20. Иуда

После отъезда Майка жизнь в коттедже продолжалась своим чередом, но для Молли отсутствие брата было ощутимым. Она не находила себе места и пыталась отвлечься от негативных мыслей всякими делами. Утешение Молли Мун нашла в кулинарии. Она проводила много времени на кухне, которая обычно пустовала, за исключением редких визитов Ноймана и кухарки, готовившей для охраны в отсутствие главы «Сакта» и его людей. Аромат готовящегося жаркого наполнял дом. И все же мысли в голове Молли не утихомирились, а переживания усиливались с каждой минутой. — Сколько ты еще собираешься переводить продукты? — резко произнес Клиффорд, привлеченный на кухню запахом еды. На нем был строгий деловой костюм с небрежно расслабленным галстуком, а лицо пылало румянцем, словно он провел несколько часов на морозе. Не дождавшись ответа, Клиффорд Брайан уже собрался уходить, но соблазнительный запах заставил его задержаться. Он чувствовал на языке вкус недавней картофельной запеканки, которую недавно приготовила Молли, и природная прожорливость Клифа мягко подталкивала его попробовать еще что-нибудь. — Я переживаю, — рассеянно ответила Молли, не отрываясь от готовки. В этом доме она чувствовала себя чужой, несмотря на присутствие Эмили, которая всячески поддерживала новообретенную подругу. Она выслушивала ее, когда Молли делилась своими переживаниями, пыталась придумать какие-то занятия, чтобы отвлечь от тревог, и всегда находила слова утешения, если подруга казалась особенно подавленной. Но этого было недостаточно, чтобы заглушить одиночество и внутреннее беспокойство, терзавшее ее душу. Для Молли истинный дом был рядом с братом. — Ты о своем непутевом братце? — усмехнулся Клиффорд, присаживаясь на облюбованный барный стул. — Можешь не ждать его возвращения. — Почему?! — слова Клифа заставили Молли обернуться. — Он никогда меня не бросит! Клиффорд заметил слезы в ее глазах и заколебался, не зная, стоит ли продолжать разговор. Не хотелось ему быть пророком, но он предполагал, что Молли не в курсе дел Майка. Каждая тайна, каждое преступление могли разрушить даже самые крепкие семейные узы. Они лишь обнажали уязвимость отношений, превращая доверие в хрупкий лед, готовый треснуть при малейшем касании. Клиффорд испытывал к Молли жалость, так как знал, что в их мире семья становится одновременно роскошью и слабостью, позволительной лишь тем, кто достаточно силен, чтобы не бояться ее потерять. Он понимал, что борьба за выживание в криминале делает людей сильными, но этой силой часто расплачиваются самым важным — родными и близкими. — Я не об этом… — Клиф запнулся, обдумывая свои следующие слова. — Тебе лучше готовиться жить без него. Прошло уже несколько дней, думаю, ждать его возвращения не стоит. Он видел, как выражение лица Молли меняется с каждой секундой. Зная, что его слова прозвучат жестоко, Клиффорд все же решился произнести их вслух, ведь верил, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь. И если Молли попросит поддержку, то каждый в доме сможет оказать ее. — Почему ты говоришь мне такие вещи?! Ты совсем не веришь, что Майки вернется?! — вскрикнула она сдавленным дрожащим голосом, вытирая рукавом кофты дорожки слез, что побежали по щекам. Клиффорд тяжело вздохнул, осознавая, что словами довел девушку до истерики. Он заранее предполагал, что разговор закончится подобным образом, но надеялся все же достучаться до нее. — Никто в этом доме не ждет. Я лишь хочу, чтобы ты была морально готова к моменту, когда придет сообщение о его смерти. Тело мы вряд ли увидим, разве что Спаркс пришлет его как знак к началу войны. Он замолчал, давая Молли время переварить его слова. Клиф считал, что она заслуживает знать правду, и надеялся, что его слова помогут не сломаться. — Зачем ты так говоришь? — всхлипнула Молли, глядя на Клиффорда полными слез глазами. — Зачем ты так хочешь, чтобы он умер? Он же твой друг! Ее слова, словно удар под дых, заставили Клиффорда удивиться. Друг? Майк никогда не был ему другом. Скорее обузой, человеком, который постоянно создавал проблемы и втягивал в них других. — У твоего брата здесь нет друзей, а если они и