девушка заняла столик у окна, откуда виднелось здание её будущей работы, и мечтательно вздохнула. Паника от собеседования улеглась, осознание объёма ответственности ещё не настигло – самое время смаковать первый успех и строить оптимистичные планы. Возможно, она прыгнет выше головы и из рядового модельера станет автором собственных коллекций. Возможно, через несколько лет фамилия Дюпен-Чен тоже прогремит на всю Францию или даже Европу. В голове уже вовсю мелькали картинки, пока напоминающие скорее кадры из фильмов, нежели собственные мечты. Подиум в свете софитов, манекенщицы с мировой славой, бутики по всему миру, торжественные приёмы, вручение наград и так по кругу. – Позволь спустить тебя с небес на землю – Адриан коснулся руки Маринетт и пододвинул к ней чашку кофе. – Уверен, тебя ждёт головокружительный успех, но сейчас… порадуй меня рассказом о том, как всё прошло. Маринетт уже давно свыклась с удивительной способностью друга считывать её мысли и предугадывать желания, но при этом в упор не замечать сокрытых в глубинах души истинных чувств, поэтому его словам не удивилась ничуть. – Как прошло… Маринетт постучала кончиками аккуратных миндалевидных ноготков по белоснежному фарфору. Отчего-то некстати вспомнилось приветственное рукопожатие Габриэля. В момент соприкосновения их пальцев словно произошло замыкание, но тогда проще всего было списать странные, неизведанные ощущения на волнение, граничащее с паникой. Сейчас же, глядя на уютную улыбку Адриана, Маринетт невольно вспоминала изучающий не только портфолио, но и черты её лица взгляд его отца. Она к подобному не привыкла, но в кабинете Габриэля неуверенно себя не чувствовала. Наоборот, хотела расправить плечи и даже вздёрнуть подбородок, демонстрируя себя в лучшем свете. «Странно. Совсем на меня не похоже». Если младший Агрест давно стал для неё открытой книгой, то от старшего веяло загадочностью. Адриан – бесхитростный, временами наивный мальчишка, Габриэль – состоявшийся мужчина, тайну которого, вопреки взывающему к разуму внутреннему голосу, хотелось разгадать. И самым большим сегодняшним откровением для Маринетт стал тот факт, что она не просто сравнивала отца и сына, подмечая их сходства и различия, нет, она внезапно поймала себя на мысли, что Габриэль ей… интересен. Желая поскорее отогнать от себя неподобающие приличной девушке идеи, она мотнула головой. – Что с тобой? – Адриан явно обеспокоился затянувшимся молчанием и хаотично блуждающим по зданиям за окном взглядом. – Расскажи мне про отца – невпопад ляпнула Маринетт. – Почему ты спрашиваешь? Сияние улыбки Адриана померкло. Он задумчиво изогнул одну бровь и скользнул взглядом по зданию модного дома. Маринетт же свой вопрос, хоть и озвучила неожиданно, но откровенно неуместным не считала. Напротив, ей казалось вполне логичным интересоваться руководителем, знать его привычки и пожелания. Или же она лишь вбила себе в голову эту мысль, чтобы выбросить иную – ей чертовски захотелось повторить то самое пронзившее её электрическим разрядом секундное прикосновение. Но Адриану об этом знать было категорически нельзя. «Бред!» – одёрнула она сама себя. – «С ума сходить мне ещё рано. Так в чём дело?» Ни сладость эклеров, ни божественный аромат кофе больше не прельщали. Навязчивые мысли о Габриэле и творчестве под его крылом не давали покоя, как бы Маринетт ни старалась отвлечься. Бросив бессмысленную затею переключиться, она принялась искать причины своей странной реакции. Казалось бы, общение никак не выходило за рамки формальности, Габриэль не позволял себе лишних фраз и жестов, да и вряд ли полчаса делового разговора могли обернуться чем-то экстраординарным. Но что-то её манило, что-то упрямо пробуждало желание поскорее окунуться в рабочий процесс и вновь пересечься с импозантным шефом. – Ты уверена, что именно сейчас хочешь поговорить об отце? – Адриан негромко кашлянул и напомнил о заданном вопросе. – Почему нет? – Ты… растерянной выглядишь. Моё мнение – тебе нужен отдых. Успеешь ещё с головой в работу погрузиться. – Я бы предпочла заранее знать, что меня ждёт. Маринетт всеми силами пыталась уверить Адриана, что её чрезмерное любопытство – не более чем отголоски перфекционизма. На деле же она скорее убеждала саму себя, что беспокоится исключительно об успешном старте стажировки, столь важной для будущей карьеры. Но тело предательски охватило жаром, стоило вспомнить статную осанку, властный голос, заполняющий всё пространство, и чуть устремлённые вверх уголки губ Габриэля. «Нет! Нет. Нет. Нет. Нельзя!» Мужским вниманием Маринетт обделена не была никогда. Но если в коллеже и лицее парни, которых звали не Адриан Агрест, упорно игнорировались, то в университете новые поклонники получили шанс. Маринетт охотно принимала цветы, соглашалась на романтические прогулки и ужины, купалась в подарках и комплиментах, но серьёзные отношения строить не спешила. Попробовала однажды, но быстро сообразила, что всё идёт к краху, когда обнаружила, что подсознание откровенно издевается над ней, подкидывая ей время от времени картинки полуобнажённого Адриана. Сегодня младший Агрест сидел напротив. Пытался отвлечь от размышлений о предстоящей работе, не давал окончательно разволноваться. Но Маринетт уже вовсю страдала от новых шуток пресловутого подсознания. Теперь ей всюду мерещился Габриэль. К счастью, пока ещё одетый в неизменно строгий костюм. – Чем больше я узнаю заранее, тем спокойнее буду спать сегодня ночью – выпалила Маринетт и прикусила язык. Спать. Ночью. Одна. А хотелось бы не ложиться на холодные простыни в вязком полумраке, а нырять в горячие многообещающие объятия. От нового витка раздумий она злобно скрипнула зубами, чем всерьёз обеспокоила Адриана. – Всё нормально – Маринетт предвосхитила очередной вопрос о своём состоянии. – Просто расскажи об отце. И я перестану строить в голове безумные, пугающие меня теории. Теперь даже жаль, что мы мало пересекались прежде. – Одно скажу точно. Тебе совершенно нечего бояться. Отец выглядит строгим, но это скорее отпечаток многолетнего управления модной империей. Требовательный – это да. Но ты ведь привыкла выкладываться на максимум. Поверь, он оценит твои старания. – Хочется верить – Маринетт пожала плечами и устремила хищный взгляд на витрину с десертами. Адриан ещё добрых пару часов прилежно исполнял обязанности лучшего друга – заказывал новые порции капучино, делился историями их семьи, нахваливал талант Маринетт. Сама она нить разговора иногда теряла, но приказывала себе сосредоточиться и слушать. Домой она уходила в смешанных чувствах. От ожидания нового витка карьеры мечты кружилась голова. От предвкушения неизбежной личной встречи с Габриэлем сжималось всё внутри. Не от страха ошибиться, нет. Не от боязни разочаровать наставника. В своих навыках Маринетт не сомневалась и даже гордилась ими. В меру, без излишней самоуверенности. Пугало другое – разливающееся по венам и отчего-то концентрирующееся внизу живота тепло. Это чувство было хорошо знакомым, но ранее тело так предательски реагировало на Адриана. Теперь же дрожь в коленях и рваное дыхание давали о себе знать от одного только воспоминания – касания мужских рук, источающих силу и уверенность. Рук, которые внезапно захотелось ощутить не на своих ладонях, а как минимум на талии.