19. Майк

Пока Эмили Балком принимала поворотные события своей жизни, один человек без устали мчался на машине в сторону города, которым владел Спаркс. Майк Волли, бывший когда-то своим среди чужих, теперь чувствовал себя чужим среди своих и не представлял, как объяснит свое появление Спарксу. Его репутация была разрушена. После того как он помог схватить Дженкинса и позволил Эмили исчезнуть с радаров «Пастухов ада», имя Майка стало синонимом предательства. Для любого лидера банды он теперь был врагом, даже несмотря на то, что Батч, вопреки всему, подарил ему второй шанс. Но Майк знал, что это не прощение, а лишь отсрочка расплаты. Он медленно подъехал к границе города. Машину Майк припарковал в тени заброшенного склада, где сквозь трещины каменном ограждении пробивались тонкие лучи света, застывшие в воздухе. Было тихо. Запах ржавчины и старого дерева смешивался с легкой остротой тлеющего битума, создавая ощущение заброшенности. Зоркие глаза Волли внимательно всматривались в любое движение. Он ожидал засады, но никто не появился. Это несказанно радовало, хотя комок волнения в груди Майка не исчезал. Тревожные мысли заполняли голову, а пальцы нервно барабанили по рулю. Он обдумывал, что делать дальше, понимая, насколько опасной была миссия, возложенная Батчем. Каждая секунда казалась вечностью, и напряженность в воздухе давила, как тяжелое одеяло. Вдалеке рычал двигатель проезжавшего автомобиля. Майк боялся за себя: его временное убежище могло быть под угрозой. И он знал, что стоит ему появиться возле торгового центра, где обосновался Спаркс, как его тут же схватят. Ему казалось, что ловушка захлопнулась раньше, чем он надеялся, и он чувствовал себя все более беззащитным. Майк вышел из машины в объятия морозного воздуха и направился к близстоящим домам, чтобы бесцельно не сидеть и не ожидать в приступе самобичевания собственной судьбы. Раннее утро, но город не спал, словно кто-то заставлял жителей создавать иллюзию жизни. На горизонте медленно поднималось солнце, окрашивая небо в розовые и золотистые оттенки. Свет обрамлял тишину наступающего дня. Майк вдохнул морозный воздух и почувствовал, как на него накатило подавляющее чувство тревоги, подталкивающее ближе к логову врага. Сердце глухо билось в груди, а ладони потели в ожидании неизбежного. Ему стало неуютно, словно кто-то пристально наблюдал за ним из-за угла. Через некоторое время он заметил, что следом, не сбавляя шага, идут несколько подозрительных человек. Не оборачиваясь, Майк начал лавировать среди дворов, но поздно понял, что загнал сам себя в ловушку. Страх стиснул сердце в железные объятия. Он забрел в тупик. Серая высокая стена стала непреодолимой преградой, на которую Майк смотрел опустошенным взглядом. Он прекрасно понимал, что настал его конец. Преследователи, словно гиены, подкрадывались все ближе. Майк, с усмешкой на лице, обернулся к ним и сказал: — И снова мы встретились, — перед ним стояли двое уже знакомых мужчин. Именно с ними он ездил забирать Эмили из дома Мораны. Еще троих Майк видел впервые. — Неужели потеряли всякий стыд нападать впятером на одного прохвоста? — И тебе привет, Майки, — грубо отозвался мужчина с прокушенным ухом. — Ты скользкий тип, лучше больше народа, чем снова упустить тебя. Мы еще помним, как ты оставил нас у дома старой наркоманки Спенсер. Не пора ли вернуть нам должок за тачку? — Ты про ту развалюху, которая еле-еле доковыляла до города? — с сарказмом ответил Майк, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Так я ее оставил, можешь забрать. Мне чужое не нужно. Но его слова не произвели должного эффекта. Мужчины обменялись взглядами, и один из них, высокий и коренастый, с лицом, изрезанным шрамами, шагнул вперед. — Думаешь, это все, мальчишка? — он усмехнулся, его губы изогнулись в ироничной усмешке, а глаза сверкнули злорадством, когда он достал из-за пояса нож. — Ты нас предал и теперь думаешь, что все так просто убежишь? Спаркс тебя ждет, и он хочет поговорить с тобой лично. Майк почувствовал, как холодный пот стекал по спине. Он понимал, что сопротивляться бесполезно, но сдаваться так просто не хотелось. Осмотрев