Ты сам на это напросился, Поттер!

      Гермиона с раннего детства привыкла упорно учиться или работать до самого конца дня. В идеале даже задерживаться на несколько часов, чтобы как можно быстрее закончить одну задачу и приняться за вторую. Она жила так всю жизнь, двигалась впереди запланированного другими прогресса, а потому уже на пятом курсе Хогвартса без особых проблем выполняла заклинания уровня ЖАБА. Отряд Дамблдора соврать не даст, Протеевы чары держались на золотых фальшивых галеонах до сих пор. Как до сих пор в ней жило искреннее желание выкладываться на полную, не покладая рук. Нравилась ей такая жизнь, да и все.       Но не сегодня.       Сегодня все было иначе.       Сегодня, к бесконечному удивлению коллег по цеху, Гермиона выглянула из-за двери своего кабинета, сообщила ошарашенным волшебникам о том, что решила уйти пораньше и, цапнув горсть летучего пороха, разожгла давно не используемый камин и умчалась домой в вихрях изумрудного пламени.       «Такого же, как глаза моего ненаглядного засранца», — с усмешкой подумала Гермиона про себя.       Может, она торопила события, так по-собственнически называя Гарри «своим»? Может, рановато думать о нем в таком ключе? Нет! Плевать, какие еще могут быть отмазки? К чему лишние сомнения, если он, не далее, чем двадцать минут назад, пригласил ее к себе не просто в гости, а с целью постоянного проживания?       «А точно ли Гарри сказал «переехать»?»       Сжавшееся на мгновение сердце выдало паническую мысль, что Гермионе просто послышалось. Может, не переехать он звал, а просто приехать? Ну в гости там. Посидеть за бокалом вина, расслабиться, пообсуждать новости и работу. Не в первый раз же.       Нет. Отставить. Никаких больше пауз и заблуждений. Даже если ей послышалось. Даже если Гарри пригласил ее на чашку чая и светскую беседу, Гермионе уже было все равно. Она не уйдет из его дома. По крайней мере, пока не испробует там все горизонтальные поверхности, какие сможет найти в порыве страсти! И все равно ей, что там Гарри о ней подумает дальше! Терпеть еще хоть день не было никаких сил и желания!       — Как сестра я ему, — бурчала Гермиона себе под нос, отряхивая с плеч золу. — Значит, сегодня у нас путешествие в Алабаму, братец!       Насвистывая про себя незатейливую мелодию группы Лайнирд Скайнирд, она пританцовывающим шагом направилась прямо в ванную, намереваясь не вылазить оттуда ближайшие пару часов. Гермиона любила понежиться среди обильной пены, смывая с себя всю накопленную за день усталость. Но сегодня задача была куда интереснее. Каким бы неожиданным не было приглашение Гарри, она не собиралась приходить к нему неряхой!       Пусть потом кусает локти и жалеет, что тянул так долго!       Распаренная, довольная и удалившая каждый волосок со своего тела, за исключением тех, что были на голове, Гермиона выбралась из ванной и с изумлением обнаружила в прихожей светящегося серебристого оленя, лениво скребущего копытом по несуществующей земле.       — Если ты еще не прокляла меня до седьмого колена и не сбежала за пределы Солнечной системы, — произнес этот сгусток магии слегка усмехающимся голосом Гарри, — то жду тебя к восьми. А если все же сбежала, то даю еще полчаса сверху на возврат. Не сачкуй.       Патронус Гарри явно ждал, пока она закончит все процедуры, вежливо оставаясь за пределами заполненной паром комнаты. И лишь после этого передал сообщение. Вот как он это сделал? Гермиона точно была уверена, что все должно было быть мгновенно. Олень просто обязан был материализоваться прямо возле душевой колонки и чуть ли не в ухо озвучить послание! А не изображать саму галантность и английский такт во всей своей красе.       «Хотя, у Гарри всегда был особый талант при общении с Патронусами», — хмыкнула она про себя. — «Но этот секрет я тоже из него выбью! Вместе со всей дурью из непутевой башки!»       