Пролог «Боль, кровь, слёзы»

Дождь. Яркая вспышка молнии под громкие раскаты грома освещает темноту в закрытых глазах. Лопатки больно впиваются в твёрдую поверхность земли. На языке чувствуется неприятный привкус метала. Мокро, темно. Желая выбраться из крепких объятий темноты, Гермиона открывает глаза, которые тут же заливает дождь. Она пытается вздохнуть, но вместе с воздухом вдыхает сильный приступ боли. Боль. Чувство, которое стало таким привычным за все эти годы войны. Боль от пыток, нескончаемая боль от потери близких людей. Боль — единственное чувство, которое оставила ей война. Вероятно, у неё были сломаны рёбра, одно из которых могло проткнуть лёгкое. Сколько раз ей их ломали? Уже не сосчитать. Сколько вообще у неё было травм? Это можно было узнать по шрамам, которые заполняли каждый сантиметр её тела. Сколько, чёрт возьми, раз ей причиняли боль. Но если снаружи боль проходит, оставляя после себя лишь след, то внутри она остаётся навсегда, заражая своим ядам каждую клеточку тела. Оглядевшись вокруг, Грейнджер замечает под собой лужу крови. Кровь. Ставшая её вечной спутницей. Огромное тёмное пятно расплывалось по земле, растворяя в себе капли дождя. Сколько крови видела Гермиона? А сколько пролила сама? Тёмно-алая, будто бы чёрная. Её кровь, кровь её друзей, близких, родных. Какая война без крови? Кровь — теперь уже самая обычная вещь, не вызывающая больше никакого страха. Понадобилось время, чтобы понять, что кровь её. И виной тому рваная рана на животе, окрасившая в алый цвет её рубашку. Крови вокруг было море, но ни боли, ни страха. Можно было бы подумать, что она уже мертва, если бы не отчаянный стук ее сердца, в очередной раз пытающегося сохранить ей жизнь. Лучше бы оно давно остановилось, позволив смерти наконец забрать её, закончив все мучения и толкнув в бездну темноты. Чтобы оттуда уже было не выбраться. Кожаная портупея со взрывающимися зельями и палочкой больно стягивала грудную клетку. Гермиона пыталась встать, но ноги были сломаны. Почувствовав очередную вспышку боли в груди, она начала кашлять, захлёбываясь в крови. Голова кружилась, и чувствовался озноб. Она потеряла много крови, понятия не имея, как до сих пор была жива и находилась в сознании. Желая успокоить грудную боль и из-за отсутствия сил, она сново легла на холодную землю, заливаемую дождём. Рефлекторно прижав руку к ране, она пыталась остановить кровотечение. Зная, что это не поможет, она все равно продолжала это делать. Очередная капля надежды греющая её тело. Холодно, мокро, кругом пустота. Лишь горячие слёзы скатываются по её щекам, обжигая холодную кожу. Слёзы. Солёные, как море. Как бы она снова хотела там оказаться. Нагретый солнцем песок слегка обжигает ступни. Ей снова десять. Она быстро бежит к воде, слыша голос мамы, загорающей на солнце. Секунда, и она прыгает в воду, обдающую ноги прохладой. Крик чаек и шум волн. Папа снова зовёт её кататься на сёрфе. Волны растворяются на берегу, оставляя после себя морскую пену. Она бы отдала всё на свете лишь бы снова оказаться там, с родителями, которые всё ещё её помнят. Она лежала на горячем песке, закрывая глаза от ярких лучей солнца. А теперь она лежит на холодной земле под дождём в собственном море из крови и ждёт, когда темнота утащит её на дно. Хочется рыдать, хочется затопить всё вокруг слезами. Но этих солёных капель больше не осталось. Они сохнут на телах покойных друзей. Сейчас остаётся только крик. Гермиона кричит, раздирая горло. Затем снова сворачивается от боли, кашляя кровью. Где она вообще? Девушка привстаёт на локтях, разглядывая всё вокруг. Скалистая местность, усеянная камнями, с виднеющимся вдалеке оврагом. Последнее, что помнила Гермиона, — это то, что она была на задании. Там была Джинни, Рон, Полумна… все кого припоминала Грейнджер. Гарри убили где-то пару недель назад. Орден Феникса едва существовал, но всё же они продолжали бороться, понимая, что силы были неравны. Зелёная вспышка, и тело Рона падает, оглушая всё вокруг. Она помнит, как ловила тело Джинни, как кричала от боли, поглощающей её изнутри. Помнит, как искала Полумну, не теряя надежды, что подруга всё ещё жива. Но… белоснежные волосы Лавгут, казалось, стали ещё белее, контрастируя с кровавым месивом на её теле. Гермиона не успела наложить контрзаклятие от сектум-семпры, было уже поздно, Полумна была мертва. Потом снова зелёные вспышки, кто-то из пожирателей нападает на неё, она бежит. Слышны хлопки аппараций, Пожирателей становится всё больше. Она бежит. Помнит, что в неё прилетает какое-то заклинание, после чего она падает. А потом снова яркая вспышка, очень яркая, взявшаяся из неоткуда. Яркий свет будто поглотил всё вокруг. Затем звон в ушах, темнота. Гермиона ещё раз оглядывается, понимая, что битва была на этом месте, только вот ни тел, ни каких-либо следов битвы. Она была совершенно одна. Она не знала, куда все делись, кто остался, кроме неё, в живых из Ордена? Помнила она и количество Пожирателей Смерти, которые явно побеждали в этой битве. Гермиону давно должны были поймать и отдать Волан-де-Морту, но… Вокруг никого. Что могло произойти, Гермиона не знала, она снова стонала от очередного кашля, стараясь не выплюнуть собственные внутренности. Чёрт, ей становилось хуже. Боль усиливалась, зрение падало. Голова кружится, тело больше ей не поддаётся. Последнее, что ей удалось разглядеть, — это чья-то фигура, быстро приближающаяся к ней, а за тем чьи-то руки обхватили её. Это была смерть, которая крепко сжимала её за плечи. Темнота — всё, что осталось у Гермионы. Она больше не чувствовала боли, она больше не чувствовала ничего. Вот так трагично закончилась её история. Никаких похорон, никакого плача друзей, они все уже были мертвы. Вот и пришла её очередь взять за руку смерть и отчаянно прыгнуть в манящую бездну. От святой троицы больше не осталось ничего. Волан-де-Морт победил. Пройдёт немного времени, и никто больше не вспомнит про Гермиону Джин Грейнджер, студентку Гриффиндора, лучшую на своём курсе. Жизнь стёрла её с лица земли так же, как сотни других. Сердце больше не бьётся, кровь застыла в жилах. Она берёт за руку смерть…