1. Разрушение

Когда мир делится на черное и белое, все становится однообразным. На каждом шагу подстерегают демоны, шепчущие о твоей никчемности. С каждой неудачей их голоса все громче, а твои мысли — все тише. Они постепенно убивают слабую душу, доводят до смерти… Так и случилось с одной девушкой.

После очередного провала Эмили Балком сидела на подоконнике с остывшей чашкой кофе. Холод пробирал ее до костей, но ей было все равно. Она засмотрелась на снег, покрывавший крыши, как пепел от сигареты. Небо заволокло почти черными облаками, знаменовавшими плохой исход событий. В пепельнице тлела недавно искуренная сигарета. Легкий ветерок обрывками поднимал пепел в воздух. Комната отражала хозяйку: кругом пыль и пустота. Ее проблему не решить по щелчку пальцев. Никто даже не мог ей помочь, ведь за спиной у нее ни родителей, ни знакомых, ни друзей. Она одна. Эмили всю жизнь боролась за право дышать спокойно в этом городе. Спустя несколько часов на подоконнике пальцы начало покалывать от холода, который пробрался не только в комнату, но и в душу. Не согревали ни теплые носки, ни шерстяная кофта, но окно она не закрыла. Эмили не знала, сколько времени просидела так, но тело онемело. Она не спешила слезать и растянула ноги вдоль подоконника, предварительно переставив кружку. Тишину нарушил звонок. Эмили вздрогнула и повернула голову на звук. Она прекрасно знала, кто звонил, и не спешила отвечать. Назойливый абонент пытался дозвониться еще долгих пять минут. Мелодия раздражала слух, но подойти и отклонить вызов Эмили боялась. Пусть думают, что дома никого нет. Телефон резко затих: видимо, у звонившего кончилось терпение. Больше никто не пытался связаться с ней, а это означало по крайней мере двадцать минут тишины. По частоте звонков можно было понять, сколько времени прошло. Звонивший доставал строго каждые двадцать минут, уже с самого утра, и каждый раз с нового номера. Эмили вздохнула и подняла взгляд на заснеженные шапки крыш. За окном птицы пытались найти уютное место для ночлега. Она завидовала. Завидовала их свободе и более понятной жизни, чем у нее. Желание, как крылатые создания, парить под небом подальше от насущной проблемы и стать счастливой загорелось внезапно, но тут же угасло, стоило взглянуть вниз… Мысленно бродя среди заснеженных крыш, она обдумывала, как поступить, но в голову ничего не приходило. Свобода для каждого разная, и для Эмили это независимость от людей. Вот только в этот раз оковы надел на нее близкий человек. Одно дело читать про эгоистичных родителей в книгах и другое — сталкиваться самому. У Эмили таких горе-родителей двое. Мать Эмили, Калипсо Балком, решила соответствовать значению своего имени — «та, кто прячется» — и исчезла, когда Эмили было каких-то три года. Спряталась от семьи и друзей навсегда. Никто не знал, где ее искать. Малочисленные родственники либо были не в курсе, где она, либо покрывали беглянку. Поиски прекратились почти сразу. Со временем Эмили перестала помнить черты Калипсо, в туманных обрывках воспоминаний всплывали лишь светлые волосы, глаза цвета ясного неба и ласковый голос матери, который с нежностью произносил «Эми. Моя маленькая, Эми». Многолетнее молчание от Калипсо нарушилось извещением о смерти. В возрасте тридцати пяти лет Калипсо Балком умерла по невыясненным обстоятельствам; тело нашли в городской канализации. Это все, что Балкомам рассказала полиция. Анвир Балком, глава семейства, долго пытался вернуть любимейшую жену. Ждал и надеялся на ее благоразумие, но не выдержал и вскоре начал пить. Сначала Эмили не винила его за пристрастие к алкоголю, а когда Анвир совсем позабыл о своем ребенке, списывала на усталость. Так и росла Эми сорняком, пока на совершеннолетие девушки отец не вспомнил о ней и решил «обрадовать», выгнав из дома. Винил ли он дочь в разрушении семьи? Ответа на этот вопрос