Гермиона рассмеялась и пошла в свою комнату, рассуждая над выбором одежды и по дороге высушивая волосы палочкой. По какой-то причине, несмотря на все выходки Гарри, она просто не могла на него злиться или обижаться. Каким-то образом он действовал на нее совершенно иначе, нежели тот же Рон или приставучий Маклагген.       Да посмей Уизли совершить нечто подобное, то Гермиона не стала бы мелочиться и в лучших традициях портовых грузчиков, используя многоэтажные сложносочиненные конструкции, указала бы ему место в пищевой цепочке. Как раз пониже слизняков и улиток.       С Гарри это же просто не работало. На любой ее наезд, даже шуточный, у него всегда была фразочка похлеще, вызывающая лишь улыбку и отсутствие желания к продолжению нагнетания негативных эмоций.       Да завались он прямо сейчас к ней домой, когда Гермиона стояла перед шкафом полностью обнаженная, даже без обмотанного полотенца, то вместо криков и Ступефая в голову, получил бы только приглашение присоединиться к подбору наряда для вечера. А лучше сразу отправиться в постель, без лишних прелюдий.       И давно она стала думать о нем в таком ключе? Давно, наверное. С полгода уж точно. Это в той части плана, где про изнасилование Гарри на диване в его кабинете, если что. А если в общих чертах, наверное, лет уже так дцать…       Мерлин, да она живет на этом свете меньше! Грейнджер, верни кукуху на положенное место! Ей еще предстоит как-то поработать минут пятнадцать приветственного чаепития. Протокол собрания никто не отменял. Наброситься с порога будет невежливо, все же…       Наверное, как-то так должна действовать Амортенция. Снося башню напрочь и заставляя думать только об одном. Можно будет спросить у Рона на досуге. Или нафиг его? При чем здесь вообще Рон?       Гермиона могла бы заподозрить участие любовных напитков в своем сдвиге по фазе, если бы не регулярная проверка всех работников Министерства на зелья и контролирующие заклинания. Спасибо, Кингсли, лучше уж поздно, чем очередной переворот за несколько лет.       Протянув руку на нижнюю полку, Гермиона задумчиво достала оттуда тонкие капроновые чулки и подвязки, которые она купила для… А для чего она их купила, кстати?       Кажется, увидела в магазине нижнего белья еще пару лет назад и решила приобрести, на всякий случай. Ведь она вполне себе здоровая девушка со вполне естественными потребностями. Но что-то за эти два года случай все не наступал и не наступал. До сегодняшнего дня.       Настало время примерить столь развратный аксессуар и показать себя в полном боевом наряде. Разумеется, с макияжем и соблазнительной стойкой.       — Что ж, на улице красных фонарей я бы стоила тысячи полторы фунтов в час, не меньше, — фыркнула Гермиона своему отражению.       Придирчиво оценив свой внешний вид в ростовом зеркале, Гермиона, отчасти, поразилась тому, насколько не похожа на саму себя. Да, уже не первый год она одевается вполне себе женственно, перестав таскать мешковатые свитера и непонятного покроя юбки. Даже вечно задиристый Малфой не посмел бы сказать, что в ее гардеробе отсутствует стиль.       Но сегодня даже самый яркий ее ненавистник не смог бы отрицать, насколько сексуально она выглядит в непривычной одежде. Хотя какой одежде? В черном кружевном бюстгальтере, выгодно подчеркивающим грудь и обводы женского тела. В чулках на бретельках и таких же черных трусиках, едва выполняющих свое предназначение по сокрытию самого сокровенного. Необходимость высоких каблуков даже не обсуждалась. Без них Гермиона не посмела бы отправиться на самое важное свидание в своей жизни.       Еще никто не видел ее такой. Никогда и не при каких обстоятельствах.       — И не увидит, — усмехнулась Гермиона отражению. — Не для всяких там вишенка цвела…       Только Гарри. Только для него она была готова стараться столь сильно и выглядеть безупречно. Благо, зелье Простоблеск поможет укротить воронье гнездо на голове, не изменяя при этом общей буйности волос. Гарри однажды проговорился ей, что его привлекают такие пышные прически. Что ж, всегда пожалуйста, дорогой!       Осталось решить, что же надеть наверх. Брюки? Или все же юбку? Короткую и развратную? Или длинную, в складку, практически невинную, но так манящую забраться под нее руками? А вместе с ней не помешала бы, наверное, блузка? Или… Хм, а что это там висит на плечиках?

