Глава 11. Последствия

Жизнь, как казалось самой Маринетт, каким-то чудесным образом налаживалась. Алья, для порядка поохав и похватавшись за голову, выбор подруги одобрила. Её слова, что взрослые состоявшиеся мужчины хотя бы понимают, чего хотят от жизни и уверенно ведут к счастью своих избранниц, вселили оптимизм. По крайней мере, Сезар не сочла Маринетт выжившей из ума дурочкой и не обвинила в меркантильности. Уже достижение. Можно было дышать спокойнее. Даже подаренная машина перестала казаться попыткой откупиться. По офису, разумеется, поползли слухи. Но здесь следовало отдать должное Габриэлю. Угрожать лишением премии и принудительно затыкать рты он не стал, а лишь во всеуслышание объявил об их отношениях. И если в первые дни после сенсационного заявления Маринетт ловила на себе косые, порой завистливые взгляды, то позже обстановка вернулась в прежнее русло. Во всяком случае, щекотливых вопросов ей удавалось избегать. Габриэль свои нежные чувства публично не выражал, но одного его взгляда было достаточно, чтобы понять кто и кому здесь принадлежал. Маринетт эта властность не смущала нисколько. Ей нравилось быть ведомой, тем более что грани дозволенного Агрест никогда не переступал. Ещё одним благополучно разрешившимся вопросом можно было считать случайное знакомство Габриэля с родителями. Маринетт не планировала встречу так скоро и вовсе избегала разговоров о личной жизни, но Сабин и Том нагрянули без предупреждения именно в тот вечер, когда их единственная дочь возвращалась со свидания под ручку с мужчиной. Отца Адриана в нём узнали безошибочно. От неловких взглядов в первые пять минут было некуда скрыться, но ситуацию вновь спас Габриэль, заверив, что намерения у него самые что ни на есть серьёзные. Том хмурился, Сабин цокала языком, но уже на следующий день оба согласились, что дочь вправе сама распоряжаться своей жизнью. Маринетт с облегчением выдохнула. По правде говоря, расставаться с Габриэлем из-за предрассудков или навязанных мнений она не хотела вовсе. И беспокоило её лишь одно – Адриан в отцовский дом не вернулся и на связь не выходил. – Я не уверена, что мы поступаем правильно, игнорируя чувства Адриана – заговорила Маринетт, когда Габриэль в очередной раз проводил её до дома после затянувшегося ужина. Водителя он обычно отпускал, предпочитая неспешно прогуливаться с возлюбленной по украшенным приветливыми огнями парижским вечерним улочкам. Сегодняшний день исключением не стал. – Понимаю твои волнения – Габриэль явно был не в восторге от внезапной смены темы разговора, но отмалчиваться не стал. – Разыскать Адриана оказалось несложно. Он снял квартиру. В университете появляется. Ему банально нужно время, чтобы понять, что между нами не мимолётная интрижка, а серьёзные чувства. – Но как он это поймёт, если не разговаривает с нами? И видеть нас не желает… Маринетт остановилась возле дома и поёжилась от прохладного ветра. Габриэль, не дожидаясь, когда спутница продрогнет окончательно, бережно укрыл её плечи своим пиджаком и поднял задумчивый взгляд вверх, к тёмным окнам её квартиры. Знал, что сейчас она по-привычке коснётся нежными губами его скулы, заденет будто бы случайно уголок рта, рассмеётся от собственной дерзости и тут же углубит поцелуй. А потом упорхнёт, оставив ему лишь терпкое послевкусие и томительное ожидание новой встречи. Габриэлю их свидания нравились. Он чувствовал себя юным, свободным и мог позволить себе мечтать о совместном будущем. Об уютных вечерах возле камина и ласковых утрах в одной постели. И всё, чего он сейчас желал, – приблизить мечты к реальности. – Может, поднимешься? Габриэль вздрогнул, не сразу осознав смысл услышанных