она не знала. С тех пор как она разорвала связь с единственным родителем, прошло два года. И все, что Эмили нажила собственными силами, разрушил один звонок сегодня утром. Звонивший представился Батчем Аббадоном и сообщил, чем все эти годы занимался отец. Новости привели ее в ужас. Эмили не сразу поверила. Отец, хоть и был не идеальным, но кормил ее до восемнадцати лет. Правда, он не работал, и происхождение денег всегда оставалось для нее тайной, которую Эми не решалась расследовать. Чем дольше слушала она Батча, тем яснее становилось: его слова пугающе складывались в цельную картину. После ухода жены эгоизм Анвира только крепчал. Он оказался мошенником: занимал деньги у сомнительных людей «на бизнес» и исчезал. В этот раз пострадавшими оказались люди серьезные и намеренные вернуть свой долг во что бы то ни стало. Батч сказал, что скоро появится забрать свои деньги. Отец сбежал из города, и, пока банда Абаддона его ищет, долг придется отрабатывать ей, потому что горе-папаша выставил ее поручителем. Даже место и адрес работы указал. То есть, подставил конкретно. Выслушав незнакомца, она молча завершила звонок, сделала себе кофе на общей кухне и вернулась в комнату, радуясь, что никого не встретила. Не хотелось стать очередной жертвой разговорчивых сплетников. Не все ее соседи по общежитию были плохими. Например, в комнате напротив жила женщина преклонного возраста, которая всегда и подкармливала, и советом помогала. Сейчас ее беспокоить не хотелось. Поверить в слова незнакомца сложно, но Эмили знала своего отца: тот вполне мог подставить и скрыться. Она даже вспомнила, как к ней маленькой в школе докапывались несколько мужчин. Спрашивали об отце, которого она несколько дней не видела вообще. Пусть она ничего тогда не понимала, но все равно испугалась, потому что мужчины выглядели подозрительно. Эпизод, правда, быстро забылся: на следующий день Анвир как ни в чем не бывало вернулся домой с огромной сумкой продуктов, и больше никакие странные люди ей не докучали. Вечер плавно перетекал в ночь, а Эмили все сидела на окне с той самой кружкой кофе, которое заварила утром. Она выкуривала одну сигарету за другой, смотрела пустым взглядом на пейзаж за оконной рамой и не понимала, как ей быть. На ее месте любой бы начал обзванивать знакомых и занимать денег, но не она. В одночасье все стало бессмысленно. Жизнь только начинала налаживаться, появилась вполне приемлемая работа. Она уже подумывала о покупке мелкой мебели, чтобы обустроить свою маленькую комнату. Без обычных полок, стола и даже пары стульев несколько квадратных метров казались огромными. Старый матрас, который Эмили немного подлатала и почистила, служил кроватью. Большая тумба у противоположной стены, была вместо обеденного стола и кухонного шкафа одновременно. На каждую зарплату она понемногу обживала свой «дом», покупала вещи, а что-то отдавали соседи. А теперь что? Крах всему, к чему приложила хоть чуточку усилий… Несколько часов ей никто не звонил, и Эмили потихоньку начала приходить в себя. Но только в душе затеплилась маленькая надежда, как уже поздней ночью раздался очередной звонок. Эмили не выдержала, все-таки нажала на «принять вызов» и приложила телефон к уху. — Неужели ты все это время пыталась сбежать? — с усмешкой сразу же произнес звонивший. Он чеканил каждое слово, будто от этого зависела жизнь всего мира. — Повторяю: не сбежишь. Даже не рыпайся. Эмили тяжело вздохнула. Усталость накопилась снежным комом, давя на плечи. Сгорбившись, она уселась на матрас, но облегчения не почувствовала — только боль в ягодице от старой пружины, торчащей сквозь ткань. — Что еще тебе нужно? — ее голос, к удивлению, дрогнул. В горле неприятно саднило, словно поток слез рвался наружу, однако глаза оставались сухими. Утренний звонок, самый первый, выжал из нее все соки. Мысли ходили по кругу и