5. Трепетный отец

***

Посреди ночи раздаётся звонок. Сам мобильник, вторя мелодии, дребезжит вибрацией корпуса по прикроватной тумбочке. Костя тут же нажимает зелёный символ «принять» на экране смартфона, слушает, как абонент по ту сторону телефонной трубки рыдает, умоляя приехать. Будто бы он может иначе. На сборы уходит всего пара минут. Он одевается, берёт портмоне, ключи от авто и квартиры. И спешит к ней, лишь бы поскорее обнять. Как он понял из невнятного потока её речи, прерываемой всхлипами и стенаниями, дело в их общем ребёнке. Фраза «с ней что-то не так» просверливает его черепную коробку, не оставляя возможности думать о чём-либо, кроме их пятимесячной принцессы, истошно рыдающей на фоне, требующей невесть чего. Так уж вышло, что Марьяна решила повременить с их совместным проживаем, мол, надо обдумать всё произошедшее, поэтому они и разбросаны по разным уголкам Москвы. Костя не стал с ней спорить, но по-прежнему уделял каждую свободную минуту своей жизни любимым девочкам. И сейчас, когда они нуждаются в нём — он просто не мог не приехать. С порога, не расточаясь на этически правильное приветствие, мужчина заключил рыжеволосую в объятия, пообещав, что всё будет хорошо. Марьяна мертвым грузом повисла на его шее, приникнув головой к его массивной груди. — Всё будет хорошо, Марьян, — повторяет он снова, ободрительно поглаживает её макушку, шершавыми губами касаясь её виска. Между ними с момента рождения их дочери не было ничего, что выходило бы за рамки формальных отношений. Все его визиты якобы были обусловлены лишь желанием повидаться с дочерью. Но на деле он не менее сильно хотел видеть свою любимую женщину, подарившую ему прекрасного ребёнка, без которого сейчас он не мог представить своей жизни. Говоря откровенно, Марьяна и сама уже сотню раз пожалела, что отказалась от его предложения съехаться, ведь чувства к нему она не переставала питать ни на миг после их негласного расставания. И им ещё предстоит расставить все точки над «i», да только первостепенно сейчас необходимо выяснить, что же тревожит их крошку. — Уже второй час не умолкает, — поясняет женщина, хвостиком спеша вслед за мужчиной в комнату, где в светлой люльке навзрыд плачет малышка. — Уже просто нет идей, что стряслось. Мужчина кивает, доставая дочь из кроватки, прижимая её к своей груди. — Здравствуй, маленькая. Крошка умолкает буквально на пару секунд, осознанным взглядом рассматривая взволнованное выражение лица папы, после чего, сбавляя тон, хнычет ему в грудь, притираясь к отцовской руке. Мужчина укачивает её, ласково пробегая пальцами по заросшему малому родничку, с присущей ему аккуратностью и осмотрительностью придерживая девочку под голову. Даже несмотря на то, что головку крошка держит самостоятельно, делает она это, как кажется трепетному отцу, неуверенно, поэтому дополнительная страховка не повредит. Спустя пару минут на руках папы малютка окончательно перестает хныкать. Лишь только недовольно кряхтит, подергивая конечностями. По непонятным для Марьяны причинам, на руках отца их дочь успокаивается куда быстрее, чем у нее. И в эту самую минуту женщина способна думать лишь о том, что она плохая мать и справляется со своими обязанностями из рук вон плохо. — Это не так, — комментирует мужчина, укладывая девочку на постель Марьяны и устраиваясь рядом с ней. — Ты не плохая мать. Всё довольно просто. Дело в самоконтроле и в мыслях, которые проецируются на энергетическое поле. Ты, как и любая другая любящая мама, переживаешь за своего ребёнка и берешься успокаивать её с мыслями о том, что ты делаешь что-то неправильно. Твой мыслительный центр в момент физического контакта обращен к нервозному, назовем это так, эгрегору. Ты думаешь только о плохом, тревожишься почём зря. А дети, не хуже меня знаешь, находятся под десницей высших сил, и их биополе способно распознавать самые тонкие прослойки чувств и эмоций. Она ощущает твою тревогу и начинает тревожиться сама, — пока он говорит, он не сводит глаз с дочери, что надувает щёчки, активно пытаясь засунуть указательный палец отца себе в рот. — Просто сконцентрируй свои мысли на том, что ты чувствуешь к ней. На том, как сильно ты её любишь. Думай только о хорошем и, вот увидишь, она не будет постоянно плакать. Всё это время Марьяна молчит опустошённо, невидящим взглядом смотря себе под ноги. И даже когда Костя