безвыходный тупик, он признал, что выкрутиться не удастся. В этот момент он вспомнил слова Молли, которые она сказала перед тем, как отпустить брата. Она попросила: «…вернись ко мне живым». Волли уже знал, что не сможет выполнить просьбу сестры. Он мысленно попрощался с ней. — Ладно, — тихо произнес Майк, поднимая руки в знак капитуляции. — Ведите к Спарксу. Мне тоже нужно с ним поговорить. И кто знает, может, я замолвлю за вас словечко. Мужчины рассмеялись. В их смехе не было радости, только злоба и предвкушение расплаты. Майка схватили за руки, и он ощутил холод металла наручников. Его вели через узкие улочки, мимо мрачных домов с облезлыми фасадами и пустынных переулков, где слышались только отдаленные звуки голосов. Город, который когда-то служил ему укрытием, теперь казался более угрожающим, как хищник в поисках жертвы. После недолгой ходьбы вся группа плотно уселась в черный джип, словно шпроты в банке. Бывшие товарищи расселись по бокам от Майка, сдавив его плечами. Двое незнакомых ему парней на передних сиденьях, а тот, кому не хватило места, молча закрыл заднюю дверь и направился к другой иномарке, припаркованной неподалеку. Майк начал вспоминать молитвы, которые читал в детстве. Его лицо искажалось от тревоги: уголки губ дрожали. За минуты до смерти лучшей мыслью, которая пришла ему в голову, стала вера в бога. Когда они подъехали к торговому центру, Майк увидел, что у входа стоял сам Спаркс. Его мощная, высокая фигура и рыжая грива выделялась на фоне серых стен. На лице играла довольная усмешка, а глаза блестели хитрым огнем. Он довольно потирал руки, как будто приготовился к увлекательному спектаклю. — Ну что, крысеныш, вернулся? — произнес Спаркс с насмешкой, глядя сверху вниз на Майка, которого грубо притащили к его ногам, как тряпку. — Не жди теплого приема. Уведите нашего «гостя», — приказал он подчиненным, махнув рукой в сторону дверей. Майк молча шел под конвоем, чувствуя, как страх уступает место странному, отстраненному спокойствию. Он знал, что его ждет, но теперь, стоя лицом к лицу к Спарксу, он понял, что бояться уже нечего. Осталось только одно — принять свою судьбу. Его вели по темным коридорам, будто превращенные из обычных служебных помещений торгового центра в локации из фильма ужасов — казалось, вот-вот из тени выскочит нечто и набросится на проходящих мимо людей. Под ногами слышался зловещий скрип старого линолеума, а вдали доносились глухие звуки, напоминающие эхо шагов, словно за ними наблюдали невидимые глаза. Майк уже не думал о себе и не пытался запомнить дорогу. После нескольких поворотов конвоиры остановились, грубо прижав его к холодной стене, и в воздухе повисло напряженное молчание. Они встали у стальной двери без каких-либо опознавательных знаков. Бывший подчиненный Майка, не скрывая злорадства, достал ключ-карту и ввел сложный код. Замок щелкнул с пугающим звуком и открыл путь в неизвестность. — Заходи, герой, — прорычал мужчина, с силой толкая Майка в спину. — Жертвенный ягненок прибыл на наказание, — его слова сопроводил грубый смех, эхом разнесшийся по узкому коридору. Майк, собрав остатки мужества, переступил порог. За спиной со скрипом захлопнулась массивная дверь. Тяжелый замок лязгнул, как судья, подтверждавший приговор. По обеим сторонам от двери, будто тени, выросли двое молчаливых охранников. Глаза Майка пытались приспособиться к полумраку, неотрывно смотрели на единственный источник света в глубине комнаты, в надежде уловить хоть какое-то движение. Майк сделал первый, роковой шаг вглубь, и фигура, скрытая в тени, переложила ногу на ногу в кресле, словно демонстрируя свое превосходство. — Ну, здравствуй, Майк, — медленно проговорил силуэт. Ему не нужно было представляться, Волли узнал этот голос, пропитанный холодом и презрением. Это был Колди, правая рука Спаркса, его тень, его палач. — Давно не виделись. Как тебе моя скромная обитель? Уютно, не правда ли? В темноте, освещенной лишь тусклой лампой, которая едва разгоняла мрак, блеснуло стальное лезвие скальпеля. Колди демонстративно поиграл им при свете. Он наслаждался предвкушением предстоящей пытки, словно