были, то он без сожалений променял их на жалкие подачки от Спаркса! — воскликнул Клиффорд, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Я просто хочу, чтобы ты была готова, понимаешь? Чтобы ты не жила в иллюзиях. Майк выбрал свой путь, и этот путь смертельно опасен! — Мой брат хороший! Он бы никогда… — Молли упорно продолжала не верить в реальность, где жили все, кроме нее. — Очнись! Хороший?! Именно твой брат распускал скверные слухи про нашего лидера, подорвал его авторитет. Он же пренебрегал своими обязанностями и облизывал жопу Спаркса при каждом удобном случае! — Клиффорд с каждым словом чувствовал, как эмоции затопляют его разум, но в какой-то момент внутри зародилось тягостное осознание. Разве этот всплеск ярости поможет? Его взгляд упал на Молли, и в этой тихой секунде он ощутил нелепость своей вспышки. — И именно из-за него я теперь сижу тут и вожусь с бумажками вместе со Стиви, — голос его чуть ослаб, но вспышка обиды все еще перекрывала рациональность. Он понимал, что срыв на сестре Майка ничего не решит, но затаенная боль от ранения, полученного несколько лет назад, не давала ему спокойно справиться с чувствами. — Что произошло? — удивленно спросила Молли. Всю жизнь она видела в брате опору и пример для подражания. Майк окутывал ее теплом и заботой даже в совершеннолетнем возрасте, и она не думала, что он мог заниматься чем-то насколько опасным, наивно считала, что хорошо знает его. Майк каким-то образом умудрялся скрывать все столько лет. Бывало, что он приходил побитый или раздраженный, но сразу менялся в лице, как только его нога переступала порог квартиры. Для нее у Майка все было хорошо. Он врал ей, что работал внештатным программистом в компьютерном клубе, а в побоях винил буйных игроков. Вопросов Молли не задавала, так как не разбиралась ни в программировании, ни тем более в компьютерных играх. Хотя произошедшее с ней и могло разрушить иллюзию, придуманную братом, Молли все равно находила другие объяснения: брат привел Эмили в квартиру, чтобы помочь ей, в похищении виновата она же, а сам Майк гнал машину не от преследователей, а потому что адреналин вскружил ему голову. В конце концов, что бы ни сказали Клиффорд или Батч, они не знали его так, как знала она, правда же? — Забудь, о мертвых или говорят хорошо, или никак, — отмахнулся Клиффорд. — Он не мертв! Ты просто ненавидишь его! — настаивала Молли. — Даже придумать не можешь, в чем он виноват! — Придумать?! Сейчас я это сделаю. Покажу работу твоего ненаглядного братца, — Клиффорд уже жалел, что начал этот разговор, но гнев заставлял его продолжать спорить. Он встал с барного стула. Воздух на мгновение застыл. Клиф поднял правую штанину брюк. Вместо ноги у него там был бионический протез до середины голени, который будто сделали по кадрам из фильмов по киборгов: металл с черным матовым покрытием полностью повторял изгибы настоящей ноги. Несмотря на схожесть, бездушная механика лишь заменяла изуродованную плоть. — Ты… — начала Молли, но он прервал ее резким движением. — Неважно, — бросил Клиф, торопливо поправляя штанину. Он прятал ее давно, никогда не показывал правую ногу кому-либо дольше секунды. — При чем тут Майк? — неуверенно спросила Молли. — Как это произошло? — Видишь ли, Молли, — Клиффорд тяжело опустился обратно на стул. Его гнев в мгновение испарился. Осталась только усталость. Голос стал тише, ровнее, но от этого только холоднее. Он посмотрел на нее исподлобья, будто думал, что взгляд ударит куда больнее, чем слова. — Твой «ответственный» брат подставил меня, чтобы спасти свою драгоценную шкуру. Он начал крошить кусочек хлеба, будто нащупывал там воспоминания. — Несколько лет назад в одном из районов города орудовал подрывник. Казалось, он специально хотел сделать этот квартал проклятым местом. Жертв тогда почти не было… кроме меня. А знаешь почему? Я, чертов счастливчик, сумел оказаться в ненужное время в самом нужном для ловушки месте. Клиффорд поднял взгляд на Молли, которая внимательно слушала рассказ о событиях прошлого. — Тогда твой братец, — Клиффорд фыркнул, и сквозь его усмешку прорезалась горечь, — отвечал за разведку