Глава 9. Неловкость

– Я не уверена, что остаться здесь будет правильно – пробормотала Маринетт, лениво сбрасывая одеяло. Уходить не хотелось, но внезапно проснувшиеся голоса разума и совести упрямо твердили, что сейчас нужно на скорую руку привести себя в порядок и отправиться домой. Габриэль идею гостьи сбежать из постели не одобрял. – А что будет правильно? – он приобнял Маринетт за плечи и прижал к себе. – Разгуливать по ночному городу в вечернем платье? Или засыпать в одиночестве, когда мы только что во всех смыслах скрепили наш союз? – Не знаю – Маринетт обречённо выдохнула, но отстраняться не стала. – Мне… неудобно. Нас могли услышать… – Кто? – едва сдержал смех Габриэль. – Охрана? Прислуга? – Адриан – шепнула Маринетт и поспешила отвести взгляд. – Ему совершенно нечего делать в этой части дома. В попытке прогнать прочь мысли, что терзали Маринетт, заставляя мрачнеть на глазах, Габриэль очертил подушечкой пальца её скулу, приподнял подбородок и наклонился к губам. Поцеловал – мягко, трепетно, сладко. Случайных любовниц так не целуют. Им вызывают такси, но чаще всего их даже не приглашают в дом, вынуждая довольствоваться полупустой съёмной квартирой или безликим номером отеля. Перед Маринетт же безоговорочно распахнулись двери спальни главы дома Агрестов. Сбегать, ссылаясь на надуманные страхи, было бы как минимум некрасиво. Но риск оказаться замеченной Адрианом буквально толкал её к выходу. Маринетт, чмокнув Габриэля в щёку, всё же выбралась из кольца его рук и заозиралась в поисках одежды. – Не глупи – его тон стал жёстче. – Куда ты собралась на ночь глядя? – Даже если Адриан не слышал ничего сейчас, мы неизбежно столкнёмся с ним утром. А мне бы не хотелось… И потом, мы договорились, что… – Знаю-знаю – перебил Габриэль. – И моё мнение по этому вопросу не изменилось. Пока ему не стоит ни о чём знать. Но это не значит, что тебе нужно сбегать и прятаться. Маринетт его слушала, но планы не меняла и прямо сейчас пыталась прикрыть наготу бельём. Габриэль, уставший следить за мельтешением, накрыл её руку своей, перехватил бюстгальтер и отбросил кружевную ткань в сторону. Возмутиться Маринетт не успела. – Ты правда хочешь уйти? Он придержал её за подбородок, не позволяя отвести взгляд. Глупцом Габриэль не был и прекрасно понимал, что неловко Маринетт сейчас скорее из-за бушующих внутри её крохотного мира чувств, а не из-за данных ему обещаний сохранить отношения в тайне. Что он знал о безответной влюблённости Дюпен-Чен? Всё. Он видел, как та отчаянно пыталась понравиться его сыну, как стойко оставалась верным другом без намёков на совместное будущее, как искренне надеялась. И как угасла та самая надежда, он тоже видел. Впрочем, Габриэль был уверен, что Адриан потенциально мог бы ответить на эти чувства. Не сейчас, конечно, лет через десять, когда научился бы смотреть по сторонам. Но Маринетт нуждалась в ласке и нежности сию секунду. Габриэль мог дать ей это. И хотел дать. – Так хочешь? – он повторил вопрос. – Нет – Маринетт обманывать его не стала. – Но должна. – Не должна – Габриэль притянул её ближе и усадил обратно на кровать. – Этот вечер не может закончиться столь печально. Его пальцы коснулись её спутанных волос и заправили прядь за ухо. Его губы замерли в считанных миллиметрах от виска. Не в силах сдерживаться Маринетт сама подалась вперёд и упала в тёплые объятия. Уходить казалось безумием. Давно знакомый дом Агрестов сегодня стал почти родным. И если прежде она не имела ни единого повода каждый новый день начинать, любуясь цветущими розами в саду, то эту ночь хотелось завершить красиво – рядом с человеком, который открыл новую Маринетт. – Мне бы в душ – окончательно сдалась она. – Всё, что тебе понадобится, найдёшь в шкафчике – Габриэль кивнул на дверь в ванную команду. На секунду