художник, готовящийся создать шедевр боли. — Колди, — произнес Майк, пытаясь сохранить хоть какое-то спокойствие, хотя и понимал, что живым из этой комнаты ему не выбраться. — Знаешь, ты единственный, кого я бы не хотел видеть. У тебя слишком стремное лицо, словно всю жизнь прятался в подвале и крысятину жрал. Колди усмехнулся, не обратив внимания на колкость. Этот юмор сейчас был неуместен, но в то же время давал понять, что Майк еще не сломлен. Впрочем, это лишь вопрос времени. Вместо ответа Колди толкнул стол на колесах под свет лампы, демонстрируя арсенал, который даже у видавшего всякое Майка вызвал холодок страха. На столе лежали различные предметы, предназначенные для пыток, начиная от вполне бытовых инструментов и заканчивая хирургическими. Плоскогубцы, щипцы, дрель, игла с толстой ниткой, несколько скальпелей разного размера, зажимы, крюки, молоток и зубило — арсенал впечатлял своей жестокостью и разнообразием. Майк старался не смотреть на стол, но взгляд предательски скользил к ним снова и снова, словно зачарованный. Блеск стали, острые края, пугающая функциональность каждого предмета — все это говорило об одном: его ждал ад. Он постарался отвлечься, но в голове пульсировала лишь одна мысль: «Это конец». — Выбирай, с чего начнем? — Колди встал со своего кресла и вышел на свет перед Майком. Свет безжалостно высветил его лицо, покрытое множеством мелких шрамов. Каждая отметина — напоминание о пережитых страданиях и одновременно предвкушение новых. Волли невольно содрогнулся. Глаза Колди, обычно скрытые в полумраке, сейчас горели холодным, нечеловеческим огнем. Взгляд, лишенный всякого сочувствия и жалости, проникал в самую душу, парализуя волю. Колди, высокий и жилистый, с длинными руками, не выглядел как главный психопат «Пастухов». На пальцах, длинных и тонких, как у пианиста-виртуоза, красовались татуировки в виде переплетенных змей. Простая и невзрачная одежда — темная футболка и джинсы, но даже в этой простоте чувствовалась какая-то угроза. Он двигался плавно и бесшумно, как хищник, готовящийся к прыжку. Майк попытался сглотнуть, но в горле пересохло, словно он проглотил песок. Страх сковал его тело, превратил в статую, лишив возможности двигаться. Он знал, что любое слово или движение может спровоцировать Колди на немедленные действия — оставалось лишь ждать конца кошмара. — Что, язык проглотил? — прошипел Колди, наблюдая, как бледнеет лицо Майка. — Не хочешь выбирать? Тогда я сделаю это за тебя. Тебе будет, поверь, очень больно. Он медленно провел пальцами по инструментам, словно по клавишам пианино, выискивая нужный звук. Выбор пал на тонкую, длинную иглу, похожую на вязальную спицу. Он взял ее в руки, повертел перед лицом Майка, словно показывая диковинную игрушку. — Знаешь, что это? — прошептал Колди, приближая свою голову максимально близко к будущей жертве. Его дыхание обжигало кожу Майка, и тот невольно отвернулся. — Это игла. Но не простая. Ей можно делать очень интересные вещи. Например… — Колди замолчал, словно обдумывая, что именно сказать. — Например, можно медленно вводить ее под ноготь. Видел, как люди от боли сознание теряют? Зрелище то еще. Или… можно проткнуть барабанную перепонку. Слышал, как звенит в ушах после этого? Тоже очень… познавательно. Колди усмехнулся, глядя на ужас в глазах Майка. Он знал, что слова действуют так же эффективно, как и физическая боль. — Связать его! — был отдан первый приказ, и охранники, которые до этого были неподвижны, зашевелились. Они быстро усадили Майка на стул прямо под лампу, чтобы лицо палача было в тени, а лицо жертвы — в ярком свете. Широкие ремни из грубой кожи плотно обхватили запястья и лодыжки Майка. Еще один ремень пересек его грудь, ограничивая движения и заставляя дышать чаще. Волли попытался сопротивляться, но усилия были тщетны. Охранники крепкие и молчаливые, как каменные статуи, не выказывали ни сочувствия, ни злорадства, просто выполняли свою работу. Теперь Майк был полностью беспомощен. Он сидел под ярким светом, как насекомое под увеличительным стеклом. Вся его жизнь, все ошибки и сожаления проносились перед глазами, и образ Молли