и поиск информации о минах. Может быть, подрывник был связан со Спарксом, кто знает. И все же, что сделал Майк? Умотал к Спарксу. Может, как раз в тот день они и нашли общий язык. История, как говорится, умалчивает. А вот меня он отправил — курьером, понимаешь? Курьером! — Злость в его голосе вспыхнула вновь, и на миг в потяжелевший взгляд вернулся огонек. Он сделал паузу, глядя куда-то вдаль. — Я туда отправился по приказу, который лично Майк перепоручил мне, хотя он и сам мог доставить посылку. Приказ… — он усмехнулся, — Это даже приказом тяжело назвать! Обычное курьерское поручение: «сходи передай», — удар по столешнице кулаком заставил Молли встрепенутся. — Он знал, что что-то там неладно. И если он хотя бы предупредил меня, хотя бы сказал пару слов, я бы не сунулся туда слепо! Ему было плевать. Он даже не удосужился разобраться, что в этом месте прячется, и тупо смылся. Молли не могла вымолвить ни слова. Она затаив дыхание слушала монолог Клифа. — После мы не раз пересекались в штабе, — Клиффорд словно задумался на мгновение, его взгляд унесся куда-то в прошлое, — но с каждым годом все реже и реже. Знаешь, что действительно обидно? Этот придурок, — он пожал плечами, с издевкой выдохнув, — не помер от моей руки. Да даже если бы представилась возможность, я бы, наверное, его и не тронул. Он вдруг усмехнулся, слегка нервно, будто сам не верил собственным словам. — Знаешь, с годами вся ненависть прошла. Я… я научился жить с этим. — Клиффорд опустил руку на ногу. — Это уже не история про месть. Никто теперь в банде не смотрит на меня как на чудо природы. Да и я отпустил ситуацию. Понимаешь, почему я тогда не выказывал ни гнева, ни вообще ничего, связанного с Майком? — его тон стал тише, почти задумчивым. Молли молчаливо замотала головой, желая поскорее услышать ответ. — Потому что главная хрень в таких ситуациях в том, что если ты позволишь себе разозлиться на кого-то, то этот кто-то будет сидеть у тебя в голове. А я, — он кивнул, будто соглашаясь сам с собой, — я не хотел, чтобы он жил у меня в голове. Понимаешь? Губы его тронула кривоватая усмешка, чуть язвительная, но без привычного насмешливого надлома. — Вот этот весь цирк с пижамами, фразочки дурацкие, желание быть легким и беспроблемным — это ведь способ забыться. Забыть, что была такая мина, что ты один угодил в ловушку, а кто-то другой смылся. Да знаешь, что хуже всего? Если б тогда я закричал на него или набросился — это бы только усугубило ситуацию. Он посмотрел на Молли, совсем другого человека, несмотря на видимое сходство с братом. — А теперь, спустя годы, ты сидишь тут, и я понимаю одну простую вещь: прямо сейчас я могу говорить об этом спокойно, потому что меня больше это не волнует. Прощение — оно для тебя, а не для того, кто накосячил. Так что пусть твой братец сдохнет, как полагается героям и пешкам в игре, которую он не потянул изначально. С этими словами Клиффорд встал и направился к выходу из кухни. Аппетит пропал, его сменило чувство удовлетворения — слабое, но заметное. И все же, не так он хотел закончить этот разговор, плавно перетекший в монолог-исповедь. Слушать от Молли слова утешения или жалость сейчас было бы просто унижением, которое Клиф не смог бы вынести. На мгновение у выхода он замер и, не оборачиваясь, он бросил через плечо: — Я варюсь в этом дерьме дольше, так что могу быть пророком. Скоро мы узнаем о планах Спаркса. Молли проводила его взглядом. Все, во что она верила, вся идеальная иллюзия жизни доброго и честного брата рассыпалась прямо на ее глазах, как карточный домик. Это было больно, но еще больнее оказалось признать, что, возможно, все вокруг было ложным.