слов. Но ему не померещилось. Маринетт выжидательно заглядывала ему в глаза и безмолвно молила о ответе. Положительном – единственном правильном. Каким бы уверенным в себе человеком Габриэль ни был, как бы демонстративно ни показывал своё трепетное отношение к Маринетт в офисе, всё это гасло, стоило остаться им наедине. Но осознав, что она и сама не желает расставаться, он коротко кивнул. – Угостишь чашкой чая? Чай был последним в списке его актуальных желаний, но не озвучивать же фантазии, что будоражили его сознание с ходу. Маринетт улыбнулась. – Чай так чай. Как скажешь. – Я… – Габриэль тоже не смог сдержать улыбки – немного не это имел в виду. – А сказал это – Маринетт деловито скрестила руки на груди. – Теперь не отвертишься. План в её голове созрел быстро. Едва за их спинами захлопнулась дверь, Маринетт принялась командовать. Габриэля она усадила на пол в гостиную, предложив вместо привычного кресла мягкие подушки. Отказываться он не стал. То ли из любопытства, то ли из вежливости. Сама хозяйка жилища принялась выуживать с верхних полок давно припрятанные там за ненадобностью мамины подарки – посуду для правильной китайской чайной церемонии. Тратить столько времени, сколько предполагали традиции, исключительно на себя ей казалось бредом, Алья вечно спешила, Адриан обычно приносил капучино из кофейни. Теперь же Маринетт рискнула очаровать своими навыками Габриэля и в намерениях была тверда. Бывать в Поднебесной Агресту доводилось. Пробовать местный чай тоже. Но разве могло слепое следование рецептам ради восхищения туристов сравниться с той любовью, что вкладывала в ритуал Маринетт? Её руки порхали над деревянным подносом. Шум кипятка, шелест чайных листьев, тонкий звон фарфора рождали волшебную мелодию. Габриэль даже позабыл, какие мысли вертелись у него в голове, пока они поднимались по лестнице, а он молчаливо отчитывал себя за дурацкую просьбу. Позабыл ненадолго. Прежние желания вновь всколыхнули и душу, и тело, стоило Маринетт робко коснуться мужского плеча. – Понравилось? – Очень – честно признался он. – И чего же теперь желает твоя душа? Ответа Маринетт не ждала. Тонкие пальчики потянулись к верхней пуговице рубашки. Расстегнули первую, вторую, скользнули под ткань, очертили ключицы. Тишину разрезал рваный вздох. Маринетт подобралась ближе, прижалась теснее и всем своим видом показывала, что отступать не намерена. – Что же ты делаешь со мной? – Габриэль осторожно коснулся её плеч. – Соблазняю – ехидно ухмыльнулась Маринетт. – И показываю, что я способна на что-то большее, чем чай. – Разве это не общеизвестный факт? – Габриэль изогнул бровь и чуть отстранился. – Тебя ждёт блестящее будущее в фешн-индустрии. И дело вовсе не в моей протекции. Дело в твоём таланте. Упорстве. Смелости. – Да, я упорная и смелая – кивнула Маринетт, запуская ладонь в мужские волосы. – И сейчас это докажу. В губы Габриэля она впилась, едва не зарычав от накатившей волны возбуждения. Проворные руки уже вовсю стягивали его рубашку, обнажая торс. Сам Габриэль прекращать непотребства не намеревался, а с удовольствием наблюдал, как далеко Маринетт зайдёт в своих необузданных желаниях. Оторвавшись от губ, она сместилась к шее, припала к ямке между ключиц, прошлась кончиком языка по кадыку, заставив Габриэля нервно сглотнуть. Держать себя в руках и соблюдать негласные правила приличия ему становилось всё тяжелее. Да, можно было наплевать на условности и взять своё, но почему бы и не уступить девушке, решившейся примерить главенствующую роль? Маринетт тем временем переходила в активное наступление. С застёжкой на брюках и бельём она справилась быстро и теперь с нескрываемым вожделением во