***

      Ровно в восемь часов вечера, чуть ли не сверяясь с секундной стрелкой перед глазами, Гермиона набрала в грудь побольше воздуха, в последний раз обвела взглядом комнату и ступила в изумрудное пламя, уносящее ее в Годрикову Впадину, где Гарри жил в отремонтированном родительском доме сразу после выпуска из Хогвартса.       Едва летучий порох перестал крутить ее в пространстве, как Гермиона обнаружила перед собой до боли знакомый интерьер, где была куда чаще, чем должна была. По крайней мере, в качестве друга. Даже Рон, и тот зависал здесь с Гарри реже, чем она.       — Смотрю, предложение принято? — окликнул ее все тот же озорной голос из Патронуса, заставляющий сердце стучать быстрее.       — А я смотрю, ты уже убрал все с дороги? — ответила ему Гермиона, не собираясь забывать об обмене любезностями. — Быстро работаешь.       — Признаться, я удивился, когда из камина сначала вылетели твои вещи, а только потом уже ты, — хихикнул Гарри.       — Я не собиралась переезжать налегке, — подмигнула она, оценивая внешний вид «друга». — А ты же за этим меня позвал, верно?       Гарри… Да что сказать о Гарри? Он, в привычной манере, стоял перед ней, оперевшись о край стола и держа руки скрещенными на груди. В одной из них торчала волшебная палочка, укладывающая в аккуратную стопку несколько посылок с вещами Гермионы.       Конечно, это был далеко не весь ее гардероб, но она не смогла побороть искушение и не подколоть Гарри тем, что сначала отправит вперед именно их. Он-то должен был ожидать чего угодно, но явно не три увесистых чемодана, влетевших в его гостиную! По крайней мере, Гермиона не осталась в стороне и ответила своим ходом за его приколы. Будет думать, что впредь предлагать девушкам так сходу!       Пробежав по нему глазами, Гермиона в очередной раз поразилась тому, как же могут измениться люди за каких-то шесть с хвостиком лет. Вместо вечно истасканных, драных и часто не по размеру вещей, на Гарри красовались начищенные до блеска туфли, идеально выглаженные брюки и накрахмаленная до хруста белоснежная рубашка с длинным рукавом, обтягивающая подкачанные мышцы.       Конечно, галстук уже был бы излишним, зато пара расстегнутых сверху пуговиц придавали образу еще больше шарма и притягательности. Вот только взлохмаченные в беспорядке волосы и круглые очки все также оставались неотъемлемой частью образа спасителя магического мира. Но для Гермионы эти родные атрибуты были ценнее любых пафосных цацек и тростей из слоновой кости, коими так любили кичиться различные аристократы.       — Ты прекрасно выглядишь, — сделал комплимент Гарри, закончив ответный осмотр. — Признаю, ты превзошла все ожидания.       — Кто бы говорил, — усмехнулась она с достоинством, подходя ближе. — Смотрю, тоже подготовился? А если бы я не пришла?       — Значит, напился бы в одиночку, а потом пошел бы буянить по Годриковой Впадине и получать по морде от местных, — пожал он плечами и двинулся навстречу. — Но был бы при этом очень красивым.       Улыбнувшись шутке, Гермиона запоздало осознала, как быстро сократилось расстояние между ними до самого минимума. Куда ближе, чем это было раньше. Не в физическом плане, разумеется, а в психологическом.       Не давая ей и секунды на раздумья, Гарри одной рукой приобнял ее за талию, а второй нежно коснулся лица, даря чувственный и столь важный для них поцелуй. Гермиона, отбросив все ненужные сомнения, охотно ответила на эту наглость, наслаждаясь чарующим мятным вкусом его губ и в блаженстве прикрывая глаза.       