промелькнувшую мысль позвать мужчину присоединиться к ней, Маринетт решительно отвергла. Тело до сих пор подрагивало. По венам разливалось приятное тепло. Внизу живота от воспоминаний о свершившемся по обоюдному желанию интиме точно по команде призывно заныло. И Маринетт прекрасно понимала, что Габриэль даст фору любому молодому любовнику. Идея продолжить утехи под струями воды казалась соблазнительной и более чем очевидной, но мозг требовал перезагрузки. За дверью Маринетт скрылась в одиночестве. Душ умерил пыл и расслабил окончательно. Всё, чего желала сейчас окончательно разомлевшая девушка, – рухнуть в постель и забыться сном до утра, а ещё лучше до полудня. Перед тем, как провалиться в бездну сновидений, Маринетт успела услышать приглушённый шёпот, но слова разобрала не сразу. – Спокойной ночи, моя королева. – Почему не принцесса? – сквозь охватывающий сознание морок пробормотала она. – Это слишком… мелочно для такой как ты. Губы Габриэля коснулись её лба. Бережно, аккуратно, до безумия нежно, так, словно он готовился к долгой и болезненной разлуке, так, словно он сильнее самой смерти боялся потерять её. Маринетт придвинулась ближе и, уже не размыкая век, наощупь нашла пальцами мужскую скулу. – Это был лучший вечер в моей жизни. Спасибо за него. – Клянусь, я подарю тебе ещё тысячи таких вечеров. Дней и ночей. Каждый час, каждая минута рядом друг с другом будет наполнена счастьем. Маринетт уснула под убаюкивающий тихий голос и нежные поглаживания по обнажённой спине в атмосфере чистейшего счастья. Увы, желанию провести в постели в обнимку с новоиспечённым любимым полдня сбыться было не суждено. Глаза сами собой распахнулись, когда дом ещё окутывала мрачной пеленой ночная мгла. Жутко хотелось пить. Маринетт поворочалась, но, смирившись, что уснуть не удастся, осторожно выскользнула из мужских рук. Глубокое дыхание Габриэля подтверждало, что он крепко спал, и её движения его ничуть не побеспокоили. Маринетт же, проклиная себя за вчерашнее желание дегустировать дорогущее шампанское и распивать после этого вино, искала, чем прикрыть обнажённое тело. Это дома она могла позволить себе продефилировать из спальни на кухню в одном нижнем белье. Коридоры особняка Агрестов изобиловали камерами, да и не факт, что охрана не бродила где-то по зданию. Маринетт покосилась на платье. Путаться в длинном подоле и орудовать мелкими застёжками никак не хотелось. Отложив наряд в сторону, она стянула с вешалки рубашку Габриэля, поспешно набросила её на плечи, просунула руки в рукава, застегнула пуговицы через одну и оглядела себя. Этот образ тоже не слишком подходил для разгуливания ночью по чужому дому, но был удобнее. Маринетт скрипнула дверью. Где находилась кухня, она знала, поэтому сразу двинулась в искомом направлении. Ни прислуги, ни охраны ей на пути не встречалось. Дом спал. До заветных дверей оставалось меньше десяти метров по прямому коридору. Маринетт уже считала половину миссии успешно завершённой, как раздавшийся за спиной сонный голос заставил её замереть. – И всё-таки ты спишь с моим отцом! – Чёрт… – пробубнила себе под нос Маринетт. Пожалуй, лучшим решением сейчас было бы провалиться сквозь землю. Увы, она была бессильна. Неловкое молчание затягивалось. За её спиной топтался Адриан. Обгонять девушку и задавать вопросы, глядя ей в глаза, он не спешил, но и злополучный коридор не покидал. Сама Маринетт судорожно соображала, какое оправдание окажется уместным именно сейчас. Но факты играли против неё. Бежать вперёд, чтобы скрыться из виду, она посчитала совсем бредовой идеей. Собрав волю в кулак и напрочь забыв о желании попить, Маринетт медленно развернулась на пятках. – Вот уж воистину неожиданная встреча! Адриан, облокотившись о стену и изогнув бровь, методично щёлкал пальцами. Маринетт