Глава 1 «Джинни любила встречать рассвет»

       — Когда солнце любит луну, — почти шёпотом проговорила Джинни, не отводя глаз от неба. Оно и правда было волшебным. С одной стороны была кромешная темнота, освещаемая лишь яркой луной, раскидавшей вокруг себя лампочки-звёздочки, которые всё время держались рядом с ней, боясь потеряться в бескрайней тьме. — Что это значит? — заинтересовавшись словами подруги, Гермиона присела рядом с ней на край крыши, свесив ноги. — Это… — начала Уизли, отводя взгляд от неба и рассеивая его в воздухе. — Чтобы светить для других, нужно чтобы кто-то светил для тебя. Вот и солнце нашло для себя луну. Когда приходила его очередь подниматься на небо, солнце аккуратно распрямляло свои лучи, лишь бы луна осталась в небе ещё на мгновение. Они светили одинаково ярко, пытаясь побороть нарастающие в них чувства. Солнце и луна не смогут быть вместе, таковы законы природы. И всё, что оставалось делать солнцу, это тихо смотреть, как ярко сияет луна, перед тем как спуститься с неба. Оно очень огорчалось, когда её заслоняли облака, в этот день солнце не сияло так ярко. Вот уже миллионы лет солнце восходит ради луны и бесконечно смотрит на неё, желая подобраться ближе, но… — вздохнула Джинни, — солнце и луна не могут быть вместе. — А луна? — прервала её Гермиона. — Она знала, что солнце восходит ради неё? — Знала, — уверено сказала Джинни. — Просто не хотела причинять ему боль, принимая свои чувства. Лёгкий ветер весело играл с огненно-рыжими волосами подруги, обжигая прохладой оголённое плечо Гермионы. Они сидели на крыше штаб-квартиры, свесив ноги и смотря на редких прохожих, не спавших в такую рань. В окнах маггловских многоэтажек постепенно загорелся свет. Машины не прекращали свой ход, пробуждая город своими сигналами. Луна становилась всё бледнее, постепенно опускаясь вниз, а лучи солнца рассеивали темноту ночного неба. Пение ранних птиц давало начало новому дню. Июнь, светает рано. Раньше в это время она была дома с родителями, спала в своей комнате, уютно пропитанной детством. А сейчас она сидела на крыше, после очередного боя, в котором едва не погибла, и смотрела на то, как совсем рядом люди не знали об идущей войне, у них во всю кипела жизнь. Но если они не будут бороться, то война придёт и сюда, уничтожив всё живое и превратив привычную людям жизнь в Ад. — Как-то на рассвете, — задумчиво произнесла Джинни, пытаясь что-то вспомнить. — Мама сказала: «Смотри Джинни, вот и солнце пришло полюбоваться луной, она ведь сегодня необычайно красивая, правда?» — Уизли поднесла руку к лицу, смахивая появившуюся слезу. — Тогда я спросила: «А солнце любит луну?» — голос подруги задрожал. — После этого я просыпалась перед каждым рассветом, чтобы вместе с солнцем полюбоваться луной, и каждый раз слышала голос мамы: «Когда солнце любит луну», и сейчас я слышу только его, — Джинни закрыла лицо руками, пытаясь остановить слёзы. Гермиона обняла подругу, крепко прижимая к себе, чувствуя, как плечо намокает от слёз. Молли убили сегодня под холодный, пробирающийся до самых костей смех Беллатрисы. Невозможно было передать словами, как Гермионе было жаль Джинни, каждый раз терять кого-то из своей семьи было очень тяжело. Хоть Гермиона и стёрла память своим родителям и для них её больше не существовало, но они были живы, и после войны был шанс вернуть им память. Джинни никогда не показывала своих слёз, после битвы в Хогвартсе они у неё будто закончились. Когда после сражений крики и плач были повсюду, лицо девушки оставалось непроницаемо. Но Гермиона знала, что ночью подруга вряд ли сможет заснуть, и стоит небу впустить первые лучи солнца, как она снова пойдёт на крышу, чтобы выплакать всё там, чтобы снова побыть наедине с собой. Когда убили отца Джинни, она не проронила ни слезинки, жмуря глаза и крепко сжимая палочку. Одному Мерлину было известно, что пережила она за эти три года войны, схватившей крепкой хваткой волшебный мир. Джинни сильно похудела, об её плечи теперь казалось можно было порезаться, ключицы ещё больше выпирали. Её щёки впали, а лицо стало бледным, на ней больше не было привычного румянца. Несмотря на это на лице подруги ещё можно было увидеть ту улыбку и горящие глаза. Как говорила Джинни: «Война забрала у нас много, но она никогда не сможет забрать у нас любовь, мы рождаемся вместе с ней и умираем, и она никогда не покинет нас» Гермиона часто проговорила эту фразу в голове. — Когда солнце любит луну, — ещё раз тихо сказала Джинни. — А я люблю тебя, — Гермиона ещё крепче прижимала подругу, потирая её спину руками. Гермиона знала. Джинни любила встречать рассвет…