Казалось бы, не первый раз она находится в руках Гарри. Не первый раз он прижимает ее к себе так плотно, что между ними не найдется места и для молекулы воздуха. Не первый раз она чувствует тепло его ладоней и тела.       Но этот поцелуй был тем, что они никогда не позволяли себе раньше. Ни в Хогвартсе. Ни в палатке, после совершенно внезапного, но так необходимого им танца. Ни на работе. Ни вечерами после, во время их «брачных игр», как иногда подмечала забегающая на обед Луна.       Гермиона буквально таяла от его прикосновений. Едва вернувшаяся на законное место кукуха, вновь отчалила в кругосветное путешествие, обещая вернуться очень не скоро. С тем же успехом застрелились и все дурацкие мысли, целый день волнующие душу возможной ошибкой. Осталась лишь мелкая дрожь по всему телу, частое дыхание и скручивающее ощущение внизу живота от одного лишь родного запаха Гарри.       Ничего не было ошибкой. Все было реальностью. Гарри действительно был здесь. Действительно держал ее в объятиях. И действительно дарил самый желанный поцелуй, какой только мог быть в ее жизни. А даже если все это сон, то чихать с высокой колокольни. Хоть будет о чем помечтать на очередном скучном заседании со старперами из Визенгамота.       — Привет, — с улыбкой прошептал Гарри, медленно разорвав поцелуй. — Ты не против?       — Кажется, ты слегка перепутал последовательность действий, — хихикнула Гермиона, завлекающе поцеловав его еще раз в губы. — Обычно, сначала спрашивают, потом делают.       — Ой, прости, все время забываю, — игриво рассмеялся Гарри. — Я такой непоследовательный…       — По голове бы тебе надавать за твою непоследовательность, — фыркнула Гермиона. — Я уже не надеялась, а ты…       — Хотел поддержать интригу, — чарующе подмигнул ей Гарри. — Не желаешь поужинать? Мы с Кикимером старались целый день.       — Ну раз уж с Кикимером, то я просто не могу отказать.       Вцепившись ему в ладонь, Гермиона позволила подвести себя к столу, дабы присесть на галантно выдвинутый стул и осмотреть множество блюд, так и требующих своим видом, чтобы их моментально отведали в самых больших количествах.       Гарри всегда умел прекрасно готовить. Все же детство у Дурслей пусть и было далеко не радужным, но привило некоторые таланты, помогающие ему прекрасно себя чувствовать на кухне.       Различные салаты, закуски, канапе и бутерброды. Разумеется, бутылка лучшего вина, которую только можно было найти в Лондоне и окрестностях. Гермиона не хотела объедаться, но просто не смогла устоять против тарелки ароматнейшего лукового супа, кружащего голову одним своим видом.       Легкая беседа лилась между ними привычными, но вместе с тем совершенно новыми фразами. Они оба старательно продолжали давно проваленную игру, куда теперь можно было добавить несколько нестандартных ходов. А обычные ранее реплики обрастали столь пошлым контекстом, что у многих стеснительных людей уже давно горели бы уши от стыда.       Гермиона чувствовала, как искры сексуального напряжения метались над столом, словно были видимыми и живыми. Она ловила взгляды Гарри на своем декольте, заманчиво закидывала ногу на ногу и оголяла край чулков в тот момент, когда он отходил от стола за добавкой и возвращался назад. При этом сама не могла оторвать глаз от его лица, волшебных глаз и сильных рук, держащих столовые приборы.       Стоило признать, что Гарри держался молодцом. Он не велся на такие откровенные провокации, зато без проблем подшучивал на грани фола, дерзко обращая внимание на ее сексуальный внешний вид, чем еще сильнее раззадоривал Гермиону, желающую сбросить со стола все лишние предметы и заняться с ним любовью прямо здесь. Лишь уважение к труду Кикимера не позволило ей сотворить задуманное, продолжая повышать градус возбуждения в гостиной до невероятных высот.       Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но кого это сейчас волновало? Она до чертиков была восхищена таким приемом, с превеликим удовольствием откусывая кусочек тарталетки с сыром и перепелиным яйцом, очень хорошо сочетающимся с бокалом белого вина, незаметно появившемся возле ее тарелки.       Летающие по воздуху волшебные шары создавали приятный мягкий свет, а льющаяся из обычного маггловского радио музыка наполняла гостиную дома Гарри великолепной и чарующей атмосферой.       Несмотря на кипящую страсть, политес никто не отменял, а потому они мило болтали на разные темы, вспоминая свое совместное прошлое и подшучивая над моментами, когда уже можно было стать парой, а они маялись дурью, обозначая друг друга не иначе, как брат с сестрой.       — Я тебе еще долго это буду припоминать, — подмигнула Гермиона, пригубляя приятное испанское вино. — Не стыдно тебе встречаться с практически родственницей?       — Как-нибудь переживу, — с хитрым выражением лица отвечал Гарри. — Кстати, я один до сих пор слабо верю в происходящее?       — Не один, — улыбнулась она, возвращая бокал на стол. — Но, кажется, это таки реальность. Слишком уж все вкусно для моего воображения!       — Тогда как ты смотришь на то, чтобы переместиться на диван? — изогнул Гарри бровь, кинув взгляд направо. — Можем отдохнуть там, чтобы вернуться потом за добавкой.       — Ну не знаю, смогу ли впихнуть в себя еще хоть каплю, — порозовела Гермиона от нахлынувших мыслей. — Но отдохнуть я только за!       Что могло быть лучше, чем лежать затылком на коленях Гарри, пока он задумчиво запускает руку ей в волосы и медленно проводит пальцами по коже головы? Наверное, только бесконечно смотреть в его изумрудные глаза, читая там настоящую вселенную, готовую раскрыться одной лишь Гермионе. Целиком и полностью. Без остатка. С треском ломая границы и соединяя их сознания воедино безо всякой легиллименции.       Не было больше преград и искусственных стен. Никаких стопоров и запретов. Все лишние детали остались далеко позади. Если Гермиона еще кому-то что-то оставалась должна, то прощала каждого без остатка. Пусть засунут свои желания себе в задницу, пока перед глазами было лицо самого важного и значимого человека на планете. Того, кто делает глубокий вздох, и, не оставляя пути к отступлению, произносит:       — Я люблю тебя, Гермиона. Очень сильно. Очень…       — И я люблю тебя, Гарри, — едва не плачет она, сжимая рукой его ладонь на своей груди. — К Мерлину все, я хочу тебя Гарри! Очень хочу!       Улыбнувшись своей широкой и такой родной улыбкой, он склонил свою голову и впился в нее уже новым, жадным и жарким поцелуем, ставшим даже немного неожиданным для Гермионы. Он целовал ее так, будто сегодня был последний день существования мира. Немного грубо, немного собственнически. Прикусывая пропитанные винным ароматом губы и запуская свой горячий язык в ее полураскрытый ротик.       Гермиона не стала оставаться в стороне, поднявшись выше и вцепившись в шевелюру Гарри, которую еще утром обещала себе выдрать до основания. Ничего, вырастет новая, тетя Петунья не даст соврать.       Развернувшись на диванчике, Гермиона уселась прямо на Гарри, пропустив его колени между своих ног. Его руки было потянулись к застежкам бежевого пиджака-пальто, которое она выбрала в качестве верхней одежды, однако Гермиона шлепнула Гарри по пальцам, не позволяя слишком много свободной воли.       — Не торопись, любовничек, — горячим дыханием шептала она ему в ухо, чувствуя своей промежностью, как рвущийся из-под брюк член реагирует на каждое слово явными движениями. — Я хочу придержать этот сюрприз еще чуть-чуть.       — Долго я терпеть не буду, — кусал Гарри ее в шею, приятно сминая округлые ягодицы.       — Тебе понравится, — томно шептала Гермиона, откидывая голову назад. — А теперь позволь мне взять немножечко контроля…       С этими словами девушка начала расстегивать пуговицы его белоснежной рубашки, целуя каждый дюйм спортивного тела своего возлюбленного. Гермиона пылала каждым нервным окончанием от возбуждения, но продолжала медленно опускаться ниже, доводя желание до состояния мучительно-приятной пытки.       Два движения ловкими пальцами отправили ремень вслед за давно отъехавшей кукухой, дабы он не мешался творить свои коварные планы, а выскочивший из-под брюк налитый кровью член чуть ли не стукнул Гермиону по лбу, вызвав у обоих нервный смешок и глупые улыбки на лицах.       — Мракоборец всегда должен быть готов к самообороне, — прокомментировал конфуз Гарри. — Даже ниже пояса.       — Ничего, бюрократическая машина Министерства справлялась и не с такими трудностями, — хихикнула Гермиона, взяв его естество в руку. — Думаю, у меня найдется пара приемов в запасе.       Едва Гермиона коснулась своими алыми губами бордовой от напряжения головки, как мозги Гарри отключились окончательно, крича вслед кукухе любимой и своему ремню, чтобы они подождали и отправились в небытие всей толпой, под громкие песни Рэд Хот Чили Пепперс. Почему именно под них? А хрен его знает, других групп Гарри в этот момент вспомнить банально не смог.       Замутненным взглядом следя за тем, как голова стоящей на коленях Гермионы заглатывает и выпускает изо рта торчащий колом член, Гарри в очередной раз отмечал ее невероятную красоту и сексуальность. Эти туфли на высоком каблуке. Тонкие чулки с едва виднеющимися подвязками. Короткое пиджак-пальто с глубоким вырезом. Серебристый кулончик на шее, который Гарри подарил ей на одно из дней рождения. Невероятно развратный, но при этом поразительно завораживающий макияж. И прекрасная пышная прическа, в которую так и хотелось запустить руки, сжав пряди между пальцев.       Он и не подозревал, что Гермиона сможет обрадовать его таким крышесносным минетом. По правде говоря, Гарри и не особо-то рассчитывал на сексуальную связь сегодня, надеясь хотя бы просто поговорить и устаканить их отношения. Но Гермиона, похоже, все решила для себя очень давно, довольно смотря ему в глаза и водя рукой вдоль ствола, едва не срывая все его стоп-краны на полном ходу.       — Нравится? — невинным голосочком поинтересовалась Гермиона, словно спрашивала о вкусе приготовленной на завтрак овсянки. — Судя по твоим рукам на моем затылке, я тебя удивила?       — Очень, — простонал Гарри. — Даже не знаю, чем заслужил такую пытку…       — Ты сам на это напросился, Поттер! — довольно воскликнула Гермиона, наконец расстегивая свою верхнюю одежду. — Так что принимай наказание, наглец!       Если до этого Гарри считал, что ему невероятно повезло иметь Гермиону в подругах, а теперь уже в девушках и сексуальных партнерах, то теперь все оставшиеся слова и мысли окончательно потерялись где-то на задворках пустующего сознания, натыкаясь лишь на туман и голые стены без признаков разума и цивилизации.       Под ее странной вещицей, подходящей и под уличное, и под ношение в помещении, не оказалось практически ничего. Ни блузки, ни юбки, ни брюк или кофты. Только черный комплект кружевного белья и подтяжки для чулков, создающие такой сногсшибательный образ, что Гарри едва не кончил безо всякой стимуляции со стороны любимой колдуньи.       Гермиона ломала все шаблоны, которые успели сложиться за столько лет общения. Показывала себя с совершенно новой стороны. Возможно, примерно также она думала и о самом Гарри, но сейчас-то он не мог влезть в ее мысли. Точнее мог, но не хотел. Своя-то голова пустовала, куда там смотреть в чужую?       Удовлетворенная достигнутым эффектом, Гермиона скинула в сторону ненужный теперь предмет гардероба и вновь забралась на колени к Гарри, плотно прижимаясь тканью шелковых трусиков к члену и покрывая поцелуями его шею. Она дразнила его. Оттягивала самое сладкое до конца! Двигала своей киской вдоль ствола! Издевалась, будто мстила за столько времени, потерянного поодиночке!       — Коварная ведьма! — рыкнул Гарри и, под довольный визг Гермионы, резко встал на ноги, удерживая ее на весу и страстно впиваясь в опухшие губы. — Думала, я прощу тебе такие методы?!       — Куда же ты денешься с подводной лодки, юнга? — хихикнула она, обхватывая его ногами вокруг талии. — Теперь ты со мной. И дальше я буду решать, куда поплывет наше судно!       — Уверена в этом, дорогая? — с издевательской ухмылкой уточнил он, схватив с тумбочки палочку и взмахнув ей пару раз, очистил стол от тарелок и бокалов. — А что ты на это скажешь?       — Скажу, что так и задумывала изначально, — шепнула Гермиона ему в ухо и прикусила за мочку, тихо хихикнув.       Поражаясь такой наглости до глубины души, Гарри положил ее спиной на столешницу, отодвинул в сторону минималистичные трусики и, не намереваясь больше размениваться на мелочи, ворвался в ее лоно, чувствуя потрясающий жар, тесноту и обильное количество смазки, которой Гермиона буквально истекала по ногам.       Кажется, такой долгий разогрев сделал свое дело, позволяя им обоим с первых секунд протяжно застонать, улыбнуться друг другу в глаза и приступить к акту любви, которого они оба ждали уже очень-очень давно. Первобытные инстинкты взяли вверх и теперь вели их вперед, в совместное будущее, где никто не сможет им помешать.       Прикрыв глаза от наслаждения, Гермиона плавала по облакам блаженства, чувствуя ритмичные толчки Гарри, доставляющего нереальное удовольствие и настоящий кайф. Вся ее душа вопила от радости и осознания важности момента. Каждая клеточка ее тела испытывала настоящий восторг, а вид собственных обтянутых в чулки ног, с туфлями на каблуках, покоящихся на плечах самого лучшего мужчины во вселенной, возбуждал похлеще самого действия во множество раз.       Гермиона столько раз представляла это в своей голове. Как она набросится на Гарри в его кабинете. В своем кабинете. У Кингсли. В пустующем лифте. Или же затащит в каморку со щетками и чистящими средствами. Как высосет через член его душу, а следом оттрахает так, как никогда и никто. Но она боялась сломать существующие устои. Боялась что-то менять, хотя вожделела до потери сознания.       И Гарри был таким же. Также мечтал, но боялся до одури.       Но он смог. Он решился. Показал свою смелость и силу характера. За что Гермиона стала обожать его еще сильнее.       «Хотя куда уж сильнее?» — хмыкнула она про себя, вцепляясь пальцами в его мускулистые руки. — Да, Гарри, да! Еще! Мне так хорошо! Еще!       А он и не думал останавливаться, наращивая свой темп и чуть ли не вбивая ее в поскрипывающие доски, реализуя давно ломающие рассудок желания. Бедный стол, таких издевательств он еще не видел! И почему она сейчас беспокоится о столе? Надо бы о себе… АХ!       Выдержав еще пару минут томительного удовольствия, Гермиона уперлась носком туфли в его грудь и легонько толкнула назад, словно приказывая вернуться на диванчик за спиной Гарри. Она же хотела оседлать его сверху! Хотела показать, кто здесь главный сексуальный маньяк, насилующий строптивого ухажера! А этот наглец опять взял и все переиграл по своему плану! Пусть он и соответствовал ее желаниям!       — Ну держись, Мальчик-Который-Выжил, — с шипящими нотками забралась Гермиона на него в третий раз, когда Гарри рухнул на съехавший в сторону от напора диванчик. — Пощады не будет!       — Слишком уж часто я слышал эти слова, — фыркнул он с усмешкой. — Не думал, что буду им так рад!       Не размазываясь на прелюдии и разгон, Гермиона почти сразу взяла быстрый темп, оседлав член Гарри, будто наездница разъяренного быка. Ее сексуальная грудь в кружевном белье колыхалась вверх и вниз так часто, что буквально размазывалась на глазах. Громкие стоны рвались из ее горла, а закинутая назад в исступлении голова осыпалась водопадами шикарных каштановых волос, ритмично покачивающихся в разные стороны.       