выражение его лица расценила как откровенно издевательское, хоть и понимала, что в полумраке коридора ей могло почудиться всё что угодно. Впрочем, какой ещё реакции ей следовало ожидать? – Я… – Маринетт лихорадочно перебирала слова в голове – просто пришла попить. Ты… неправильно меня понял… – Неправильно? – изумившийся сильнее прежнего Адриан вскинул брови и прижал ладонь к груди. – Боюсь, эту ситуацию крайне сложно понять… неправильно, как ты изволила выразиться. – Я… Мы… У меня ничего нет с твоим отцом – выпалила Маринетт, чувствуя, как густо заливается краской от собственной бесцеремонной и уже совершенно бесполезной лжи. Адриан демонстративно фыркнул и снисходительно оглядел подругу с головы до ног. Она и сама понимала, какую чушь только что сказала. Понимала, что ей совершенно нечем себя оправдывать. Адриан поймал её босую и в отцовской рубашке на голое тело. Посреди ночи. В их доме, где женщины не оставались до утра никогда. – Одного не пойму, зачем вы оба лгали мне. За идиота меня держали… Водили за нос! Ты так упрямо доказывала мне обратное, что я почти поверил! Что теперь? Маски сброшены, да? Кто мы друг другу? Друзья? Эмоций Адриан не скрывал и даже не пытался говорить тихо. От его граничащего с истерическим припадком смеха Маринетт стало дурно. Она в панике отшатнулась и упёрлась лопатками в стену. Следовало уйти, скрыться с глаз, предупредить Габриэля, а потом бежать домой. Но и бросить младшего Агреста в таком состоянии ей было не по силам. Маринетт, игнорируя здравый смысл, шагнула навстречу Адриану и коснулась его плеча. – Успокойся, ладно – вкрадчиво заговорила она. – Мы не хотели ставить себя или тебя в неудобное положение. Мы скрывались. Потому что думали, что всем так будет лучше. Слышишь? Давай успокоимся и поговорим. – Успокоимся? – взревел Адриан, сбрасывая с себя чужую руку. – Ты мне предлагаешь успокоиться? После того, как обманула меня! – Адриан, я правда не хотела. Ни обижать тебя, ни лгать тебе. Я лишь… – Пробилась в компанию мечты и раздвинула ноги перед руководителем! – рявкнул Адриан. Грубая и не прикрытая украшательствами фраза отрезвила Маринетт. Но правдой эти слова не были. И больно царапали по душе. По сердцу, что вопреки здравому смыслу тянулось к любимому мужчине. – А вот сейчас было обидно – Маринетт сжала губы и незаметно от собеседника впилась ногтями в ладонь, чтобы хоть как-то сместить фокус внимания и не расплакаться. – Обидно? – Адриан с трудом сохранял контроль. – Тебе обидно? Чушь какая! Ты себя со стороны слышишь? Видишь? – Так дело не пойдёт – буркнула Маринетт. Она пыталась держаться спокойно. Хваталась за каждую зацепку, чтобы вразумить Адриана, но все её старания были тщетны. Да и едва окрепшее желание бороться за свою любовь внезапно оказалось не таким и несгибаемым, как виделось ещё пару часов назад. Теперь отчаянно хотелось отмотать плёнку назад и убедить себя не совершать ошибку. Ошибок. Маринетт оступилась не один раз, не два, а гораздо больше. В этом она не сомневалась. Первостепенной задачей виделось одно – успокоить Адриана. Человека, близкого её сердцу, но так и не сумевшего её полюбить. – Ты хоть понимаешь, что своими необдуманными поступками и своей ложью мне в глаза перечеркнула долгие годы дружбы? Маринетт! – в глазах Адриана плескалось отчаяние, от которого никуда было не спрятаться. – Годы тесной дружбы! Да у меня никого ближе тебя не было! А когда ты завела роман с тем парнем из университета, я… – он на секунду замялся – даже испытал нечто наподобие ревности. Но принял твой выбор. Ты не лгала тогда. Не строила сомнительных отношений ради выгоды. Не… – Хватит! – Маринетт встрепенулась и внезапно для себя ощутила новый прилив сил откуда-то изнутри. – Ты сыплешь обвинениями, не вникая в суть. А ещё весь дом сейчас на уши