возник рядом, словно призрак. Он не был готов к пыткам и знал, что Колди не остановится ни перед чем, пока не завершит начатое. Застыв, словно хищник, выжидающий момент для броска, лицо Колди в полумраке казалось еще более зловещим. Игла в его руке поблескивала под светом лампы. Он был готов приступить к истязаниям, но по повелению судьбы дверь в помещение с грохотом открылась. Тяжелые шаги раздались позади Майка. Колди отступил в тень. — Я думал, ты уже начал развлекаться, — произнес Спаркс с улыбкой. — Я хотел сам переговорить с нашим «гостем», прежде чем отдать его тебе на растерзание. Рад, что ты не начал, из полутрупа и слова не вытянешь. Погуляй пока, я позову, Колди, — он слегка похлопал своего подчиненного по плечу. Тот недовольно цыкнул, но подчинился и вышел. Когда дверь за Колди закрылась, комнату окутала давящая тишина, нарушаемая лишь слабым жужжанием лампы. Спаркс приблизился к Майку, его приветливое выражение лица сменилось холодным и расчетливым. Он обошел вокруг стула, изучая Майка так, словно оценивал его. — Ну что, Майк, — произнес Спаркс, его голос был низким и бархатным, но в нем чувствовалась стальная твердость. — Как тебе наше гостеприимство? Не ожидал, верно? Думал, что сможешь так просто вернуться и уйти сухим из воды? Ошибаешься. Мы своих не бросаем и предательства не прощаем. Спаркс остановился прямо перед Майком, его взгляд прожигал насквозь. Он вытащил из кармана тонкую сигарету и зажигалку, глубоко затянулся и выпустил густые кольца дыма прямо ему в лицо. — Знаешь, Майк, я всегда ценил в тебе одно качество — умение работать головой. Ты был одним из лучших крысят, всегда находил выход из самых сложных ситуаций. Что же ты вернулся? Или Батч не приютил обратно? — Спаркс сделал еще одну затяжку, выбросил окурок на пол и раздавил его каблуком. — В любом случае тебе конец. У тебя только два варианта. Первый — правильно подбирай слова и умрешь побыстрее, а второй… Второй вариант ты уже видел. Колди очень любит свою работу. И он очень изобретателен. Выбор за тобой. Время пошло. Тик-так, Майк, тик-так. Тишина повисла в воздухе. Майк тяжело дышал, взгляд метался от столика с инструментами к лицу Спаркса. Его глаза блестели с легким налетом безумия, а уголки губ едва заметно кривились в насмешливой улыбке. Спаркс всегда был человеком слова, жестоким и расчетливым. — Хорошо, — выдохнул Майк, его голос дрожал. Следующими словами он буквально подписывал себе приговор. — Я расскажу… все расскажу. Только… пообещай, что это будет быстро. — Валяй, — бросил Спаркс с холодной ухмылкой, будто это была просто дружеская беседа, а не допрос перед пытками. Майк сглотнул и собрался с мыслями. Ему нужно было выиграть время, придумать правдоподобную историю, которая удовлетворила бы Спаркса. — Но прежде чем я начну, мне бы хотелось знать, насколько ты дорожишь Морти Дженкинсом? Упоминание имени Морти неожиданно прозвучало из уст Майка, и глаза Спаркса сузились от неожиданности. Он давно не получал вестей от сына и не думал, что с ним могло что-то случиться. — Морти? Какое отношение Морти имеет к этому? Не увиливай от ответа, Майк. Говори по существу, — в голосе Спаркса прозвучала холодная угроза, его слова остались в воздухе. Однако Майк уловил и тень сомнения, мелькнувшую в его глазах. Это был его шанс. — Я не увиливаю, Спаркс. Наоборот, я хочу быть честным, — он смотрел на рыжую Гориллу открыто, без тени уловок. — Ты ведь ломал голову, зачем я вернулся, когда мог спокойно залечь на дно. Твой отпрыск — обычный подросток с задержкой переходного возраста, гормоны ударили в голову. Вот только нельзя было переходить дорогу Батчу. Спаркс нахмурился, пытаясь собрать воедино обрывки слов Майка. Он не мог поверить, что в этом возрасте кто-то может пожертвовать своими долгосрочными целями ради эмоций. Сын, конечно, был для него всего лишь пешкой, от которого немного труднее избавиться, чем от остальных, но не настолько, чтобы держать его под постоянным присмотром. — И на кого же позарился этот сопляк? — с ленивой усмешкой и пронизывающим взглядом спросил Спаркс, все еще не подозревая о смерти Морти. — На Балком. Эмили