взгляде рассматривала обнажённое мужское тело в полной готовности к интимным свершениям, оставаясь при этом полностью одетой. Габриэль это небольшое недоразумение попытался исправить, но Маринетт лишь сбросила его ладонь с плеча. Вместо раздевания она предпочла заставить его откинуться спиной на подушки и пристроиться между разведённых бёдер. Тонкие пальчики решительно обхватили член. Маринетт отбросила волосы назад и склонилась чуть ниже. Волнение от осознания, что она вот-вот совершит нечто запретное, недосягаемое ранее, мешало дышать полной грудью. – Это не обязательно, Маринетт. Вовсе не обязательно. Её замысел разгадать оказалось несложно. Но она запретила себе сомневаться. Она хотела не только сделать приятно своему мужчине. Она жаждала доказать самой себе, что действительно способна отпускать себя, если того требует ситуация. Как сейчас, когда в считанных миллиметрах от её лица призывно покачивалась мужская плоть. Ей явно можно было действовать без оглядки на прошлый скромный опыт и мнения знакомых. И она сделала последний шаг в пропасть. Горячие губы плотным кольцом обхватили головку. Габриэль стиснул зубы и сдавленно выдохнул. Освоилась Маринетт быстро и уже спустя пару минут ловко скользила по члену, стараясь задерживаться в верхней точке и легонько щекотать чувствительную плоть языком. После спускалась вниз – медленно, но не глубоко. Впрочем, Габриэль этого и не требовал. Он позволил Маринетт полностью контролировать процесс, а сам лишь изредка откидывал в сторону мешающие пряди, чтобы наслаждаться безупречно красивым лицом. Столь невинным и столь порочным одновременно. Зрелище будоражило не хуже фрикций, но кончать таким способом Габриэль сегодня не намеревался. – Моя очередь – шепнул он, вынуждая Маринетт выпрямиться. Одежду с девушки Габриэль стянул резковато, но теперь его мало что могло остановить. Они поменялись ролями. Маринетт покорно упала на подушки. Он раздвинул её бёдра, коснулся пальцами промежности, удовлетворённо хмыкнул и демонстративно облизнул подушечку. Маринетт нетерпеливо заёрзала и успокоилась, лишь когда входа в лоно коснулись мужские губы. Успокоилась ненадолго, потому что откуда-то из глубин тела поднималась мелкая дрожь. Сознание, что до этого мгновения удерживало на плаву, сжалось до одной точки и тут же рассыпалось фейерверком. Хотелось кричать, извиваться, царапаться. Требовать отбросить нежности и быть грубым. Диким, первобытным. Но Габриэль не спешил, а с упоением следил за реакцией трепетного девичьего тела на касания его языка и пальцев. – Прошу… Габриэль… Пожалуйста… – Не ты ли хотела как следует наиграться? – Прошу... Жалобная просьба Маринетт, приправленная глухим стоном, была предельно ясна, но Габриэль предпочёл продолжить дразнящие ласки. Его губы невесомо дотронулись до горячей промежности и тут же сместились к мягкой коже на внутренней стороне бедра. Маринетт невольно выгнулась в спине и попыталась ухватиться за волосы Габриэля. Он из её рук ловко выбрался. – Пожалуйста… Её шёпот сводил с ума окончательно. Он и сам желал поскорее овладеть горячим телом, воплотить парочку прежде недосягаемых фантазий, но ему слишком нравилось водить Маринетт по грани. Он медлил. Точно ждал момента, когда она вновь перехватит инициативу. И дождался. Она притянула его выше, уже машинально впиваясь в губы и вонзая ногти в спину. Ему осталось лишь сдаться и дать ей желаемое. Себя. О поражении речи не шло. Габриэль знал, что впереди их ждёт много совместных ночей. Бесчисленное количество свиданий в лучших ресторанах Парижа и прогулок под луной. Часы душевных разговоров и болтовни ни о чём. Тысячи вспышек эйфории. Миллионы улыбок. И этот