поднимешь. Маринетт демонстративно огляделась по сторонам, понимая, что свидетели им сейчас совершенно ни к чему. На её счастье, полумрак коридора скрывал лишь их двоих, но легче от этого не становилось. Назревала проблема. Та самая, которой желал избежать Габриэль, пытаясь сохранить их отношения в тайне. Та самая, которую он сам и спровоцировал, отказавшись отпускать Маринетт домой. Она устало выдохнула и утянула замолчавшего Адриана дальше по коридору. Сопротивляться он не стал, но объяснений потребовал. – Ну и что ты задумала? – Прекратить выматывать друг другу нервы и спокойно решить вопрос за чашкой чая. – После таких новостей мне нужно что-то покрепче. – Заварю тебе очень крепкий чай – съязвила Маринетт. – Уже чувствуешь себя полноправной хозяйкой? – не удержался от встречной колкости Адриан. Продолжать перепалку Маринетт не стала, а тактично промолчала и водрузила на стол перед Адрианом две чашки. Руки подрагивали от ещё не нашедшего выхода напряжения. Тонкий фарфор звякнул сильнее, чем предполагалось. Маринетт поймала себя на мысли, что с превеликим удовольствием разбила бы сейчас что-нибудь о кафельный пол. Но она, вопреки ядовитым насмешкам собеседника, была в гостях. И теперь с трудом представляла, что это место когда-то станет для неё домом. Адриан притих, и это обнадёживало. Хотелось верить, что мысли в его голове улягутся, чувство негодования отступит. И не придётся ничем жертвовать. Однако судьба явно имела свои планы, которые шли вразрез с желаниями Маринетт. Тишину прервали шаги. Оба синхронно обернулись на звук, прекрасно понимая, кто вот-вот появится в дверном проёме. – Отец? – Габриэль? – Странное время для чаепития вы выбрали, не находите? Глава дома, окинув беглым взглядом кухню, невозмутимо двинулся дальше, к Маринетт. Приобняв за плечи, он наградил её лёгким поцелуем в висок. Адриан на эту нежность лишь скривился. Более неловкую ситуацию Маринетт не могла себе представить даже в самом дурном сне. Тёплая ладонь Габриэля успокаивала и дарила надежду, но ледяной взгляд Адриана спускал с небес на землю. Старший Агрест сохранял невозмутимость, но всем было ясно одно – душевных семейных посиделок не выйдет. Первой из оцепенения вышла Маринетт. – Я, наверное, домой. Она попыталась прошмыгнуть к выходу, но Габриэль не позволил ей уйти, крепко сжав запястье. Маринетт едва слышно всхлипнула, но даже не от боли – от неожиданности. – Ты не чужая – процедил явно недовольный её порывом сбежать Габриэль. – И никуда не уйдёшь. – Ладно. Маринетт покорно выдохнула и опустилась на стул. Сил спорить, ругаться, доказывать свою правоту не было. Впрочем, она даже не была уверена, что права. Да, Адриан выражался в её адрес довольно резко, но его можно было понять. Сам младший Агрест тем временем предпринял собственную попытку завершить неуместную ночную встречу. – Полагаю, я здесь чужой. Мне и уходить. – Нет! Отчаянный вскрик Маринетт впечатления на Адриана не произвёл. На хмуром лице не дрогнул ни единый мускул. Девушка встрепенулась, дёрнулась, успела схватить друга за локоть, но пальцы соскользнули. Спустя минуту на кухне остались лишь Габриэль и Маринетт. – Это неправильно! Мы должны пойти за ним. Должны… вернуть его. – Не должны – отрезал Габриэль. – Он достаточно взрослый, чтобы остыть самостоятельно. – Но… – Маринетт сглотнула, с трудом пряча слёзы. – Куда он? – Далеко не уйдёт. К утру будет дома, если вообще выйдет за территорию. Но ты же не собираешься в таком виде – Габриэль покосился на собственную рубашку, едва прикрывающую девичьи ягодицы, – бегать по саду? – Нет – шепнула Маринетт, не зная куда себя деть от смеси чувств безысходности и вины. – Тогда самое время вернуться в постель. Габриэль обхватил Маринетт за плечи и легонько подтолкнул её к выходу. Сопротивляться она не стала.