Балком, ту самую, которую ты тоже хотел заполучить. Ах да, кстати… сына у тебя больше нет, — Майк разразился истерическим хохотом, наблюдая, как меняется выражение лица лидера «Пастухов». — И знаешь, ты даже бровью не повел, когда я начал спрашивать о нем. Слабая у тебя подготовка к допросам, Спаркс. Кстати, твой Морти раскололся почти сразу, выложил нам все, что мы хотели знать. А знаешь, о чем он кричал в последние минуты? Он божился, что его папочка придет и спасет его! Но папочка так и не появился. Во время этого откровенного обмена репликами, когда напряжение в воздухе достигло своего предела, Майк внезапно осознал, что шанс был лишь пустой иллюзией. Единственное, что ему оставалось — это вывести Спаркса из себя, посеять в его голове зерно сомнения, заставить лишний раз задуматься о последствиях своих поступков. Лицо Спаркса исказилось от ярости. Усмешка, мгновение назад украшавшая его губы, сменилась гримасой. Глаза налились кровью, в них плескалось первобытное желание разорвать Майка на части. Все его планы разрушились, как стеклянный замок, и трещина началась с Морти. Еще немного времени, и «Пастухи ада» встали бы во главе двух городов, а следом могли подмять под себя остальные территории, но этому не суждено сбыться. — Ты… ты заплатишь за это, — прорычал Спаркс сквозь стиснутые зубы, каждое слово было словно удар хлыста. — Я вырву твое сердце и закопаю его в землю, чтобы оно никогда не увидело свет. Майк, несмотря на внутренний страх, не дрогнул. Он знал, что слова Спаркса — не пустая угроза. Лидер «Пастухов» был известен своей жестокостью и изобретательностью в пытках. Но Майк уже перешагнул черту, за которой страх смерти отступает. Его задача — спровоцировать Спаркса, вывести его из равновесия. Именно поэтому Батч, обычно не терпящий ошибок, дал ему второй шанс — провести эти самые «переговоры» и обуздать разросшуюся алчность Спаркса. — Неужели смерть сыночка так тебя задела? — с насмешкой произнес Майк, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Я думал, такие как ты, не испытывают подобных чувств. Или все-таки есть что-то человеческое в рыжей Горилле? Спаркс сделал стремительный шаг вперед, его огромная ручища потянулась к горлу Майка. Казалось, вот-вот его пальцы сомкнутся на шее. Но вдруг он замер, как хищник перед прыжком. В глазах его мелькнул не гнев, а некий расчетливый интерес. — Ты наивный идиот, — произнес он с презрением. — Думаешь, ты способен меня остановить? Ты всего лишь пешка в моей игре. — Возможно, — спокойно согласился Майк, стараясь скрыть облегчение от того, что Спаркс пока не сломал ему шею. — Но даже пешка может поставить мат королю. Вместо ожидаемой яростной реакции, на лице Спаркса вновь расцвела зловещая усмешка. В его глазах заиграли холодные огоньки предвкушения. — Мат, говоришь? — промурлыкал он, словно пробуя вкус этой фразы. — Что ж, посмотрим, как долго ты будешь таким красноречивым, когда с тобой закончит Колди. Спаркс отвернулся от Майка и небрежно махнул рукой в сторону двух громил, стоявших у стены. Они быстро открыли дверь, за которой уже стоял Колди, с предвкушением заглядывая внутрь. — Колди, наш «гость» оказался на удивление дерзким, — процедил Спаркс, не глядя на будущую жертву. — Окажи ему наше самое лучшее «гостеприимство», не жалей сил. Развлекайся. Глаза Колди вспыхнули злым азартом. На его и без того искаженном лице просияла жуткая улыбка. Он неспешно двинулся к Майку, словно кот, играющий с мышью. По спине Волли пробежал ледяной холодок, несмотря на все усилия сохранить видимость спокойствия. Он знал, что сейчас начнется настоящий ад и уже никто не может помочь. — Приступай, — отдал приказ Спаркс, приближаясь к выходу. Ему не нужно было видеть, как ломают его врага. Он наслаждался лишь зловещей тишиной, которая предвещала невыносимые муки. — И не забудь… он должен пожалеть, что вообще родился. Спаркс скрылся за лязгнувшими железными дверями, оставляя Майка наедине с его палачом — самым искусным мастером пыток в банде. Итог того дня был предельно ясен: после «свидания» с правой рукой лидера «Пастухов ада» Майк Волли больше никогда не покинул ту комнату.