умолкает, она не решается открыть рта, пытаясь переварить исчерпывающую информацию. Уже после минутного молчания, когда буря из самых разных мыслей стихает, она спрашивает обеспокоенно и даже виновато: — То есть, дело во мне? — Наконец Марьяна поднимает голову, раскидывая рыжие копны волос по плечам. — Конкретно сейчас — нет. Сейчас у нас кое-что другое, не так ли, принцесса? Желая подтвердить своё предложение, мужчина приоткрывает рот дочери и проводит указательным пальцем по дёснам малышки, а та в свою очередь не упускает возможности «укусить» отца. Совсем как мама. — Как я и думал, дёсны воспалены. Зубки режутся, — отдав свою руку на растерзание дочери, Константин поворачивается к Марьяне, интересуясь: — У тебя есть специальный противовоспалительный гель? — Нет, — она качает головой, кусая губу. — А прорезыватель? Вновь звучит однозначный ответ. — Хорошо, я понял, — он поднимается с постели, направляясь к выходу. — Я до аптеки. Вроде бы рядом есть круглосуточная. Если снова расплачется, можешь помассировать дёсны. Помой руки под прохладной водой и, если захочет, а я уверяю, что захочет, дай ей пожевать палец. Вы, кстати, на грудном вскармливании? — Да, — она вникает в каждое его слово, внимательно слушая рекомендации. — Тогда, если она давно не кушала, можешь дать ей грудь. Но если начнёт делать больно, закругляйся. Не стоит терпеть. Хорошо? Марьяна кивает, ныряя в его объятия. Ей не хочется отпускать его даже на пять минут, поэтому, в такой нелепой попытке удержать мужчину, она устраивает голову у него под подбородком, утыкаясь ему в ключицу. — Спасибо, Костя. — Ну-ну, не стоит. Я же обещал, что всегда буду рядом. Они смотрят друг на друга, и между ними проскальзывает та искорка интимности, что присуща не страстно любящим друг друга парам, а одиноким сердцам, которые находят друг в друге безграничное умиротворение и спокойствие. Это то чувство, когда в другом человеке ты видишь частицу своей души, и это абсолютно взаимно. Это чувство уюта. Поддавшись импульсу неиссякаемой нежности и тоски друг по другу, они аккуратно и сдержанно соприкасаются губами, тут же разрывая поцелуй. — Я ненадолго, — шепчет Костя, ободряюще улыбаясь, и целует Марьяну в лоб, спеша покинуть квартиру. Ему хочется поскорее облегчить страдания любимой дочери и уже окончательно, по крайней мере на сегодня, вернуться домой. Про свою квартиру на другом конце Москвы он никогда не думал как о «доме». Ведь дом — это совсем не то место, где ты живешь. Куда лениво заползаешь после работы. Дом — это, в первую очередь, люди, а никак не закрепленная за тобой документами жилплощадь. Его нет совсем недолго, но Марьяна всё равно начинает переживать, не случилось ли чего. Дурной идеей было отпускать его одного. Но вот сквозь её нервные размышления прорывается звонок в домофон, и женщина спешит открыть дверь, тревожно спрашивая «кто?», на что получает трепетное «я, львёнок». Костя возвращается спустя всего пятнадцать минут, что показались Марьяне вечностью, с небольшим пакетом разнообразных медикаментов, и протягивает его женщине в руки: — Взял парочку хороших гелей, про запас. Прорезыватели. И слюнявчики захватил. Не знал, есть ли у тебя. Когда зубки режутся, слюноотделение, как правило, сильное. Они проходят на кухню, заглядывая в комнату, чтобы проверить дочку. Малышка дремлет на разобранной постели, обнимая мягкую игрушку. — А травяные сборы зачем? — Марьяна разбирает пакет, рассматривая упаковку с настоем из горных трав. — Я заметил, что у неё небольшие нагноения на линиях ресничек. Думаю, что это конъюнктивит. Заварим попозже и обработаем, — он наливает в тарелочку горячую воду, придавая прорезыватель термообработке. Словосочетание «заварим попозже» вызывает у Марьяны глуповатую улыбку. Она усаживается на край столешницы, устало потирая глаза. Пока дочь дремлет мирным сном, она может себе позволить расслабиться. И сейчас, когда она нуждается в поддержке, как нельзя кстати Костя отказывается рядом. Он обнимает её со спины, укладываясь на плечо любимой женщины, с аккуратностью прижимаясь к созвездиям родинок. Многозначительно молчит, передавая всё, что хочет ей сказать, через нежные тактильные ласки, сопя ей в волосы и целуя её в шею. — Мы со всем справимся, — говорит осетин. И этого достаточно, чтобы воспрять духом. Он будет рядом. И пока они вместе — они всё преодолеют.