***

Через несколько дней на въезде в город, которым управлял Батч, обнаружили труп. Война начиналась тихо, но ясно. Тело, которое журналисты в своих громких заголовках окрестили «Иудой», стало символом начала конфликта. Первыми останки нашли сотрудники городской полиции. При виде этого зрелища офицеры лишь переглянулись, с трудом сдерживая рвотные позывы. Старший из них опустил взгляд, словно отказываясь участвовать в происходящем. Они обратились к лидеру «Сакта» через посредников, передав короткое сообщение: «Разбирайтесь сами». Тело было настолько обезображено, что опознать его можно было лишь по одному выпирающему клыку. Язо потратил больше пяти часов, пытаясь придать трупу хоть какой-то достойный вид. Хрипло вздыхал, почти не разговаривал, лишь сверяясь с фото и останками. Каким-то чудом ему удалось привести тело в более подобающее состояние перед похоронами и встречей с Молли. Закончив работу, Язо Калис глубоко вздохнул и накрыл лицо белой тканью. — Я думаю, не стоит, — хрипло произнес он, вытирая дрожащей рукой лоб. Его голос дрожал не от страха, а от подавленной усталости. — Я многое видел за свою жизнь, Батч, но такое… Такое впервые. Девчонка с ума сойдет, если увидит. Ты уверен? Батч стоял у стены в тени, едва шевелясь. Он понимал, что отправлял Майка в логово извращенца, но не ожидал, что тело вернут в таком виде. Тяжелые последствия его выбора оказались чудовищными, и Батч не удивится, если Молли будет всю жизнь ненавидеть все связанное с «Сактом». Больше всего достанется ему самому. — Она должна увидеть, — сказал он тихо, выпуская длинную струю синеватого сигаретного дыма. — Да и все остальные тоже. Все должны понять, что мы тут не для игр. Он отвел взгляд в сторону. Плечи его опустились, и в их очертаниях читалась усталость, которая была заметна даже сквозь его привычную, почти хищную уверенность. Батч пытался собраться с мыслями, но напряжение в его фигуре не исчезало. — Язо, в последние недели и так много смертей. И будет еще больше. Ты уезжай с семьей. Уходи, пока можешь, — задумчиво добавил Батч. Язо поднял голову. Его глаза вспыхнули, словно он готов был взорваться. — Вздумал меня учить?! — гневно рявкнул старик. — Мальчишка, я все это видел еще до твоего рождения! Я и без твоих «советов» давно решил, что ноги моей тут не будет. Думаешь, мне не ясно, к чему все ведет? Я знаю все! Ты повторяешь путь Сакта! Батч промолчал, лишь выпустил еще одну струю дыма и посмотрел на врача, который напоминал ему приемного отца. В такой момент Сакт бы ругался на чем свет стоит. — Я не желаю участвовать в этом, — продолжал Язо, в голосе которого зазвучал уже не гнев, а откровенная боль. — Тем более моя жена… Ее сердце не выдержит еще одной войны за проклятые территории. Батч вздохнул, задумчиво глядя в сторону. — Я понимаю, — тихо сказал он. Его слова звучали как правда и ложь одновременно. И Язо ушел, бросив напоследок тяжелый взгляд на белое полотно, накрывавшее то, что осталось от Майка. Для него это был финал пути. А для Батча… возможно, лишь начало. Когда дверь за врачом захлопнулась, комната погрузилась в тяжелую, давящую тишину. Батч остался один. Он все еще стоял, опершись спиной на стену. Его руки бессильно свисали вдоль тела, а лицо, обычно полное уверенности и силы, теперь выглядело осунувшимся. Тяжелый взгляд скользнул к телу на столе. Белая тряпка тщательно скрыла все, что уже нельзя было назвать человеком, но Батч знал каждую деталь того, что лежало под ним. Эта картина останется в его памяти навсегда, как еще одна расплата за решения, которые он принимал. Батч медленно оторвался от стены и подошел ближе. Слова внезапно подступили к горлу, хотя он знал, что говорить их бессмысленно. Мертвые не слышат. — Майк… Я знаю, ты не слышишь. Или, может, даже не хотел бы слышать. Ты всегда был проблемным. Я знал это с самого начала, но все равно… Все равно надеялся, что и в этот раз ты выберешься, — прошептал Батч, его голос звучал хрипло. Он аккуратно провел пальцами по краю стола. Сигарета в его руке обуглилась и медленно истлела сама по себе. — Я принимаю твою плату за свободу и счастье твоей сестры, Майк. Твоя сестра… Молли. Она все равно будет винить меня. Так что я приму любое ее решение, каким бы оно ни было. Прощай, Майк, — сказал он тихо. Батч выпрямился. Его взгляд снова стал стальным, лицо холодным, а голос твердым. Он решительно вышел из подвала штаб-квартиры, словно у него уже был план, который нужно было срочно воплотить. В коридоре раздались шаги Стивена Эстра, самого скрытного члена банды, который вышел из архива с каким-то списком в рука. — Стиви, — позвал