***

Запах свежего белья. Она лежит на чём-то мягком, чувствуя, как под ней продавливается матрас. Слышен треск камина. Она ощущает рукой мягкую простынь. Дождь больше не идёт и она не лежит на холодной земле. Вокруг темнота, слышен лишь стук собственного сердца отбивающегося об рёбра. Где она? Она мертва и это рай? Или… Гермиона решат открыть глаза, не мучая себя мыслями. Распахнув веки, она видит просторную комнату, обставленную дорогой мебелью. Она лежит на большой, белоснежной кровати. Она мертва и это точно рай, если бы не прикроватная тумба заставленная настойками бадьяна и прочими зельями. Значит кто-то её лечил. Странно чувствовать как тебя хватает смерть, а потом просыпаться в постели. Только вот в «чьей» постели? Гермиона понятия не имела, где она сейчас находится. Последнее, что она помнила это: кровь, много крови, её крови, дождь, холодную землю, потом её кто-то хватает, а затем темнота и она валиться в бездну. «Её кто-то хватает» это уже интересно. Вспомнив про рану Грейнджер поднимает одеяло, на ней была серая пижама на пуговицах. Приподняв пижамную рубашку верх, она видит повязку на животе, по запаху пропитанную бадьяном. Кто же её спас? Этот вопрос всё больше не даёт ей покоя. Если она была жива, то должна была очнуться в подвале менора, от раздирающего тело круциатуса. Но на удивление она была совсем в другом месте, вовсе не похожим на тёмный подвал с доносившимися со всех сторон криками пленных. Где она? Тело застывает, когда её взор падает на кресло стоящие напротив кровати. На одном из подлокотников висел выпуск ежедневного пророка. Привстав на кровати, Гермиона быстро хватает газету. Оглядывая глазами текст и всматриваясь в колдографии. Она понимает, что в пророке ни слово не говорилось о войне, о жертвах. На колдографиях не было развален после боя, привычные ей места были полностью целы, ни каких следов войны.        «Министр магии отправился на благотворительную встречу во Францию…» «В магическую библиотеку Британии поступили проклятые книги, написанные несколько веков назад…» «Знаменитая семья Хариссонов, бравшая своё начало ещё с викторианских эпох, заявила о переезде в Европу…» Гермиона бегала глазами по тексту, наткнувшись на ту самую надписью на пожелтевшей газетной бумаге, которая заставила её встать в ступор.        «5 Августа 1950 г.» Она несколько раз тёрла глаза, всматриваясь в дату. Не может быть. Как это возможно? Шаги приближающиеся к двери. Гермиона быстро кинула пророк обратно на кресло. Секунда. Дверь открывается и комнату заполняет приятный запах сладких духов, с уловимой ноткой кислинки. Девушка маленького роста, уверенно шагая на каблуках, осторожно прикрыла дверь, бросая свой взгляд на лежащую перед ней Гермиону. У девушки были короткие, завитые чёрные, волосы и собранные в красивую укладку, с аккуратно зачёсанной на бок чёлкой. На ней был клетчатый костюм тёмно-зелёного цвета, состоящий из приталенной юбки чуть выше колена и укороченного пиджака с круглыми золотыми пуговицами. Под пиджаком был белый ажурный топ, красиво подчёркивающий пышную грудь. У девушки была красивая, слегка пышная фигура. На руках красовались маленькие колечки, украшенные мелкими камушками. На шее были крупные жемчужные бусы. — Я вижу ты уже очнулась, — улыбнулась девушка, садясь на край кровати. — Когда тебя сюда принесли, ты была вся в крови и едва дышала. Никто не надеялся, что ты выживешь. Гермиона всматривалась в лицо девушки. У неё были ярко-зелёные глаза, подведённые сверху чёрной подводкой и маленькие стрелочки. Тушь делала ресницы ещё длиннее. Пухлые губы были ярко накрашены красной помадой. Лёгкий румянец красовался на её щеках. У незнакомки было круглое лицо и немного заострённый подбородок. –Это твой дом? — привставая на локти спросила Гермиона. — Нет, это дом моего друга, я здесь живу, как и ещё несколько других людей. — девушка взяла руку Гермионы и начала нежно перебирать её пальцы. От неё исходило какое-то тепло, которое приятно грело душу. Гермиона не знала где она, но почему, то чувствовала