Гермиона пользовалась им вовсю, каждым движением обещая делать такие вещи с завидной регулярностью. Она прижимала его лицо между чашечками бюстгальтера, опускала голову и целовала Гарри до засосов на губах и шее, не переставая стонать прямо ему в рот и ключицы. Он держался из последних сил, стараясь максимально продлить удовольствие для любимой волшебницы и позволяя ей наслаждаться собой до конца.       Ведь это была Гермиона. Единственная и неповторимая. Любимая и прекрасная. Ради нее он был готов на все. Достать с неба звезду? Легко. Победить десяток хвосторог разом? Пф-ф-ф, как нефиг делать. Изучить курс Макгонагалл на «Превосходно»? Конечно, чуть сложнее, чем с хвосторогами, но попробовать можно! Ради нее уж точно! И ради безумно великолепного вида скачущей на его члене волшебницы!       Но в один момент Гермиона совершила ошибку. Потянувшись себе за спину, она расстегнула бретельку нижнего белья и дала свободу своим прекрасным половинкам грудей, украшенных горошинами задорно торчащих сосков. И, пробив последние преграды, очередной рывок возбуждения окончательно решил исход их многомесячной сексуальной игры.       С животным ревом, Гарри, понимая неотвратимость оргазма, буквально вжал Гермиону руками вниз, вгоняя свой член еще глубже, чем это было ранее, вызывая ее особо протяжный вскрик. Вцепившись зубами в правый сосок девушки, он почувствовал, как по их телам прокатываются две волны волшебства, устремляясь в место их соединения и взрываясь тысячами маленьких звездочек, разлетающихся во все стороны.       Гермиона ощущала, как внутри нее пульсирует извергающийся горячей спермой член Гарри, пока она сама конвульсивно сжимает его своими внутренними мышцами. Как она получала самый яркий оргазм в своей жизни, заставляющий ее кричать его имя и вжиматься в тело Гарри оголенной грудью, с трудом вспоминая, как нужно дышать и каким образом контролировать выскакивающее изнутри сердце.       Замерев в одной позе и не стремясь разрывать телесный контакт, они возвращали в клетки потраченный кислород, количество которого сократилось до критически низких величин.       Гермиона просто легла головой на грудь Гарри и, тихо смеялась про себя, переживая эмоциональную бомбу, разорвавшуюся в ее голове. Ей хотелось петь. Хотелось танцевать. Хотелось оправиться вслед за двумя кукухами и ремнем Гарриных брюк в кругосветку. Хотелось двигать горы и создавать целые планеты. А если рядом будет этот зеленоглазый демон, то ничего невозможного в этом мире, похоже, не существовало.       — Спасибо тебе, — прошептала Гермиона. — Ты просто невероятный. Знаешь это?       — Еще бы, — улыбнулся он, горячо поцеловав ее в губы. — Но это тебе спасибо, что не сбежала таки на Марс.       — Я думала об этом, — хихикнула она, пропитываясь блаженным моментом. — Жаль, там нет каминной системы…       — Мне кажется или… — повернулся Гарри в сторону все еще играющего на комоде маггловского радио. — Да ну не-е-е-ет!       — Черт, точно! — расхохоталась Гермиона, услышав знакомый мотив.       — Sweet home Alabama, — напевал солист группы Лайнирд Скайнирд. — Where the skies are so blue…       — Они точно что-то знают, — кинул Гарри попавшейся под руку подушкой в приемник. — Но как? Не помню я в лесу Дин больше никого, кроме тебя, Рона и Снейпа.       — На все воля магии, любимый, — нежно поцеловала его Гермиона, повернув лицом к себе. — Ты же понял, какую ошибку тогда совершил и что ляпнул не так?       — Надеюсь, ты простишь меня за тот косяк? — сделал он притворно-смиренный вид. — Клянусь, я исправлюсь! Не прикажи казнить!       — Дурак ты Гарри, — вновь легла Гермиона ему на грудь. — Куда же мне тогда девать твой труп?       — Как мракоборец, могу рассказать тебе парочку идей, — хихикнул он, погладив ее по спутавшимся волосам.       — Ну, тогда это решает проблему, — хмыкнула Гермиона. — Но я же больше не смогу испытать твое горячее дыхание на своей шее… А это очень дорогого стоит…