его Батч, — где сейчас Клиф или Нойман? Эстра вздрогнул от неожиданности и торопливо подошел. Он не боялся Батча, но всегда нервничал, когда с ним разговаривали. Офисный клерк предпочитал общество бумажек, и единственным, кто мог нарушить его границы, был Клиффорд, который большую часть времени разъезжал по делам и почти не пересекался с ним. — Насколько я знаю, — на удивление Стиви был всегда в курсе передвижений важных членов банды, — Клиффорд Брайан не появлялся в штабе, а Кай Нойман, кажется, ожидает в вашем кабинете. И еще я закончил с документами, которые вы просили. Кай Нойман забрал их, когда заходил в архив, — ответил он и выжидательно посмотрел на Батча. Лидер банды несколько секунд молча смотрел на Стиви, словно пытаясь понять, что скрывается за его механическим поведением — страх или полное равнодушие. Это всегда сбивало с толку, но лишь на мгновение. Для Батча важней не эмоции, а точные ответы. — Отлично, если все так, как ты сказал, — усмехнулся Батч. — Ладно, иди и продолжай копаться в бумагах. Будь у себя, когда снова понадобишься. Стивен кивнул. Ему не нужно было повторять дважды. Он слегка нервно одернул низ своей жилетки, развернулся и побрел обратно в сторону архива. Тихие шаги вскоре затихли в коридоре. Батч тем временем направился к своему кабинету. Он не знал, с каким настроением его встретит Нойман, но в голове уже сложилась простая мысль: времени на прошлое больше нет — ни для него, ни для кого-либо из них. В кабинете Батча ждали двое: стоявший у окна Кай и сжавшаяся в кресле Молли. Она подняла голову, когда лидер банды вошел. Ее пальцы нервно сжимали подлокотники, а в глазах читалась смесь тревоги и надежды — надежды, которую ему предстояло разрушить. Батч не был готов к этому разговору, но откладывать больше нельзя. Присутствие Молли в кабинете на мгновение перевернуло все его планы. Он встретился взглядом с Каем, который едва заметно кивнул, словно говоря: «Пора закончить эту историю». Привычка Ноймана всегда действовать на свое усмотрение в этот раз сыграла на опережение. Одной проблемой меньше — не придется искать людей, тратить драгоценное время для поездок за город. — Молли, — начал говорить Батч, — как ты себя чувствуешь? Он попытался завести разговор издалека, но его вопрос звучал настолько неестественно, что Молли изменилась в лице. Ответы на вопросы уже и так витали в воздухе. — Не надо, — ее голос звучал удивительно твердо для человека, который минуту назад нервно сжимался в кресле. — Не надо делать вид, что тебя волнует, как я себя чувствую. Просто скажи, что случилось с Майком. Кай издал короткий звук — то ли вздох, то ли сдавленный смешок. Он скрестил руки на груди и отвернулся к окну, словно пейзаж за стеклом внезапно стал невероятно интересным. Батч выпрямился. Его попытка смягчить удар провалилась, и теперь он видел только один путь — прямой и безжалостный, как выстрел в упор. — Твой брат… Батча перебил внезапно ворвавшийся в кабинет Клиффорд: — Босс, люди Спаркса движутся к восточному складу! Они… — он осекся, увидев Молли. Его глаза расширились от удивления, а лицо побледнело так стремительно, будто из него выкачали всю кровь. Через секунду Клиф догадался, что происходило в кабинете за секунду до его прихода. — Клиффорд. Ты вовремя. И совсем не вовремя, — Батч обернулся к нему, скрестив руки на груди. Его голос звучал спокойно, но в глазах читалось раздражение. Он явно был не рад, что его прервали. Кай повернулся к ним и сделал шаг вперед. Его внимание мгновенно переключилось на новую информацию. Как секретарь, он больше желал заниматься делами банды, а не растирать слезы сестры предателя. — Что именно происходит на восточном складе? — спросил Нойман, его голос был низким и твердым, как сталь. Клиффорд на мгновение растерялся. Взгляд метался между людьми в комнате, словно пытался понять, какую из двух ситуаций сейчас важнее обсудить. Он нервно провел рукой по волосам, собираясь с мыслями. — Я был в доках, — начал Клиф, стараясь говорить быстро, но четко. — Перехватил разговор двух парней Спаркса. Они собирают ударную группу, чтобы захватить восточный склад. Похоже, им