добивали остатки тяги к жизни. От нее осталась только пустая оболочка, не имевшая права ни плакать, ни сопротивляться неизбежному. — Да так, узнать, жива ты или нет, — Батч издевательски усмехнулся, проверяя, насколько нервы должницы крепкие. — Твоя смерть не вернет мне деньги, достану тебя даже из глубин ада. Он предсказывал шаг почти каждого своего должника, поэтому не исключал, что Эми могла дойти и до самоубийства. Именно поэтому большую часть дня Батч, как дурак, просидел, вызванивая то девчонку, то подчиненных, следивших, чтобы она как минимум не выпрыгнула из окна. Однако в голову Балком не приходила мысль выйти к птицам: смерть не вернет ей свободу. — Узнал? — с раздражением спросила Эмили и, не пытаясь остановить поток негатива, продолжила: — Может, хоть сейчас перестанешь звонить? Словно в ответ зазвенело в ушах. Все тело дрожало. Эмили опустилась на матрас и закрыла глаза, готовясь выслушивать свой приговор. — Девочка, не смей со мной так разговаривать, а то я приду за деньгами гораздо раньше, — грозно произнес Батч, совершенно не стесняясь говорить прямо. — Будь благодарна, что тебе дана неделя, а не день. Иначе бы плясала у меня как миленькая. Его бесила ситуация с Анвиром и его дочерью. Провинился некомпетентный молодняк, без проверки выдавший этому мошеннику наличку, с которой тот успешно сбежал из города, а теперь разбирайся Батчу, лидеру банды. Он давно уже не занимался подобным, лишь читал отчеты и раздавал указания, но теперь придется взять дело в свои руки и показать, что с ним шутки плохи. — У меня нет такой суммы, не будет ни через неделю, ни через месяц, ни даже через год, — в голове Эмили уже выкопала для своей могилы несколько метров сырой земли. Она понимала, что провоцировала бандита, но не останавливалась. Ей хотелось, чтобы все кончилось: звонки, требование денег и напоминание о папаше. Чтобы Батч бросил трубку, поняв бессмысленность разговора с маленькой девочкой без гроша за душой. — Захочешь — найдешь. В любом случае я назначил день, дальше уже решай сама, — после этих слов он отключился. Высветились обои на экране блокировки, с которых на Эмили смотрела она сама, счастливо улыбаясь. Этой улыбки давно нет на губах, вся жизнь постепенно превращалась в кошмар даже без участия Батча. Она не знала, где собрать хотя бы половину суммы: зарплата покрывала только часть расходов на жизнь, никаких запасов у нее не было. Маленькая девочка в большом мире, где никто не может помочь. Сама по себе. Полностью разбитая. Так, себя чувствовала Эмили, свернувшись калачиком на старом матрасе до самого утра. Сон долгое время не касался ее глаз, лишь с рассветом она смогла заснуть.

***

Неделя тянулась тяжело. Каждый день будто специально напоминал ей, что выхода по-прежнему нет. У Эмили не прибавилось ни денег, ни идей, как выкрутиться. Батч больше ее не оскорблял, только проверял, что она жива, и напоминал о долге. Каждую секунду свободного времени Эмили обдумывала свои действия, но план побега так и не придумала. Денег нет, занимать не у кого, а за долгом обязательно кто-нибудь заявится — или Батч, или кто-то из его шайки. В последний день отсрочки Балком шла на работу с тяжелым сердцем и дрожью в ногах. И без того паршивое настроение подпортила погода: холод будто пробирался под кожу. Она пыталась отогнать неприятные мысли, но они возвращались, как только она отвлекалась. После работы ее жизнь или изменится в худшую сторону, или вообще оборвется. Решение было за «палачом» — такое прозвище Эмили придумала Батчу. Стоило Эмили добраться до работы, как она столкнулась с неприятностями. Старший менеджер встретил ее с самым недоброжелательным взглядом. Он никогда не отличался сдержанностью ни в словах, ни действиях, поэтому Эмили готовилась к худшему. — Балком, ты адекватная? — возмущение в голосе менеджера ни о чем определенном не