себя в безопасности. — Как тебя зовут? — спросила брюнетка, обходив руками ладонь Гермионы. — Я… — вздохнула Гермиона, думая, что ответить. Но всё же решила назвать своё имя. — Гермиона. — чётко произнесла она. — Грейнджер, — добавила девушка. — Красивое имя, — сказала незнакомка. — Я Эстелия Нелли Аддерли, — представилась она, прижимая руку к груди. — Можешь звать меня Эст, Телия или Лия. Гермиона перевела свой взгляд на большое окно в пол, со стеклянной дверью, ведущей на балкон. Тёмно-серые шторы, под цвет интерьера комнаты, были раздвинуты в стороны, показывая Гермионе пасмурное небо, состоящее из сплошного слоя серых туч, не пропускающих ни единого лучика солнца. — Какое сегодня число? — Гермиона снова повернулась к Эстелии. — Пятое августа, — повторила девушка число из пророка. — Ты была без создания пять дней — добавила Эст. — Как я сюда попала? — наконец решила спросить Гермиона. — Мой друг принёс тебя сюда, — ответила Аддерли. — Позволь я проверю твою рану — брюнетка отодвинула одеяло, приподнимая пижамную рубашку вверх и убирая повязку. На животе Гермионы красовался лишь очередной шрам, ещё одно воспоминание. — У тебя столько шрамов, — Эстелия аккуратно провела кончиком пальца по не большому шраму на правой руке Гермионы. — Что с тобой случилось, раз тебя нашли едва живую? — с обеспокоенным лицом спросила Телия. — Прости, я ничего не помню, — соврала Грейнджер, по сколько не знала, что ответить. Если верить всему происходящему она сейчас была в прошлом и никакой войны тогда ещё не было. — Ничего страшного, — успокоила её Эст, снова кладя повязку на шрам, и натягивая рубашку. — Память обязательно вернётся. Дверь открывается. В комнату всходит высокий парень, на нём была чёрная рубашка и чёрные брюки. На указательном пальце было серебряное кольцо, которое можно было увидеть из далека. Глядя на парня Гермиона понимает на сколько он был красив. Тёмные волосы были уложены на бок. Тёмно-карие глаза сочетались с острыми чертами лица. Эстелия встала с кровати, повернувшись в нему. Грейнджер замечает на сколько он был высоким, ведь Эстелия была чуть ниже его груди. Он подходит ближе к Гермионе. Обратив на неё внимание. Парень безразлично обошёл её взглядом. — Как она? — холодным как лёд голосом спросил он, повернувшись к Аддерли. — Уже лучше, — подняв уголки губ сказала Эст. — Правда пока Гермиона ничего не помнит — вздохнула девушка. — Так ты Гермиона, — он снова перевёл взгляд на Грейнджер, проговаривая каждую букву таким же холодным голосом. — Гермиона Грейнджер, — пояснила она. Повисла не большая тишина. — Том Реддл, — представился парень, после чего Гермиона почувствовала как перестала дышать. Казалось всё вокруг остановилось, лишь это имя эхом повторялось у неё в голове.        «Том Реддл» Не известно как попасть в прошлое, чуть не умереть, а потом проснуться в доме Реддла, человека из-за которого началась вся это война, несущая за собой ужас, с каждым приближающимся шагом. Гермиона знала Реддла только в ужасном обличии Волон-Де-Морта, одно имя которого вселяло ужас, в представлении этого тёмного волшебника, из палочки которого так и лились зелёные лучи, забирающие жизни. В нём не было ни капли жалости, лишь бесконечное желание власти и могущества. Он был готов убить каждого, кто встанет на его пути. — Это он спас тебя Гермиона, — Эстелия повернулась к девушке. — Когда я нашёл тебя ты можно сказать была мертва, — Реддл не глядя ни на кого медленно шёл к окну, убрав руки за спину. — Я пытался остановить кровь, а потом твоё сердце остановилось. Мне удалось заставить его биться заклинанием, — продолжал Том. — Я был уверен, что ты не выживешь при аппарации, но всё же мне удалось переместить тебя сюда. — Подойдя к окну Реддл поднял взгляд на плотный слой туч в небе, затем развернулся и в обратном направлении шёл к кровати Гермионы. — У тебя были сломаны две ноги и пару рёбер, одно из которых проткнуло лёгкое. — он посмотрел на неё сверху вниз, после чего продолжил. — Вероятно это произошло после падения, но когда к тебе вернётся память, я думаю ты расскажешь нам всё. — это прозвучало так, будто Гермиона обязана была это сделать. — Спасибо, — выдавила Грейнджер. — Спасибо, что спас мне жизнь.        «Волан-Де-Морт спас ей жизнь» вертелось у неё в голове. Как иронично. — Дай ей восстанавливающие зелье и позови эльфа, чтобы принёс обед, — Том бросил на Эстелию последний взгляд, после чего аппарировал из комнаты. — Так… — Лия нагнулась к прикроватному столику, перебирая склянки зелий. — Нашла! — воскликнула девушка, вынимая пробку из бутылька и протягивая его Гермионе. Грейнджер одним движением опустошила содержимое, поставив бутылёк обратно на столик. — Викки! — Воскликнула Эст. Раздался хлопок и в комнате появилась эльфийка. На удивление Гермионе на ней были чёрные брюки и белая рубашка, а на ногах была обувь. — Она свободный эльф? — поинтересовалась Грейнджер. — Все эльфы в этом доме свободны, — пояснила Эстелия. — Я позаботилась об этом. — Ты сделала их свободными? — Да, — ответила Телия, — В детстве в нашем доме с родителями было много домовых эльфов. Мой отец всегда был очень жестоким, он постоянно избивал эльфов, посылал в них непростительные. — Эстелия перевела взгляд на окно, всматриваясь в глубину мрачного неба. — У меня была эльфийка, — продолжила девушка. — Отец часто наказывал Флесси, я помню как смазывала её раны бадьяном. Я её очень любила, но в один момент отец сильно напился и до смерти избил Флесси, как и несколько других эльфов. Он считал это обычной забавой, избивать домовиков. Отец потом просто велел избавиться от их тел. Я ненавижу его, — стиснув зубы проговорила Эст. — Мая мать была той, которая ни могла сказать слово против отца. Она всегда с ним соглашалась, я знаю, что она вышла за него ради денег, помню как она часто пропадала из дома, позже я поняла, что у неё были любовники. — Поэтому, когда я переехала сюда, я позаботилась о том чтобы все эльфы были свободны и служили нам по своей воле. — Аддерли снова повернулась к Гермионе. — Все в этом доме считают глупым освобождать домовиков. — Я не считаю это глупым, — подбодрила она девушку. — Я сама как-то боролась за права эльфов, — сказала Гермиона, вспоминая школьные годы. — Тоже против их рабства. Эстелия улыбнулась Гермионе, переводя свой взгляд на Викки. — Будь добра, принеси, пожалуйста, нашей гостье обед. — Эст слегка погладила домовика по голове. — Конечно хозяйка, — произнесла эльфийка и щёлкнув пальцами испарилась. Гермиона смотрела на Эстелию и просто не могла поверить, что эта милая девушка была с Редлом. — Викки помогала накладывать тебе повязки и приносить нужные зелья. Она умеет лечить и хорошо разбирается в зельях. Прошлые хозяева жившие в этом доме были очень жестоки по отношению к домовикам. — Я рада, что теперь она свободна, — улыбнулась Грейнджер. — Комната твоя, можешь взять что-нибудь почитать с полок, или я могу принести тебе что-то из нашей библиотеки. Ванная здесь. — Эстелия указала рукой в сторону ещё одной двери, находящийся в её комнате. После чего развернулась и направилась к выходу одаривая Гермиону прощальной улыбкой. Через пару минут в комнате в новь появилась Вики, с серебряным подносом накрытым крышкой. — Прошу мисс, — эльфийка аккуратно протянула поднос Грейнджер. — Прошу, зову меня просто Гермиона. — Как скажите, Гермиона, — улыбнулась Викки, рассматривая её своими большими глазами. Эльфийка вновь испарилась. Гермиона открыла крышку, вдыхая горячий пар тыквенного супа. Как давно она нормально не ела? Она взяла ложку в руки, отламывая ароматный кусочек хрустящего хлеба. Мысли то и дело вертелись у неё в голове. Как она попала в это время было одним вопросом. Второе. Почему Реддл её спас. Гермиона просто оказывалась верить, что этот бездушный, не имеющий ни капли сострадания человек, мог просто взять и спасти чью-то, даже не знакомую ему душу. Может в этом времени в нём ещё осталось что-то человеческое. Напрягая мысли Гермиона пыталась вспомнить в будущем Лию, но имя Эстелия Аддерли ей ни где не встречалось. Значит девушка так и не дожила до её времени. По словам Телии в доме проживало ещё несколько человек. Кто они? Скорее всего пожиратели смерти. Гермиона не знала, что ей теперь делать. У неё не было денег, не было ничего. Она не знала что будет когда ей придётся покинуть дом. Возможно ей стоило втереться к Реддлу в доверие, выведать информацию о крестражах, затем уничтожить их, и избежать того будущего, которое теперь уже было у неё за спиной. Может судьба специально решила отправить её в прошлое. Гермиона ничего не знала, ей предстоит ещё целая ночь, чтобы всё обдумать.        Целая ночь.