кто-то слил информацию о поставке. Говорили что-то про пять фургонов. — Тех самых пяти, о которых никто, кроме ближнего круга, не должен был знать, — медленно произнес Батч. Его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. В его голосе звучало не только раздражение, но и подозрение. Он явно думал о том, кто еще мог предать их. Молли, до этого момента сидевшая в кресле, встала. Ее лицо было бледным, а глаза полны недоумения и страха. — О чем вы говорите? Какой склад? — ее голос дрожал, но в нем слышалась настойчивость. — Что произошло с Майком? Клиффорд повернулся к ней. В его глазах читалась смесь вины и сожаления. Он явно не хотел быть тем, кто сообщит ей плохие новости, да и вообще он с Молли после их последней встречи на кухне больше не разговаривал. Она все это время сидела в четырех стенах коттеджа, а он катался по делам, решая насущные вопросы банды и выполняя некоторые поручения Ноймана. — Молли, я… — он осекся, не зная, как подобрать слова. — Твой брат мертв, — прервал Клифа Батч. Его голос звучал холодно, но в нем не было жестокости. Он просто констатировал факт. — И судя по тому, что говорит Клиффорд, те, кто его убил, собираются нанести нам еще один удар. — Что? Кто… кто его убил? — Молли едва смогла выдавить эти слова. Ее голос дрожал, а глаза наполнились слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать. Кай и Батч обменялись быстрыми взглядами. Секретарь едва заметно кивнул, давая понять, что лидер может говорить прямо. — Люди Спаркса, — ответил Батч. — Твой брат… он работал на обе стороны, Молли. И когда Горилла решил, что больше в нем не нуждается, он избавился от него. Молли замерла. Ее лицо стало еще бледнее, а руки сжались в кулаки. Она не хотела верить в то, что слышала, но в глубине души понимала, что это правда. — Не самое подходящее время для этого разговора, — сделал вывод Кай и кивнул в сторону двери. — Если они действительно идут на восточный склад, у нас от силы час, чтобы организовать оборону. — Кай, собери людей. Клиф, ты со мной — расскажешь детали по дороге, — начал командовать Батч. Его голос стал резче, а движения — более решительными. — А тебя, Молли, отвезут в безопасное место. Сейчас не время для… — Нет, — твердо произнесла она, перебив лидера «Сакта». Ее голос звучал уверенно, несмотря на дрожь и слезы, блестевшие в уголках глаз. Она стиснула кулаки так сильно, что костяшки ее пальцев побелели. — Я хочу знать все. И я хочу видеть его. Кай за спиной Батча обменялся быстрым взглядом с Клиффордом. — Я могу сопроводить ее к Майку, — предложил Клиф. Он сделал полшага вперед и инстинктивно встал между Молли и Батчем. — А вы начинайте подготовку. Я присоединюсь позже, как только отвезу ее в безопасное место. Батч задумался на мгновение, затем резко кивнул. Морщинка между его бровями выдавала внутреннюю борьбу — он понимал, что спорить с Молли сейчас бесполезно, но каждая минута промедления стоила им преимущества. — Хорошо, — согласился он наконец. — Но будь осторожен, Клиффорд. — Его взгляд был тяжелым. — Не задерживайся. У нас мало времени. Клиф кивнул, а затем повернулся к Молли. Его взгляд был полон сочувствия, но он понимал, что сейчас не время для слов утешения. В воздухе почти ощущалось тиканье невидимых часов. — Пойдем, — тихо сказал он, направляясь к двери. Его рука на секунду коснулась ее плеча — мимолетный, но понятный обоим жест поддержки. Молли последовала за ним, ее шаги были твердыми, почти механическими. Выходя из кабинета, она услышала, как Батч уже отдает короткие, отрывистые приказы Каю. Она знала, что ее мир изменился навсегда и теперь ей предстояло столкнуться с этим лицом к лицу. Коридоры штаб-квартиры казались бесконечными. Молли шла за Клиффордом, стараясь не думать, что вскоре увидит. По пути им никто не встретился, словно штаб банды резко стал пустым. Никто не произносил ни слова. Только звук их шагов нарушал гнетущую тишину. — Куда мы идем? — наконец спросила Молли, когда Клиффорд повернул к лестнице, ведущей вниз. — В подвал, — ответил он не оборачиваясь. — Там… у нас импровизированный морг. Молли почувствовала, как внутри что-то обрывается. Все