миг, когда лицо Маринетт напряглось в предвкушении пика, а затем застыло в сладкой тягучей безмятежности – лишь одно из миллиардов счастливых мгновений. Их общих. Успокоив сбивающееся с ритма сердце в душе, Маринетт нырнула в постель – прямиком в раскрытые объятия Габриэля. И если впервые оставаясь в особняке Агреста она перебирала варианты, как сбежать, то сейчас отпускать его хотелось меньше всего. Но громоздкие фразы о любви казались на редкость неуместными. – Останься – прошептала уже охваченная полудрёмой Маринетт. – Останусь – Габриэль поцеловал её в макушку и бережно укрыл одеялом. – Разве я могу иначе? Блуждая по грани между сном и реальностью, Маринетт решила, что непременно проснётся первой и порадует гостя собственноручно приготовленным завтраком. Но для воплощения этого плана нельзя было игнорировать столь важную деталь как будильник. Маринетт же, окончательно растаяв в пленительной неге, о времени забыла напрочь. Проснулась она от щекочущего ноздри аромата кофе и выпечки. Потянувшись, сбросила одеяло и в растерянности повертела головой по сторонам. Габриэля рядом не оказалось, но ждать его долго не пришлось. Дверь скрипнула и на пороге предстал Агрест с подносом в руках. Любопытство и голод взяли верх. Маринетт взглянула на тарелку. – Блинчики? – Да – Габриэль чуть смущённо кивнул. – Ты слишком сладко спала. Пришлось немного похозяйничать. Маринетт хихикнула и потянулась к угощению, попутно поймав себя на мысли, что впервые с тех пор как покинула родительский дом получила сладости на завтрак. Первый кусочек отправился в рот. Затем ещё один. – Ну как? – Умопомрачительно! – А по-моему ты лукавишь… – Клянусь, вкусно! – Маринетт в доказательство своих слов потянулась за вторым блинчиком. – Так умопомрачительно или всего лишь вкусно? – сощурился Габриэль. Он отставил поднос на прикроватный столик и освобождая руки для новой порции объятий. Маринетт радостно подалась навстречу мужским ладоням и прижалась к щеке с едва проклюнувшейся щетиной. – Мне пора – Габриэль запечатлел на её скуле лёгкий поцелуй. – А ты завтракай и поезжай на учёбу. Увидимся днём. Маринетт отвела взгляд. Умом она понимала, что не имеет ни малейшего права задерживать Габриэля. Они даже ещё не расстались толком, но сердце уже сжалось от тоски. Отпускать не хотелось. – Эй, ну что ты? – он ласковым касанием заправил ей за ухо непослушную прядь. – Я в порядке – чуть натянуто улыбнулась Маринетт. – Я знаю способ избежать твоей грусти. Переезжай ко мне. – Это же шутка? Маринетт показалось, что она ослышалась. Она совершенно потерялась в пространстве и времени, не понимая, почему Габриэль, совсем недавно опасающийся афишировать их отношения, вот так открыто и играючи предлагает жить вместе. Ответа не нашлось, но он и не требовался. – Не шутка. Обсудим это днём – оставив на девичьих губах ещё один поцелуй, Габриэль отстранился. – Хорошо – вяло кивнула Маринетт. Перспектива казалась заманчивой и желанной, но кардинально менять свою жизнь Маринетт была не готова. Да и проблем от переезда точно бы прибавилось, как минимум в лице Адриана. Не таких последствий она ожидала. Щелчок замка на входной двери заставил вернуться в реальность. Габриэль спешил окунуться в дела бренда. Маринетт оставалось послушать его совета, поесть и собираться в университет. Но чувство голода притупилось, как и способность рационально мыслить. В голове без остановки звучали его слова. «Переехать. Не слишком ли быстро? Не слишком ли подло по отношению к Адриану?» Тишину прервал резкий стук. Маринетт вздрогнула и, не разбираясь, кто и зачем пожаловал, распахнула дверь. И медленно попятилась, натолкнувшись на ледяной взгляд Адриана.