говорило. — Простите? — ее непонимание еще больше распаляло гнев менеджера. Его глаза с холодной яростью изучали провинившуюся сотрудницу. — Почему за всю неделю от тебя одни убытки? Разбила десять тарелок, — начал загибать пальцы менеджер, — ровно столько же стаканов. Обсчитала одного клиента, нагрубила другому. Остальные сотрудники попрятались, как крысы на тонущем корабле, лишь бы не попасться под горячую руку. Все прекрасно знали, что это все мелочи и издержки работы, но старший менеджер нашел повод сорваться именно на Балком, которую никто не защитит. — Простите, я стараюсь… — ее тихий голос прозвучал слишком слабо даже для оправдания. — Стараешься разрушить заведение! — он завел руку для удара, но быстро опомнился и опустил. Остальные сотрудники вполне могли бы закрыть глаза на несправедливость и унижение со стороны начальника, но сам он бы так не смог. Менеджер устало потер глаза, то ли чтобы успокоиться, то ли переварить следующее оправдание. В тот момент у него не было настроения выслушивать страдальческие истории, особенно от нее. — Я не специально, простите, — опущенные глаза Эмили никак не спасали ситуацию. — Довольно! Я долго терпел. Ты уволена. Стаканы, тарелки — это ничего, но обсчет — промах серьезный! «Уволена», — слово эхом прозвенело в ушах Эми. Послышалось, как рушится на множество осколков ее жизнь. Треснуло по швам и самообладание. Эмоции взорвались. Она начала рыдать, как в последний раз. Ее нисколько не смутил ни потерянный взгляд менеджера, ни окружавшие их другие сотрудники. Выбежав на улицу, Эмили только через несколько часов осознала, что ей некуда идти. Смотря на привычную дорогу к ресторану, Балком вытерла щеки рукавом куртки, шмыгнула носом и пошла домой. Первая работа после кучи подработок позволила хоть немного почувствовать свободу взрослой жизни. И вот она снова опустилась на дно. Первой мыслью было самоубийство. Ни родителям, ни кому-то еще в этом мире маленькая Эми с голубыми оленьими глазами не нужна, и неважно, что ей уже за двадцать. Внутри нее все еще жила та маленькая девочка, что собирала цветы для венка отцу, пока он работал во дворе дома. Все свое детство Эми провела за городом: изучала окружающий мир, купалась в лучах солнца и частички любви отца. Тогда Анвир улыбался при виде своей дочурки, и Эми помнила его именно таким. Последующие события память отказывалась воспроизводить, лишь бы защитить израненную психику. Сердце сжалось от грусти. Ничего из этого никогда не вернется. Эмили вернулась домой. Сил нет. Работы тоже. Пора сдаться и перестать пытаться исправить ситуацию, которую создал отец. Бродя по коридору общежития, Эми невольно впала в ступор. Интуиция сигнализировала об опасности, но откуда-то взялась храбрость, и Эмили решила идти дальше и тихо вошла в свою комнату. Темнота скрывала «гостя», а тишина предательски не выдавала его. Эмили достала пачку сигарет из куртки и, не снимая верхнюю одежду, открыла окно. Холодный воздух проник в помещение. Встав спиной к окну, зажгла сигарету. Огонь осветил темный угол комнаты. Зажав толстый фильтр меж пухловатых губ, Балком затянулась ядовитым дымом. Ее взгляд скользнул по матрасу в темном углу и человеку на нем. Удивления она не почувствовала: исход дня был так же предсказуем, как цвет первого снега. — Негоже девушке курить, — произнес незнакомец. В тишине слышалось, как он встал с кровати. Эмили уже догадалась, кто затаился в темноте и ждал все это время. Тембр голоса ночного гостя был похож на Батча. — Какая разница, если смерть уже рядом? — сдержанно ответила Балком, затягиваясь последней сигаретой. — Денег нет. Докурю и можешь убивать. Она с досадой смяла пустую пачку в руках и бросила на пол. В темноте Эмили не видела, куда смотрят глаза гостя, но могла поклясться, что ощущала взгляд на себе. По коже пробежали мурашки. — Какие мы храбрые, — собеседнику