вокруг казалось сном, а точнее — жутким кошмаром. Лестница оказалась тесной и едва освещенной. Тусклая лампочка под потолком слабо озаряла обшарпанные стены и бетонные ступени. Клиффорд шел первым, изредка бросая взгляд назад, чтобы убедиться, что Молли идет следом. Чем ниже они спускались, тем холоднее становился воздух. На нижнем этаже их встретила тяжелая прохлада. — Мы почти пришли, — раздался голос Клиффорда в полутемноте, когда он остановился перед массивной металлической дверью. Он обернулся к Молли, глядя ей прямо в глаза, и, казалось, колебался, прежде чем продолжить: — Послушай… то, что ты сейчас увидишь… Это будет тяжело. Ты уверена, что готова? — Думаешь, я когда-нибудь буду готова увидеть мертвого брата? — ответила она, не поднимая взгляда и едва сдерживая дрожь в голосе. Он звучал глухо и отстраненно, будто ее боль находилась где-то далеко, за пределами нее самой. — Открывай. Клиффорд помедлил, но затем молча потянулся к двери. С железным скрежетом дверь неохотно отворилась, выпустив наружу поток ледяного воздуха, который обжег кожу. Перед ними открылся временный морг «Сакта». Стены из серого бетона, покрытые трещинами, отражали холодность места. Несколько металлических столов стояли в хаотичном порядке под тусклым светом единственной мерцающей лампы. У дальней стены разместились холодильные камеры со стальными дверями, словно безмолвными стражами, скрывавшими то, чего никто не хотел видеть. Но глаза Молли не задержались на деталях комнаты. Ее внимание тут же привлекла фигура на одном из столов, укрытая белой простыней. Она замерла, почувствовав, как сердце сжалось от удушающей боли. Клиффорд бросил на нее быстрый взгляд, но ничего не сказал. Молли застыла в дверях. Ее взгляд был прикован к этому силуэту, очертания которого безошибочно напоминали человеческое тело. — Майк? — прошептала она, словно ожидая, что фигура под простыней ответит. Клиффорд подошел к столу и остановился рядом. Его пальцы коснулись края простыни. Он не решительно смотрел на Молли, как бы надеясь, что она все же передумает. — Ты все еще можешь уйти, — сказал он, смотря на нее. — Запомнить его живым. Они… Спаркс… Они не просто убили его. Они хотели отправить сообщение. Понимаешь? — Что ты имеешь в виду? — Молли подняла на него взгляд, полный непонимания, которое быстро сменилось страхом. В голове тут же возникли образы, которые заставили ее сделать шаг назад. — Его лицо… — Клиффорд сглотнул. — Они обезобразили его. Молли покачала головой и медленно подошла ближе. Ей хотелось увидеть Майка, где-то в глубине души она верила, что Клиф все еще врет, а происходящее — глупый спектакль, устроенный братом, словно он сейчас скажет «Сюрприз!», как только покрывало будет снято. — Покажи мне, — тихо попросила она. Клиффорд медленно отвел простыню. Он уже видел его раньше, еще до того, как Язо попытался придать остаткам Майка хоть какую-то иллюзию человеческого облика. Но то, что предстало перед Молли, казалось почти неузнаваемым. Перед ней лежал кто-то, кто с трудом ассоциировался с ее братом — лишь клык и несколько характерных деталей напоминали о том, кем он был при жизни. Молли выдавила из себя странный, сдавленный звук, в котором смешались стон и всхлип. Она медленно протянула руку, но Майка не коснулась. Рука остановилась в нескольких сантиметрах от его лица, словно наткнувшись на невидимый барьер. Мир перед глазами Молли перевернулся. Ее ноги ослабли, тело перестало подчиняться, а голова кружилась так сильно, что казалось, она сейчас потеряет равновесие. Она инстинктивно отшатнулась и зажала рот рукой, сдерживая крик. Ее дыхание стало рваным, горло сдавило, а горячая тошнота подступила к самому краю. Клиффорд резко приблизился к ней. — Не трогай меня! — резко выкрикнула Молли, голос сорвался на почти истеричный крик. — Не подходи! Она попятилась, сжимая руки в кулаки, будто готовясь защищаться от невидимой угрозы. Она дышала так часто, что воздуха стало не хватать, ее взгляд метался по комнате в поисках выхода. — Молли, — тихо проговорил Клиффорд. — Я предупреждал, что будет тяжело. Мне жаль. Жаль, что тебе пришлось это увидеть. — Замолчи! — перебила она его, и в ее голосе слышалась боль и отчаяние. — Это не он… не этот человек! Это не Майк! Он протянул руки и осторожно, но решительно обнял ее, несмотря на то, что она мгновенно попыталась вырваться. — Я сказала, отойди! — закричала Молли, пытаясь оттолкнуть его. Она билась от отчаяния, и ее движения были резкими, но бессильными. Молли сопротивлялась, упираясь кулаками в его грудь, но Клиффорд держал крепко и не позволял вырваться. Постепенно ее сопротивление ослабло, удары стали реже, слабее, и наконец она замерла в его руках. Горячие слезы просачивались сквозь ткань его рубашки. — Они… изуродовали его, — прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо. — Зачем? Он же не… он же не мог… — Спаркс никогда не прощает предательства, — тихо ответил Клиффорд, осторожно поглаживая ее по спине. — Для таких, как он, это не просто бизнес. Это послание всем остальным. Молли медленно отстранилась и вытерла слезы тыльной стороной ладони. Она больше ничего не чувствовала, мир вокруг словно рухнул, оставив вместо себя лишь глухую пустоту, в которой не было ни боли, ни страха — ничего. Ее взгляд остановился на столе, где лежало тело брата. Все резко стало бесконечно далеким, нереальным, будто происходящее случалось с кем-то другим, в каком-то другом месте. На месте гнева, боли и отчаяния у нее остался вакуум. — Язо постарался, — продолжил Клиффорд, проследив за ее взглядом. — Старикан делал все, что мог. Но… раны были слишком серьезными. Она сделала глубокий вдох и снова подошла к столу. На этот раз ее движения были более осознанными. Она смотрела на остатки лица брата так, словно пыталась запечатлеть его в памяти — не таким, каким он был сейчас, а каким она помнила его при жизни. — Его клык, — сказала она тихо и ровно, указывая на заметно выступающий клык, чудом сохранившийся среди всех повреждений. — Он всегда стеснялся его. Говорил, что из-за него выглядит как вампир. — В ее словах не было ни боли, ни улыбки, только выцветшая тень прежних воспоминаний. Клиффорд отвел взгляд, словно намеренно оставляя ей немного пространства. Но когда Молли заговорила снова, ее голос стал более резким. — Ты был прав, — она не отрывала взгляда от тела Майка. — Прав, когда говорил, что он не вернется. Во всяком случае, живым. Я тебе не поверила… Думала, ты пытаешься опорочить его, опираясь на прошлое. Но ты знал. Ты знал, что он предал. И теперь? Как принято поступать с такими, как он? А с их семьями? — Она на мгновение замолчала, их взгляды встретились. — Меня тоже сдадите этому Спарксу? Чтобы он закрыл вопрос? Или сделаете это сами? Клиффорд вздохнул, чуть нервно, но вместо резкого ответа он позволил себе лишь тихо усмехнуться. — Ты смотришь слишком много фильмов, — пробормотал он сухо, а затем отвел взгляд и поправил ворот рубашки. — Майк предал обе стороны. Так что для обеих банд он стал просто проблемой. Но ты тут ни при чем. Его решения касались только его самого. Тебя же нужно спрятать, чтобы не подвергать опасности. До самой последней минуты Майк думал только о твоей безопасности. Так что сейчас мы поедем в одно место, где ты побудешь, пока все не кончится. Клиффорд внимательно наблюдал за ней, ожидая какой-то подспудной реакции — ярости, слез, отказа. Однако ничего подобного не последовало. Молли молчала, будто вновь обдумывая каждое его слово. Она не пыталась спорить или возмущаться. — Хорошо, — наконец, медленно произнесла она. Ее голос звучал приглушенно, почти безжизненно. В ней уже нельзя было узнать ту девушку, которая час назад безудержно требовала правды. Клиффорд смотрел на нее, надеясь увидеть хотя бы проблески ее настоящего состояния, но ее лицо было пустым, словно высеченным из камня. Он знал эту тишину. Люди, пережившие все, что могли, впадали в эмоциональный ступор, и в их душах вдруг образовалась зияющая дыра. В то же время он не мог избавиться от ощущения, что рано или поздно на месте пустоты внутри Молли родится новая сила, и ему даже не хотелось думать, что тогда она сделает. Клиффорд отвел взгляд. Сейчас, пока на месте чувств Молли одна пустота, важно укрыть ее от приближавшейся войны.