явно нравилась складывающаяся ситуация, в его голосе Эми услышала что-то похожее на удовлетворение. — Умирать пока рано, поработаешь немного. Гость подошел к ней, каждым шагом будто подписывая ей приговор. Походка охотника заставила сердце Эмили колотиться от страха, но она не шевелилась. Эмоции стали непозволительной роскошью. Долг, увольнение, окончательная потеря жизни, — все это вырубило любые ее чувства. — Меня уволили и вряд ли куда-то еще возьмут, — она сбросила пепел, вслушиваясь в чеканные шаги Батча. — А в нелегальщину я не полезу, если ты мне что-то такое хотел предложить. Молчаливое напряжение в комнате становилось вязким и ощутимым. — Это мы еще посмотрим. Выбора у тебя нет, — он стоял так близко, что можно было почувствовать запах чужих сигарет и ощутить тяжелую мужскую ауру. Еще несколько шагов, и Батч сможет просто толкнуть ее в окно. — Тогда проще меня сразу же грохнуть, чтобы не мучилась, — она затушила сигарету, но окурок все равно продолжал тлеть в пепельнице, поднимая тонкую струйку дыма. — Я готова. — Не так быстро, Балком, — он приблизил руку к ее лицу, словно оценивая при свете луны. — Сначала долги, потом смерть. — Что же от меня нужно? — с неким вызовом спросила Эмили. Она смотрела на Батча снизу вверх, не отводя взгляд со смуглого лица. Грубые мужские черты, подсвеченные луной, заострились сильнее, подчеркивая интересную внешность. Он был выше на две головы, оттого казался еще более внушительным. Перед Эмили стоял настоящий лидер и бизнесмен, именно таких самоуверенных обслуживали официанты в ресторане, где она работала. От Батча пахло кожаной курткой, настоящим табаком и властью. Балком стало боязно. Этот человек мог бы сделать все, что захочет, и никто никогда не остановит его. — Парочка поручений до обнаружения твоего папашки, он вернет остальное, — Батч поднес пальцы к щеке Эмили, заставляя вздрогнуть. — Симпатичная… Куда бы тебя отправить, м-м? Мужской голос в темноте обволакивал, словно дымка. Тягучие нотки проникали в душу и захватывали сердце. Батч издевался. Ноги Эмили подкосились от предположения, куда отправят отрабатывать долг. Ей не хотелось даже думать об этом. Проклиная отца, она поддалась слабости и чуть не села на пол перед Батчем, но он уже ждал этого и поймал Эми, прежде чем колени коснулись пола. Состояние должницы его не удивило, но в этот раз все было-таки по-другому. Что-то неосязаемо поменялось между ними, в их неловкой близости. Но разве это имело значение? Такова жизнь, и Батчу ни капли не жаль ни Эмили, ни ее папашу Анвира. Эти две жизни были в его руках, и он желал одного — вернуть деньги. С процентами. Вот только в голубоглазой Эмили было что-то смутно знакомое… Зарождались какие-то странные эмоции, и нет, любви среди них не было. Может быть, сочувствие? Батч не знал ответа и не мог найти его в глубине себя. Одно он знал точно: неуклюжая девушка с коротким мальчишеским ежиком, в самой дешевой одежде, скрывающей хрупкую фигуру, должна выплатить долг во что бы то ни стало. А с эмоциями он разберется позднее, не делая поспешных выводов. — Эту ночь проведешь здесь, — он откашлялся, отпуская Эмили из своих рук, — но утром чтобы собрала манатки и была готова съезжать отсюда. С хозяином решу все сам, — с этими словами Батч отошел и направился к выходу. На этом разговор закончился. Дверь за ним бесшумно закрылась. Раздались четкие шаги по длинному коридору, но и они стихли. Без поддержки сильных рук Эми опустилась на пол. Это конец. Слез не было — только горькое понимание: вся ее жизнь была иллюзией. Свобода? Выбор? Просто красивые слова для тех, у кого нет долгов и нерадивых родственников. А теперь, в последний день недели, на ее шее щелкнул ошейник. И с каждым вдохом он затягивался все сильнее. Гость оставил после себя лишь запах сигарет — более терпких и дорогих, чем Эмили могла себе позволить.